- -
- 100%
- +
«Зачем!? – голос кошки был глухим и мертвенным, глаза её пылали яростным огнем. – Зачем ты губишь себя? Зачем тебе судьба циркача?»
«У меня своя судьба, бабушка. И циркач, хочешь или не хочешь, был моим дедом. Если я не приму его дар, как моя мама, то я тоже буду жить не по душе!»
«Ты знаешь, что его предки сгубили большую часть нашего рода? Они пришли и принесли нашему народу другую религию, они настроили народ против нас, а потом поубивали наших подданных и позорно посжигали нас на кострах! Именно его род чуть не уничтожил наш род! Был случайно спасен лишь один младенец, Бог миловал наш род, но пустил по свету бродягами! Я это узнала слишком поздно, когда твоя мать уже была в моем чреве!..» – голос кошки сорвался и захрипел.
«Я знаю, бабушка. Так же я знаю, что правление нашего рода не всегда было справедливо, что нам надо было менять законы и способы управления, а не цепляться за отжившие устои. Держать в узде наших священников, а не прикрываться ложью! Держать в узде наших жрецов, которые чересчур увлеклись алчностью магии и жертвоприношений. Тогда люди бы больше верили и нам, и Богам, а наша религия смогла бы меняться в соответствии с новой эрой. И переход на новый уровень развития для нашего народа был бы не такой кровопролитный и тяжелый! А кое-кто категорически не хотел ничего менять, а каждый день сытно питаться и принимать гостей, ездить на приемы и там сытно питаться!» – хоть Аронна и не знала наверняка, что когда-то сверг их власть именно род Фарэна, но она сделала эти выводы, путешествуя во снах по истории рода.
Кошка при каждом слове все больше прижималась к земле, то прижимая, то настораживая уши. Когда Аронна закончила, она медленно, шатаясь, из последних сил выпрямилась и сутуло села. Глаза ее уже не метали молний, в них стояла горечь и боль.
«Все равно… Даже если так… я не могу простить. Эти мужчины так коварны!» – тихо сказала она.
«Род Фарэна был инструментом в руках Бога. Пришло время, но мы оказались не готовы, хотя все предвестники были, и у нас было много возможностей все поменять и подготовить»
Кошка медленно стала превращаться в сутулую седую женщину расплывчатых очертаний. Она помолчала, а потом тихо с сарказмом произнесла:
«Так род Фарэна довольно благороден, раз решил поддержать наш род, подарив мне ребенка?…»
«Его предки перестарались с кровожадностью, и поэтому он возвращает родовой долг не только ребенком, но и его силой, в которой и новые возможности, и возрождение всего нашего рода. Может, всё-таки примем его?» – так же тихо, но четко и жестко ответила Аронна.
Кира еще больше ссутулилась, закрыв лицо руками. Аронна протянула руки к бабушке. Калач заскулил и подошел ближе. Но Лоудъярд ощетинился и предупреждающе зарычал.
«Нет, нет. Увы, вам нельзя прикасаться ко мне» – поспешно сказала пожилая женщина. – «Я итак из последних сил держусь в мире судеб…»
Она опустила руки и прижала их к груди. У нее было заплаканное лицо. Сама она стала еле видна.
«Ты стала сильная и мудрая… радуешь меня, внучка… Я поняла… Долг платежом красен. Пусть будет так… хорошо, я прощаю его» – глухим прерывистым эхом прозвучали слова бабушки Киры и она исчезла.
– Прямо камень с души… – прошептала Аронна. На какое-то мгновение она услышала, что это был не ее голос, а кошачье мяуканье. Перед глазами всё потемнело и девушка ощутила, что ее тело перестало ее слушаться, превратившись вихрь колышущейся шерсти. Она почувствовала, что вихрь ударился обо что-то твердое. В это же мгновение Аронна ощутила себя на земле. Перед глазами всё прояснилось.
Все стояли в оцепенении. Волки, по кивку Лоу, разомкнули круг, зудящий гул прекратился, и сфера стала распадаться на отдельные нити, разноцветные искристые узоры и снежинки. Аронна с трудом встала, ее тело было очень тяжелым и уставшим как после долгой дороги. Калач со всех ног кинулся к Аронне, стал вылизывать ей руки и юлой крутиться вокруг, припадая на задние лапы. Но Аронна, ласково погладив, отстранилась от него и обратилась к волкам:
«О, Лоудъярд, о, волчий народ! Я очень благодарна вам всем за помощь! Чем я могу отблагодарить вас?»
