Пароль: «Тишина над Балтикой»

3

Их медовый месяц продолжался уже несколько дней. Жили в квартире у Наташи, мама ее на следующий день после свадьбы уехала к отцу, а опустевшие комнаты заняли молодые супруги.

Жена рано утром убегала на работу, а муж-отпускник выбирался из постели, пил чай и шел к матери. Читал за столом лежавшие стопкой новые советские газеты «Наш век», «Красная газета», «Северная коммуна», отвечал на ее вопросы, сам пытался размышлять над происходившими событиями. Больше всего его беспокоила ситуация с отправкой бывших пленных чехословаков по железной дороге на Дальний Восток. Шестьдесят с лишним железнодорожных составов растянулись по губерниям России от центра до самого Тихого океана.

Чехословаки, опытные воины, представляли собой реальную боевую силу, которая способна выступить против новой власти страны. Чехословацкий корпус, в который входили бригады, батальоны и роты военнопленных австро-венгерской армии, был создан в интересах Антанты и на ее деньги. В конце марта 18-го, когда из-за опасности столкновения с наступающими германскими войсками командование корпуса отменило решение о возвращении в Западную Европу через порт Архангельск, бывшие военнопленные погрузились в железнодорожные составы и отправились в порт Владивосток. В мае головные эшелоны прикатили на дальнюю окраину России, а хвост этого «стального змея» все шевелился на берегах Волги, в Самаре.

– И что ты, Володенька, об этом думаешь? – тревожно спросила Ольга Антоновна сына, читавшего вслух статью.

Тихонов отложил газету в сторону, оперся локтями о стол и задумчиво произнес:

– А то, мамуся, и думаю, что вряд ли Англия упустит удобный случай устроить в России очередную смуту. Чехословаки хорошо вооружены, а в сложной и взрывоопасной обстановке винтовки с пулеметами обязательно начнут стрелять. Уж кто-нибудь да постарается поднести фитиль к бочке с порохом!

– Что же это, значит, братья-славяне на русских людей руку поднимут?

– Мама, что там братья-славяне, когда на Дону уже русские с русскими бьются смертным боем, кровью умываются. Читала ведь про бои с атаманом Красновым?

Мать в ответ только вздохнула.

Другой занозой, застрявшей в мозгу, была мысль о поисках Стрельцова в Финляндии, о Кристине Тамм, которая могла что-то сделать для прояснения загадки, и о том, что ему, офицеру агентурной разведки, выполнявшему многие сложные задачи, на сегодняшний день ничего не удается сделать для поисков бывшего начальника. В Финляндию пришли немецкие войска, недавно оккупировавшие эту часть бывшей Российской империи. Советская Россия закрыла на это глаза, и Тихонову оставалось только скрежетать зубами от собственной беспомощности.

В воскресенье у Наташи был выходной день, и молодожены с утра долго не поднимались из постели, что-то обсуждая, смеясь и бесконечно обнимаясь. Наконец жена решительно выбралась из-под одеяла, одернула ночную сорочку, накинула халат поверх и заспешила на кухню разжечь керосинку, чтобы вскипятить чайник.

Тихонов в который раз подумал, какая же молодчина его супруга, потом тоже спустил ноги на пол, неторопливо оделся и пошел умываться. Возле стола неаккуратно зацепил ногой стул, который стоял пододвинутым к проходу. Со стула на пол посыпалась какая-то одежда, и он наклонился собрать рассыпанные предметы. Это оказалось выстиранное белье жены, и Тихонов, привыкший за годы войны к холостяцкому одиночеству, с некоторым смущением от непреднамеренного вторжения в чужой мир поднимал с пола и раскладывал на стуле кружевные панталончики, рубашечки с бантиками, лифчики, чулки и прочие дамские принадлежности. За этим делом его застала вошедшая в комнату Наташа. Она всплеснула руками и тоже смущенно запричитала:

– Ой, батюшки, все сейчас сама подниму. Прости, Володенька, это я выстиранное белье погладить собралась с утра пораньше, да и прособиралась. После завтрака поглажу, ты не будешь против?

– Ну о чем ты, милая? – пожал плечами муж и отправился на кухню к умывальнику.

Однако после завтрака их отвлекли от домашних дел другие события. В дверь позвонили. Тихонов вышел и увидел на площадке посыльного из почтового отделения. Видимо, он поднимался по лестнице бегом, поэтому задохнулся и некоторое время стоял молча.

