Тихий район

Максим молча слушал всю эту череду словоизлияний. Его страх достиг предела. Он уже не мог контролировать дрожь. Дрожали руки, дрожали ноги, стучали зубы. А молодой человек продолжал:

– И рано или поздно, но каждый столкнется с этим. Самые глупые из вас начинают бегать и в промышленных масштабах скупать свечки в церквях и неистово молиться. Те, кто поумнее, спокойно просят и смиренно ждут, ждут и надеются.

Он потушил сигарету о стол, затем смочил палец слюной, провел им по оставшейся горстке порошка, встал и подошел к девушке. Она томно приоткрыла рот, и он провел пальцем по ее языку. Весь порошок остался на ее влажном язычке. Парень обхватил девушку за талию, притянул ее к себе и страстно поцеловал. Оторвавшись от нее и вернувшись к Максиму, продолжил:

– Так было и с тобой. Ты ведь не можешь этого не помнить, верно? – Парень ухмыльнулся и наклонился к Максиму.

– Тебе никогда не говорили, что нужно опасаться своих желаний, Максим? Ведь они могут и исполниться. Всем, конечно, хочется думать, что их желания услышит кто-то добрый и хороший, явится в их бренную жизнь и безвозмездно им поможет. Но они забывают, что их может услышать не только Бог. Нет, он способен прийти на помощь только избранным. А вот мы готовы исполнить все ваши желания, но не безвозмездно. И интересуют нас отнюдь не деньги.

В этот момент Максим собрался с силами и, преодолев страх, вскрикнул:

– Хватит! Слышишь! Вы за одно с теми ублюдками?! После всего, что я пережил сегодня в кафе, мне уже ничего не страшно!

– Ну что же ты кричишь, Максим? Мы оба знаем, что это не так. Именно сейчас ты испытываешь первородный страх. Ты уголками своего разума уже понимаешь, что встретил того, в кого верит не всякий, но всякий боится встретить.

– Я уже повстречал сегодня самых страшных мразей, которые готовы убить человека ни за что. Вы, разве, сможете повторить их достижения, но не переплюнуть их!

В ответ на эту реплику парень рассмеялся. Он обошел Максима, ухватился за спинку стула и резким рывком, словно не ощущая груза, как пушинку, отбросил стул к стене. Взял в руки пульт и присев на корточки рядом с Максимом, он включил старенький телевизор. На экране Максим увидел пару, которая в автомобиле на огромной скорости мчалась вдаль. По рыжеватому оттенку волос молодой девушки, он сразу признал в них двоих сумасшедших из пиццерии.

– Это самые страшные твари, ты говоришь? – ухмыляясь, спросил парень. – Да, действительно страшные.

После это он щелкнул пальцами, и машину круто повело в сторону, занесло на обочину, и та, сметая кусты, влетела в придорожный столб. Подушки безопасности не сработали. От сильнейшего удара лица водителя и пассажирки превратились в обезображенную кашу. Сжавшийся от столкновения металл раздробил и перемолол все их кости.

– Так о них ты говорил?

Увиденное еще сильнее повергло Максима в шок. В какой-то момент ему стало казаться, что все это не по-настоящему, что это просто страшный сон. Он зажмурился, что есть мочи встряхнул головой, надеясь проснуться, но ничего не получилось. Может, он и не спал? Эта мысль вызвала у парня истерический смех. Но смех был прерван решительным звонком в дверь. Все это не чудится. Все это происходит в реальности. А что если по ту сторону двери может оказаться тот, кто в состоянии помочь? Он закричал что есть силы.

– Помогите! Эй! Вызовите полицию! Помогите!

– Да кто же это еще к нам пожаловал? – направился к двери парень. – Закрой ему рот.

Девушка оперлась руками на колени Максима и пристально вгляделась в его глаза. Он снова погрузился в полудрему, ощутил настоящее умиротворение, страх пропал. Ему ничего больше не хотелось, даже кричать и звать на помощь, а лишь бесконечно, без отрыва смотреть в глаза этой прекрасной незнакомки. Он слышал, как открылась входная дверь, но его это уже не заботило.

– Добрый вечер. Вы сильно шумите, я к такому не привыкла, – произнесла недовольным тоном старушка.

– Добрый вечер, – вежливо ответил ей парень. – Серафима Андреевна, я полагаю?

– Извините, а мы знакомы? – удивилась женщина. – Я вас что-то не припоминаю.

