Мастер дверей

Глава вторая

Обещание орлана

Лес наступает

Центральный

Зал для церемоний не был ни слишком большим, ни слишком помпезным. Все-таки присутствующие собрались не в главном императорском дворце, а всего лишь в здании резиденции на Центральном острове. Стены были обиты гобеленами с изображением драконов и морских пейзажей, пол выполнен из белого мрамора с фиолетовыми разводами, с потолка, как дань старинной традиции, свисала люстра с множеством свечей. Огромные подсвечники были установлены и по бокам императорского кресла. Назвать его троном было бы, наверное, чересчур. Хотя выглядело оно чудесно – изящная спинка, резные ножки, фиолетовый бархат сиденья – и стояло на возвышении. Над креслом висело изображение герба Империи из майолики[2]: прозрачный шар, внутри которого можно было разглядеть стилизованную микросхему, над шаром растопырил крылья орлан. Правда, ноги у орлана были почему-то слишком длинными и прямыми, словно птица встала на ходули. Шар обрамляли ветви непонятного растения: не то лавра, не то орешника. Во всяком случае, плоды различались явственно.

В кресле восседала молодая белокурая женщина – очень красивая, с правильными чертами лица, ярко-синими глазами. Ее белый, с синим и золотым, брючный костюм должен был демонстрировать солидарность по отношению к присутствующим в зале орланам в мундирах с позументами, а также к не присутствующему лично, но находящемуся на связи в «Паутине» главному искину. Для удобства общения с ним в стены было вмонтировано несколько микрофонов и динамиков. За креслом застыли охранники. Охрана стояла и у обеих дверей.

Орланы, один неопределенного возраста, очень тучный, второй – гораздо моложе, с рукой на перевязи, расположились на бархатных фиолетовых стульях слева от женщины. Справа от нее на таком же стуле разместился неизменно одетый во все черное наместник архипелага – грифон.

Молодая женщина подалась вперед, опершись тонкими руками о подлокотники кресла, и голос ее, чуть более надменный, чем требовала ситуация, зазвучал под сводами зала:

– Я недовольна, господа.

Присутствующие опустили головы, и она продолжила:

– С тех пор как его величество император, мой дед, пребывает в состоянии, не удовлетворительном для управления государством, мой отец безвременно скончался, а мать отказалась от прав на престол, я несу это бремя на своих плечах. Но если население материка обладает достаточной гражданской сознательностью и ответственностью, чтобы не создавать проблем своей принцессе, а значит, и себе, то на Спящем архипелаге я с удивлением наблюдаю совсем другую картину. Проблема с техно, оказывается, не решена. Мир и согласие в отношениях людей с искинами, оказывается, не достигнуты. Я все время получаю какие-то жалобы: на нехватку рабочих мест, на плохое образование, на неграмотные действия мэров. Теперь еще беспорядки в стане орланов и самоуправство на Светлоярске. Как это понимать, господа?

Принцесса недовольно оглядела собравшихся. Все молчали, ожидая приглашения высказаться. Откинувшись на спинку, она положила ногу на ногу и обратилась к грифону:

– Господин наместник! Еще недавно вы были лишь мэром острова Центральный, но убедили меня в необходимости предоставить вам возможность управлять всеми четырьмя островами. Вы обещали ликвидировать раздробленность и упадок. Я согласилась, найдя это разумным, поскольку не имею возможности лично контролировать отдаленные провинции. И что я вижу? Мэр Светлоярска сбежал, господа орланы передрались, техно, как я понимаю, никого не боятся. И еще неизвестно, что произойдет в ближайшее время на Центральном. Возможно, люди начнут громить роботов. Что вы думаете, господин главный искин?

Последнюю фразу принцесса произнесла немного громче.

– Вероятность того, что этот процесс станет глобальным и повсеместным, крайне низкая, – отозвался динамик.

Принцесса свела тонкие брови у переносицы:

– Правильно ли я поняла, что отдельные случаи нападения на роботов появились снова?

– Абсолютно, принцесса.

– Но надеюсь, вы приняли необходимые меры?

– Мы устраняем неполадки, – просвистел наушник. – Мы работаем с молодежью. Мы усилили контроль за учебными модулями.

– Рада слышать это!

Внучка императора повернулась к грифону, глаза ее грозно сверкнули.

– А вы что скажете, господин наместник?