– Что стряслось? – спросил удивленно Тихонов.

– Телеграмма товарищу Тихонову, – переведя дух, сообщил посыльный. И тут же добавил тревожным шепотом – Правительственная!

– Давай посмотрим эту правительственную, – протянул руку Владимир Константинович.

– Так мне документик требуется, что товарищ Тихонов – вы и есть.

– Вот тебе документ.

Посыльный, послюнявив химический карандаш, записал на листочке имя и фамилию адресата, номер его документа и только тогда отдал ему в руки заклеенный бланк телеграммы.

Из комнаты послышался голос Наташи:

– Володенька, кто это пришел?

Увидев, что муж распечатывает бланк телеграммы, она замерла. Тихонов положил бланк на стол, на желтоватом листе большими буквами темнели слова «Правительственная телеграмма».

Они вместе прочитали текст:

«Товарищу Тихонову надлежит 25 мая прибыть в Москву на Воздвиженку дом 9 в Морской штаб. Раскольников».

Также вместе взглянули на висевший у дверного косяка отрывной календарь. Наташа подошла к нему и сорвала листок вчерашнего дня. Сегодня было воскресенье 19 мая.

Вдвоем они отправились на Николаевский вокзал покупать билет на поезд до Москвы. Сойдя с трамвая на Знаменской площади, они закружились среди множества людей, по делу и без дела сновавших возле здания вокзала. Неожиданно внимание Тихонова привлек человек в пальто с поднятым воротником и черном картузе, надвинутом по самые брови. Они поравнялись, и Владимир Константинович признал в незнакомце старшего лейтенанта Иванова-четвертого, офицера Штаба Балтийского флота. Тот тоже узнал сослуживца. Сдержанно поздоровались, Тихонов представил жену.

Иванов-четвертый вдруг зло произнес:

– Женился, значит, Тихонов? Медовый месяц гуляешь? За юбкой прятаться решили-с, господин лейтенант? А Россию кто защищать будет? Сейчас на Дону решается ее судьба. Ты же офицер, войну прошел. Десятки наших уже там. Неужели тебе безразлично?

Тихонов прищурил глаза и собрался ответить резкостью на резкость, но неожиданно рядом прозвучал взволнованный голос Наташи:

– А разве защитить мать и жену не долг офицера? Разве не с них у каждого начинается своя Россия?

Опешивший Иванов-четвертый вновь спрятал лицо за воротником, раздраженно отмахнулся от супругов и быстро ушел прочь, растворившись в толпе.

Тихонов внимательно посмотрел на жену и подумал, насколько она оказалась права и в двух фразах выразила то, о чем он долго раздумывал. Именно они, его мать и Наташа, и есть сейчас его Россия, это их он будет защищать, когда придется сражаться. Он прижал жену к себе и поцеловал, не замечая идущих рядом прохожих.

Через несколько дней Тихонов оказался в Москве. От Каланчевки до Воздвиженки добрался на неторопливом трамвайчике, беспрестанно тренькавшим охрипшим звонком. Нашел нужный номер дома – это оказалось угловое длинное здание с двумя этажами высоких оконных проемов и купольной башенкой во главе угла.

Теперь, стало быть, такой будет Морской генеральный штаб, подумал Тихонов. Увидев охрану и дежурного на входе, понял, что внешних изменений немного. Дежурный прочитал документы и спросил:

– Вы к Беренсу пойдете?

– Вызов подписан Раскольниковым, полагаю, надо к нему сначала, – уточнил Тихонов.

Дежурный почесал затылок карандашом и с сомнением сказал:

– Товарища Раскольникова вам придется долго ждать, он больше в Кремле находится, чем здесь. Ладно, отправлю вас к его адъютанту, там разберетесь!

Это было неудивительно. Удивительное началось дальше.

Тихонов открыл дверь с табличкой «Тов. Раскольников Ф.Ф.», вошел в кабинет и… застыл. Прозвучал властный женский голос:

– Что вы стоите в дверях?! Башмаки к полу прилипли? Проходите в кабинет, если вам сюда.