«Это наша работа – быть санитарами мира судеб. Это не мы тебе помогли, это ты нам помогла решить проблему. Это место стало странным и аномальным в последнее время, и мы никак не могли разобраться в чем дело. Мы охраняли это место, но теперь в этом нет нужды: нити судеб восстанавливаются, странный запах ушел отсюда вместе с уходом Киры. Так что мирного неба вам всем над головой и, как у нас говорят, хорошей вам охоты!»
Волки умчались.
Калач, сидящий около Аронны, сильно пошатнулся, и, сделав пару напряженных шагов, неловко упал. Аронна опустилась на колени рядом с псом.
– Он очень утомился в борьбе, и мой луч мог отнять у него много сил. Я не знала, что это твоя собака, – сказала Аронне Риммис. – Давай я полечу его?
– Он еле дышит, – тихо отозвалась Аронна, – Давай, конечно!
Глава 6
Через несколько дней Аронна, Крим, Риммис и Ник выехали осмотреть поместье Фарэна. Они были верхом на лошадях, Торо и Калач весело наворачивали круги вокруг них, играя в догонялки. Калач был свеж и полон сил, как будто ничего и не было.
Проезжая мимо окраины города, Аронна заглянула в мир нитей, и ей снова показалось в некоторых местах мелькание смутных сгустков. Было ощущение, что в этих местах мир нитей размывается, затуманивается. Аронна решила, что поговорит об этом с Риммис и Хоной при первой же возможности.
Все проехали мимо главного въезда в поместье Фарэна. Аронна специально решила начать осмотр с деревни, если никто не заметит, что заросшее ответвление дороги ведет к парадному въезду в поместье Фарэна. Один лишь Ник завернул на нее. Но когда он увидел, что все поехали мимо, он поторопил своего коня и поскакал вместе со всеми.
Они переехали по старому бревенчатому мосту быструю реку, повернули направо и подъехали к сгоревшей деревне. Когда ее осмотрели, Аронна пригласила спешиться и следовать за ней, повернув на отворот дороги в рощу. На выходе из рощи, они снова услышали веселый шум реки Айи и тут их встретили несколько волков. Кони начали всхрапывать и все остановились, любуясь рекой, красивым мостом и выглядывающим из-за могучих больших деревьев домом на фоне невысоких гор. Вдали виднелись крыши Большого Айа и Ратуша. Аронна, Ник и Риммис мысленно поздоровались с волками.
Криму и Риммис очень понравился дом Фарэна. Они остановились около парадного выхода в парк после того, как дом обошли снаружи. Крим предложил Аронне, что бы поместье осталось ей, но он хочет помочь ей реконструировать его сад. Ему очень нравилось разводить сады и певчих птиц, но матушка запрещала заводить в поместье «вечно чирикающих тварей» и сажать много цветов. Теперь у него есть повод растить их не только у себя, но и помочь Аронне расчистить и облагородить сад. Она ответила, что будет очень рада помощи брата, а деревню восстановит для переселения своих слуг из дубравы. На том они и порешили: поместье Фарэна стало поместьем Аронны, дом Фарэна стал «замком Аронны», деревня Фарэна стала деревней Аронны. Оставалось лишь переоформить документы.
– А теперь давайте попробуем открыть замок Аронны! – сказала Аронна, доставая старинные ключи.
К удивлению всех, ключ довольно легко провернулся несколько раз в замочной скважине и дверь отворилась. Дом был небольшой, пыль лежала везде толстым слоем, паутина длинными красивыми занавесками свисала с карнизов из-под потолка. Но чуть-чуть пройдя, они обнаружили, что и пол, и стены, и мебель были закрыты плотной тканью. Под тканью на мебели, которую Крим приподнял, пахло лавандой, земляникой и апельсинами – вся мебель была защищена от моли. Только на кухне, где была снаружи вскрыта дверь черного хода, было все перевернуто и на полу лежали осколки разбитой посуды, – не было ни запасов, ни столовых поварских приборов. Но дверь из кухни в дом была плотно закрыта на замок изнутри, к которому подошел один из ключей на связке. Ещё один ключ был от конюшен, а пара ключей поменьше так и не нашли свои замки.
