Правило четырех

– Наташ, ты что? – удивленно воскликнул он. – Я тебе минут пять кричу. Пойдем за грибами, тетя Лена просила набрать для супа.

– А? – переспросила Натка, все еще не придя в себя. – Жень, ну ты же не дал мне увидеть, что там дальше!

– Где? Ну ты совсем улетела куда-то, – засмеялся Женек. – Со мной тоже бывает. А рисунок отличный, и столбы клевые, я даже не видел, как их сделали. Качели будут, да? Или турник? Нет, для турника, наверное, высоко. Шикарно!

– Столбы? – переспросила Натка.

– Ну да. Деревья. Так ты идешь за грибами?

Натка не слышала. Она смотрела на два дерева. До высоты около двух метров стволы были гладкими, кто-то успел снять кору. Поверх шла резьба в виде веток и листьев. Они как будто застыли на столбах. Поперек лежала перекладина. Выше как ни в чем не бывало продолжался ствол, зеленела листва, по верху перепархивали птицы.

Два столба с перекладиной она только что изобразила сама, на бумаге. В реальности их не было. До сих пор не было, а теперь они откуда-то взялись.

– Этого не может быть, Жень, – тихо сказала Натка.

Женек, не вполне понимая, о чем она говорит, осторожно взял Натку за руку и увел подальше от мольберта.

Они пробирались в чашу. Поблизости от дома грибов уже не осталось – дети и взрослые выбрали все, что можно. Под ногами похрустывали сухие ветки, птичьи голоса звенели в вышине. Издалека донесся дробный стук дятла. Прохладно. Женек, не выпуская Наткиной руки, высматривал: не мелькнет ли где-нибудь под деревом коричневая шляпка?

– Я сама их придумала! – внезапно крикнула пришедшая в себя Натка.

Стая птиц испуганно поднялась с куста. Сверху упала оброненная убежавшей белкой шишка.

– Их там не было, понимаешь? Не было этих столбов! И перекладины! Их никто не делал!

Натка размахивала руками, а Женек во все глаза смотрел на нее – и начинал верить.

– Дядя Коля говорил, что лес – странный, – медленно сказал он.

– Странный? Но не настолько же! Он что, сам вырастил резные столбики? И как раз такие, как у меня на рисунке? И за полчаса?

– Ты рисовала часа два. Я видел, как ты выходила.

– Правда? Ну даже если так! – Натка развела руками.

Они постояли еще с минуту неподвижно. Наконец она вздохнула:

– Ладно, спросим потом. Давай свою корзинку.

Женек молча протянул ей корзину. Натка схватила ее и решительно ринулась к ближайшему дереву – туда, где из травы выглядывал толстый боровик.

…Они переходили от дерева к дереву, от куста – к кусту, пока не набрали одну корзинку полностью, а вторую – до половины. Грибы не расползались между корней и не зарывались в землю: Аня напрасно думала, что в лесу могут такие водиться. Нет, грибы в Светлом лесу были самые обыкновенные. Натка забыла про странности с резными столбами, ей было весело, вдвоем с Женьком они смеялись, гоняясь друг за другом, а потом обсуждали перспективу, которая открывалась при взгляде на убегающую вглубь тропку… когда солнечный свет, пробивавшийся сверху, через кроны деревьев, внезапно померк.

– Дождь, что ли? – пробормотал Женек, задирая голову.

Дождем и не пахло. Небо над лесом было серым из-за множества распахнутых крыльев.

– Орланы… – прошептала Натка.

– Что им тут понадобилось? – нахмурился Женек.

Серое облако мелькнуло и ушло в сторону.

– Бежим домой! – скомандовала Натка, хватая одной рукой корзину, а второй – Женька.

Через несколько минут они были уже возле дома. Ирина Андреевна бросилась навстречу, забрала у Натки корзину.

– Дети, хорошо, что вы здесь, – с беспокойством произнесла она. – Быстрее внутрь, у нас сейчас будет совещание!

Совещание! Как у взрослых.

В большом зале скучились уже все, кроме дяди Коли и Саши: они рыли колодец где-то во дворе.

– И что за срочность сейчас, когда на улице опасно! – беспокоилась Даша, стаскивая вертушку-Лесю с окна.

