- -
- 100%
- +
На ступеньках обнаружились встречающие: двое мужчин и женщина. Все в летах, но не старые. Одеты прилично. Мужчины в сапогах, причем у одного они с высокими голенищами с заправленными в них штанами, у второго из-под брюк выглядывали узконосые головки. На женщине платье до пола. Одежда здесь показатель социального статуса, и по виду встречавших видно – слуги из хорошего дома.
– Это ваш хозяин, – представил меня Горецкий. – Лейб-хирург государыни-императрицы, коллежский советник Валериан Витольдович Довнар-Подляский.
– Здравствуйте, ваше высокоблагородие! – вразнобой ответили слуги и поклонились.
– Это Никодим, – Горецкий кивнул в сторону высокого, худощавого мужчину с проседью в пышных бакенбардах. Это у него брюки были поверх сапог. – Он камердинер и управляющий хозяйством. Это Ахмет, – лейб-медик указал на полноватого мужчину в белом переднике с раскосыми глазами на круглом лице. – Дворник. Агафья – кухарка. Выезда у вас пока нет, поэтому конюх и кучер отсутствуют. Понадобятся – найдем. А сейчас идемте смотреть дом.
И мы пошли. Заглянули в спальню, кабинет, библиотеку, столовую, кухню, комнаты для прислуги, посетили дровяной и каретный сараи. Последний был пуст – зачем держать выезд, если нет хозяина? Роскошью дом не поражал, но это по местным меркам. В моем мире этот особняк посчитали бы дворцом. Паркетные полы, дубовые панели в коридорах, в кабинете и в библиотеке, штофные обои в остальных комнатах. Мебель сделана по индивидуальному заказу. Сколько стоил бы такой особняк в моем мире, лучше не думать. Меня б за него убили. Центр столицы, до Кремля рукой подать! Как сообщил Горецкий, дом принадлежал придворному генералу, который скончался, не оставив наследников. Выморочное имущество перешло в казну, откуда его и пожаловали попаданцу. И вот зачем такая громадина одному? Да и содержать дорого, жалованья не хватит.
– Не беспокойтесь, Валериан Витольдович! – улыбнулся Горецкий когда я поделился сомнениями. – Лейб-хирургу помимо жалованья полагаются квартирные и прочие выплаты. Государыня знает, что вы не богаты и отдала соответствующее распоряжение министру двора. Я отвезу вас к казначею, который выдаст потребную сумму. Денег хватит. Если, конечно, не тратить их на певичек или актрис.
Он лукаво посмотрел на меня.
– Окститесь, Афанасий Петрович! – отмахнулся я. – Какие певички? Да меня за них закопают!
– Ее императорское высочество не простит, – согласился Горецкий.
Знает? А чему удивляться? Об отношениях цесаревны и новоиспеченного лейб-хирурга не знают разве что крысы в подвалах Кремля. Хотя и за них не поручусь.
– Неплохо бы перекусить, – заметил Горецкий. – Я проголодался. А вы, Валериан Витольдович?
– Слона бы съел! Есть тут неподалеку приличный ресторан?
– Найдем, – заверил Горецкий.
– Я угощаю.
– Позвольте вам этого не позволить. Плачу я. Считаю своим долгом.
– Вы мне ничего не должны.
– Ошибаетесь. За излечение ее императорского высочества пожалован в тайные советники[10] и поместьем в курских землях. Если б не вы, меня бы ждала отставка и забвение. Понимаете?
Я кивнул. Сурово тут у них.
– Долги я привык платить. Обед – мелочь. Вы можете рассчитывать на меня и в других, более важных делах.
Похоже на предложение дружбы. Хотя почему бы и нет? Горецкий, похоже, нормальный человек, добро помнит. Понятно, что со мной ему дружить выгодно. Представители императорской фамилии тоже болеют, хороший врач пригодится. А если учесть, что новоиспеченный лейб-хирург может стать женихом Ольги…
– И вы на меня рассчитывайте, Афанасий Петрович!
– Благодарю! – он горячо пожал мне руку. – А сейчас – в ресторан?..
Я ожидал, что меня отвезут в «Яр» или «Славянский базар» – почему-то запомнились эти названия, но автомобиль остановился у здания, над входом в который красовалась вывеска «Селект». Странное название.