Грифон встал.

– Я должен признать, ваше высочество, что мое правление было недостаточно жестким. Малый срок вступления в должность конечно же не оправдание. Я совершил ошибку, дав мэру Светлоярска шанс исправить причиненный им вред, вместо того чтобы немедленно заменить его, как только обозначилась проблема с техно. И я предоставил слишком большую свободу орланам. Но я могу объяснить это тем, что Империя долгие годы всецело полагалась на орланов, нимало не сомневаясь в их преданности.

– Это правда, – заметила принцесса и жестом разрешила грифону сесть. – Как же господин гранд объяснит нам безобразия на Светлоярске, который ваши единицы должны были курировать?

Толстый гранд тяжело поднялся со стула. Дышал он прерывисто, и видно было, что стоять ему нелегко. Разглядывая главу Рока-Алада, принцесса задалась вопросом: как же он летает? В мирное время орланам запрещено добираться до Центрального острова по воздуху, и оба гвардейца прибыли на аквабусе. Тем более что у одного из них было повреждено крыло. Но чем дольше принцесса смотрела на гранда, тем крепче становилась ее уверенность: этот грузный орлан вообще не способен оторваться от земли.

– Ваше высочество, я не снимаю с себя ответственности, – чуть осипшим голосом начал гранд.

– Приятно слышать, – усмехнулась принцесса, одарив орлана лучезарной улыбкой. Но глаза ее при этом оставались холодными.

– Но я прошу разрешения вначале предоставить слово моему конде. Он, как непосредственный участник событий, лучше опишет ситуацию.

Принцесса фыркнула:

– Прячетесь за спиной нижестоящего, гранд? Фу, как стыдно.

Гранд страшно покраснел и хотел было возразить. Но принцесса махнула рукой:

– Пусть будет по-вашему. Конде, надеюсь, ваша рана не столь ужасна, чтобы помешать вам встать и поведать нам интереснейшую историю ваших подвигов? Гранд, вы можете сесть. Пока.

Старший орлан тяжело плюхнулся на стул, а молодой вскочил:

– Разумеется нет, принцесса. Я готов рассказать все от начала до конца, с полной искренностью.

Принцесса поудобнее устроилась в кресле и улыбнулась, на этот раз от души:

– Если мы будем слушать историю войны орланов и техно, начиная с Великого поединка, которому уже больше пятисот лет, мы все тут рискуем уснуть. Поэтому от начала до конца – не надо. Не утомляйте нас, конде, расскажите самую суть.

Затем она взглянула на орлана внимательнее и добавила:

– Да, и… назовите ваше имя.

– Антон, ваше высочество.

– Начинайте, конде Антон.

Принцесса небрежно махнула рукой и наклонила голову чуть в сторону, делая вид, что смотрит в окно. На самом же деле она пристально разглядывала симпатичного орлана.

– Ваше высочество, господин наместник, гранд, – заговорил Антон, поклонившись всем по очереди. – Во всем виноват я один, и только я.

– Интересное начало, – оживилась принцесса. – Да у вас мания величия, конде Антон.

– Надеюсь, что нет, принцесса. – Орлан снова поклонился.

– Ну хорошо. Продолжайте.

Принцесса скрестила руки на груди.

– Я проявил непростительную слабость и позволил себе вмешаться в ход событий, влиять на которые не имел права.

– Хм. Вы называете это слабостью? – Принцесса снова разулыбалась, на щеках ее заиграли ямочки. – По-моему, это дерзость!

– Не могу не согласиться с вашим высочеством! – Антон поклонился в третий раз.

– Ну хватит уже реверансов, конде. – Принцесса нетерпеливо затарабанила пальцами по подлокотнику. – Шея переломится. Просто рассказывайте.

– Узнав, что мэр Светлоярска, воспользовавшись полномочиями, ввел в заблуждение Серый орден, с помощью которого обманом захватил в плен ребенка, не имеющего способностей техноволшебника, я счел своим долгом прийти на помощь девочке.

– Как длинно… Но я поняла. Серый орден, науськанный мэром, схватил ребенка, а вы под влиянием эмоций, не подумав, кинулись его защищать.

– Вы совершенно правы, ваше высочество.

– С отрядом из двадцати орланов, – уточнила принцесса, усмехнувшись.

Антон помедлил, но лишь секунду.