– Думаю, они знают, что делают. – У Ирины Андреевны на лбу пролегла знакомая складка. – Боюсь, как бы мы не опоздали с этой срочностью, надо было сразу.

– А что, орланы могут перекрыть нам воду? – раздался громкий, удивленный возглас Олежки.

– Как можно перекрыть воду в озере, ты что, дурак? – возмутилась Юля. – Я еще понимаю, не пустить нас к озеру…

Юля замолчала, недоговорив.

Воцарилась гробовая тишина. Даже Никитка перестал возиться с грузовиком и только хлопал глазами.

– Этого не может быть, – не вполне уверенно ответила тетя Лена. – Комиссар полиции никогда не допустит…

Она покосилась на Ирину Андреевну.

– Может статься, – директор выпрямилась, – что комиссара с ними нет. А мы должны быть готовы к любому повороту. Поэтому Николай Валерьевич и Саша делают правильно, а мы с вами тоже не будем сидеть сложа руки. Слушаем все меня!

Дети и взрослые замерли: кто-то сидел на полу, кто-то подпирал спиной стены, кто-то стоял рядом с Ириной Андреевной и ловил каждое ее слово.

– Мы под защитой леса. Если мэр или орланы сунутся на наш берег и попытаются найти нас в чаще, у них ничего не выйдет. Но к озеру никому не ходить! Вы меня поняли? Пока мы не решим, кто отправится, кто будет охранять идущего за водой, самим не соваться! Слышите все?

– Да, Ирина Андреевна! – раздались нестройные голоса.

– Вокруг дома должно быть безопасно, – продолжала директор. – Но на всякий случай детей одних не отпускать, ясно? Детьми считаются в том числе подростки младше четырнадцати лет.

Ляля, Виталик и Маша радостно переглянулись: они большие! Им доверяют!

– А мы-ы? – затянула Юля.

– А вы – нет! – отрезала Ирина Андреевна. – В туалет – только с учительницей! Или с Лялей. У Маши и без вас полно дел.

Маша покраснела и гордо выпрямилась. Это правда: все знали, что вся младшая группа – на ней, пока Даша занимается другими делами. Например, починкой одежды. Ошалевшие от свободной жизни дети то и дело рвали коленки на штанах или цеплялись локтями за ветки. Пришлось просить хотя бы старших быть аккуратнее.

…Первое, что сделал дядя Коля, когда начали обустраиваться, вырыл выгребную яму, чтобы не засорять лес. На следующий день им с Виталиком удалось найти в лесу достаточное количество бревен, даже без сучьев, чтобы соорудить над ямой кабинку.

– Лес благодарен. Он сам подкинул нам деревья, – заявил привратник, вгоняя бревна в землю впритык друг к другу.

Правда, никто особенно этому не поверил.

Саша и Ярослав Игоревич помогали дяде Коле. Можно было, конечно, распилить бревна на доски, для этого у него даже имелись тщательно припрятанные инструменты, но это заняло бы время, а его было жалко для другого. По расчетам привратника, бревен хватало еще и на три-четыре скамеечки, а вот их-то хотелось сделать как следует. Этим и занялись мужчины сразу же после постройки кабины. Следующей сколотили огромную бочку для воды.

Идея с колодцем пришла сегодня утром.

– Ты бы сделал мне… коромысло, что ли, Коля, – попросила тетя Лена, собираясь с ведрами к озеру и прихватив с собой Славку и Ваньку. Виталика уже забрала на занятия директор, а прочих было не дозваться.

– Я сделаю лучше, – ответил муж.

И, как выяснилось, колодец действительно оказался кстати, раз в окрестностях появились орланы.

– …Дальние прогулки в лес пока тоже придется отложить, – продолжала Ирина Андреевна.

– А мы ягод не набрали сегодня, только грибов, – огорченно протянула Натка.

– Но, может, все не так уж… – начал Виталик, и тут на улице сверкнуло.

– Молния? – крикнул кто-то.

Ирина Андреевна побледнела.

– Не думаю. Всем отойти от окон! Ярослав Игоревич, помогите мне их завесить!