В гардеробе мы сдали шинели и шапки и прошли в зал ресторана. Горецкий выбрал столик в углу под пальмой в кадке. Любят здесь эти лопухи! Подлетевший официант подал нам кожаные папки с меню. Я раскрыл свою. Так, текст написан от руки красивым, каллиграфическим почерком и растиражирован на гектографе. Есть здесь такой множительный аппарат, в котором термобарабан с порошком заменяет желеобразная масса. На нее кладут написанный специальными чернилами оригинал, а затем по получившейся матрице откатывают копии. Называется это чудо техники по фамилии изобретателя Шапиро «шапирограф». Довольно компактный аппарат, между прочим, по размеру сопоставим с настольными ксероксами.
Чем нас будут кормить? «Консоме протаньер» (куриный суп с говяжьими фрикадельками и зеленью), «кокиль из судака» – это рыба, запеченная в форме раковины, «телячьи ножки в соусе тартар», «котлета дэ воляй по-киевски», «турнедо а-ля Крутон» (обжаренные говяжьи медальоны с гренками), «нуазет картофельный во фритюре»… А вот и салат оливье. К слову, дорогой – 60 копеек, консоме стоит вдвое дешевле. Ну, так не из вареной колбасы и консервированного горошка собран…
– Что выбрали, Валериан Витольдович? – поинтересовался Горецкий.
– Не знаю, Афанасий Петрович, не разбираюсь я в московской кухне. Случая не было – в первый раз в местном ресторане.
– Тогда позвольте мне. Консоме, турнедо, нуазет. Из напитков – римский пунш. Он на основе рома, который вы любите, насколько помню. Или хотите водки?
Я покрутил головой.
– На десерт закажем мороженое с гренадином.
Я кивнул. Горецкий продиктовал заказ застывшему у стола официанту, и тот умчался. Я еще раз пробежал взглядом по меню и отложил его в сторону. Вздохнул.
– Что загрустили? – поинтересовался Горецкий.
– Коллег по медсанбату вспомнил. Их так не накормят.
– Вы это заслужили, Валериан Витольдович! – Горецкий положил ладонь на мою руку. – И чин, и дом, и вкусные блюда. По заслугам и честь! Я прав?
Прав-то он прав, но на душе все равно погано…
* * *– Разрешите, сэр?
– Приходите, Джеймс, присаживайтесь! Виски, сигару?
– Позвольте сначала доложить?
– Слушаю.
– У наследницы российского престола, похоже, появился жених.
– О чем вы? Она смертельно больна!
– Похоже, уже нет.
– Но вы сами уверяли меня, что белокровие неизлечимо. Или с диагнозом ошиблись?
– Нет, сэр. Его подтвердил консилиум из лучших врачей России. Сомневаться в их заключении не приходится. Я говорил по этому поводу с нашими светилами в Лондоне. Они в один голос заверили: никто в мире не сможет излечить белокровие. Но русским это как-то удалось.
– Сведения достоверные?
– Получены от агента в Кремлевском дворце. Он работает на нас не один год и до сих пор не подводил. Я проверил его сообщение по другим источникам. Перемену в облике наследницы заметили после поездки в Минск осенью прошлого года. Она посвежела лицом, перестала недомогать, вернулась к обычному распорядку дня. Изменилось и настроение. Наследница стала шутить, петь в компании фрейлин. Смертельно больные люди так себя не ведут.
– Кто излечил ее?
– Я могу только предполагать. В декабре прошлого года лейб-медик Горецкий был повышен в чине и получил в подарок поместье. Мария III ими не разбрасывается. Непонятная щедрость.
– Горецкий излечил белокровие? Сумел то, что не по силам нашим светилам?
– Сомневаюсь, что он. Я располагаю сведениями о Горецком. Неплохой врач, но ничего выдающегося, более придворный, чем медик. Полагаю, что он нашел специалиста.
– И кто это?
– Точных сведений нет, но есть основание полагать, что он и есть будущий жених наследницы.
– Как его зовут?
– Валериан Довнар-Подляский.
– Поляк?
