- -
- 100%
- +
– Зачем ты это сделал? – вырвалось у меня, как только джип отъехал от фирмы, в которой я больше не работала.
– Кажется, я уже ответил на этот вопрос, и не раз, в кабинете твоего отчима, – голос Султана был спокойным, в отличие от меня.
– Я помню, – я насупилась и обняла себя за плечи. Внутри все клокотало от обиды на Султана. Ведь даже не предупредил меня! И своими действиями вынудил самой отказаться от работы. Помолчав пару минут и не дождавшись каких-либо слов от Султана, я задала ему очередной вопрос:
– А зачем ты всех избил?
– Ну, я не стал ждать, когда это сделают со мной, – усмехаясь, цинично протянул Султан. Он покосился на меня:
– Или нужно было дождаться?
– Нет, ты что, – мне стало не по себе от мысли, что с Султаном могло такое случиться. Я тяжело вздохнула. Внутри меня бурлило смятение. Перед глазами все еще было усталое лицо отчима. Чувство вины болезненно сжало мое сердце. Я покосилась на Султана. Он смотрел на дорогу. Такой спокойный, уверенный. Мне так не хватало этого спокойствия!
Я задумалась и вновь прокрутила в своей голове недавний случай. И пришла к одному-единственному выводу. Вероятно, рано или поздно, это должно было случиться. Теперь, в более спокойной обстановке, я начинала понимать, что Султан не из тех, кто позволил мне находиться на работе, рядом с чужими мужчинами. От этого понимания, правда, не становилось легче. Я чувствовала себя виноватой и перед отчимом, и перед мамой, и даже перед Демьяном. Ведь он, по сути, ничего плохого мне не сделал.
Словно читая мои мысли, Султан нарушил затянувшуюся тишину властным голосом:
– Ты должна уяснить одну вещь, Айгуль. Как только ты согласилась быть со мной, для тебя все изменилось.
– Я заметила, – я повернула лицо к Султану. Он метнул в меня насмешливый взгляд:
– Это всего лишь один из пунктов.
– И сколько их? – стараясь сохранить шутливый тон, но в то же время ощущая некое чувство сдавленности, поинтересовалась.
– Достаточно.
– Мне уже страшно, – не выдержав, поделилась своими ощущениями.
– Страшнее, чем тогда? – выразительно приподняв правую бровь, вопросил Султан.
Я знала, про какое «тогда» спрашивал Султан. И хотя мы договорились забыть об этом дне, для меня это было невозможно. Слишком много ужаса и отчаяния пережила я в тот вечер.
Вопрос Султана отрезвил меня.
– Нет, – я грустно улыбнулась.
Взгляд Султана смягчился. Его рука легонько коснулась моей холодной щеки. Следом послышалось:
– Что-то совсем грустная стала моя куколка, – по лицу Султана пробежалась многообещающая улыбка, – кажется, я знаю, что поднимет тебе настроение.
Спустя пять минут джип остановился возле торгового центра. Блестящие, темные витражи, залитые дождем и подсвеченные моргающими огнями, высокомерно глядели на меня, раздавливая своей мощью и некой роскошью. Оно и понятно. Во-первых, это был единственный такой большой торговый центр в нашем городе, во-вторых, отстроился он совсем недавно (его открытие было приурочено к 1 сентября), и в его строительстве использовался баснословно дорогой витраж. Помню, об этом еще писали местные газеты.
В этом торговом центре я еще ни разу не была. Я как-то сразу разволновалась. Почувствовала себя неуверенно. Мне казалось, этот торговый центр – только для избранных, для самых богатых людей города и, конечно же, для золотой молодежи.
Мою семью нельзя было назвать такой. Да, у отчима имелась фирма, но я не могла бы сказать, что она приносила бешеные деньги, хотя, все же, наше финансовое положение по сравнению с предыдущей пятилеткой, стало значительно лучше. Мы не шиковали, но уж точно и не нуждались в чем-либо.
– Идем, кукла, будем подарки тебе покупать, – решительно открывая мою дверь, сообщил Султан. При этом выражение его лица показалось мне ухмылкой хищника. Глаза его сверкнули затаенным голодом.
– Подарки? – оживилась я, выбираясь наружу и окидывая пустынную парковку быстрым взглядом. Страшно-то как тут. Ни за что бы одна сюда не пришла.
– Подарки, – подтвердил Султан, властно обхватывая мою левую ладонь. Сильные, источающие жар и ласку, пальцы сомкнулись на моей руке, и моя недавняя неуверенность стала затихать.