Вспышки мелькнули еще и еще раз и уже не прекращались. Прямо перед дверью, на улице, что-то загрохотало и тут же стихло. Никитка испугался и начал было плакать. Леся пихнула его в бок, обозвав ревой, и он тут же с удивлением замолчал. Младшие дети сбились в кучу посреди зала, старшие тихо посмеивались над ними. Директор и художник вешали на окна ненужные сейчас спальные мешки – их оказалось удивительно удобно цеплять за ветки. Директор пыталась вспомнить: а везде ли тут раньше были ветки? Казалось, что нет, но ведь не выросли же они в одно мгновение! Тетя Лена с Виталиком, наоборот, бросились к двери, но на улицу не выходили, остановившись в беспокойном ожидании. Даша кинулась за ними, но на полдороге остановилась и теперь торчала на месте, не зная – то ли вернуться, то ли дойти до выхода, раз уж начала.

Но на Дашу никто не обращал внимания, все взгляды были приклеены к еще не завешенным окнам и двери. Вспышки продолжались. Грохот стал раздаваться чаще. Когда все окна оказались закрытыми, темнее не стало – дом светился стенами изнутри, ведь они состояли из таких же лесных деревьев, как в лесу. Наконец внутрь вбежали дядя Коля и Саша, рукав куртки у привратника слегка дымился.

– Вот зараза, а? Ну ты подумай, а? – приговаривал он, стаскивая куртку и не обращая внимания на причитания жены. – Но зато мы успели, Ирочка Андреевна, колодец готов, кое-как огородили. Теперь бы приличный сруб еще над ним, и пару-тройку дней подождать.

– Николай Валерьевич, да разве ж нам колодец важнее, чем вы!

Ирина Андреевна поспешила навстречу привратнику и физруку.

– Вы не ранены? – спросила она с беспокойством, но тихо, чтоб не услышали остальные.

– Не ранен, слава белкам, куртку вот только прожгли…

Но Юля, как всегда, слышала все.

– Это что… Орланы? Они что, стреляют? – завопила она.

Вслед за этим раздался разноголосый визг. Вспышки и грохот на улице усилились, что не добавило спокойствия. Младшие дети, а с ними и некоторые старшие, вроде Олежки и близнецов Нагорных, кинулись врассыпную кто куда. Остальные загалдели, даже взрослые не остались в стороне.

– Тише, ти-ше! Ус-по-кой-тесь! – железным голосом, умудряясь перекрикивать всех, сказала Ирина Андреевна. – Дарья Павловна, Маша, уведите всех младших наверх и накормите консервами. Сейчас не до супа. Питьевую воду возьмите из ведра, там еще есть. И постарайтесь в мансарде тоже завесить окна.

Внутри всегда стояло одно ведро с водой, накрытое крышкой. К ручке была привязана чистая кружка. На тот случай, если кому-то захочется пить ночью.

Не сразу, но взрослым удалось переловить вопящую – кто от страха, кто за компанию – ораву, и девушки удалились с малышней в мансарду. Подумав, директор отправила следом и близнецов с Олежкой и Ванькой, а остальных собрала в круг, подальше от окон и винтовой лестницы, чтобы не услышали те, кому не надо.

– У орланов есть волшебство – боевое. Я воевала, поэтому знаю. Да, это они стреляли. Сверху. Наугад.

Юля открыла рот и вытаращила глаза.

– Закрой рот, Юля. Твои родители тоже участвовали в войне с орланами. Не знала? Теперь знаешь. И твои родители, Слава. И родители Наташи.

– Но… как же так?! – воскликнул Виталик. Он был до того поражен, расстроен, что не мог найти слов.

– Виталик, это очень… серьезный момент. И сложный, – повернулась к нему директор. – И ты не должен думать, что из-за прошлых или нынешних событий тебе надо перестать учиться летать. Ничего подобного. Позже тебе объяснят все папа с мамой… или я. А сейчас мы просто должны держаться друг за друга и не высовываться лишний раз на улицу, чтобы не погибнуть. Вот и все. Предлагаю сделать перерыв и подкрепиться – самое время.

Есть никому не хотелось, Ирине Андреевне пришлось заставлять всех буквально силой.

Наконец вспышки и грохот прекратились, а через короткое время продолжились, но уже где-то далеко, отголоски еле долетали сюда.

– Если они не могут нас найти, почему они стреляли по нам? – тихо спросила Натка, чуть дрожащей рукой накладывая мясо из консервной банки на тарелку себе и Женьку.

