Большая Ордынка. Прогулка по Замоскворечью
- -
- 100%
- +
Во второй половине XIX века Замоскворечье становится еще и центром московской интеллигенции. Отдаленность от центра способствовала появлению здесь атмосферы спокойствия, необходимой для душевного комфорта людей, занимающихся творчеством или умственным трудом. В доме на Малой Полянке в приходе церкви Спаса Преображения в Наливках неразлучные друзья-студенты «Афоня» и «Аполлоша» – будущие прославленные поэты А.А. Фет и А.А Григорьев – готовили к печати свои дебютные стихотворные сборники. Кстати говоря, Григорьева называют не иначе как «Гамлет из Замоскворечья». Один из флигелей дома № 12 по Пятницкой улице снимал в 1857 – 1858 годах граф Л.Н. Толстой, написавший здесь повесть «Казаки» и рассказы «Погибший» и «Три смерти». У Толстого часто гостили М.Е. Салтыков-Щедрин, Б.Н. Чичерин, братья Аксаковы и другие писатели и философы. Молодой практикующий врач Чехов после окончания обучения в 1884 году поселился на улице Большая Якиманка. В повести Чехова «Три года» отразился быт Замоскворечья и впечатления писателя о том времени. «Квартира моя за Москвой-рекой, а здесь настоящая провинция: чисто, тихо, дешево и… глуповато»[15], – писал Чехов журналисту Н.А. Лейкину в 1885 году.
Еще с Замоскворечьем связаны имена таких великих людей, как П.И. Мельников-Печерский, В.А. Слепцов, Ф.М. Достоевский, П.А. Федотов, В.Г. Перов, В.О. Ключевский и др. А для упомянутого уже А.Н. Островского и писателя И.С. Шмелева Замоскворечье является малой родиной. Не говоря уже о П.М. Третьякове, который, по словам И.Е. Репина, вынес один на своих плечах вопрос существования целой русской школы живописи. Замоскворечье давало возможность и молодым архитекторам проявить свой талант, потому что, в отличие от центральной части города, тут оставались еще незастроенные участки. В этот период для Москвы характерен всплеск церковного строительства с северорусскими архитектурными традициями. Примером такой церкви может служить храм Покрова Пресвятой Богородицы в Марфо-Мариинской обители милосердия, построенный архитектором А.В. Щусевым. Роспись храма была сделана академиком живописи М.В. Нестеровым и его учеником П.Д. Кориным.
В начале XX века Замоскворечье – крупнейший пролетарский район Москвы, в котором сосредотачиваются предприятия металлургической, текстильной и легкой промышленности. Неудивительно, что именно здесь часто случались стачки и маевки. В 1905 году бастовали рабочие электрической станции и образовали свой отряд дружинников, охранявший станцию. В октябрьские дни 1917 года Замоскворечье стало одним из важнейших боевых пунктов революции. Здесь был образован штаб руководства боевыми действиями по борьбе с контрреволюцией. Отсюда велся обстрел Кремля и храма Христа Спасителя, где засели белогвардейцы.
После революции были уничтожены замечательные памятники архитектуры, являвшиеся символами Замоскворечья и композиционными доминантами района. