За каменной стеной

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Заявление Садыкова достигает своей цели – свекровь сначала умолкает, а потом дипломатично переводит разговор на другую тему. Говорят про родню, погоду и недавнюю поездку Диаса и Лили на Сейшельские острова.

Слушаю внимательно и радуюсь, что меня – хоть на время – оставляют в покое. Но еще больше я радуюсь тому, как Руслан Садыков расставил все точки над и. Сердце мое всё больше проникается уважением к нему.

Ужин завершается чаем и шоколадным тортом. Съедаю крошечный кусочек, хотя на самом деле желаю большего. Сдерживаю себя. Не хочу показаться обжорой в глазах новых родственников.

Наконец родня Садыкова уходит.

На прощание мать Руслана приглашает нас в гости, «на горячие беляши и настоящие манты».

Мы прощаемся – сдержанно, но без злобы.

Когда за гостями закрывается дверь, облегченно выдыхаю. Садыков окидывает меня задумчивым взглядом.

– Устала?

– Есть немного, – улыбаюсь в ответ и обнимаю себя за плечи.

– Пойдем наверх, – Руслан указывает глазами в сторону лестницы.

– А убрать со стола?

– У нас есть кому убрать, – Садыков выжидающе смотрит на меня.

Подчиняюсь его молчаливой просьбе.

Медленно поднимаюсь по лестнице. Надеюсь, свитер достаточно прикрывает мои ягодицы. Не хочу, чтобы Садыков пялился на них.

Хотя он, как муж, имеет полное право, и не только на это.

О, Всевышний, мы же идем в спальню.

Сердце замирает, а потом заходится от волнения и страха.

На втором этаже Руслан обгоняет меня и включает в коридоре, а потом – в спальне, свет.

Он проходит в нашу комнату, и я захожу вслед за ним.

Крепкая фигура Садыкова выделяется на фоне светлых штор. Руслан поднимает руку и расстегивает пуговицы рубашки. Взгляд мой цепляется за завитки темных волос.

Сглатываю.

Пожалуйста, только не это.

Обвиваю свой животик. Тошнота подступает к горлу.

Мне плохо.

– Диляра, я в душ, а ты ложись спать.

Спать я не хочу, но мысль о том, что сон может помочь мне избежать супружеской близости, дает мне надежду.

– Хорошо, – отвечаю еле слышно.

Садыков задерживает на мне взгляд.

– Ты нормально себя чувствуешь?

– Да, нормально. Спасибо за беспокойство.

– Хорошо.

Руслан берет с полки чистые вещи, проходит мимо меня и скрывается в смежной со спальной ванной комнате. Через секунды раздается звук льющейся воды.

Я сразу же начинаю переодеваться.

Хватаю с полки пижаму – шорты и футболку. Быстро раздеваюсь и так же быстро одеваюсь. Вспоминаю, что на лице – косметика. Если лягу спать с накрашенными ресницами, то у меня к утру воспалятся глаза.

Нужно умыться.

Беру с полки свежее полотенце и выхожу из спальни. Так, где тут у нас ванная? Иду по коридору и безошибочно нахожу нужную комнату. Быстро умываюсь и возвращаюсь в спальню.

Прислушиваюсь.

Вода все еще льется.

Слава Всевышнему.

Забираюсь на кровать, выбирая место ближе к двери. Накрываюсь одеялом. Принюхиваюсь – оно приятно пахнет свежестью. Матрас, кстати, очень удобный. Наверняка ортопедический. Подушка тоже.

Жаль только это не поможет мне уснуть. Видимо, я слишком долго спала днем.

Как только в ванной комнате перестает раздаваться звук льющейся воды, меня снова охватывает страх. У меня начинает ныть сердце, а малыш в животике оживляется. Я прижимаю ладонь к пупку, там, где ощущаю шевеления.

Перед глазами, вдруг, проносится мое недавнее прошлое.

Фаиз. Его приставание. Кровь. Больница. Угроза прерывания беременности.

И страх, почти животный страх, что я потеряю своего ребенка.

Да, я была влюблена, но не любила Фаиза.

Но вот ребенка полюбила сразу – как только увидела его крошечное тело на мониторе аппарата узи.

Говорят, так не бывает. Что мать познает любовь потом, когда проходит все трудности – беременность, роды, бессонные ночи… Лишь тогда приходит любовь.

Я не знаю.

Мне не с чем сравнить.

Знаю только одно – я сделаю все, чтобы защитить ту хрупкую жизнь, что сейчас так беспокойно бьется внутри меня.

Дверь из ванной комнаты открывается.

Жмурюсь от страха. До боли кусаю нижнюю губу.

Молчать. Не выдавать себя.

Хотя память услужливо подсказывает – с Фаизом это не сработало. Что, если каждый мужчина, когда хочет заняться сексом, ведет себя так? Что, если вся хорошесть стирается, стоит ему испытать вожделение?

Шаги утихают.

Чувствую, что Садыков смотрит на меня.

Взгляд его обжигает и одновременно ласкает.

Сердце в моей груди барабанит от страха, и липкий пот проступает на ладонях.

Затем слышу шаги. Руслан ложится на другую половину кровати. Она стонет от его веса.

Почти не дышу. Прислушиваясь, опасаясь уловить движения Садыкова в мою сторону.

Но все, что я слышу – его ровное дыхание.

Неужели сегодня эта горькая чаша миновала меня?

По щеке скатывается одинокая слезинка…

…Просыпаюсь от боли…

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Боль пронизывает мою правую стопу, ползет вверх и обжигает икру. Меня охватывает паника – мне кажется, еще немного – и эта судорога поднимется до самого горла. Лихорадочно вспоминаю как справиться с судорогой, пытаюсь потянуть носок на себя, но пальцы ног не слушаются меня.

С моих губ слетает приглушенный стон.

– Диляра, – Руслан резко садится в кровати, – что случилось?

На лбу проступает пот.

– Нога, – мычу от боли.

– Что с ногой? – Руслан включает настенное бра и откидывает с нас одеяло.

– Судорога, что ли? – уточняет Садыков.

– Да, – сглатываю.

Руслан подается вперед и обхватывает мою правую ногу. Теплые, сильные пальцы прощупывают напряженную икру. Дергаю ногой. Мне больно.

– Тише, Диляра, я не сделаю хуже, – спокойно просит Садыков. Он чуть сдвигается, ближе ко мне. Его пальцы начинают медленно разминать мою ногу.

Я с напряжением наблюдаю за его действиями. Мне страшно видеть на своей обнаженной ноге мужскую руку. Но тем не менее, боль затихает.

– А теперь, давай, попробуй походить, – говорит Руслан.

– Походить? – непонимающе смотрю на его сосредоточенное лицо.

– Да, это помогает. Проверено мной. Давай.

Садыков встает. Я краснею, обнаружив что на нем – футболка и широкие шорты. Замечаю толстый белый шрам на правой голени Руслана. Взгляд мой взметается вверх и упирается в карие глаза.

– Вставай, – он протягивает мне руку.

Обхватываю её и медленно поднимаюсь. Правую ногу тотчас сводит от судорожной боли. Уже не такой сильной, но неприятной.

– Потерпи, сейчас пройдет, – успокаивает Руслан. – Нужно пройтись, тогда отпустит.

Вздыхаю. Делаю несколько шагов и чувствую облегчение.

– Получше? – Садыков внимательно смотрит на меня.

– Да, спасибо, – опускаю взор. Боюсь увидеть в глазах Руслана намек на плату за помощь.

– Хорошо. Нужно показать тебя врачу. Когда у тебя прием?

– Через две недели.

– Долго, – Садыков чуть сощуривает глаза. – Давай завтра отвезу.

– Наверное, не получится. У моего врача все расписано, вряд ли будет свободное окошко.

– Мы поедем в семейную клинику, услугами которой я пользуюсь уже шесть лет. Там работают отличные специалисты, в том числе с перинатального центра. Пусть осмотрят тебя, если нужно – сдашь анализы. Сама понимаешь, беременность требует особо пристального внимания к здоровью.

– Хорошо, – киваю головой.

– Ляжешь спать?

Вопрос Садыкова застает меня врасплох.

Вздрагиваю. Кожа покрывается холодными мурашками.

– Диляра?