Из-за стола в ореоле света электрической лампы вышла высокая женщина с каштановыми волосами, уложенными в прическу. От висков заплетенные косы служили изящным обрамлением точеного лица с выразительными глазами и иронично улыбающимися губами. Одета дама была так, будто собиралась в театральную ложу, а не на работу в казенном учреждении. На ней прекрасно смотрелось светло-коричневое шерстяное платье свободного покроя с тонким ремешком на талии, с воротником и манжетами из темного кружева. Тихонову показалось, что он ее когда-то видел, поэтому вежливо представился:

– Тихонов. Вызван телеграммой из Петрограда к товарищу Раскольникову. Дежурный по штабу сообщил мне, что можно доложить его адъютанту.

Красавица вновь улыбнулась и ответила:

– Я и есть тот самый адъютант! Моя фамилия Рейснер. Осведомлена о вашем приезде. Товарищ Раскольников скоро будет. Вот вам мандат, подписанный председателем Революционного военного совета Львом Давидовичем Троцким. Ступайте в финотдел и продотдел, оформляйтесь как работник Морского штаба, получайте денежное довольствие, карточки на паек и промтовары. Пропуск в штаб не забудьте получить в канцелярии. И возвращайтесь работать, ваше рабочее место здесь, за большим столом у окна.

Тихонов вспомнил, что именно эту амазонку он удивленно разглядывал полгода назад в коридорах Адмиралтейства в Петрограде. Комиссар Балтики! В глазах ее заметно отражалось любопытство: с нескрываемым интересом дама смотрела на стройного светловолосого флотского офицера в отутюженных брюках и кителе, из-под рукавов которого выглядывали накрахмаленные манжеты. Ее впечатлило, что офицер без тени робости прошел по незнакомому кабинету начальника, остановился у нового рабочего стола, мельком оглядел бумаги, лежавшие на нем, поставил на пол походный чемоданчик и без слов вышел из кабинета, чтобы выполнить полученные указания. Рейснер лишь удивленно покачала головой вслед с той же улыбкой: обычно новички в кабинете заместителя народного комиссара по морским делам ведут себя более сдержанно. Видно, этот моряк из Петрограда не робкого десятка, к тому же оказался красавчиком!

Когда Тихонов оформил все документы и вернулся в кабинет Раскольникова, хозяин оказался на месте. С озабоченным видом он разговаривал с Рейснер, но прервал разговор и поздоровался с вошедшим:

– Рад тебя видеть, товарищ Тихонов! Хорошо, что ты приехал без задержки. Сейчас у нас с этим беда: вызываешь человека, а он либо опаздывает, либо вообще не появляется. А дел для всех много, рук не хватает. Не стану вдаваться в подробности, скоро сам все поймешь. Товарищ Рейснер показала, где ты будешь работать? Хорошо, так что садись и начинай без промедления. На столе лежат сообщения представителей Советской власти из разных частей страны. Тебе следует их изучить и сделать выводы по наиболее опасным для нас направлениям. Проделанную работу нужно оформить в виде справок для доклада товарищу Ленину и товарищу Троцкому. Они, конечно, получают данные из других органов, из ВЧК, например, или из Полевого штаба Красной Армии. Но флот, по моему мнению, должен иметь собственный взгляд на обстановку в стране. Особо следует отметить те места, где потребуются действия моряков. Какие у тебя есть вопросы?

– У меня вопрос один. Я недавно женился, – при этих словах Тихонов машинально взглянул на Рейснер. – Поэтому мне нужно знать, как будет обстоять дело с жильем. Хочу привезти жену в Москву.

Раскольников ответил:

– На первый случай получишь место в нашем общежитии, оно находится в этом здании на первом этаже. Немного погодя будем решать вопрос о предоставлении отдельных комнат работникам наркомата в жилом фонде Москвы. Тогда и ты получишь жилье, чтобы перевезти супругу из Петрограда в Москву. Устраивает?

Тихонов кивнул, сел за свой стол и погрузился в чтение.

Через несколько дней появились две справки, в одной из которых на основании имеющихся сведений о начале вооруженного мятежа частей чехословацкого корпуса в Челябинске и в других местах от Пензы до Омска был сделан логичный вывод. Он писал, что наиболее организованным и опасным станет выступление чехословаков на Средней Волге в районе Самары, поскольку именно там, практически в сердце России, они могли бы нанести наибольший ущерб Советской власти. Для вооруженного противостояния мятежникам, помимо сухопутных частей Красной Армии, необходимо создать на Волге военную флотилию. В ее состав могли бы войти вооруженные орудиями и пулеметами волжские и камские пароходы, а также срочно переброшенные из Кронштадта миноносцы Балтийского флота.