– Они и не знают, что мы именно здесь, – уверенно сказала директор. – Они обстреливают участки наугад. Слышишь: сейчас они в другом месте.

– Чем хоть они стреляют? – спросил Славка, стараясь казаться мужественным и суровым.

– А вот выйдете, когда директор разрешит, я вам покажу, – отозвался дядя Коля.

И хотя обстрел не утихал, все немного успокоились, потому что появилась какая-то определенность, и смогли наконец взяться за еду.

После обеда Ирина Андреевна и дядя Коля, взяв с собой Виталика и Славку, вышли из дома. Земля во дворе пестрела от темных пятен – казалось, тут и там разводили маленькие костры.

– Хорошо, что я колодец накрыл, ох и наплевали бы они нам в него, – подмигнул мальчишкам дядя Коля.

Они осторожно двинулись по двору. Да, орланы не скупились: не только на земле, но и на стволах деревьев имелись темные отметины. Но, на удивление, на деревьях они быстро бледнели.

– Это волшебство природное, поэтому лес с ним справится, – заявил дядя Коля, похлопывая по стволу ильма. – Было бы какое-то техническое, тады ой…

– А если они приволокут технику? – спросил Виталик.

– Тогда лес им…

Дядя Коля не успел договорить, раздался возглас Славки, который вместе с Ириной Андреевной успел уйти за дом. Привратник с сыном кинулись туда.

– А это еще… откуда? – резко останавливаясь при виде Наткиных столбов для качелей, проговорил дядя Коля.

Но Ирина Андреевна указала рукой на другое. В мольберт, стоящий тут же, вонзилась стрела – не стрела, а скорее огромное твердое перо, вокруг острия которого словно растекался все тот же темный обугленный след.

Мольберт был расколот этим пером надвое. Вместе с рисунком.

Привратник покачал головой.

– Кто это здесь творил, Женек? – Упершись одной рукой в остатки мольберта, другой он пытался выдернуть перо. Наконец ему это удалось.

– Наташа, – тихо ответила директор.

Женек предпочитал рисовать пейзажи. Изредка, если просили, – портреты. Но постройки – никогда.

– И все-таки она техно, я был прав, – серьезно кивнул дядя Коля. – Вон чего сотворила. Ну, повешу вам теперь качели, радуйтесь!

Он хлопнул недоумевающего Славку по спине и обратился к Виталику:

– Сын, головой за Наташку отвечаешь, понял? Здесь лес. Техно – в наибольшей опасности. Вишь как – в остальных местах стрелы рассыпались пеплом, а тут – нет… Это отголоски давней вражды. Они нас чувствуют.

– Кажется, понял, пап.

– Стоит показывать перо всем, как думаете, Ирина Андреевна? Других не нашли?

– Нет, оно одно. Всем – не стоит, паника начнется. Покажем взрослым и предупредим Наташу, чтобы была осторожнее.

Перо походило на длинную, острую кость – прочную и упругую. Кончик был пронзительно-острым, как острие узкого ножа. И только противоположный конец напоминал о том, что это все-таки перо, снабженное серым опахалом. Орлан, тут сомнений не было.

– Таким и… по-настоящему ранить можно, – нахмурился Виталик, осторожно дотрагиваясь до лезвия. – Как они это делают? Этому что, можно научиться? И я смогу? Нет, я не прям хочу…

Он тут же начал оправдываться, но решил, что это выглядит глупо, и замолчал.

– Можно. И ранить, и убить, Виталик. И научиться можно. Такая стрельба достигается высокой степенью концентрации, это вопрос тренировки. Волшебству всегда можно научиться, если тебе это необходимо, – ответила Ирина Андреевна и, повернувшись, зашагала в дом.

Она опять хромала, хотя в последнее время этого почти не было заметно, и все стали забывать, что директор когда-то припадала на ногу. А вот теперь хромота, похоже, вернулась.

– Пап, а ее тоже… в ногу, да? – тихо спросил Виталик.

– Не в ногу, сынок, – тяжело вздохнул отец. – Скорее – в сердце.

– В сердце! – вздрогнул Виталик. – Как же она выжила?