– Я не смогу сейчас заснуть, – направляю взгляд в сторону стеклянных дверей, – можно, я посижу на террасе?

– Там холодно. Застынешь. Днем солнце греет, а сейчас – ночь, – Садыков задумчиво глядит на меня. – Хочешь, спустимся на первый этаж?

– Хорошо, – соглашаюсь, в надежде, что там мне будет безопаснее.

Мы спускаемся вниз.

На первом этаже горит мягкий настенный свет. Здесь уютно, тепло и вкусно пахнет.

Садыков кивает в сторону дивана. Медленно сажусь на него и осторожно наблюдаю за тем, как Руслан, бросив «я сейчас», скрывается в коридоре.

Сижу любуясь, как за окном поблескивают звезды. Как хорошо их видно здесь! Не то что в городе – там смог скрывает красоту неба.

– Я кое-что принес для тебя, – раздается голос Садыкова. Перевожу взгляд на него. Руслан проходит в зал с подносом в руках. Ставит мне его на колени и добавляет:

– Знаю, что ты хотела насладиться тортом. Ешь вдоволь.

Гляжу на большой кусок шоколадного торта и губы невольно растягиваются в улыбке.

– Спасибо, – поднимаю на него глаза. – А ты?

– Не, сладости для девочек, я мясом наелся, – Садыков садится сбоку от меня, рядом с окном.

Отламываю небольшой кусочек десерта и отправляю его в рот. Шоколадный крем приятно тает на языке. Мне кажется, торт стал еще вкуснее.

– Давно у тебя судороги? – как бы между делом спрашивает Руслан.

– Начались где-то месяц назад. То исчезали, то пропадали. Но последние две недели стали регулярными.

– Днем тоже бывают?

– Очень редко, – я делаю глоток воды.

– Понял. Думаю, ничего страшного, но консультация врача не будет лишней.

Киваю головой и продолжаю есть. Сама жую, но то и дело ловлю на себе задумчивый взгляд Руслана.

Садыков чуть сдвигается, а я испуганно вздрагиваю и роняю на молочно-белый диван и бокал с водой, и кусок шоколадного торта.

Страх тотчас пробуждается во мне. Руки мои трясутся, живот скручивает.

– О, Господи, прости, Руслан! – испуганно выдыхаю.

Гляжу на его сосредоточенное лицо и еще больше дрожу.

Садыков вздыхает.

Мне кажется или он злится?

Я уже не помню ни о чем.

Страх кусает мою душу ледяными клыками.

– Руслан, я все уберу, только, пожалуйста, не злись! – дрожащим голосом умоляю его.

– А я и не злюсь, – Садыков, не позволяя мне встать, удерживает меня за руку.

Я снова вздрагиваю, а потом застываю, словно снежная статуя.

– Диляра, думаю нам пора с тобой кое-что обсудить, – произносит Руслан.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

От слов Садыкова я чувствую очередной прилив дрожи. Нервно сжимаю край своей футболки и отвечаю:

– Хорошо.

– Хорошо, – Руслан приподнимает уголки губ в сдержанной улыбке. – Я вижу, что ты боишься меня. Как бы я не старался быть вежливым с тобой, я ощущаю твой страх. Скажи, пожалуйста, в каком месте я ошибся и подорвал твое доверие?

Тон Садыкова спокойный. Мой страх начинает медленно гаснуть.

– Я не знаю, – сбивчиво отвечаю, – я просто боюсь тебя.

– Я неприятен тебе, Диляра? У меня отталкивающая внешность?

Окидываю быстрым взглядом Руслана.

Он глядит на меня, не моргая.

Да, он не красавец. Но в нем, без сомнения, есть особая, брутальная привлекательность.

– Нет, твоя внешность нормальная, – говорю и поражаюсь свой способности связывать слова. Ну и сказанула!

– Тогда, пожалуйста, подскажи мне, Диляра, почему ты так боишься меня?

Я молчу и нервно кусаю свою нижнюю губу. Скоро во рту появляется солоноватый привкус крови.

Докусалась!

– Диляра, – зовет меня Руслан.

В моей груди начинает клокотать боль. Я устала держать её в себе, делать вид, что все прошло.