Вторая справка касалась бедственного положения кораблей эскадры Черноморского флота, ушедших из Севастополя в Новороссийск после того, как германские войска 1 мая 1918 года заняли Севастополь. Тихонов писал, что из-за отсутствия других свободных портов на Черноморском побережье Советской России, корабли оказались запертыми в Цемесской бухте Новороссийска. В сложившихся условиях они либо достанутся германским войскам, наступавшим в районе Ростова, либо попадут в руки турецкой армии, стоявшей в Батуме. Единственным выходом для Советской власти было бы уничтожение кораблей во избежание их захвата оккупантами.

Раскольников прочитал вторую справку и сказал:

– Правильный вывод ты сделал, товарищ Тихонов! Он совпадает с докладом начальника Морского генерального штаба Беренса. Вчера товарищ Ленин направил телеграмму Черноморскому флоту: «…с получением сего уничтожить все суда Черноморского флота и коммерческие пароходы, находящиеся в Новороссийске». Туда выехал член коллегии нашего наркомата Вахрамеев, назначенный главным руководителем затопления флота. Твоей работой я доволен.

Тихонов молча кивнул. Раскольников прочитал справку об отпоре мятежникам-чехословакам и заметил:

– Этот документ покажу товарищу Троцкому, надо посоветоваться.

В первых числах июня, точнее 5-го числа, Раскольников с озабоченным видом вошел в кабинет и положил справку перед Тихоновым. С грустной улыбкой констатировал:

– Сегодня чехословаки начали боевые действия против нас под Самарой. Ты, товарищ Тихонов, оказался прямо-таки оракулом. Правильно предсказал события. Мы с товарищем Троцким были с докладом у Ленина. Принято решение срочно откомандировать тебя в Кронштадт для подготовки миноносцев к переходу на Волгу. В Нижнем Новгороде будет формироваться Волжская военная флотилия. Там пока в наличии только речные пароходы, на них рабочие Сормовского судостроительного завода установят вооружение. И флотилия начнет воевать, ожидая твоего прибытия с балтийскими миноносцами. Начальнику Морских сил Балтийского моря Зарубаеву будет отдан приказ оказывать тебе всяческое содействие, чтобы боевые корабли с опытными командами как можно скорее вошли в состав флотилии.

4

Сергей Валерианович Зарубаев был моряком опытным. Когда-то служил старшим артиллеристом на крейсере «Варяг» и за участие в бою у Чемульпо в январе 1904 года получил офицерского «Георгия». На Балтике командовал миноносцами, в 1915 году стал командиром линкора «Полтава». В январе 1917 года произведен в контр-адмиралы и вступил в командование 1-й бригадой линейных кораблей. В марте – апреле 1918 года оказал деятельную помощь начальнику Морских сил Балтийского моря контр-адмиралу Щастному в организации Ледового похода. Из Гельсингфорса в Кронштадт из-под носа наступающих немцев ушли 236 русских кораблей и судов, в том числе 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев, 12 подводных лодок. Отмеченный поощрением Совнаркома за эту операцию, Щастный тем не менее 27 мая был арестован и отдан под суд по обвинению в организации заговора против Советской власти. Вместо него на должность «Наморси БМ» приказом Морского генерального штаба назначили Зарубаева.

Через неделю после принятия должности Сергей Валерианович получил подписанную Лениным телеграмму с требованием подготовить миноносцы Балтийского флота для перехода из Кронштадта на Волгу, в состав формирующейся в Нижнем Новгороде военной флотилии. Из Москвы для организации перехода был командирован представитель Наркомата по морским делам Тихонов, которого Сергей Валерианович прекрасно знал по 1917 году как начальника разведывательного отделения штаба Балтфлота.

– Приветствую, Владимир Константинович, с прибытием на родную Балтику! – Зарубаев пожал руку Тихонову, когда тот вошел в адмиральскую каюту на штабном судне «Кречет». – Рассказывайте, с чем пожаловали?

– Здравствуйте, Сергей Валерианович! – с удовольствием обратился Тихонов к Зарубаеву по имени и отчеству. Именно не «товарищ Зарубаев», как того требуют новые правила, а Сергей Валерианович. Тому имелась причина: у флотских офицеров Временное правительство ликвидировало погоны, сменившая его Советская власть упразднила воинские звания и золотые шевроны на рукавах. Но никакая власть не могла отменить старую флотскую традицию, в соответствии с которой офицеры и адмиралы обращались друг к другу по имени и отчеству.