– Не было выбора, ваше высочество.

– Ну да. Выбора не было, армия была, логично.

Антон опустил взгляд.

Принцесса посмотрела на кончики своих туфель и добавила:

– И с помощью отряда из двадцати уно вы обманули рядовых полицейских, подбили островитян на хулиганские действия, вывели из строя Серый орден, спровадили мэра и в довершение всего закрыли Светлоярск дополнительным Заслоном.

– Н-нет, простите, принцесса. К Заслону я не имею отношения.

– И врете мне в лицо! – заявила принцесса и закончила: – Я в восторге!

Гранд и наместник с удивлением покосились на нее: уж слишком было похоже, что принцесса на самом деле восторгается речами орлана.

Антон молчал.

– Но больше всего мне хотелось бы знать, конде Антон, одобряет ли ваши действия ваш гранд. А, господин гранд!

– Нет! Нет! Я не одобряю, – поспешно поднимаясь, скороговоркой выпалил гранд. – Не одобряю ни в коем случае, ваше высочество. И прошу снисхождения…

– Не одобряете, но просите снисхождения? – переспросила принцесса. – Для кого? Для этого преступника?

Она глянула на Антона чуть не с обожанием.

– Или для себя?

– Я… ну, то есть… ваше высочество… – залепетал гранд, сконфузившись.

– Угу, – кивнула принцесса, не глядя на гранда. – Господин наместник! А вы чего просите? Милости или кары?

– Милости, ваше высочество, – поклонился грифон, встав. – Конде действовал импульсивно, но храбро и честно. В то время как мэр острова проявил трусость и полное неумение находить общий язык с населением.

– Так-так, – вздохнула принцесса, поднимаясь с кресла. – Значит, вы хором валите все на мэра Светлоярска, господа. Не возражайте, гранд! Валите на мэра, поскольку его здесь нет, и ни подтвердить, ни опровергнуть ваши слова он не может.

Принцесса медленно прошлась взад-вперед по возвышению, ее лицо выражало задумчивость.

– С вами я продолжу позже, господа. – Она кивнула гранду и наместнику. – Сначала закончу с конде Антоном. Пока можете отдохнуть, вас позовут.

Грифон и гранд одновременно поклонились и направились к выходу. Искины, стоящие у дверей, расступились и выпустили их.

– Подойдите ко мне, конде Антон!

Принцесса шагнула с возвышения вниз, орлан сделал шаг к ней.

– Ну их-то мотивы мне отчасти понятны. Особенно гранда: он не хочет выглядеть плохо в моих глазах, в глазах наместника и даже в ваших. А сказать ему нечего. Наместник менее прозрачен, но о его причинах я тоже догадываюсь. А вот что движет вами, орлан? Зачем вам все это? – Принцесса дотронулась кончиками пальцев до раненой руки Антона. – Вы фактически защищали техно и противостояли своей стае, а значит, и Империи.

Она приблизилась и шепнула ему в самое ухо:

– Это попахивает изменой…

– Ваше высочество…

– Валерия!

– Я не смею так называть вас!

– А я настаиваю.

– Принцесса Валерия, поверьте, я предан Империи безгранично!

– Вот как?

Принцесса чуть отодвинулась и взглянула на орлана, прищурившись.

– Преданы безгранично? Но ведь Империя на сегодняшний день – это я. Будете ли вы так же безгранично преданы мне, своей принцессе?

Последние слова она произнесла очень тихо. Их не слышали не только искины, но даже Антон скорее догадался, нежели расслышал сказанное.

– Ваше высочество…

– Валерия! – требовательно повторила принцесса.

– Валерия, я обещаю, что мои крылья и моя жизнь всегда будут принадлежать Империи, а значит, и вам.

– Крылья и жизнь, – задумчиво повторила принцесса, отвернулась от орлана и, вновь взобравшись на возвышение, вернулась в кресло. – И все?

– Что же, более дорогое, чем жизнь, могу я предложить моей принцессе? – помедлив, спросил Антон.

– Думаю, вы прекрасно понимаете, – несколько более прохладным тоном произнесла Валерия. – Например… вашу душу?

Она принялась накручивать светлый локон на палец, при этом глядя орлану в глаза.

– Если вы требуете отдать душу, ваше высочество, то я с радостью сделаю это.