Нет! Те воспоминания каждый день преследуют меня!

Смыкаю веки, чтобы Руслан не заметил моих слез.

А плакать хочется. Очень.

Рыдать навзрыд, чтобы вся эта боль ушла. Только она, зараза, не исчезает. Я пробовала.

Будто приросла к моей душе.

Молчать дальше – делать только хуже.

Неизвестность пугает не меньше.

Будь что будет!

Собираюсь с силами и тихо шепчу:

– Я боюсь, что ты захочешь заняться со мной интимной близостью.

Замираю. Страшно. Страшно как отреагирует Садыков.

Да, до этого момента он ни словом, ни делом не проявил себя как псих, но вдруг, мало ли…

– Это всё? – интересуется Руслан.

Распахиваю глаза и устремляю взгляд на него.

– Разве этого недостаточно? – сокрушенно выдыхаю.

– Я хотел бы услышать все твои страхи, чтобы знать, как себя вести.

Ответ Руслана кажется таким… Заботливым.

– Это мой самый большой страх, нет, – мотаю головой, по моим щекам бегут горячие слезы, – еще сильнее я боюсь, что после этого я потеряю малыша. Я не хочу… Понимаешь? Однажды я почти потеряла его.

– Понимаю, – отвечает Руслан, и я улавливаю в его ответе печаль.

Он опечален из-за моего страха интимной близости?

Сквозь пелену слез смотрю на его задумчивое лицо. Садыков, опустив взор, разглядывает свои ладони.

Замечаю, как вздуваются на них вены.

Что мне сказать? И нужно ли что-то говорить?

– Фаиз бил тебя, Диляра? – Руслан поднимает взгляд и смотрит мне в глаза, а кажется – что прямо в душу. – Он насиловал тебя?

Глухое рыдание вырывается из моей груди. Прижимаю к губам дрожащую ладонь. Сжимаю веки.

Я впервые открыто говорю об этом кому-то.

Даже родители не знают.

– Да, – беззвучно шевелю губами.

В комнате повисает напряженное молчание.

Чувствую, как на руках поднимаются тонкие волоски. Обхватываю себя за плечи.

– Сиди, я скоро, – бросает Садыков и быстрым шагом скрывается за дверью.

Куда он пошел? Что собрался делать?

Я сижу, не в силах пошевелиться. По щекам бегут слезы, грудь раздирает от боли и ощущения пронзительного одиночества.

Слышу какой-то шум за окном. Поворачиваю голову. Там, вдали, что-то мелькает.

Будто направляемая кем-то, подхожу поближе к окну и потрясенно замираю.

Там, вдали, словно маятник, из стороны в сторону, качается боксерская груша…

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

– Диляра, – зовет меня Руслан.

Оборачиваюсь и с напряжением наблюдаю за тем, как он идет ко мне.

Движения Садыкова спокойны, но я знаю – минутами ранее он был другим.

Руслан встает рядом со мной. В глаза бросаются капельки пота, проступившие на его лбу. Дыхание Садыкова все еще учащенное, и я замечаю, что он старается контролировать себя.

Руслан устремляет сосредоточенный взгляд в сторону груши. Вздыхает. Краем глаза замечаю, как он сжимает челюсти.

– Здесь дует, – нарушает затянувшееся молчание Садыков. – Давай вернемся на диван и продолжим наш разговор.

Я киваю головой. Сказать что-то сейчас для меня – непростая задача. Мое недавнее откровение лишило меня сил.

Медленно сажусь на ту часть дивана, где чисто. Руслан размещается рядом, но дистанция между нами сохраняется. Опускаю взор и замечаю покрасневшие, припухшие костяшки на руках Садыкова.

Наверное, ему очень больно.

– Диляра, – повторяет он мое имя.

Поднимаю взгляд на Руслана. Он спокойно смотрит на меня. Бархатисто-карие глаза встречаются с моими.

– Мне жаль, что это случилось с тобой, – голос Садыкова становится глухим. Он прерывисто вздыхает, выдерживает паузу и продолжает уже ровным тоном:

– Я понимаю твой страх, и не хочу, чтобы он преследовал тебя всю жизнь. Теперь я – твой муж, и у нас с тобой будет все по-другому.