Мы поднялись с парковки на первый этаж. В глаза сразу бросилось, как здесь просторно. Много света, идеально чистые, сверкающие витрины, за которыми красовался товар. Золотые украшения, магазин косметики, мужские костюмы, товары для дома, и…
Я ощутила стыдливый жар, когда Султан уверенной походкой потянул меня в сторону магазина женского нижнего белья.
– Султан, – смущенно выдохнула я, когда до магазина оставалось пару шагов.
– Хм? – он плутовски улыбнулся. – До твоего 18-летия осталось меньше месяца. Думаю, ты захочешь выбрать что-то для нашей ночи?
Как он это сказал!
От его слов внутри все задрожало, наполнилось волнующим предвкушением.
– Хочу, – улыбнулась я.
Нас встретила приветливая брюнетка с блестящим пирсингом в носу. Сверкая всепонимающей улыбкой, девушка проворно подобрала на выбор с десяток различных комплектов моего размера. Султан, благосклонно улыбаясь, остановился возле манекена, одетого в откровенную черную сорочку. Я спешно скрылась в примерочной. Задернув атласную штору, я уперлась взглядом в кружевное-шелковое великолепие, висевшее по обе стороны от меня.
Кружевное боди различных оттенков – черный, невинно-белый, провокационный красный…
Бюстгальтеры – от откровенно-прозрачных до почти целомудренных, с плотной чашечкой. Различные трусики – стринги-полоски, кружевные шортики и еще что-то непонятное для моих глаз. Я покраснела еще больше, когда догадалась для чего нужны особенно откровенные трусики. Нет, спасибо, пока я не была готова к этому.
Мой взгляд прошелся по черному корсету, украшенным кроваво-алыми лентами. М-да, для невесты Дракулы, наверное, идеальный вариант. А я вот никак не могла сделать выбор. Сердясь на собственную нерешительность, я, раздевшись до нижнего белья, взяла чёрную кружевную сорочку и надела её. Глянула в зеркало. Ого. Сорочка едва прикрывала мои ягодицы. Впрочем, как и грудь. Я представила, как откровенно все это будет смотреться, если на мне будут только трусики и эта сорочка. Интересно, оценит ли Султан? Какими глазами посмотрит?
Атласная шторка зашевелилась, и через секунду мое уединение было нарушено человеком, о котором я все это время думала.
– Султан! – сдерживая эмоции, поднявшиеся во мне горячей волной, выдохнула я и отвернулась.
Он, встав позади меня, по-хозяйски положил руки на мои бедра, затем, медленно скользнул ими вверх по талии, прошелся по моим ребрам и довел ладони до основания моей груди. А жар от его рук поднялся значительно выше и настиг моего горла. Я сглотнула. Мелкие мурашки побежали по моему телу, когда Султан, обдавая мою обнаженную шею щекочущим дыханием, с легкой хрипотцой в голосе произнес:
– Берем.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Мое сердце, подпрыгнув до горла, рухнуло куда-то вниз. Сладость – одурманивающая, доводящая до дрожи, расползалась из солнечного плетения по всему моему телу. А уж когда теплые губы Султана легонько поцеловали мою шею, мне показалось, что у меня земля ушла из-под ног. Очень трудно было сохранять ясность разума среди окутывающей меня страсти…
И все же, остатки здравого смысла напомнили мне, где я нахожусь. Я шумно втянула в себя воздух, пропитанный желанием и еле уловимым ароматом парфюма Султана, заставила себя обернуться и встретиться с ним лицом к лицу. Ох, и это тоже стало для меня настоящим испытанием! Потому что оливково-зеленые глаза, что смотрели на меня в эти секунды, молчаливо искушали и обещали мне скорое удовольствие.
– Султан, – с придыханием позвала я, – пожалуйста, выйди. Я хочу спокойно переодеться.
– Ты все выбрала? – он, скользнув откровенным взглядом по моей груди, посмотрел мне прямо в глаза.
– Да, – мой голос задрожал.
– Снимай и подай мне вещи, я оплачу, пока ты одеваешься, – видимо, сжалившись надо мной, легко согласился Султан.