– Из окатоличенной белорусской шляхты. Аристократ, предки на польском троне сидели. Но род захирел. Продав полученное от покойных родителей имение, Довнар-Подляский отправился в Германию, где учился медицине в Мюнхене. С началом войны перебрался в Россию. Служил вольноопределяющимся в пехотном полку, затем перебрался в дивизионный лазарет, где получил чин зауряд-врача. Прославился, как хирург и храбрый офицер. При нападении на лазарет германских драгун воодушевил раненых и с их помощью отбил атаку. За этот подвиг удостоен ордена Святого Георгия. Сделал операцию тяжелораненому командующему фронтом, чем спас его от верной смерти, за что награжден орденом Святого Владимира. По неподтвержденным сведениям прооперировал главнокомандующего Русской императорской армией Алексеева, удалив ему простату неизвестным ранее способом. Несмотря на юный возраст – Довнар-Подляскому 24 года, хорошо известен в медицинских кругах. Его статьи о новых методах лечения публиковал русский журнал «Хирургический вестник». Наш «Ланцет» их перепечатал, сопроводив благожелательными комментариями известных британских хирургов. Осенью прошлого года указом русской императрицы был отправлен в отставку начальник Главного санитарного управления русской армии Муравьев. Вместо него назначен академик Вельяминов – авторитетный в России и за ее пределами хирург, тайный советник. Это многих удивило – впервые руководить санитарной службой армии поставлен нестроевой офицер. Подобного нет даже в Европе. Вельяминов энергично взялся за дело, в русской армии активно внедряется новая система организации медицинской помощи.
– Все это хорошо, Джеймс, но какое отношение Вельяминов имеет к Довнар-Подляскому?
– Есть основания полагать, что именно тот способствовал его назначению.
– Он настолько влиятелен?
– Источник сообщает, что осенью прошлого года во время визита русской императрицы в Минск она удостоила Довнар-Подляского личной аудиенции. Немыслимая честь для зауряд-врача, даже из аристократов. Но если предположить, что шляхтич излечил наследницу… После этой аудиенции Муравьев был отправлен в отставку и назначен Вельяминов.
– Возможно, совпадение?
– Есть и другие факты. После приема у императрицы Довнар-Подляского повысили в чине и направили начальником медицинского батальона на фронт. Это новые части русской армии, ранее таковых не имелось. Их устройством уже заинтересовались в Британии, хотят изучить опыт. Подробности службы Довнар-Подляского в этой должности не известны. В феврале он был тяжело ранен осколком в голову – попал под немецкую бомбежку. Узнав об этом, наследница немедленно выехала в Минск, куда доставили раненого. Там его прооперировал сам Бурденко – лучший по черепным травмам России. После чего раненого в личном поезде цесаревны перевезли в Москву, где поселили в Кремлевском дворце. Источник сообщает, что наследница лично ухаживала за Довнар-Подляским. Посещала его и императрица. Раненый оправился. Указом Марии III Довнар-Подляский назначен лейб-хирургом царского двора, ему пожалован чин коллежского советника и подарен дом в Москве в Охотном Ряду. Во дворце ожидают, что в ближайшем времени Довнар-Подляского объявят официальным женихом наследницы.
– Католика?
– А что стоит сменить веру?
– Вы правы. Париж стоит мессы, как сказал некогда один французский король. Благодарю, Джеймс! Вы хорошо потрудились.
– Это мой долг, сэр!
– Долг есть у всех, исполняют его по-разному. Я рад, что вы служите под моим началом.
– Благодарю, господин посол!
– Осталось определиться, что делать с полученными сведениями. У нас есть выход на Довнар-Подляского?
– Нет, сэр! Он появился неожиданно.
– Стоит найти подход.
– Сомневаюсь, что выйдет, сэр. Что мы сможем предложить жениху наследницы престола, будущему мужу королевы?
– Надо поискать. Довнар-Подляский – аристократ, а у них всегда найдутся скелеты в шкафу.
– Наводил справки, сэр. Увы. Россия ведет войну, и отыскать тех, кто знал Довнар-Подляского близко, трудно. Многие сменили адреса проживания, других призвали в армию, куда моим людям нет доступа.
– Если нет здесь, стоит поискать в Германии. Он ведь учился там? Поинтересуйтесь у наших немецких друзей.
– Они помогут?
– Не сомневайтесь. Стоит лишь намекнуть, что это важно для них. Германия находится не в лучшем состоянии, еще год войны, и она потерпит поражение. Чтобы избежать его, немцы заглянут в каждую щель, перетрясут белье в любом доме.
– Непременно сделаю, сэр.
– Буду ждать доклада. А теперь виски?
– Благодарю, сэр…
4
– Здравия желаю, ваше превосходительство!
– Здравствуйте, господин коллежский советник!
Лысый мужчина с пышными усами, одетый в мундир с погонами тайного советника, встал из-за письменного стола, подошел к посетителю и протянул ему руку. Тот ее энергично пожал.
– Давайте без чинов, Валериан Витольдович! Я хоть и начальник Главного санитарного управления, но врач, как и вы.
– Спасибо, Николай Александрович. Благодарю, что нашли время принять.