Руслан внимательно смотрит в мои глаза. Я гляжу в ответ, не моргая. Мне хочется верить Садыкову, но страх слишком силен во мне. Именно он грызет моё сердце и убеждает в том, что все мужчины одинаковы. Даже самые галантные превращаются в чудовищ, когда дело доходит до их похоти.

– Диляра, я хочу чтобы ты верила мне. На самом деле, – Руслан по-доброму улыбается. Наверное, так улыбаются ребенку, которого хотят поддержать.

Вздыхаю и грустно улыбаюсь в ответ.

– Но я понимаю, что для того, чтобы между нами возникло доверие, его нужно создать, заслужить, сберечь, – Садыков не сводит меня глаз, – давай начнем с того, что тебя больше всего беспокоит. Ты боишься, что я займусь с тобой любовью и наврежу ребенку?

Я замираю.

Как Руслан это сказал!

«Займусь с тобой любовью»!

Не сексом, не «трахну тебя», нет!

– Да, – тихо отвечаю.

– Этого не будет.

Непонимающе смотрю на Садыкова. Мне не послышалось?

– Я даю тебе слово, что не буду заниматься с тобой любовью до тех пор, пока не родится ребенок. После родов, разумеется, я тоже не стану принуждать тебя.

Я потрясенно смотрю на Руслана.

– Скажи, что думаешь, – мягко просит он.

Удивительно, что человек с такой брутальной внешностью способен быть мягким.

– Так не бывает, – слетает с моих губ.

– Это твой прошлый опыт говорит тебе, но поверь, так бывает и будет. У нас – точно, – Садыков чуть наклоняется вперед, так, чтобы я смотрела ему в глаза, и продолжает:

– Я обещаю тебе, Диляра. Я не стану заниматься с тобой любовью до рождения ребенка, и после его рождения я не буду принуждать тебя к этому. Все случится когда ты захочешь этого сама. Я редко даю обещания, но если даю – то сдерживаю.

Смотрю в карие глаза Садыкова и вижу в них твердую решительность.

Сомнений уже нет – Руслан сдержит свое слово.

Откуда я знаю?

Просто чувствую.

Когда моя душа принимает это, я ощущаю, как тяжелый груз, что все это время сдавливал мои легкие, тает подобно снегу под лучами палящего солнца.

Мне становится легко, и даже дышу я теперь по-другому.

Полной грудью.

– Я верю тебе, – еле шевеля пересохшим языком, говорю.

Лицо Садыкова озаряется счастливой улыбкой, и на несколько секунд я вижу перед собой не взрослого мужика, а радостного мальчишку.

– Я рад, – Руслан продолжает улыбаться, но теперь улыбка у него уже задумчивая. – Раз мы теперь муж и жена – нам нужно научиться жить друг с другом. Ты под моей ответственностью, и я хочу знать, что происходит с тобой и ребенком. Я понимаю, что тебе трудно открыться мне. Но я прошу – давай на все это время представим, что мы с тобой лучшие друзья.

– Друзья? – хмурюсь, пытаясь понять Руслана.

– Друзья. Понимаешь, видя во мне просто мужчину, тебе будет сложно говорить о своих чувствах. Другое дело – старый, верный друг. Я стану им для тебя. Человеком, которому ты сможешь без стеснения рассказывать о всех своих переживаниях – будь то тошнота, желание съесть селедку с шоколадом, заканчивая своими страхами, которые душат тебя ночами.

– Ты не шутишь? – гляжу во все глаза на Садыкова.

Неужели мужчины способны быть такими внимательными и добрыми?!

– Нет, я говорю на полном серьезе.

– Но почему? Зачем тебе это? – я хлопаю ресницами, и с них капают крошечные слезинки. – Зачем тебе нянчиться со мной?

Садыков чуть склоняет голову набок. Окидывает меня теплым взглядом и отвечает:

– Однажды ты поймешь сама. А пока мой ответ таков – потому что я мужчина, и я хочу, чтобы у нас с тобой была настоящая семья, Диляра. Без страха, боли и одиночества.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Внутри меня трепещет душа.

Она взволнована услышанным.