– Ну что ж, – принцесса выпрямилась, – ваша душа теперь в моей власти. И я приказываю: больше никаких глупостей, конде Антон! Поправляйте здоровье и служите Империи. А что касается техно… слухи об их могуществе преувеличены, не так ли?

– Вы правы, моя принцесса.

Орлан поклонился, на этот раз низко.

– Хорошо. С техно мы разберемся сами. Можете идти. Но будьте в зоне доступности, конде Антон. Я не стану искать вас за Заслоном: прикажу его разрушить. Вместе с вашим Светлоярском, если понадобится.

– Принцесса, надеюсь на вашу бесконечную мудрость.

– Я еще не старуха, чтобы проявлять мудрость, орлан, – не слишком вежливо ответила принцесса. – У меня другие достоинства. Нет, оставьте свои комплименты. Идите и позовите мне наместника. Вы с грандом можете отправляться на острова, но чтобы на Светлоярске навести порядок. Вы меня поняли?

– Более чем, принцесса. Я не пожалею сил, чтобы оправдать ваше доверие.

Принцесса махнула рукой и отвернулась.

Когда конде вышел в коридор, он застал там прогуливающегося грифона и передал ему приказ принцессы. Тот без промедления вернулся в зал. К Антону поспешно подошел гранд.

– Ну как? Прокатило? – спросил он обеспокоенно.

– Не могу поверить, но – да. Нас отпустили домой, – ответил конде вполголоса.

– Ну что ж, – еще тише заметил гранд, – она все-таки женщина. А ты молод и красив.

Он хлопнул Антона по спине.

– Она – почти императрица. И доверять ей я бы не стал, – медленно произнес Антон.

– И не надо.

Затем они оба поспешили к выходу.

– Не могу понять только, почему наместник меня защищал?

– Что ж тут непонятного, – усмехнулся гранд. – Если он скажет, что виноваты орланы, не видать нам Светлоярска как белого пера на спине. А ему тоже не хочется, чтобы на остров прислали очередного идиота, с которым надо делиться властью. Лучше уж договориться с нами, как было раньше.

– Но мы ведь не отдадим ему техно? – нахмурился Антон.

– Приложим все усилия. Большего обещать не могу, – серьезно ответил гранд.

Грифон вошел в зал. Принцесса Валерия поманила его пальцем, и он приблизился к возвышению, затем поднялся к самому креслу. Принцесса подала ему знак, и грифон на минуту отключил микрофоны. Теперь главный искин не мог слышать, о чем говорят эти двое.

– Не понимаю, почему вы так радеете за гвардейцев, наместник, но я пойду вам навстречу и помилую вашего орлана. И даже отпущу! – прибавила она, выжидающе глядя на грифона. Тот поблагодарил. – А теперь – найдите его женщину и избавьтесь от нее.

– А… кто его женщина? – вырвалось у грифона. Видно было, что он не ожидал такого приказа.

– Я не спрашивала! – ледяным тоном заявила принцесса. – Но у таких, как он, всегда есть какая-нибудь женщина. И она меня сильно огорчает! Заранее.

– Я понял, ваше высочество, – поклонился грифон. – Я все сделаю.

– Отлично! – Принцесса махнула рукой в сторону двери и отвернулась.

Наместник поспешил к выходу.

Лес

Лиза и Викусик Нагорные, держась за руки, быстро, как белки по веткам, мчались в сторону Дома.

…Сегодня они проснулись раньше всех в мансарде. Неизвестно по какой причине в Доме вдруг стало тесно. То ли потому, что подросла малышня (да они и сами росли), то ли оттого, что жить в одной комнате такому количеству людей все-таки тяжело, даже если эти люди хорошо знакомые и родные. Второй этаж ведь ни насколечко не увеличивался, рос только нижний зал. Кроме еще нескольких перегородок и стола, в нем появились деревянные кровати – совсем простые, даже без спинок. Теперь внизу было целых четыре комнаты, и можно было спать в нормальных постелях, а не в спальных мешках. Повезло же некоторым! А тут приходилось мучиться: каждый норовит ноги отдавить, пробираясь к своему спальнику, Леся среди ночи вечно начинает канючить и проситься в кустики. Лялю с Машей пушкой не разбудишь, Даша за день вымотается так, что ее уже жалко. А остальные спят дальше от выхода, им в темноте вылезать неудобно. Вот и приходилось близнецам, лежащим у самой «лестницы», возиться с Лесей, спускаться с ней по извилистому дереву, выбираться во двор да еще убеждать ее, что вокруг не страшно и ни один дикий зверь на них не бросится. Хотя, по мнению Викусика, Леся ничего не боялась, просто требовала внимания. Викусик и сама нередко так поступала.