– Как я мог отказать? – развел руками Вельяминов. – Упустить случай познакомиться с лейб-хирургом императрицы? – Он лукаво улыбнулся. – Скажу откровенно, Валериан Витольдович, ваше назначение наделало шуму в медицинских кругах. Многие светила недоумевали: с чего такая честь мальчишке? Извините за обидное слово, но не я его первым произнес. Только не правы наши авторитеты. Читал я ваши статьи в «Хирургическом вестнике». Новое слово в медицине! К тому же рекомендации Николая Ниловича Бурденко и Филиппа Константиновича Загряжского дорогого стоят. И награды ваши свидетельствуют о многом. Надо отдать должное государыне – умеет находить дельных людей. Присядем?
Хозяин кабинета и его гость прошли к столу, где разместились на стульях.
– Как ваша рана? – поинтересовался Вельяминов, бросив взгляд на лоб посетителя. – Не рановато ли за дела?
– Благодарю, Николай Александрович, чувствую себя хорошо. Бурденко – кудесник. Операцию провел безупречно.
– Богата Россия талантами, – согласился Вельяминов. – Но вы бы поостереглись. Голова – штука темная.
– Ситуация не позволяет, Николай Александрович. Вам известно о предстоящих событиях на фронте?
– Меня уведомили, – кивнул Вельяминов. – Поверьте, делаем все, что можем. В госпитали, лазареты и эти ваши медицинские батальоны завозят перевязочный материал и медикаменты. Я добился внеплановой закупки хирургического инструментария. Он уже поступает в войска. Отремонтированы и приведены в порядок санитарные поезда, они обеспечены персоналом и всем необходимым. Вы ведь пришли узнать это? Поручение государыни?
– Поручение есть, но иного свойства. Высочайшим повелением я назначен ответственным за внедрение в санитарной службе армии новых методов лечения.
– Каких именно?
– Переливание крови первым делом. Вам известно, сколько раненых умирает вследствие ее потери?
– Разумеется, Валериан Витольдович. Также, как и попытках восполнить потерю от донора. Это делали за рубежом, да и у нас пробовали. К сожалению, результаты не утешительны – больные умирали.
– Эксперименты проводили неверно.
– Вам известна иная метода?
– Вот!
Гость достал из принесенной с собой папки несколько машинописных листков и протянул их Вельяминову. Тот взял их и извлек из кармана пенсне в золотой оправе. Водрузив его на переносицу, некоторое время внимательно читал.
– Любопытно, – сказал, положив листки на стол. – Очень. Я читал про группы крови, но утверждать, что именно в них кроется успех или неудача переливания… Откуда такая уверенность?
– Эксперименты с группами крови проводились в Германии, где я учился. Был получен блестящий результат. Занимался этим молодой адъюнкт при клинике Мюнхенского университета Герхард Рингер. Я ему в этом помогал. Опубликовать результаты исследований Рингер не успел – сорвался в пропасть при восхождении на вершину в Альпах – покойный увлекался альпинизмом. Потом началась война, и я бежал в Россию, где поступил вольноопределяющимся в полк. В окопах было не до медицины. Вспомнил об этом уже в лазарете. Пролистал немецкие медицинские журналы – никаких публикаций по теме. Эксперимент Рингера, возможно, предан забвению. Другой вариант: немцы засекретили результаты. Во время войны такие знания дают одной сторон преимущество.
– Вы видели переливания собственными глазами?
– Более того: сам этим занимался. Результаты блестящие. Бог свидетель, – гость размашисто перекрестился щепотью. – Могу поклясться на Библии.
«Он, вроде, католик, а крестится по-православному», – подумал Вельяминов, но тут же прогнал эту мысль – она была не к месту.
– Не нужно, Валериан Витольдович, верю. Но все же рекомендовать непроверенную методу в масштабах фронта…
– Кровь будут переливать безнадежным раненым, которые и без того умрут. Но если удастся спасти хотя бы часть их…
– Хорошо, – сказал Вельяминов после недолго размышления. – Что требуется от меня?