– Не думаю, что мы знакомы. Но я о вас наслышан. У нас есть общие знакомые, – ухмыльнулся парень и чуть сдвинул очки. – Мы еще немножко пошумим. А вы, собирались полицию, кажется, вызывать? Вызывайте.

Старушка медленно кивнула в ответ.

– Ну, вот и договорились! Удачи вам в ваших делах!

Дверь хлопнула, и молодой человек вернулся в комнату. Он положил руки на талию девушки и медленно опустил их вниз, поглаживая бедра. При этом незнакомка не отрывала взгляд от Максима.

– Очень красивая девушка, правда, Максим? Жаль, я не знаю, какой ты ее видишь, ведь для всех она разная. Ее внешность – это сочетание всех твоих представлений о женской красоте. Но поверь, узреть ее реальный облик ты бы не захотел. Ну ладно, все, можешь его не держать.

Девушка отвела взгляд от Максима, и он, сделав глубокий вдох, почувствовал, как его успокоенное сердце, снова забилось в бешеном ритме, и все самые неприятные чувства опять вернулись.

– Я хочу тебе кое-что напомнить, Максим. Да, думаю, ты и без меня прекрасно помнишь этот день и то время, когда в ваш дом постучалась настоящая беда. – Парень снова направил пульт на телевизор, и картинка сменилась. Максим увидел кадры, которые уже были в его памяти. Он увидел, как в постели лежала его больная мать.

– Однажды, будто бы из ниоткуда, на вас свалилось то, чего люди боятся больше всего, – болезнь. Ты прекрасно помнишь, как твоя мать заболела. Буквально за неделю из цветущей, симпатичной женщины она превратилась в засохший цветок, исхудала, ничего не ела, и все вокруг смирились с тем, что осталось ей недолго. Врачи разводили руками, они не понимали, в чем причина недомогания. По всем анализам она была полностью здорова. Никто не мог ничего сказать. Именно тогда и твоя мать, и ты поверили, по-настоящему поверили. Ненадолго, но все же поверили, что в мире существует то, чего вы где-то в глубине души так боитесь, но пытаетесь от этого отнекаться.

На экране возник образ женщины, страдающей от адских болевых ощущений. Что-то сжигало ее изнутри.

– Это мое любимо зрелище. Именно в эти моменты наружу выходит вся сущность каждого из вас. И, на удивление, вы оба: и ты, и она оказались хорошими людьми. Знаешь ли ты, о чем неустанно молила твоя мать?

– Вы что следили за нами?! – снова закричал Максим.

– Конечно, следили именно в этот момент. Он очень важен. Твоя мать просила лишь об одном: «Заберите меня, но не трогайте ребенка». Это не интересно. Гораздо интереснее звучало твое желание: «Пожалуйста, пусть моя мама выздоровеет. За это я готов отдать все, что угодно». Ты никогда не был верующим человеком, но именно тогда ты по-настоящему уверовал. Ты думал, что твои просьбы может услышать только Он, Всемогущий и Добрейший. Но ты ошибался! И вот, такое желание мне понравилось. Мама ведь твоя здоровее здоровых, да, Максим?

Чувство страха сменилось осознанием. По щекам Максима потекли горькие слезы. Он вспомнил, как его мать, действительно, уже на следующий день после его просьб стала кушать, а через неделю от болезни не осталось и следа. Все тогда сошлись на том, что это явленное чудо. Однако никто никогда не задумывался, что стоит за этим чудом…

– Видишь ли, Максим, в твоем понимании «все, что угодно», – это какие-то бренные земные ценности, которых у меня всегда есть и будет вдоволь. Но у тебя есть то, что меня по-настоящему интересует, – твоя душа! Есть то, что нам неподвластно: время. – Парень неспеша снял очки, и Максим увидел пустые, черные и бездонные глаза. – Оно подвластно лишь Ему. Только Он может им управлять. Но в какой-то момент мы нашли отличный выход, – отнимать его у вас.

Парень закатал рукава. Все его предплечья были исчерчены письменами, исписаны именами и цифрами, и их были сотни. Он схватил несчастного за шею двумя руками. Максим почувствовал невероятно сильную и острую боль, как будто кто-то наждаком сдирает с него кожу до костей. Он чувствовал, как силы постепенно его покидают, как покидает его и зрение. На карающей руке парня медленно проступила новая надпись с именем Максим, датой его рождения и сегодняшним числом.

Глаза у парня приобрели молочный цвет, выделялся только белый-белый белок. Исчезла даже радужка глаза.

Парень отпустил шею, и голова Максима опустилась на грудь. Девушка надела на него очки.