В одной из комнат дома Аронна увидела небольшой сундучок. Он стоял вроде бы и не на виду, но был не накрыт тканью. Он легко открылся одним из маленьких ключиков. В нем лежали листочки плотной бумаги, аккуратно свернутой в рулончики. Одни были перевязаны лентами, другие замшевыми ремешками. Аронна стала перебирать и читать их, периодически отчаянно чихая.
«Огооо! „Зачем тебе судьба циркача?“ А вот тебе и циркач, баронесса Кира!» – в очередной раз чихнув, удивилась она. Это были наследные грамоты и титулы графа Фарэна Л., наследника советника церковного ордена. Аронна на мгновение увидела себя завидной невестой в шикарных платьях, к которой сватаются влиятельные вельможи, вежливо и изысканно становясь перед ней колено. Те самые, которые раньше на нее и ее мать смотрели с презрением и свысока.
– Долг платежом-то красен! – сказала Аронна, аккуратно положила листочки обратно в сундучок, и забрала его с собой.
Часть 7. Выстрел
Глава 1
Празднование юбилея длилось уже несколько дней. Множество знакомых и незнакомых людей наводнили замок Крима. Одни уезжали, другие приезжали, третьи непременно были на каждом обеде, на всех танцах и салютах. За несколько дней до празднования прилетела Хона. Аронна и Риммис наперебой рассказали ей о последних событиях. Хона улыбалась и шутила, что стоило ей покинуть их, и все завертелось-закружилось вокруг сокрушителя и созидателя как торнадо.
Крим, услышав их разговор, нахмурился и сердито проговорил, что терпеть не может всё непонятное и что никак не дождется, когда это всё, вместе с непонятной болезнью Аронны, уже наконец закончится. Он сказал, что, так же как Шелон, он бы вызвал священника-экзорциста, но все дружно его заверили, что больше ничего такого не произойдет. Когда Аронна рассказала о графском титуле деда Фарэна, а так же, что он был наследником советника ордена, то Риммис хмыкнула и отвернулась, а Хона покачала головой.
– Графский титул передается только по мужской линии, сестренка, а наследник советника ордена имеет лишь право приоритета – возразил Крим, поджигая свою трубку. – Наша матушка и бабушка настрадались из-за него, вот он матери поместье с деревней и оставил. Остальное все не имеет значения, Ари.
– Да, а представь, если бы он женился на бабушке… – начала Аронна.
– То тогда бы наша мама не вышла бы замуж за папу, и не было бы нас – захохотал Крим, пустив несколько неровных колечек дыма к потолку.
Под вечер одного из дней на праздновании появился высокий шатен с карими глазами. Он был немного взволнован. Он поздравил именинника и сначала подсел к компании в гостиной, активно обсуждающей последние события в городе. Потом он перешел в другую комнату, где играли в карты, выиграл несколько партий подряд и вышел в бальный зал. В этот момент разгоряченная Аронна, выпорхнув после веселого вальса, случайно налетела на него.
– Ой, Шелон? Как поживаешь, Шелон? – улыбаясь, спросила она.
– Да вроде бы неплохо, – на мгновенье смутившись, ответил Шелон. – Потанцуем?
– Потанцуем! Только глотну водички, а то совсем горло пересохло.
Аронна заметила, что что-то неуловимо поменялось в графе. Во время танца Шелон показал баронессе девушку, что-то оживленно обсуждающую с молодым худощавым блондином.
– Это Инно, моя подруга, – сказал граф. – Она сестра того парня, который утонул тогда, спасая мальчика на реке.
Аронна улыбнулась, но внутри ее что-то царапнуло и она ощутила неприятный комочек, затаившийся где-то глубоко на донышке ее сердца. Разрыв их с Шелоном отношений был внезапным, видимо какая-то часть Аронны еще была с ним.
Танец закончился. Они подошли к компании Инно и худощавого блондина, к которым уже присоединились Крим и Риммис. Блондин очаровательно улыбался и рассказывал смешные истории о политике. Инно была добродушной и веселой девушкой. Периодически компания взрывалась от смеха и Аронна ощутила, что комочек напряжения в груди стал понемногу таять. Аронна присмотрелась к блондину. Это был стройный мужчина со светлыми пшеничными волосами, отпущенными до плеч. Он был очень легок в общении и в движениях, но не так уж и юн, как на первый взгляд показалось Аронне. Он со всеми был учтив, приветлив и вежлив, держался с достоинством, но немного дистанцируясь: видно было, что ему довольно часто надоедает обожание и внимание со стороны окружающих.