– Найти специалистов, которые уже проводили эксперименты по исследованию крови. Я их, к сожалению, не знаю. Поручить им в кратчайшие сроки разработать быструю методику определения групп. Кое-что по стандартным сывороткам здесь есть, – гость указал на листки, – как и способ их получить. Выработанная методика должна быть предельно простой, доступной медицинским сестрам. Времени у нас нет совсем, поэтому для начала нужно научиться выделять хотя бы первую группу. Эта кровь универсальна и подходит всем. Не всегда, конечно, но, повторюсь, мы будем иметь дело с безнадежными больными. Позже, когда исследования завершатся, усовершенствуем практику, но пока хотя бы так. Одновременно нужно озадачить ученых и промышленников наладить производство заготовленной крови. О стабилизаторах и других веществах, которые применяются для этого, я написал, но они нужны в промышленных объемах. Получим результат – можно будет открыть донорские пункты по всей стране и получить запас крови. Пока же придется использовать метод прямого переливания. И еще. Герхард Рингер при моей помощи разработал раствор для временного замещения недостатка плазмы крови. Он очень прост по составу, – гость положил на стол листок. – Его выпуск можно наладить прямо сейчас, поставлять стерильным в стеклянных банках и вводить в сосуды с помощью капельницы. Вот такой, – еще листок появился на столе.
– Принимается! – Вельяминов хлопнул ладонью по листкам. – Немедленно дам поручения и возьму под личный контроль. Но и к вам будет просьба: показать методу на практике.
– Ничего сложного, – сказал гость. – Обычная инфузия. Но если нужно, можете мной располагать.
– Договорились, – сказал Вельяминов. – Что еще?
– Вот, – гость достал из папки листок и протянул его тайному советнику.
– Лидокаин? – удивился тот, прочитав первую строчку. – Что это?
– Местное обезболивающее. Достаточно обколоть им рану из шприца и можно делать операцию, не погружая больного в наркотический сон. Во-первых, это быстрее, во-вторых, не ведет к осложнениям. Не все больные просыпаются после эфира.
– Позвольте, я об этом читал. Кажется, немцы придумали – на замену кокаина. И назвали похоже. Дай бог памяти…
– Новокаин.
– Вот! Это оно? Если так, то производить нельзя. Немцы наверняка защитили лекарство международными патентами. Пусть у нас с ними война, но начнем выпускать, подымут скандал. Британцы подключатся.
– Это другое лекарство. Новокаин – производное эфира, лидокаин – амидного ряда.
– Гм! – сказал Вельяминов и углубился в чтение. – Любопытно, – добавил, положив листок. – Все есть. Химическая формула, способ производства. Тоже из Германии?
– Нет.
– Вы изобрели?
– Нет.
– Тогда откуда?
– Не могу сказать, Николай Александрович, – государственный секрет. Но патента на лидокаин не брали, более того, не подавали заявку.
– Хм! – Вельяминов почесал бровь. – Вы уверены, что лекарство будет действовать, как вы сказали?
– Абсолютно. В доказательство испытаю его на себе.
– Ладно, – кивнул Вельяминов, – верю.
– Вот еще, – посетитель достал из папки очередной листок. – В 1908 году немцы синтезировали сульфаниламид. Это вещество обладает мощным антимикробным эффектом, но в Германии об этом не знают. Синтезировать его не представляет проблемы. А теперь представьте: мы обрабатываем рану порошком сульфаниламида или вводим его раствор в кровь в случае сепсиса. Сколько жизней можно спасти!
– Заманчиво, – пожевал губами Вельяминов. – Берусь! Сроки?
– На первые результаты – пять дней. Пробная партия – через десять.
– Шутите? Вы представляете объем работы?
– У нас нет времени. Вот это, – гость постучал пальцем по листкам, – нужно было еще вчера. В наших руках жизни тысяч раненых. Я уполномочен ее величеством сообщить: все причастные к этим работам, будь то ученый, врач или промышленник, в случае успеха удостоятся орденов и денежных наград. Лицам мещанского и разночинного сословий будет пожаловано наследное дворянство. Кроме того, они смогут взять патент на открытие и получать соответствующие выплаты.
– Однако! Да они спать не будут!
– Вот и пусть! Потом отоспятся.
– Мне нравится ваш подход к делу, Валериан Витольдович. Немедленно распоряжусь.
– Благодарю, Николай Александрович!
– Не нужно благодарить за то, что мне следует делать по службе. Кстати, – Вельяминов прищурился. – Слышал, что именно вам я обязан своим назначением. Дескать, рекомендовали императрице. Это правда?
– Не совсем, Николай Александрович. После статьи в «Московском листке» я был удостоен высочайшей аудиенции в Минске. Государыня сначала отругала меня за то, что связался с репортером, а потом спросила: кого я вижу на посту начальника Главного санитарного управления? Я назвал несколько фамилий наших выдающихся врачей, в том числе и вашу. Но решение, как понимаете, принимала государыня.