Раны ноют, страх готов вновь вцепиться в мою хрупкую душу, но что-то меняется во мне.

Я хочу верить сидящему напротив мужчине.

Верить, что у нас с ним получится семья.

Я слишком много страдала, познала слишком много боли и уродства чужих поступков, чтобы вот так, отвергнуть благородное предложение Садыкова.

Догадываюсь, нам будет непросто.

Но еще сложнее мне будет без него.

Последняя мысль яркой вспышкой озаряет моё сознание.

Моргаю, и снова смотрю на Руслана. Улыбаюсь и тихо отвечаю:

– Я согласна, Руслан. Я тоже хочу настоящую семью, где спокойно, где безопасно всем членам семьи.

– Диляра, – протягивает Садыков, и его карие глаза странно поблескивает. Нет, там не плещется вожделение! Что-то ласковое, полное тепла, источает его взор.

Невольно улыбаюсь, смущенно опускаю взгляд и добавляю:

– Только мне кажется, тебе будет очень трудно со мной.

– Я трудностей не боюсь, Диляра, – Руслан кивает в сторону ноутбука, лежащего на журнальном столике. – Хочешь, посмотрим какую-нибудь комедию?

Это предложение мне кажется невероятно соблазнительным! Давненько я просто так не смотрела кино.

Ощущая, как тело медленно расслабляется, довольно улыбаюсь и говорю:

– Очень! Хочу посмеяться.

– Все будет, – Садыков открывает ноутбук, вводит пароль. На экране появляется фото утреннего моря. Белый песок облизывают сине-зеленые волны.

– Красиво как, – киваю на экран. – Никогда не была на море. Наверное, вживую оно еще красивее.

– Да, красивее, – задержав на мне улыбающийся взгляд, отвечает Руслан.

Он набирает на клавиатуре, и экран сменяется заставкой киноприложения. Через секунды начинается фильм.

– «Такси»? – удивленно спрашиваю.

– Ага, поржать можно, – Руслан садится рядом, но расстояние между нами сохраняется. Замечаю его взгляд на себе.

– Держи, подложи под поясницу, – Садыков протягивает мне подушку, и я послушно выполняю его просьбу.

– Спасибо, – вздыхаю и кошусь в сторону перевернутого торта. Встречаюсь глазами с Русланом.

Он с улыбкой глядит на меня.

– А больше тортика не осталось? – осторожно спрашиваю.

– Осталось, – Садыков подмигивает мне. – Сейчас принесу.

Руслан уходит и спустя пять минут возвращается с большим подносом, на котором красуется и кусок торта, и стакан воды, и нарезанные фрукты. Ставит на диван, между нами, и говорит:

– Приятного вам аппетита.

– Нам?

– Тебе и ребенку, – Руслан чуть улыбается и переводит взгляд на экран, где уже вовсю разворачиваются события. Скоро и я погружаюсь в фильм.

Смотрю и одной рукой отправляю в рот тортик. Умеренно-сладкий, шоколадный, он кажется мне теперь еще вкуснее.

Еще бы!

Теперь меня не мучает горечь страха, и мир не кажется мне таким враждебным.

Наевшись вдоволь торта, ставлю пустую тарелку на поднос. Запиваю водой и чуть сдвигаюсь вбок. Хочется устроиться поудобнее, в идеале лечь, потому как мой малыш от сладкого уже начинает проявлять активность.

– Ложись, – Руслан указывает взглядом на диван.

Смотрю на молочно-бежевый диван и прихожу к выводу, что если лягу, то расстояние между мной и Садыковым исчезнет. Но и сидеть так мне теперь совсем неудобно.

– Диляра, давай, ложись. Ноги вытяни, под икры подушку положи.

Делаю, как он говорит. Краснею, обнаруживая что мои стопы упираются в теплое бедро Руслана. Они хоть и скрыты плотной тканью шорт, но все равно, мне очень…

Стыдно.

– Диляра, все нормально. Я же тебе уже делал массаж. Так что расслабься, пожалуйста.

Садыков снова смотрит кино, и мне ничего не остается, как тоже переключить свое внимание на фильм. История, несмотря на то, что я уже когда-то видела её, захватывает меня, и я начинаю хихикать.