Скоро должны были объявить кульминационную музыкальную часть празднества, когда в бальном зале за музыкальные инструменты садились не приглашенные профессиональные музыканты, а те, кто хотел помузицировать для гостей. Большой бальный зал был с «рюшечками» на портьерах и такими же, как в гостиной, вычурными стульями с «кручеными волютами» на концах резных спинок, люстрами с плафонами в виде распускающихся бутонов и резными потолками.
Аронна убежала в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок, успокоиться и настроиться. Организовывая праздник, Крим уговаривал Аронну, чтобы в честь его дня рождения она поиграла для гостей. Аронна очень любила играть на арфе и на флейте, но играла в основном для себя. Она не любила выступать на публике, поэтому немного нервничала.
Звуки арфы наполнили бальный зал. Пальцы Аронны взлетали по струнам то бабочками, то стремительными птицами. В мире нитей свирри, пританцовывая в такт, начали сбегаться к Аронне. Свирри очень чувствительные к музыке зверушки, они очень красиво танцуют, прыгая на резонирующие струнам нити и двигаясь в такт мелодии, переливаясь разными цветами. Сложно было оторваться от этого зрелища – Аронна еще и поэтому любила музицировать. Но слушатели тоже были частью этого зрелища и их нити сильно влияли на танцы свиррей, вплетаясь в нитяной рисунок мелодии. Чем больше было людей, тем сложнее Аронне было музицировать.
Девушка погрузилась в мелодию, ее душа затрепетала, робко начав свой танец вместе со свиррями в мире нитей. Как всегда, сконцентрированные в зале нити людей не давали Аронне разойтись и играть свободно. Да и опять появившиеся затуманенные сгустки немного сбивали ее с настроя.
После того, как Аронна отыграла и смешалась с гостями, к Аронне вдруг подошёл тот худощавый блондин и спросил разрешения сыграть с ней в дуэте на рояле или на скрипке. Аронна поколебавшись, нехотя согласилась попробовать сыграть пьесу для рояля и арфы. В перерыве между желающими помузицировать, они попробовали сыграться, и ее неожиданно порадовало его умение чувствовать и вести мелодию, подхватывать ее на лету. Это вдруг придало ей уверенности, и она согласилась попробовать сыграть для гостей в дуэте.
Оказалось, что звуки его рояля нисколько не исказили нитяной рисунок, напротив – свирри стали танцевать сложнее и виртуознее, периодически переливаясь новыми оттенками и более густыми цветами, а нити людей стали вдруг всецело подчиняться мелодии, не смотря на их особенности, разнообразие и состояние. Это было грандиозное зрелище. Более того, туманные сгустки сначала посветлели, в них завертелись крошечные вихревые воронки, потом они стали более прозрачными и ближе к концу исполнения исчезли совсем. Аронна была удивлена: их с блондином музыка смогла покорить внимание всей толпы людей. До этого дня у нее почти не получалось вовлекать людей в ритмичный танец нитей, они чаще портили и искажали его, чем участвовали в нем.
Как только мелодия затихала, толпа гостей взрывалась овациями. Аронна заметила мелькающие белые платочки и, присмотревшись, увидела: многие люди плакали. Это еще больше удивило ее.
Это был очень волнующий и вдохновляющий вечер, но скоро Аронна почувствовала, что руки и голова стали тяжелеть: она начала уставать. Девушка извинилась, и блондин остался играть на рояле один. Свирри начали разбегаться, а нити совсем по-другому стали резонировать с его музыкой. Она оставалась такой же сильной, но была не такая сложная и гармоничная в мире нитей, как в дуэте с Аронной…
Глава 2
На последний день была назначена праздничная охота. Крим устраивал ее в больших отцовских охотничьих угодьях. Ник стал проситься поехать с ним. Риммис засомневалась, но Крим уверил ее, что именно в эти годы его отец стал брать его с собой и поэтому из него вышел прекрасный охотник.
– Мы хорошо ладим, он неплохой ученик, – мягко улыбаясь, сказал Крим.
Риммис действительно замечала, что Крим с Ником часто играли с собакой: брат Аронны учил мальчика правильно воспитывать пса. Так же Ник учился у него не только тонкостям верховой езды, но еще они вместе пропадали вечерами то на конюшне, то в охотничьей комнате дома: Крим показывал Нику как чистить ружья, ухаживать за конной и охотничьей амуницией. Ник все время с нетерпением ожидал приезда Крима из ресторана, которому в свою очередь явно нравилось общаться с мальчишкой.