– Я, к слову, думал отказаться, – сказал Вельяминов. – Года, знаете ли, шестьдесят уже. Но потом подумал: откажусь, и начальником назначат очередного Муравьева. Сколько народу из-за этого сгинет! Потому и взвалил этот крест. Единственное, что оговорил у ее императорского величества: нести его буду до окончания войны. Надеюсь, она не затянется, и мы одержим победу.
– Я в этом не сомневаюсь. Русский флаг взовьется над Рейхстагом.
Вельяминов крякнул.
– Могу я спросить, Валериан Витольдович? Извините старика за любопытство, но ходит слух, что вы лечите белокровие. Могу узнать, как?
– Откуда сведения? – сощурился гость.
– Одну известную вам особу обследовали наши светила. Поставили ей неутешительный диагноз. Но спустя время их вновь позвали к пациентке. Каково же было изумление коллег, когда они узрели, что больная выздоровела. Они не верили собственным глазам. Пытались узнать, кто и как ее исцелил. Им ответили, что это секрет. Это раздосадовало коллег, и они поделись со мной своим огорчением, а я с ними дружен. Затем узнал о вашем назначении. Логично было предположить… Или я ошибся?
– Не ошиблись, Николай Александрович, – вздохнул гость. – Но я хочу сохранить это в тайне.
– Почему?
– Метод уникальный, применить его могу только я.
Вельяминов недоверчиво посмотрел на гостя.
– Смотрите!
Гость протянул руку, и над его ладонью появилось и заиграло сполохами золотисто-зеленое свечение. Несколько мгновений тайный советник изумленно наблюдал за ним. Потом свечение исчезло, будто втянулось в кожу ладони.
– Что это? – выдохнул Вельяминов.
– Мой дар. Появился после того, как я умер и воскрес. Не знаю его происхождения, но это свечение целебно. Оно заживляет раны, убивает инфекцию, поэтому у меня такие результаты по выздоровлению прооперированных. С белокровием свечение тоже справилось. Но дар есть только у меня, поэтому речь о внедрении в практику не идет.
– Чудны твои дела, Господи! – Вельяминов перекрестился. – Удивили старика. Теперь я понимаю, почему государыня приблизила вас к себе и наделила такими полномочиями. Не беспокойтесь, я сохраню тайну.
– О свечении знают многие. А вот то, что оно способно исцелить белокровие, лучше молчать. Иначе меня растерзают больные.
– Их можно понять, – вздохнул Вельяминов.
– Я не смогу исцелить всех. Сейчас задача – помощь раненым воинам. О другом подумаем после войны.
Тайный советник неохотно кивнул.
– Но если помощь понадобится лично вам или вашим близким…
– Благодарю!
Тайный советник горячо пожал руку гостя.
– Не буду вас более задерживать.
Гость встал, поклонился и пошел к дверям. Вельяминов проводил его до приемной. Когда Довнар-Подляский вышел из нее, повернулся к вскочившему адъютанту.
– Возьмите бумагу и карандаш, Иван Сергеевич. Сейчас я продиктую фамилии людей, которых хочу видеть у себя не позднее, чем через час. Возьмите в помощь офицеров, нижних чинов, сколько потребуется, и доставьте их сюда. Делайте, что хотите: отрывайте от стола, вытаскивайте из постелей, снимайте с поезда или останавливайте экипажи, но они должны быть здесь! Это приказ!..
* * *От Вельяминова я отправился в мастерские Сиротина – их мне рекомендовали в Кремлевском дворце. Мастерские изготавливали напольные и каминные часы, недавно вошедшие в моду посуду и столовые приборы из нержавеющей стали – словом располагали нужными мне мастерами и материалами. Выезд у меня появился, и пока коляска, управляемая кучером Игнатом, грохотала по булыжной мостовой по направлению к окраине Москвы, я кутался в меховую полость (февраль в этом году выдался суровым) и размышлял о состоявшемся разговоре. То, что Вельяминов отыщет нужных специалистов и припряжет их к выполнению задания, я не сомневался. За это говорила репутация академика. В 30 лет он основал «Хирургический вестник», который редактирует до сих пор. Состоял лейб-хирургом при дворе отца Марии III, затем – директором клиники в Москве. Воглавлял Императорскую Военно-медицинскую академию, ушел из нее после избрания академиком, чтобы заниматься научной работой. Авторитет и связи в медицинских кругах у него огромные. Знала, тещенька, кого назначить начальником Главного санитарного управления армии. Тут и хотел бы кто пикнуть, да стыдно. Против такой-то фигуры…