Тихомирск. 2х1х год. Улица Гоголя

– Ты в порядке?! – Тимофей бросился к напарнику и, как врач, принялся его рассматривать.

Сержант получил незначительные травмы: он ушиб руку и получил небольшое рассечение на лбу, но из равновесия больше выбил его сам факт произошедшего. Это было похоже на настоящую чертовщину. По телу пробежал холод, будто его уложили в могилу. Он ощутил присутствие чего-то зловещего. Присутствие первородного зла. Он попытался прогнать от себя эти мысли и, силясь подняться, сказал:

– Нужно его ловить…

– Да погоди! Куда ловить? Ты сам-то как? – переживая за Женю, стал одергивать его Тимофей, пытаясь помешать ему подняться.

– Все нормально. Что, разлежимся тут и будем ждать, пока этот чокнутый кого-то прибьет? От этого труда только прибавится. Нужно работать на опережение. Тебя, что, не учили?!

– Учили! А еще учили, что в стрессовых ситуациях нужно руководствоваться, в первую очередь, головой, а не эмоциями!

– Я и думаю головой! В моих словах, что, нет здравого смысла? Мы должны о ком в первую очередь заботиться? О себе или о тех, кого мы защищаем от подобных идиотов? Ты знаешь, на что ты способен?

– Нет, не знаю! Но я не знаю, на что способен и ты! Может, ты уже при смерти! – лейтенант перешел на крик, пытаясь объяснить, что он переживает за своего товарища.

– Не переживай, лейтенант, все нормально! – поумерил свой пыл Женя.

Тимофей помог сержанту встать, и они быстрым шагом направились к выходу. Спустившись на первый этаж, они встретили Серафиму Андреевну, которая услышала шум сверху.

– Ребятки, что у вас там случилось? Что за грохот такой был? – обратилась к полицейским бабушка.

– Все нормально, не переживайте, – ответил Тимофей.

– Да, не переживайте. Протечку мы устранили, ничего страшного. Возвращайтесь домой, – добавил Женя.

– Но я ведь слышала, – хотела все-таки разузнать о случившемся старушка, но сержант не дал ей договорить и оборвал повышенным тоном:

– Возвращайтесь домой! Больше ничего течь не будет!

Отодвинув ее чуть в сторону рукой, полицейские выбежали на улицу. Там их встретила кромешная темень, накрывшая весь двор. Глаза еще не привыкли к темноте: они напрасно вглядывались в нее, стремясь хоть что-то рассмотреть и сообразить, что же делать дальше.

– Эх, – произнес сержант, – он все-таки убежал… Давай так, сейчас по ближайшим улицам пройдемся, вдруг он где-то тут. Если нет, наверное, будем сообщать, чтобы и другие подключались.

– Может сразу сообщим?

– Бессмысленно. Во-первых, какого-то тронувшегося умом нарика никто искать не будет, а во-вторых, ты хочешь, чтобы над нами смеялись? Не думаю, что он куда-то далеко убежал. Где-то тут, рядом.

– Давай тогда ты по этой улице пройдешься, а я вверх пойду – в сторону отделения. Ты же здесь лучше ориентируешься, а там я уже хоть как-то, да разберусь.

– Хорошо! Так и поступим. Ты точно сориентируешься?

– Точно. Там, вроде, не так темно. Если что, увидишь – не лезь на рожон. Я всегда на телефоне. Звони – мигом прибегу! Мало ли, что он еще вытворит…

– Не переживай, лейтенант. Все будет хорошо! – Женя улыбнулся и похлопал Тимофея по плечу, словно они были самыми закадычными друзьями и прошли вместе не один десяток горячих точек.

Тимофей находился в растерянности. Он поднимался вверх по улице, и местность была ему незнакома. А когда она еще и окутана темнотой, понять, где он находится и что делать, было особенно сложно. Он беспорядочно оглядывался по сторонам в надежде отыскать в потемках хоть что-то, но все было зря. Уже почти отчаявшись, он остановился, и в глаза ему бросилась та церквушка. Он вспомнил слова Жени о настоятеле, который каждый вечер стоит у забора и бдительно наблюдает вокруг. Лейтенанта посетила мысль: должно быть, священник что-нибудь мог видеть, и единственно верным вариантом, по его мнению, было – опросить старика.