Встреча бывших сослуживцев началась на хорошей ноте, они понимали друг друга. Тихонов вкратце изложил причину приезда в Кронштадт, Зарубаев ответил, что уже обдумывает поставленную задачу. Адмирал подошел к карте и стал размышлять вслух:

– Из Кронштадта и Петроградского морского порта корабли должны пройти на Волгу по Мариинской водной системе: из Ладоги в Свирь и Онежское озеро, дальше по Вытегре, Мариинскому каналу, реке Ковжа в Белое озеро, в Шексну и в Волгу у Рыбинска. Всего более тысячи километров пути и 38 шлюзов. Размеры шлюзов помните?

– Обижаете, Сергей Валерианович, – живо откликнулся Тихонов. – Не помнил бы, так посмотрел, готовясь к такому делу. Длина шлюза 74 метра, ширина без малого 10 метров.

– Это я к тому, что, соответственно их размерам, в поход надобно отправлять миноносцы типа «Сокол». Длина – 57,9, ширина – 5,3 метра. Минимальная осадка – 1,6 метра. Вы этого не застали, а я помню, что в 1907-м году, когда я служил на этих миноносцах и был командиром «Рьяного», с Балтийского флота в состав Каспийской флотилии перевели два «сокола»: «Пронзительного» и «Пылкого». Они первыми прошли из Петербурга в Астрахань по Мариинской системе и Волге, а потом ушли в Каспийское море на базирование в Баку.

– И что же, на переходе глубины для них достаточными были?

– Да, Владимир Константинович, немаловажная деталь: корабли максимально облегчили. С них сняли оба 75-миллиметровых орудия, торпедные аппараты, весь боезапас и отправили тяжести по железной дороге. Запас угля тащили вслед на барже с буксиром. В таком виде корабли прошли всю Волгу без навигационных происшествий.

– В каком состоянии пребывают «соколы» на текущий момент? Мне известно, что в кампаниях 15-го, 16-го и 17-го годов они не участвовали в боях, а служили посыльными кораблями.

– Совершенно верно. Но в 1916 году их переоборудовали в тральщики и включили в дивизию траления. Прошедшую зиму они базировались в Гельсингфорсе. В апреле сего года «Прыткий», «Прочный» и «Ретивый» во время Ледового похода ушли в Кронштадт. То есть в наличии у нас пока три миноносца. Остальные шесть достались финнам. Грустная тема. Но мы достигли соглашения, по которому Финляндия обязалась соблюдать условия Брестского мирного договора. В ближайшие дни они нам передадут «Поражающий». По остальным кораблям переговоры будут продолжены. В нынешнем состоянии в поход миноносцам выходить нельзя. Требуется ремонт корпусов после плавания в тяжелых льдах Финского залива, да и паровые котлы подремонтировать надо бы.

– Сергей Валерианович, ремонт нужно провести в кратчайшие сроки. У меня для этого есть все полномочия, прошу только вашей поддержки. Второй вопрос – укомплектованы ли экипажи на кораблях?

– Тоже проблема. За 17-й год с флота дезертировало несколько тысяч нижних чинов… Тьфу ты, прости меня, Господи! Нельзя же теперь нижних чинов нижними чинами называть. Впрочем, Владимир Константинович, вы меня понимаете. К тому же в начале этого года Центробалт откомандировал в распоряжение Дыбенко немало матросов для формирования боевых отрядов на суше. По кораблям словно метелкой прошлись. В экипажах теперь повсюду некомплект. Будем собирать для Волжской флотилии с бору по сосенке.

– Кадровый вопрос нужно решать одновременно с ремонтом кораблей.

– Совершенно верно! Кроме того, потребуется разработка плана подготовки к переходу и плана самого перехода, надо будет сформировать коллекцию речных лоций на весь переход, провести прочую штабную работу. А у меня сейчас, как назло, начальника штаба флота нет. Прежнего четыре дня как сняли, а нового пока не назначили. Впрочем, эту проблему я решу, определю, кто будет подготовкой заниматься. Можете не беспокоиться. А вот ремонтом и укомплектованием экипажей займется комиссар, Иван Петрович Флеровский. Его к нам из революционных деятелей назначили недавно. Человек он неплохой, но флот знает слабо. Из учителей наш комиссар. Однако фигура авторитетная и деятельная, решить может любой вопрос. Тем более что у вас мандат, подписанный Лениным, для Флеровского это – лучший стимул горы свернуть.