Но сегодня ночью Леся никого не дергала, и близнецы спали как убитые. Зато вскочили с первыми лучами солнца – одновременно, как всегда. Показалось, что в мансарде нестерпимо душно, и они поспешили выйти на улицу.

Пойти к озеру предложила Лиза, Викусик с удовольствием согласилась. Лес уже проснулся, птички весело здоровались, деревья потягивались после сна, шевеля ветвями. Близнецы шли, взявшись за руки и покачивая ими. В их душах царили покой и умиротворение, пока они не вышли к озеру. То, что Лиза с Викусиком там увидели, настолько потрясло их, что они стремглав кинулись обратно, сгорая от желания немедленно кому-нибудь это показать.

Женек стоял возле мольберта, пытаясь нарисовать горку для мелюзги. В интернате горка была – правда старая, но все катались. Здесь же любимого развлечения не хватало. И, глядя на Наткины столбы, на которые дядя Коля успел-таки повесить качели, Женек думал, а не попробовать ли и ему. Что толку от рисования деревьев, озера, неба, дорожек и кочек, если можно вот так запросто сотворить хорошую, практичную вещь. Тем более что Натки сейчас нет – при этой мысли Женек вздохнул, – орланы отвели ее в город техно, объявив, что так будет удобнее для всех.

Высунув от старания язык, как он часто делал, Женек так увлекся, что не заметил близнецов, которые неслись прямо на него и отчаянно махали руками. И только когда Викусик повисла на нем, шепча в самое ухо: «Идем скорее, идем!», а Лиза бросилась под ноги, поднимая уроненные от неожиданности карандаш и ластик, Женек понял, что его атаковали.

– Куда?.. Вы чего? – попытался он слабо сопротивляться, но Нагорные схватили его за руки и потащили к озеру.

– Ты должен это увидеть! – заявляла Викусик, таща Женька за собой.

Сзади семенила Лиза. Со стороны это выглядело довольно комично: ведь Женек был намного выше близнецов и напоминал аиста, ведомого лягушками. Впрочем, он не сопротивлялся: с близнецами проще согласиться, чем объяснить, что вообще-то был занят.

Наконец все трое оказались у последних деревьев, за которыми начинался берег. Нагорные резко остановились.

– Не выходи, стой здесь, – тихо сказала Лиза. – Смотри…

Женек замер и опасливо выглянул.

У озера танцевала белая балерина.

Легкая, как лист на ветру, она кружилась на носочках, едва касаясь земли. Солнечный свет, просачиваясь между стволами, озарял тонкую фигурку.

– Это она, – Викусик легонько пихнула Женька в бок локтем, – та самая…

– Кто?

– Ну ты что, не слышал, что ли? – возмущенно зашептала Лиза. – Легенду про балерину и орлана!

Женьку было известно то же, что и всем в интернате. Перед сном всегда плетут всякие небылицы, часто по многу раз. Но такие рассказы больше интересуют девчонок. Это они рыдают над несчастной любовью и всякими глупостями.

– Я думал, это не на самом деле…

– Как видишь, на самом! – Викусик кивнула в сторону балерины.

– И все-таки как же она танцует со сломанной ногой!.. – восхищенно протянула Лиза.

Со стороны было совсем не похоже, будто у балерины что-то сломано. Когда она поднимала руки, они казались сделанными из хрупкого фарфора. Можно было подумать, что здесь, на берегу, кто-то оставил заводную куколку, удивительно похожую на человека, и завод все не кончается. Прыжок, поворот, мах… Женек невольно вспомнил сказку об оловянном солдатике и танцовщице, которая казалась одноногой, потому что подняла вторую ногу слишком высоко.

Он смотрел широко раскрытыми глазами. Историю про Юлю и белую деву он, конечно, слышал от Славки и физрука. И хотя сама Юля ничего не помнила, а рассказам не верила и, громко возмущаясь, все отрицала, Женек был почти уверен, что все это правда. Поэтому сейчас ему стало чуть-чуть страшно при виде этого необыкновенного танца.