Приди, рассвет

Глава 21

В течение пяти дней Эван находился между жизнью и смертью.

Меллиора опасалась жара и лихорадки и знала, что именно это они должны предотвратить. Она, Фагин, Игранна, бабушка Эвана самоотверженно боролись за его жизнь.

Меллиора и Игранна снова сблизились. Как когда-то в детстве. Они то обкладывали тело Эвана льдом, который приносили с вершины холмов, когда раненого мучил жар, то, наоборот, укрывали, когда его начинал бить озноб. Они то и дело меняли примочки, чтобы вытянуть из его крови ядовитые вещества.

Пять дней Эван лежал немой и неподвижный. Они цедили ему воду через сомкнутые губы, подкармливали жидкой кашей. Большей частью они сидели молча, разговаривали шепотом, часто молились.

Ангус все время находился у входа в дом. Джон из Уика вел постоянные наблюдения со стен крепости, а воины охраняли строящуюся вокруг жилья ограду.

Когда другие были заняты, Ангус помогал Меллиоре. Хотя Эван так и не приходил в сознание, он разговаривал с ним, словно тот мог его слышать.

– Если обращаться с ним как с покойником, он и в самом деле может умереть, – объяснил ей Ангус. – Надо разговаривать с ним, давая ему понять, что он нужен живым.

– И он выживет? – спросила Меллиора.

– У него хорошие шансы, – ответил Ангус. Она вглядывалась в Эвана, денно и нощно молясь о его выздоровлении. Она говорила Богу, что он слишком рано забрал у нее отца и мать, и просила проявить на сей раз милосердие и оставить Эвана в живых. Но, молясь об Эване, она продолжала думать и тревожиться об Уорике. Добрался ли он уже до Тайна? Что он сейчас делает? Было ли сражение, наступил ли мир? Где он спит ночью? А ведь она сейчас могла бы быть с мужем, если бы не наглая вылазка двух викингов. И ведь все, в том числе ее близкие друзья, думают, что именно она пригласила этих викингов.

На пятый день после полудня Эвану стало хуже. Игранна заливалась слезами, пытаясь понять, где они допустили ошибку. Фагин был мрачнее тучи. Меллиора также пребывала в смятении. Эван метался в жару, и его со всех сторон обложили льдом. Ангус высказал предположение, что нужно пустить кровь, однако Фагин был против, мотивируя тем, что примочки вытягивают из крови ядовитые вещества, а после колоссальной потери крови при ранении кровопускание вряд ли пойдет на пользу. Проходили часы, они то и дело меняли повязки и примочки. Одна из ран загноилась, они вскрыли нарыв, промыли и снова перевязали. Наступили сумерки. Фагин потрогал Эвана, который лежал без движения... Меллиора решила, что он уже умер.

– Я думаю, – сказал Фагин, – жар немного спал. Мы не должны ослаблять наших усилий.

Эван был жив. Они старались изо всех сил. Наконец кризис миновал. Не открывая глаз, Эван что-то произнес. Ближе к полуночи, когда Фагин и Игранна спали, а Меллиора дежурила, она положила голову на руки, упершись ими в постель Эвана, и на мгновение задремала.

«Меллиора...»

Она услышала свое имя словно во сне, и на несколько мгновений ей показалось, что она у себя в крепости, в спальне, и рядом Уорик. Встряхнувшись, она поняла, что находится в доме Маккинни и сидит у постели Эвана. И глаза Эвана открыты, он смотрит на нее и пытается произнести ее имя.

Меллиора радостно вскрикнула, вскочила, затем наклонилась и поцеловала его в лоб. Ее восклицание разбудило Игранну и Фагина, а также деда и бабушку Эвана. Все целовали его, давали ему попить, а Фагин посетовал, что теперь, когда он выжил, его могут задушить поцелуями. Затем появился Ангус и тоже поцеловал Эвана в щеку, а тот не мог, естественно, выразить протеста, потому что был слаб, как котенок. Фагин был прав, надо быть с ним поосторожнее.