От командующего Тихонов направился к комиссару. Только собрался пояснить, что и когда нужно сделать, как выяснилось, что Флеровскому уже ясны все задачи по отправке миноносцев на Волгу. Он получил персональные указания из штаба Раскольникова.

– Да, товарищ Тихонов, задачи мне из Москвы поставлены. Я сижу и обдумываю, как разумно и в кратчайшие сроки выполнить указ товарища Ленина. Считаю, что прежде всего вам следует выбрать, какие именно миноносцы потребуются. В Кронштадте их множество стоит. Выбирайте лучшие!

Владимир Константинович призвал комиссара не горячиться, а составить подробный план подготовки к переходу. Попутно объяснил, что для перехода на Волгу могут подойти не всякие корабли, а только те, которые по своим небольшим размерам поместятся в шлюзовых камерах Мариинской водной системы. Чтобы не смущать сухопутного человека незначительными габаритами будущей мощи Волжской флотилии, Тихонов рассказал о подвиге миноносца «Стерегущего», самого прославленного из «соколов», во время Русско-японской войны. Комиссар уважительно смотрел на офицера.

Из штаба они вместе с флагманским механиком пошли осматривать миноносцы, выбранные для отправки на Волгу. Все три «сокола»: «Прочный», «Прыткий» и «Ретивый» – в одном счале стояли у пирса. Издали они производили впечатление красивых боевых кораблей: у каждого по четыре трубы, по две мачты, по два торпедных аппарата вдоль узкого хищного корпуса и пушки перед носовым мостиком и на юте. По мере приближения Тихонова и его сопровождающих к пирсу оказалось, что ветераны-миноносцы давно забыли, что такое свежая краска, когда последний раз ремонтировались их корпуса и надстройки, что такое уход за палубой и механизмами. Вид у «соколов» был явно заброшенный. Ржавые борта тихо лизали грязные зеленоватые волны.

Внутренние помещения вид имели такой же удручающий. Экипаж каждого корабля по штатному расписанию должен составлять шестьдесят человек, но в наличии осталось по несколько матросов на каждом миноносце и на всех один офицер, мичман выпуска 17-го года.

Тихонов не особенно удивился, нечто подобное на флоте после революционных бурь он ожидал увидеть. Флагманский механик и без осмотра знал, в каком состоянии пребывают старые миноносцы, поэтому, не теряя времени даром, сел верхом на деревянный ящик, лежавший на пирсе, достал из кармана блокнот и стал записывать предстоящие виды работ и перечень нужных для ремонта материалов.

Комиссар испытывал острое чувство стыда от увиденного. На флоте он служил всего неделю, в Кронштадте успел осмотреть только линкор, крейсер и штабное судно. Относительный порядок на них поддерживался, хотя экипажи сократились вдвое. Казалось, что такое положение должно быть везде. Но у Флеровского в голове не укладывалось, как можно по приказу товарища Ленина отправлять на Волгу корабли, годные, пожалуй, лишь к сдаче в утиль. К тому же он как комиссар несет ответственность за корабли Балтийских морских сил. Иван Петрович задержался, заглядывая во все внутренние помещения, и спустился на пирс последним. Тихонов подошел к нему с вопросом:

– Товарищ Флеровский, когда мы сможем приступить к формированию экипажей?

Комиссар возмущенно ответил вопросом на вопрос:

– Вы полагаете, что эти ржавые посудины можно привести в порядок?

– Конечно! Их нужно срочно ремонтировать. Ремонт займет не одну неделю. И его можно провести лишь при наличии полных экипажей. Поэтому я и спрашиваю, когда начнем формировать экипажи?

– В таком случае, я сейчас же соберу партийный актив флота и, опираясь на наиболее сознательную часть матросов, проведу работу по направлению на миноносцы надежных и опытных флотских специалистов.

С этого дня на пирсе, прежде пустом и сонном, закипела работа. Приказом командующего на три миноносца были назначены командиры, вахтенные помощники, штурманы, артиллеристы и механики. По несколько раз в день подходили группы матросов, которых командиры распределяли по боевым частям. Сформированные экипажи немедленно начали ремонт своих заведований. В помощь им флагманский механик направил бригаду рабочих кронштадтских мастерских.