Как только он скрылся за атласной шторой, я дрожащими пальцами стянула с себя черное кружево. Быстро надев кофту и брюки, я протянула Султану сорочку, добавив к ней пару трусиков и шелковую пижаму. И только потом я смогла взять себя в руки. Глянула в зеркало. Моё лицо было краснющим, глаза горели лихорадочным блеском, и даже на лбу проступили капельки пота. Я аккуратно стерла их кончиками пальцев. Подождав еще около минуты, я решилась выйти наружу.
Я сразу заметила Султана – он стоял недалеко от примерочной. В руках его было несколько фирменных пакетов с логотипом известного бренда нижнего белья. Было ясно, что он еще что-то выбрал для меня. Мне стало любопытно что именно. Какой у Султана вкус?
Но мысли мои оборвались, когда я поняла, что в магазине мы уже не единственные покупатели. Возле стенда с белоснежным бельем стояла высокая, стройная блондинка. Одетая в элегантный костюм – юбка-карандаш и пиджак в клетку, эта женщина беседовала с продавщицей. До моего слуха донеслись обрывки фраз:
– Понимаете, у моей дочери 18-летие, и я хочу подобрать для неё что-то особенное. Не вызывающее, подчеркивающее её юность и неискушенность…
Я побледнела. Теперь, услышав голос, я была уверена на сто процентов, что стоящая там женщина – моя мама. Видимо, все это было написано на моем лице. Потому как Султан, подойдя ко мне вплотную, метнул взор в сторону и тихо спросил:
– Твоя мать?
– Да, – я, чувствуя, как вмиг натянулись мои нервы, испуганно заморгала, – что делать-то?
– Что делать? – по лицу Султана поползла дерзкая усмешка. – Ответ очевиден – знакомиться.
И, не позволяя мне переварить это решение, Султан, обняв меня за плечи, уверенным шагом повел в сторону выхода, справа от которого и стояла моя мама. В её руках был комплект белоснежного, классического белья, когда мы поравнялись рядом с ней. Но мама еще не обратила на нас внимание – она с интересом читала этикетку белья. Всегда выбирала вещи из качественных тканей, вот и сейчас не было исключением.
– Спасибо, девушка, мы к вам еще как-нибудь заглянем, – нарочито громким голосом заявил Султан.
– Приходите, – вежливо улыбнулась продавец.
Вот тут-то мама и подняла глаза. Наши взгляды встретились. И я увидела в родных глазах ураган эмоций – непонимание, сомнение, шок…
– Дочка… – протянула мама, чуть бледнея. Я была очень благодарна ей, что в этот миг она быстро взяла себя в руки. Отложив в сторону комплект белья, мама окинула меня уже другим взглядом – настороженным. Так же она посмотрела на Султана.
– Мама, это Султан, я люблю его, – на одном дыхании выпалила я.
– Здрасьте, – растягивая губы в улыбке, поздоровался Султан.
– Добрый вечер, – мама перевела взор на продавца, – девушка, возьмите, я попозже, может быть, зайду еще.
Брюнетка с блестящим пирсингом в носу вновь понимающе улыбнулась.
– Хорошо, – проворковала она, забирая комплект и унося его на место.
Мама, не сводя с меня и Султана пристального взгляда, молчала. Я тоже не могла и слова сказать. Положение спас Султан. Словно он был уже давно знаком с моей матерью, Султан предложил:
– Может, кофейку?
– Можно, – сглотнув, согласилась мама.
Втроем, дружно, мы вышли из магазина. Султан, продолжая держать меня за плечи, шел в центре. Мама, идя справа от него, несколько раз бросила выразительные взгляды, в которых мелькало неоодобрение. К счастью, пока она сохраняла молчание. Хотя, впрочем, это не гарантировало, что как только мы сядем за один стол, все это не выльется в поток не самых позитивных слов.
У самого выхода из торгового центра, как оказалось, находилась кофейня. Вкусный, уютный аромат, тянущийся оттуда, так и манил. Сразу вспомнилось первое лето с Султаном. Как он пил кофе у Шамиль-абзи… Я мечтательно улыбнулась. Мы, пройдя в кафе, разместились слева. Султан сел так, чтобы ему было видно все пространство, в том числе, и двери. Я расположилась рядом, а мама – напротив.
– Три минералки, два кофе и булочки с изюмом на всех, – быстро сделал заказ Султан. Когда официантка торопливо нацарапала заказ в своем блокноте, мама следом добавила:
– Стакан воды с лимоном.
Как только официантка, поцокивая каблучками, скрылась из поле зрения, мама, смерив Султана оценивающим взглядом, холодно поинтересовалась:
– Ты знаешь, сколько лет моей дочери?