Но, став на путь выздоровления, Эван проявил настоящую любовь к жизни. Лежа в кровати, он учился поворачивать голову, сгибать руку, наконец, сел в постели. Однако Фагин предупредил его, что до полного выздоровления еще далеко. И тем не менее дело шло на поправку.

Однажды сидящая у его постели Меллиора почувствовала, что он достаточно окреп. И ему можно задать кое-какие вопросы.

– Игранна рассказала, что нападение организовал Даро. Она намекнула также, что в этом могла быть замешана я. Эван, я никак не могу поверить, что к этому причастен Даро или, хуже того, что ты подозреваешь в этом и меня.

В глазах Эвана засветилась легкая печаль.

– Меллиора, человек, который со мной дрался и затем был убит, сказал, что их послал Даро, что Голубой остров – их оплот и что они снова его захватят.

– Но, Эван...

– Я был искромсан в куски и умирал. Мне хотелось, чтобы моей сестре была оказана помощь и она спаслась. Я очень сожалею, что втянул тебя в эти ночные бдения. Знаю, ты не способна нанести рану человеку, которого любишь или о котором заботишься.

Меллиора, услышав подобные слова, благодарно закрыла глаза.

– Уорик отправился, чтобы разгромить Даро?

Меллиора мгновенно открыла глаза и затрясла головой.

– Нет... Я не верю в это... Его послали в Тайн, и он должен был туда поехать.

– Наверное, я причинил тебе огромные неприятности, Меллиора. Искренне сожалею об этом. Надеюсь, Уорик не считает, что ты предала собственный народ.

– Он заметил, что было бы вполне логично, если бы я обратилась за помощью к викингам, – сдержанно сказала она.

– Но он не...

– Не бил меня, ты хочешь спросить? Не бросил меня в темницу? Как видишь, этого не случилось. Он сказал, что люди могут выдвигать ложные обвинения против других.

Эван улыбнулся и устало закрыл глаза.

– Слава Богу, что он не бил тебя. Я сейчас не в том состоянии, чтобы защитить тебя от такого человека.

Меллиора негромко засмеялась и поцеловала его в щеку.

– Ах, Эван, слава Богу, что ты жив и поправляешься. Невыносима даже мысль о том, что я могла потерять тебя...

– А вот я тебя потерял, разве не так?

Меллиора замерла, молча глядя на Эвана. Он покачал головой.

– Все в порядке, Меллиора. Так и должно было случиться. Я хотел бы, чтобы Даро был не виноват, чтобы Уорик просто поехал в Тайн и чтобы у нас был мир.

– Я уверена, что Уорик поехал в Тайн...

Ее слова повисли в воздухе, потому что она вдруг поняла: да, Уорик действительно направился в Тайн, но с отрядом воинов, и он может затем двинуться на Даро, если уверен в виновности дяди.

– О Боже! – выдохнула она.

– Что с тобой, Меллиора?

– Да нет, ничего. Мне надо выйти, твоя сестра и Фагин здесь сейчас, они отдыхают...

– Со мной все в порядке, Меллиора.

Она встала, кивнула ему и поспешно вышла наружу, где, она знала, ее ожидал Ангус. Он сидел на скамье перед домом и строгал деревяшку. Увидев Меллиору, он сделал попытку вскочить, но она жестом остановила его.

– Сиди, Ангус. И пожалуйста, скажи мне, где сейчас Уорик?

– В Тайне, леди, вы это знаете, – со смущенным видом ответил он.

– А где мой дядя, что ты об этом слышал?

– Я слышал, что он все еще стоит лагерем под Стерлингом, – после некоторого колебания сказал Ангус.

– Мне нужен гонец, который мог бы отвезти Даро мое послание. Я напишу ему о том, что человек, который увез меня из лагеря, хочет посеять вражду и учинить кровопролитие между моим мужем и моим родом. Я хочу, чтобы он знал об обвинениях против него и мог себя защитить.

Ангус внимательно посмотрел на Меллиору.

– Защитить себя или снарядить армию, – тихо сказал он.

Она опустилась перед ним на колени.

– Ангус, мой дядя не виновен. Я тоже не виновна. Клянусь тебе, у меня нет никакого желания изгонять моего мужа или иметь в качестве лэрда другого мужчину. – Она дотронулась до его щеки со шрамом. – Клянусь тебе в этом, Ангус.