Он направился к церкви. Около забора никого не было. Тимофей аккуратно отворил старенькую калитку. Над массивной дверью, ведущей в церковь, теплился тусклый крохотный фонарь, окутанный паутиной. Малейшее дуновение заставляло поскрипывать каждую истрепанную временем дощечку. Пугающая атмосфера еще больше стягивала напряженные мышцы, а сердце готовилось выскочить из груди при любом удобном случае.

Тимофей осторожно взялся за большую холодную металлическую ручку и потянул на себя. Старые петли противно взвизгнули и заскрежетали. Гулкий звук застучал и, отскакивая от стен, удалился куда-то вглубь здания. Помедлив еще немного, он вошел.

Строение оказалось не таким большим, каким виделось снаружи. У дальней стены, напротив входа, возвышался алтарь, отделенный от основной части помещения иконостасом. Перед образом Господа Вседержителя, восседающего на троне, дымило кадило. По углам теснились иконы, которым не меньше ста лет и образы на которых уже давно потеряли свой первоначальный цвет. Лики святых оползли вниз от влаги.

Около некоторых из них стояли свечи. Маленькие огоньки пламени то и дело гонял ветер, проникавший во множественные щели в стенах и потолке. Свет от огня падал на лики святых, из-за чего они вселяли в зрителя настоящий ужас.

– Добрый вечер, – полушепотом засвидетельствовал свое почтение Тимофей и подступил ближе. – Я говорю, извините. Было открыто. Я хотел поговорить с вами.

Раздался хруст. Насквозь прогнившая половица треснула под его весом, проломилась, и нога провалилась в образовавшуюся дыру, разорвав брючину и оцарапав голень.

– Вот, черт тебя дери! Да что за напасть-то такая! – в полный голос выругался лейтенант.

Яростный порыв ветра сию же секунду заставил покачнуться ветхое здание. Все вокруг заскрипело, и замигавшие огоньки свечей в унисон затрещали, как только что проломившаяся досточка.

– Не сметь! – Из-за алтаря показался священник с длинными седыми волосами и такой же длинной и седой бородой. Облачен он был в длинную черную потертую старую рясу. Старик приблизился к Тимофею. – Не сметь поминать черта в этих стенах!

– Прошу прошения, – виновато оправдывался пристыженный полицейский. Он поймал себя на мысли, что не знает, как правильно обратиться к старику, чтобы ненароком его не обидеть. С церковными делами он был незнаком. Последний раз побывал в храме еще в детстве, с бабушкой на Пасху святил куличи. Поэтому кто этот старик: батюшка, настоятель или кто-то еще, – он не знал. – Я не хотел вас беспокоить.

– Не у меня прощения проси, а думай, кабы тебя еще кто не услышал! – сурово ответил старик. – Зачем пожаловал?

– Вы, случайно, не видели здесь человека, который себя как-нибудь странно вел.

– По пояс голого? – переспросил старик.

– Да! Куда он пошел, вы не знаете?

– Незачем тебе это знать. Ступай.

– Вы не поняли. Я из полиции.

– Мне неважно, откуда ты. Ступай, тебе говорят! – с угрозой в голосе повторил старик, развернулся и скрылся за алтарем.

– Вы что, не понимаете! – окликнул вслед Тимофей. – Я вам говорю: я из полиции! Этот человек опасен. Где он? Куда он пошел? Отвечайте немедленно! – Стресс взял свое. Лейтенант сошел на крик.

Старик вернулся.

– Не твоего ума дело. Не нужно тебе знать. Поверь мне, он не опасен, и тебе его не найти.

– Откуда вы можете знать? Просто скажите, в какую сторону он отправился – и я уйду! Люди могут пострадать, вы не понимаете, что ли?! – продолжал он допытываться.

– Никому вреда он не причинит.

– Послушайте, я все понимаю. У вас тут свои правила и все остальное, но этот человек неадекватен! Если он на кого нападет, в этом будет ваша вина, потому что вы не хотите оказать элементарную помощь правоохранительным органам.

– За людей беспокоишься? Хочешь всем помочь? Хочешь быть благородным? –Священник всматривался ему в глаза. – Поверь, ответ тебя не обрадует.

– Я вас не понимаю.

Старик подошел и показал пальцем вверх. Сквозь трещины в деревянном куполе внутрь проникал яркий лунный свет. Тимофей не мог оторвать глаз. Это зрелище было одновременно и захватывающим, и жутким.

Старик взял молодого полицейского за плечо и произнес:

– Оглянись вокруг. Оглянись и просто поверь во все, что ты видишь.

– О чем вы говорите? – Лейтенант оторвал взгляд от купола и перевел его на алтарь. Огонь на свечах повел себя странно: он пытался оторваться от них и взметнуться вверх.