– Через несколько недель ей будет 18, – уперев в маму спокойный, я даже бы сказала, ленивый взор, ответил Султан.
Я же, в отличие от него, очень сильно нервничала. Это чувство усилилось, когда мама с неким вызовом в голосе произнесла:
– Ты что, постарше не мог себе найти?!
– Мог, – Султан приподнял уголки губ в снисходительной улыбке. – Находил. Но мне нужна Айгуль.
Я вспыхнула от его слов. Ревность и одновременно радость, что Султан так прямо сказал матери, заполнили мое сердце.
– Чем ты занимаешься? – мама была, как никогда, строга.
– Мама, я же тебе говорила уже! – мой голос был звонким от возмущения и волнения.
– Да, говорила. Но я хочу уточнить, – мама тяжело вздохнула. – А то, может, ты, Султан, бандит какой-нибудь?
– И сколько бандитов лично признавались в том, что они бандиты? – Султан лениво усмехнулся. – У меня есть фирма и достаточно средств, чтобы обеспечить Айгуль всем необходимым.
– Всем необходимым мы сами можем обеспечить нашу дочь. Меня беспокоит то, чтобы моя дочка была в безопасности, и чтобы ты, наигравшись, через месяц не бросил её, как куклу.
В этот момент вернулась официантка. Водрузив на стол наш заказ, девушка, видимо, явственно ощущая напряженную атмосферу, витавшую рядом с нами, нервно глянула на Султана, а потом торопливо ушла.
Султан, открыв бутылку минералки, сделал медленный глоток. И только потом ответил:
– Понимаю ваши опасения, но такое не случится.
– Это ты сейчас так говоришь, – мама как-то разочарованно улыбнулась, – а потом, спустя время, насытившись, что скажешь? Что прикажешь мне делать, когда Айгуль придет ко мне с разбитым сердцем… А может, еще и беременная…
В моем воображении живо нарисовалась эта печальная картина. И хотя я не хотела верить в возможность того, что это может когда-либо случится, мне все равно стало страшно. В горле образовался горький ком, и я пытаясь, протолкнуть его, сглотнула. Потом еще и еще. Султан протянул мне свою бутылку. Я посмотрела на него – оливково-зеленые глаза послали мне ласку.
– Вы предохраняетесь? – вопросила мама, нарушая секунды безмятежности.
– Нет, – Султан, опустив руку под стол, сжал мое левое колено. Я чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности. Рука Султана вернулась наверх – к бутылке с минералкой.
– Нет?! – мама вытаращила глаза. – Вы что, решили сделать меня бабушкой в 42 года?
Мои щеки защипало от румянца.
– Мама, – выдохнула я, подаваясь вперед и задевая грудью край стола, – для этого пока нет необходимости.
– Вы еще не…? – мама, тоже покраснев, вцепилась в стакан с водой, на поверхности которой плавал тонкий кружочек лимона, и сделала несколько жадных глотков. Видимо, напиток (а может, новость о том, что я пока была еще невинна?) благотворно подействовал на маму, потому как она продолжила более ровным голосом:
– Уже хорошо, – мама снова вздохнула, – я позвоню своему врачу, и отвезу Айгуль к гинекологу, чтобы она подобрала для неё таблетки.
– Зачем? – Султан нахмурился.
– Чтобы не сделать меня бабушкой, вот зачем.
– Мы не будем спрашивать у вас, становиться вам бабушкой или нет. Я против таблеток, у них наверняка много побочек, – голос Султана отдавал нотками холода.
Мама переменилась в лице, и я увидела, как она, сдерживая себя, поджала губы и, на миг, сомкнула веки.
– Хорошо, – негромко согласилась мама. Глянула на свои часы, подарок отчима, – мне пора.
– Вас подвезти до дома? – голос Султана был ровным, можно даже было назвать вежливым.
– Нет, спасибо, не нужно. Я еще забегу в другие магазины, – мама поднялась из-за стола и посмотрел на меня быстрым взглядом. – Увидимся вечером. До свидания, дочка, Султан.
Мама ушла, а я, глядя ей вслед, испытала щемящую тоску в сердце. Она еще больше усилилась, когда, вернувшись домой, я легла спать. Стены давили на меня, одеяло казалось тяжелым, а кровать – неудобной. Мои чувства обострились. Я ощущала себя плохой дочерью, ужасным, неблагодарным ребенком и одновременно, я страстно желала жить своей, самостоятельной жизнью, отдельно от матери и отчима…
Я ворочалась с одного бока на другой, пока не забылась в тревожном сне…
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
СУЛТАН
Вибрация особого телефона вернула меня из мира снов. Адреналин забурлил в моей крови раньше, чем я открыл глаза. Это был тот телефон, через который я получал заказы.