– Почему? – тихо спросил он.

– Я люблю его, – ответила Меллиора.

Ангус улыбнулся:

– Ладно, пишите письмо своему дяде. Мы пошлем гонца. Даро может изложить это дело королю, и мы узнаем истину.

– Спасибо, – просто сказала Меллиора, а затем спросила: – Ангус?

– Да?

– Надолго уехал Уорик?

Ангус пожал плечами.

– Некоторые кампании длятся по нескольку месяцев, леди, вы это знаете. Но если все будет хорошо, он скоро вернется домой.

– Отвези меня к Уорику, Ангус. Эван уже вне опасности.

– Ах, леди, вы не должны отлучаться из крепости.

– Пожалуйста!.. Ты ведь будешь со мной.

Ангус поднялся, она тоже встала, не спуская с него глаз.

– Сегодня или завтра должен быть гонец, – проговорил он. – Посмотрим, останется ли Уорик в Тайне.

Меллиора восторженно обняла доброго лысого вояку.

– Верно, Ангус! – Она поцеловала его в щеку и крутнулась перед ним. И вдруг у нее все поплыло перед глазами. Окружающий мир угрожающе потемнел. Меллиора успела схватиться за стену, чтобы не упасть. Ангус тут же подхватил ее. Постепенно тьма перед глазами стала редеть.

– Миледи?

– Ничего... должно быть, я немного устала.

– Устали? – Он внимательно посмотрел ей в лицо. – А может...

– Наверное, устала... Вообще-то я сильная, в обмороки не падаю... – Меллиора замолчала.

Она столько времени уделяла уходу за Эваном и к тому же беспокоилась о том, как там Уорик...

С Элинор.

Она совсем не думала о себе. Если бы подумала и обратила на это внимание, то могла бы сообразить, сколько дней и ночей прошло с того времени...

Не может быть!

«Почему же? Вполне может».

При этой мысли она ощутила тошноту, а также волну страха и возбуждения.

Действительно, почему нет? Этого хотел Уорик, во всяком случае, так он заявил. Конечно же, она не могла быть уверена.

Зато Ангус, похоже, был вполне уверен.

– Мы поедем к Уорику, леди. Если вы обещаете отдохнуть.

– Ну вот, Ангус! Кто здесь леди замка?

– Вы здесь леди. А я охраняю вас для лэрда замка. И буду делать это даже вопреки вашей воле.

– Ангус... если это действительно так... он будет рад? – встревожено спросила она.

– Даже не могу выразить, насколько он будет рад, миледи!

Меллиора опустилась на скамейку. Ей пуще прежнего захотелось увидеть Уорика.

Уорик и отряд его воинов двигались по взгорью, приближаясь к воротам замка Тайн. Он ехал во главе своей собственной конницы, зная о том, что его войско представляет собой весьма впечатляющую картину. Король прислал им в помощь лучников и пехотинцев, которые должны остаться с ними после переговоров или сражения, поскольку, если замок будет взят от имени короля Шотландии, его нужно удерживать. Уорику потребовалось пять дней, чтобы дойти до короля и пополнить ряды войска. Достигнув окрестностей Тайна, он приказал разбить лагерь и расположиться таким образом, чтобы у Питера не могло возникнуть никаких сомнений относительно того, какие силы король намерен пустить в ход. В этот день, спустя две недели после того, как он покинул дом, Уорик был готов обменяться крепким рукопожатием со своим другом.

К Уорику подошел Томас и спросил:

– Ну что, Уорик? Сейчас?

– Да, Томас.

Томасу предстояло исполнить роль гонца и сообщить на словах условия от имени Давида, короля Шотландии. Он выехал в сопровождении одного лишь Тайлера из Дамбартона, который нес два штандарта – Уорика и короля. Уорик наблюдал за ними, испытав в какой-то момент беспокойство при мысли о том, как легко лучникам, расположившимся на крепостной стене, сразить этих двух людей. Но Питер не поступит столь глупо, тут же подумал он. Испокон веков для переговоров посылались гонцы, и если хотели узнать условия, гонцов не убивали.