Так как мужской руки Нику явно не хватало, Риммис тихо радовалась за сына и конечно отпустила Ника на охоту с Кримом. Она испытывала нежную благодарность к Криму, хоть он после смерти доктора Шелона и стал относиться к ней настороженно.
Некоторые гости не захотели ехать на охоту и начали разъезжаться по домам, а некоторые, в основном помоложе, остались играть в отцовские настольные и азартные игры, которых в поместье Крима было очень много самых разнообразных. Аронна, Риммис и Хона тоже остались дома и присоединились к играм.
Аронне очень понравилась игра, где надо было бродить по разрушенному замку, собирать сокровища и по отдельным найденным фразам «вспоминать» историю этого замка. Каждый игрок бродил по замку, собирал и записывал его историю. Если он пересекался с другим игроком, то их истории в этом моменте времени объединялись, а сокровищами они могли поменяться, поделиться или подраться из-за них. В драку бросались кости, и у кого очков было больше, тот выигрывал и отбирал какие-нибудь из сокровищ у побежденного. Так же в замке были ловушки, приведения, огромные пауки и тому подобное.
Компания подобралась веселая, здесь был и местный доктор, который Аронне передавал с Риммис лекарство для крепкого сна, и тот блондин, который недавно музицировал с Аронной. Риммис постоянно флиртовала с ним, он галантно отвечал и с легкостью подыгрывал ей. Тут же был и граф Шелон. Аронна заметила, что он чаще других просил долить себе вина, и все больше стал похож на отчаянно дерзкого, вспыльчивого и упрямого мальчишку. Так же она заметила, что взгляд Шелона периодически замирал и темнел, случайно зацепившись за перстень Риммис. Аронна никогда его таким не видела, ей было немного тревожно, но всё же любопытно наблюдать за ним.
Время летело быстро. Периодически взрыв хохота заставлял вздрагивать и настораживаться всех трех собак: и Торо, и его мать, и Калача, свернувшихся большими мохнатыми пуфами у ног хозяев.
Светловолосого мужчину звали Ильжин. Он постоянно всех заинтриговывал загадочными поворотами его истории, но в какой-то момент, когда их с Аронной игровые пути столкнулись, девушка уперлась и не захотела принять предложенный Ильжином поворот событий. В результате словесное сражение перешло в битву на костях, и Аронна выиграла. В процессе этой битвы Ильжин мимолетно, с неожиданной искрой интереса, несколько раз заглядывал Аронне в глаза. Но она продолжала сражаться, как будто не замечая взглядов Ильжина. Ей, так же как и всем, нравился Ильжин, но ее задевало, что его обаяние помогает ему получать больше побед, чем он на самом деле заслуживал. Она видела, где он делал не очень удачные ходы, где он вуалировал свои ошибки очаровательными улыбками и легким юмором.
Чуть позже у Риммис с Шелоном и Ильжином завязалась драка на костях за сокровища. Риммис сразу оседлала своего любимого конька и самозабвенно флиртовала с обоими. Ей было очень хорошо в этот день, она как будто вернулась в свою юность. Ильжин принадлежал к тем редким типам мужчин, которые, как и ее отец, умели искренне восхищаться женщинами. Так же ее очень заводила мальчишеская горячность и страстность Шелона, и особенно его пьяная отчаянность.
Аронну все больше раздражало кокетство Риммис, а когда та залилась звенящим смехом от шутки и восторженного взгляда Ильжина, Аронна рассердилась не на шутку. Еще в детстве, когда Риммис и Крим создавали красивые большие замки на берегу моря, брат всегда дразнил Аронну и Рони неумехами и неудачницами, какие бы замки у них ни получались, а Риммис так же звонко смеялась. Тогда Аронна и Рони злились и устраивали подкопы и нападения на замки «умёх и удачников», обрушая их, а заодно и свои. Чем больше злились одни, тем больше дразнились другие…
Риммис почувствовала на себе острый взгляд Аронны, и это еще больше раззадорило ее. В последнее время в душе у Риммис снова пробились ростки той холодной колкой зависти к Аронне, к ее девичьей доле, которые проросли еще в детстве: Аронна и Крим были из полной семьи, они жили в поместье без других родственников, и у них было множество слуг. Родичи Риммис и Аронны имели баронский титул, но при этом семьи и отношения у них были очень разные.