– Слушаю, – мой голос был бодрым, как будто я и не спал.
– Пора.
Это был сигнал к началу выполнения операции по устранению объекта.
Тонкости операции никогда не обсуждались по телефону – всё при личной встречи с заказчиком. Обычно я не мешкал. Но сегодня мне нужно было сделать еще один важный звонок уже с другого телефона.
Я подошел к окну. Свинцовые тучи стянули небо. По гладкому стеклу скользили капли дождя. Я не любил холод, особенно дождливый, мерзопакостный сезон. Старался в это время года уезжать в теплые страны. Моих гонораров с лихвой хватало на кучерявую жизнь. А знание того, что я устраняю не самых благородных людей, не беспокоило мою совесть. Мой девиз прост.
«Убил-умри. Простили-живи».
Я считал себя санитаром каменных джунглей.
Кто-то должен был чистить мир от всякой падали, чтобы она не плодилась еще больше.
Прежде чем сделать звонок, я около минуты смотрел в окно с целью уравновесить все свои мысли и подобрать правильные слова. Я набрал знакомый номер.
– Алло, – сонным голосом отозвалась Айгуль.
Разбудил, видимо. Ну, да, она же теперь не ходит на работу, поэтому время 6 часов для неё уже слишком рано.
– Меня не будет несколько дней.
– Опять? Несколько – это сколько? – с волнением, произнесла она.
– Постараюсь управиться за неделю.
– Неделя – это так долго, – теперь в голосе ощущалась тоска. И самому стало как-то тошно.
– Ладно, не разводи сопли. Позвоню, – нарочито холодно, чтобы Айгуль не расплакалась, закончил разговор.
Шесть часов по трассе – и я уже в другом городе. К тому моменту, когда я прибываю на место, на мой телефон поступают координаты объекта. Я, чувствуя легкое возбуждение, готовлюсь завершить последний пункт.
Перчатки упали в придорожную водосточку. Я поднял окно, чтобы крики с улицы не нарушали гармонии, что воцарилась в моем сознании. Миссия выполнена. Пора домой.
Снова проложив курс с минимальным видеонаблюдением (банки, полицейские участки и прочее), направил машину домой по другому, более длинному маршруту.
Теперь в голове моей прокручивалась недавняя сцена с матерью Айгуль. Мне кажется, я не очень ей понравился. Да и отчим от меня не в восторге. Ладно. Переживем.
А Айгуль за последнее прибавила в груди. Я довольно усмехнулся, вспоминая ощущения от прикосновения к ней. Ах, потискать бы сейчас! В голове моей тикали часики. Оставалось меньше двух недель.
Айгуль
Всю неделю я провела в режиме ожидания. Мое и без того разбитое настроение окончательно было испорчено отсутствием Султана. Умом понимала, что, соглашаясь быть с ним, автоматически подписывалась на такую жизнь. Но что доводы разума для сердца, тоскующего по своему любимому? К тому же, переживания относительно скорого переезда никуда не подевались, да и с мамой, толком, поговорить у нас не получалось. Она старательно делала вид, что ничего не случилось, будто и не было той встречи в торговом центре, словно я никуда и не собиралась переезжать. И только в её глазах иногда читалась тщательно спрятанная тревога.
Сама же я не решалась начать разговор первой. Что сказать? Казалось, все уже было озвучено. Да и чего таить, не только это останавливало меня, но и возможная реакция мамы. Никогда прежде мы с ней не ссорились, и мучительно больно было вступать в конфликт и говорить что-то против.
В общем, целую неделю я провела самым безобразно-ленивым образом. Спала до 11, потом ела, убиралась, и снова падала в кровать, надевала наушники и лежала, уставившись в потолок. К вечеру старалась все-таки, что-то приготовить на ужин, но особой надобности не было в этом – морозильник был полон полуфабрикатов, приготовленных в позапрошлые выходные (пельмени, вареники и котлеты, это мы так с мамой «отчаянно» потрудились на недели вперед). А потом снова возвращалась к себе.