Распахнулись ворота. Два всадника выехали из крепости и встретили гонцов в поле. Лошади тихонько ржали и нетерпеливо били копытами. Уорику было слышно жужжание мухи. В рядах его войска стояла полная тишина, лишь изредка нарушаемая чьим-нибудь невольным движением и звяканьем оружия.

Затем Томас и Тайлер отделились от всадников из Тайна и поскакали к Уорику. Томас, сопровождавший его во многих кампаниях, был радостно взволнован.

– Сэр Питер из Тайна говорит тебе, Уорик, «добро пожаловать»! Он всегда знал, что его земля служит предметом раздора между двумя великими странами. Он понимает, что его отказ сдаться королевским войскам повлечет за собой смерть и опустошение, разорение Тайна. Он надеется, что, если Давид намеревается использовать Тайн против банд, участвующих в борьбе между Матильдой и Стефаном, он будет действовать с королем заодно.

– Возвращайся к посланнику. Скажи ему, что Давид знает о том, что Тайн уязвим для нападений со стороны англичан. Но мы пришли с силой. И еще скажи, что мы войдем через ворота группой в сто человек, а остальная часть войска разобьет лагерь здесь, в поле.

Томас сделал все, как было приказано. Он ожидал на поле, пока посланник Питера и знаменосец снова въехали в ворота. Затем ворота распахнулись, вновь появились люди Питера, и тихо и спокойно, без пролития хотя бы капли крови, Тайн был взят именем короля Шотландии Давида.

Уорик отдал приказы остающимся на холме людям разбивать лагерь, а другим – его сопровождать. Питер не предаст его – и не столько из верности, сколько из здравого смысла. В пределах стен его крепости будет слишком много вооруженных людей, чтобы ему решиться на протест. В случае войны Тайн подвергнется осаде и испытанию на прочность. При этом нелишне вспомнить, что стены крепости деревянные и хорошо горят...

Уорик въехал через ворота, Томас и Тайлер слева и справа, в сопровождении его ближайшей охраны. За ними следовали всадники и пехотинцы. Питер встретил их верхом на коне, рядом с ним находилась Элинор. Брат и сестра были одеты скорее для пышного праздника, чем для баталий. Речь Питера могла служить образцом дипломатии.

Уорик благосклонно выслушал слова Питера и сказал, что он поступает как мудрый и справедливый хозяин, что его решение сохраняет жизни множеству его людей и что наверняка мудрый Господь Бог видит, что все они находятся на шотландской земле. Высказывая все это, Уорик чувствовал на себе взгляд Элинор, видел ее улыбку и понимал, что она ничуть не изменилась и нисколько не удивлена, что Давид велел ему взять себе жену. Должно быть, ее забавляла вся эта официальная процедура, и ей хотелось поскорее ее завершить и перейти к делам более приятным.

– Лэрд Уорик, мы, только что принявшие подданство граждане Шотландии, приглашаем тебя и твоих людей поужинать с нами и выпить за Давида, короля Шотландии.

От своего имени и от имени своих людей Уорик принял это предложение.

Войдя в зал, он вспомнил свой последний приезд сюда и их разговор с Питером. Как представителя короля его посадили между Питером и Элинор. По заведенному обычаю между ним и леди стоял один общий кубок. Ее пальцы то и дело дотрагивались до его руки, глаза лучились теплом и доброжелательностью.

– Итак, сэр, расскажи мне о своем новом удивительном владении – Голубом острове. О нем слагают столько легенд, стихов, песен, – сказала Элинор.

– Это нечто фантастическое. Могучие утесы поднимаются прямо из моря, с одной стороны есть отмель, с другой находится бухта. Во время отлива до острова можно добраться пешком, лишь слегка замочив ноги.

– А как крепость? – спросил сидящий по другую руку Питер.

– Построена на скальном основании. Некоторое время ею владели римляне. Как мне говорили, именно они и заложили первые стены на скалах. Стены местами достигают толщины около двадцати футов. Норманны во времена Вильгельма Завоевателя сделали крепость неприступной и красивой. Даже гордые потомки кельтов это признают.