До получения Аронной наследства они вместе были бродягами, скитающимися по свету и отрицающими образ жизни своих родственников. Теперь же, все как будто вернулось из детства с удесятерённой силой. Риммис очень любила свою свободу, но не меньше она любила своего сына и сильно горевала о том, что она и ее отец мало чем могут обеспечить Ника, кроме маленькой мастерской в деревенской глуши. В отличие от всех остальных родственников, отец принял их, и они выживали как могли. Вынужденная привязанность к мастерской, жизнь в постоянных стесненных условиях разъедала Риммис изнутри. Ее отдушиной были лишь ее творческие успехи в мастерской: Риммис и Ник много помогали отцу в создании икебан и учились у него писать картины. Но когда она видела, что у Аронны есть все, чего Риммис так не хватает, то огонь холодной злости с новой силой начинал полыхать в душе молодой матери.
Шелон заметил и по-своему воспринял злобные взгляды Аронны на Риммис и Ильжина. Ошибившись, граф довольно быстро проиграл очередное сражение. В этот день он постоянно настораживал Аронну, а вечером, когда большая часть гостей вернулись с охоты, воспользовавшись тем, что из гостиной все вышли, он предложил возобновить их отношения.
– А как же Инно? – спросила, улыбнувшись, Аронна.
– Инно – моя подруга детства, но она никогда не была моей девушкой, – ухмыльнулся граф, видимо предполагая, что Аронна ревнует. В ответ на ухмылку внутри Аронны снова сжался, запульсировал внезапной болью недотаявший комочек и она тут же решительно отказала Шелону.
Тот в ответ неожиданно расхохотался, пьяно и развязано поклонился Аронне, снимая широким жестом невидимую шляпу, и пожелал успехов на личном фронте. Комочек внезапно и очень больно взорвался, Аронна ушла к себе и больше не выходила в этот вечер к гостям.
Глава 3
Суета праздника постепенно улеглась и началась неимоверно долгая реконструкция поместья и деревни Аронны, а так же частей замка Крима, которые были закрыты после смерти родителей. Шелон тоже начал реконструкцию своего поместья после пожара и предложил Аронне и Криму свои услуги, так как был наследным архитектором. В глубине души девушку не сильно радовало взаимодействие с Шелоном, но других архитекторов по округе она не нашла. Так же, где-то в другом уголке души, у нее еще теплилась надежда, что общение с графом раскроет в их отношениях другие грани. Все-таки редкий случай, когда графы, переступив через гордость, ухаживают так самозабвенно за баронессами. На это может толкать сильная любовь.
Шелон, в свою очередь, предложил Риммис участвовать в его проектах: у них внезапно для них самих постепенно образовался плодотворный творческий дуэт. Сад и парк около замка Аронны расчищался и благоустраивался под руководством Крима, по их благоустройству и по ремонту в поместье постоянно что-то согласовывалось с Аронной.
Часть дворовых из охотничьего домика Аронны перевезли и все вместе с нанятыми строителями, садовниками и прочим рабочим людом жили в доме Крима, и это периодически напоминало сумасшедший дом. Всё затягивалось, переносилось по срокам, как всегда это бывает при капитальных реконструкциях. А еще никак не получалось придумать удачную реконструкцию сгоревшей деревни, сохраняя каменные дома.
Крим почти не занимался реконструкцией своего дома, только кричал на рабочих и сваливал все на Аронну. Толкотня дел так истощала ее, что девушка падала вечером на кровать, и на утро ей казалось, что она только что сомкнула глаза. Аронна очень скучала по путешествиям в своих снах. Приступы больше не повторялись, но прошедшая болезнь так подточила ее силы, что их хватало лишь на первую половину дня.
На выходных Крим в своем доме собирал друзей играть в игры, и это тоже не прибавляло сил Аронне. Шелон периодически выпивал и был категорично эксцентричен, Риммис флиртовала со всеми подряд, Ильжин артистически поддерживал ее флирт и вел взрывоопасные разговоры с Шелоном, которые иногда крутились вокруг богословия, кольца Риммис и мистики. Крим сердился и ругался на них, дымя своей трубкой, Риммис от души смеялась над ними. Однако Аронна так же видела, что Риммис часто была не в настроении, и ей казалось, что это было из-за Ника, что подруге в одиночку тяжела была родительская ответственность.