– Она очень сильная. Наша Ирина Адреевна. А вы двое слушайтесь ее и не подводите, ясно?

Мальчишки молча закивали. Славка побежал догонять Ирину Андреевну.

И никто не заметил черную летучую мышь, висящую вниз головой на ветке ближайшего ильма.

Перо до поры до времени было спрятано. То, что осталось от мольберта, Виталик с отцом захватили с собой.

– Пап, я не понимаю. Тут же дети. У нас совсем мелкие есть. Как же они могут?..

– Ты про орланов? – Привратник снова тяжело вздохнул. – Это инстинкт. Не забывай, сын: они не люди. Они оборотни. И я думаю, это даже не юниор-полиция, те более человечны. Они стреляют в техно – то есть в полноценных врагов.

– Думаешь, в Никитку или в Леську они не попал и бы?

– Уверен: даже в Славку бы не попали. В нем ни грамма техно и никогда не будет. Другой природы человек.

Виталик помолчал.

– Пап, почему ты техно, а я – орлан? – наконец задал он давно назревший вопрос. – И почему ты не возражал? Может, у нас мама была орланом?

Привратник хмыкнул:

– Слава белкам, нет, сынок. Мама не орлан и не техно. Так ведь и ты не орлан, мы с матерью люди, и тебя родили человеком. А не против я был, потому что…

Привратник остановился и поднял голову, щурясь на солнце.

– А нет смысла быть против, понимаешь? Без толку. Оно ж все равно вылезет из тебя. Не раньше, так после. Но позже-то труднее будет, лучше уж сразу.

– Спасибо, пап.

Звуки выстрелов уже какое-то время не были слышны, и подходившие к двери привратник с сыном только было подумали, что на сегодня боевые действия окончены, как вдруг со стороны озера отчетливо раздался стук топора. Они замерли на пороге, а Ирина Андреевна и Ляля выглянули из окна.

– Орланы что – весь лес решили вырубить? – спросила Ляля. – Если они нас не видят, то не успокоятся, пока…

– Ну-ну-ну, – улыбнулся привратник. – Лес не даст им так глумиться над собой. Вот увидишь, завтра они успокоятся.

Похоже, Лялька успокоилась не слишком, и Виталик, войдя, обнял ее за плечи.

– А сейчас младшие займутся русским языком, – заявила Ирина Андреевна. – Самое время вспомнить о школе. Дарья Павловна, пожалуйста!

Директор указала на мансарду, Даша кивнула и, прихватив тетради, полезла наверх.

– А старшие что будут делать? – спросила Юля.

– Со старшими мы будем учиться оказывать первую помощь: накладывать шины и перевязывать раны. А моей главной помощницей назначаю…

Все посмотрели на Натку.

– …Юлю!

Юля вздрогнула и вытаращила глаза. Она, как и все, была уверена, что честь выпадет племяннице директрисы.

– А что, – сказала она, приходя в себя, – я даже немного умею…

И улыбнулась! Юля улыбалась так редко, что лучше сказать – никогда. Поэтому все удивились еще раз.

– Я знаю, – кивнула директор. – Пусть теперь и остальные узнают. Давайте разобьемся на пары.

– Неужели, – подойдя к тете вплотную, тихо спросила Натка, – у кого-то будут раны?

– Боюсь, что будут, Наташенька, – прошептала Ирина Андреевна и обняла племянницу.

Показать ей мольберт она пока не решилась.

Потом стала объяснять про переломы и ушибы.

Это занятие было необходимо не только для того, чтобы действительно научить детей полезным вещам, но и чтобы отвлечь всех от непрекращающегося стука топора.

Остаток дня прошел в делах и заботах, ужин готовили на улице, но под зоркой охраной – решили не мудрствовать и пожарить грибы. И казалось, к ночи все успокоились. Топор стучать перестал – орланы тоже спят в темное время, – и воцарился относительный мир. Дети не капризничали, укладывались охотно. Всех младших мальчиков отправили спать наверх, а взрослые, включая Лялю и Машу, долго сидели внизу, обсуждая дальнейшие действия.

И только утром на месте не оказалось одной из нянек – она сбежала, прихватив с собой свою семилетнюю дочку Таню, ту самую девочку, которая больше всех любила страшные истории.

…По-видимому, успокоились не все.