Повеяло холодом. Участилось сердцебиение и сбилось дыхание. Перед Тимофеем стоял старик и, не отрываясь, смотрел на него. Внезапно он почувствовал, как кто-то коснулся его руки. Он обернулся и увидел, что вся церковь наполнена прихожанами. Здесь были старики, мужчины, женщины, дети, – всех их объединяло одно: цвет кожи, – он был серым. Люди словно были густо осыпаны пеплом.

Церковь заполнил шум. Каждый из этих серых людей без остановки что-то говорил, и все эта какофония голосов дополнилась плачем, стонами, детским криком. Тимофей обхватил лицо руками, потом отчаянно протер глаза. Старик опустил ладонь, и шумное видение вмиг пропало.

– Что это такое? Что здесь происходит?! – воскликнул Тимофей.

– Ты же хотел знать, куда направился этот человек, – Старик, прихрамывая, направился обратно к алтарю. – Так тебе будет проще принять правду.

– Какую еще правду?

– Это уже не человек. Его уже нет. Лишь бренное тело его бродит по земле. Но и его скоро не останется. Души в теле нет. Ее забрали. Хочешь найти тело – ступай к двенадцатому дому, там живет Евдокия Ивановна. Вы таких называете душевнобольными, хотя она не больна. Она лишь видит то, чего не видят другие. Ей-богу, некоторых это воистину сводит с ума. – И добавил: – А ты, посмотрю, оказался стойким.

– Вы о чем?

– Ну, ты же видел. Я знаю, видел. Ступай к двенадцатому дому. Они знают, что такие, как Евдокия, их видят и слышат. Они к ним и идут. В последние минуты им хочется, чтобы их кто-нибудь услышал.

– Я вас не понимаю. Вы можете мне…

– Ступай! – очередной громкий возглас старика не дал ему договорить. – Мне шума и без тебя вдоволь. Ты хотел знать, где он. Ступай!

Тихомирск. хххх год

– Бегом! – Ольга тянула парня за руку и постоянно оглядывалась по сторонам, – мы не успеем!

Парень был растерян и не понимал, что происходит. Он часто спотыкался и все еще не мог прийти в себя.

На город опускались сумерки. Солнце вот-вот должно было спрятаться за горизонт. Девушка понимала, что они могут не успеть, но бросить парня на улице среди ночи она не могла. Он здесь совсем недавно и еще не был в состоянии вникнуть в происходящее.

– Да погодите вы! – Парень отдернул руку. – Куда вы меня ведете? Что здесь такое? Мне словно память отшибло. Вы кто такая? Мы знакомы?

– Не тебе первому память отшибло! – грубовато парировала Ольга. – Времени мало. Идем, тебе говорят, дурак! – Она снова схватила парня за предплечье и ускорила шаг.

– Деньги… Я помню, что я нес в банк деньги! – Он поднял свободную руку и потрогал себя за голову. – Что это у меня на щеке?

Ольга остановилась и окинула его взглядом. На лице парня медленно проступали глубокие шрамы. Девушка огляделась вокруг. Уже почти стемнело.

– Быстрее! Мы должны успеть!

– Успеть куда?

– Позже все поймешь, не до этого сейчас.

Они вдвоем бежали по набережной, устланной каменной брусчаткой. По правую руку, в заливе, лениво плескались волны, – их гнал сюда теплый южный ветер. Шум волны и вечерняя прохлада расслабляли и убаюкивали.

– Мы уже близко. Нам туда! – Девушка указала рукой в сторону деревянной церквушки.

– Куда? Туда? Зачем?

– Делай, что велят!

В высоком величественном здании, расположенном аккурат возле церкви, распахнулись двери, и на улицу вышел мужчина, одетый в длиннополую черную мантию. На его голову был накинут плотный капюшон, скрывавший лицо. Он расставил руки в стороны, потянулся, затем спустился с лестницы и направился им навстречу. Ольга замялась, остановилась и, крепко стиснув попутчику руку, шепотом приказала:

– Тихо!

Мужчина поравнялся с ними. Ольга попятилась назад и встала соляным столбом.

– Опаздываете, милая леди? – хмуро спросил мужчина слегка сиповатым голосом.

Девушка ничего не сказала в ответ. Мужчина усмехнулся и зашагал по набережной.