Мысли о том, чтобы выйти на улицу, у меня не возникало. В такую отвратительную сырость, без надобности? Нет, спасибо. К тому же, мне все еще страшно было покидать квартиру и гулять в одиночестве. Боялась, что со мной что-то случится, а Султан не узнает об этом.
Стояло субботнее утро, когда мама решила-таки заглянуть ко мне. Постучав в дверь и услышав моё «открыто», она неспешно зашла в комнату. В этот момент я сидела возле окна и рисовала в тетради. Так, глупости всякие. Цветочки, для успокоения нервов. Оторвав взгляд от нарисованной ромашки, я посмотрела на маму. В глаза сразу бросилась её бледность. Сердце моё тот час отреагировало на это – оно сжалось и тревожно забилось.
– Айгуль, – мама присела на край кровати и провела ладонью по светлому покрывалу, словно разглаживая на нем несуществующие складки.
– Да, мам? – я отложила тетрадь и ручки в сторону.
– Доченька, – мама глянула мне прямо в глаза, – ты что-то дома все эти дни. Не случилось ли чего?
– Не случилось, мам, – я мягко улыбнулась ей.
– А где твой Султан? Что-то не видно и не слышно его.
– Он уехал по работе, скоро должен вернуться, – я поправила подушку за своей спиной.
– Вы не поссорились? – мама окинула меня внимательным взглядом.
– Нет, все хорошо. Работа у него.
– Работа, – мама чуть свела на переносице свои красивые, изогнутые брови, – хорошо, если так.
– О чем это ты? – настороженно поинтересовалась.
– Ох, Айгуль, боюсь, чтобы однажды он вот так просто не пропал навсегда! – глаза мамы заблестели.
– Он не пропадет, мам, – чувствуя, что еще чуть-чуть и назреет ссора, я вцепилась в свою тетрадь и принялась в ней снова рисовать. Только в этот раз вместо плавных линий и очертаний цветов получались какие-то ломанные.
– Мужчины могут давать много обещаний, доченька. Но не каждый мужчина способен сдержать их, – мама тяжело вздохнула. – Знай. Я просто хочу сберечь тебя. И я хочу тебе счастья.
Я, закусив нижнюю губу, чтобы не расплакаться от проникновенных слов мамы, качнула головой.
– Все в порядке? – мама, подавшись вперед, провела рукой по моим растрёпанным волосам. Тепло её ладони проникало мне в душу. Я, нежно взяв маму за руку, посмотрела ей в глаза. Стараясь передать свои чувства через взгляд, я произнесла:
– Мам, я очень люблю Султана. И тебя очень люблю. И прошу – не надо переживаний, не надо нам мешать. Не надо думать о нем плохо. Не надо думать, что все будет плохо.
Мама замерла. В глазах её мелькнула уязвимость и смятение. Она ничего не ответила. У меня запиликал сотовый, и я едва не закричала от радости. Звонил Султан.
– Да, Султан, – оживленно выдохнула я.
Мама, поднявшись, подошла к двери и чуть помедлила возле неё.
– Я возле твоего дома. У тебя есть пять минут на сборы. Одевайся как удобно. Поедем ко мне.
– Хорошо! – я счастливо рассмеялась и тут же поймала грустный взгляд матери…
– Привет, – выдохнула я, размещаясь на сиденье.
– Привет, – Султан подался вперед и, обхватив мой затылок пальцами, дразняще скользнул по губам своими губами.
Мой нос защекотало от мускусно-пряного аромата парфюма, исходящего от Султана.
– Ты сменил духи? – прошептала, а Султан в это время легонько поцеловал меня в скулу.
– Да. Нравится? – теперь его теплые губы спустились на шею, туда, где бился пульс.
– Да, – одновременно отвечая и на поцелуй Султана, едва не застонала я. Жар поднялся от шеи к лицу, щеки загорели огнем.
– Ну все, хватит нам пока дразниться, – Султан отпрянул от меня, и я разочарованно вздохнула. Он покосился на меня:
– Терпение, кукла. Все будет. Но не сегодня.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Я уже более уверенной походкой, чем в первый раз, прошла по коридору. Смотрела по сторонам, взглядом, если уж не хозяйки, то человека, который совсем скоро намеревался жить в этой квартире.
Султан, скрывшись в ванной, крикнул мне оттуда:
– Перекусить что-нибудь организуешь?
Я, подойдя к ванной комнате, заглянула в отрытую дверь. Султан, сняв свитер, остался в одних джинсах. Мои глаза заскользили по его тренированному, без сомнения, сильному телу.