Ольга силком потащила парня к церкви. Войдя в нее, они окинули взглядом пространство. В церкви было много народу. Кто-то, склонившись над алтарем, без передыху читал молитвы. Ближе к выходу сидели трое, и о чем-то очень тихо толковали. В углу, на полу, играли дети. Широкоплечий, высокий, атлетического телосложения парень задумчиво вглядывался в окно и наблюдал, как из-за моря, уходящего к горизонту, застенчиво выглядывает заходящее солнце.

– Ольга, ты где была? Я уже думала, что ты не вернешься, – подскочила к девушке женщина лет пятидесяти, облаченная в просторные церковные одеяния.

– Вот, еще одного встретила. Плутал у залива, –представила парня Ольга.

Женщина окинула его взглядом, а затем протянула руку:

– Меня зовут Изольда Львовна, а вас?

– Артем… – ответил парень. – Что происходит? Где я? Вы кто все такие? – Сходил на крик парень. Его возмущение эхом прокатилось по помещению. Окружающие замолчали и перевели взгляд на него. Лишь стоявший у окна парень все так же вглядывался в даль.

– Артем, успокойся, не нервничай. Не могу сказать, что все хорошо, но ты должен принять эту информацию, – хочешь ты этого или нет. А самое главное – тебе придется в это поверить, – спокойным размеренным голосом ответила ему женщина. – Каждый из нас через это прошел.

– Прошел через что?!

– Через отрицание, принятие и осознание случившегося, – пожала плечами Изольда Львовна. Она взяла парня за руку. – Видишь ли, все мы не вечны. Каждому из нас отведен свой срок. Так было предначертано. Так было и будет. И ты должен это принять, Артем.

– Что вы несете? Что за бред? Отпустите меня! – Он дернул плечом, и Изольда Львовна, покорившись, отняла руку.

– Случилось то, что случается рано или поздно со всеми, юноша. То, что пугает всех и каждого, но является неотъемлемой частью нашей жизни, – пыталась она успокоить Артема. Неожиданно ее речь перебил крик из другой части помещения.

– Скажи ты ему прямо! Ты умер, Артем! Все, тебе настал кирдык!

– Валерий, нельзя же так! – шикнула на вмешавшегося в разговор Изольда Львовна.

– Нет, ну а че нельзя-то? Пусть сразу все узнает. Ты ему еще два часа это размусоливать будешь, а результат все равно один!

– Валера, не шуми. Забыл, как сам себя вел тогда? – вмешалась в разговор Ольга.

– Не забыл. Потому и говорю, что сопли жевать нет смысла. Меня успокаивали, успокаивали, но я только в первую ночь во все поверил. И, если бы мне прямо сказали, ничего не изменилось бы.

– У вас коллективный бред? Или тут секта? – спросил Артем.

– Ага, секта. У меня друган был. Пол радетельской хаты в одну такую секту снес. Вот он удивится, когда сюда попадет, – рассмеялся Валера.

– Ты помолчишь сегодня или нет?! – Это приводило Ольгу в раздражение.

– В самом деле, Валера, пускай парень придет в себя, – подключился к разговору Олег, друг юморного и бестактного парня.

– Ладно-ладно. Велком ту хэл, бродяга! – с усмешкой и на ломаном английском обратился Валера к парню. – Хотя нет, ты же тут, с нами, значит, тоже недостоин. Наверно, пришибли где-то в подворотне. Ба-а… А может, ты, как этот, тоже герой? – кивнул он в сторону парня, стоявшего у окна.

– Тебе не так сказано было? Сиди молча! – рявкнул на Валеру парень у окна. – Солнце спряталось.

Только он это произнес, как тут же раздался оглушающий звон колокола.

– Артем, Валера хоть и бестактный, но говорит самую что ни на есть чистейшую правду. Понимаю, поначалу в это очень сложно поверить, иногда даже и не хочется, но это так. Тебя больше нет среди живых, – заключила Изольда Львовна и постаралась успокоить парня.

– Вы все тут сумасшедшие, да?! – закричал Артем.

– Ева, иди сюда, детка! – Оторвавшись от игры к Изольде подошла маленькая девочка с белыми волосами и большими ярко-голубыми глазами.

– Да, тетя, – обратилась она к женщине.

– Постой тут, моя хорошая, ладно? – Изольда Львовна погладила девочку по волосам и ласково приобняла ее.

Снова раздался звон колокола.

– Ты только не нервничай. Сейчас раздастся третий удар, и ты сам все увидишь. Главное, не переживай. Уже ведь все равно ничего не изменить, – обреченно тихо шепнула она.

– Увижу – что, мать вашу?! – не унимался Артем.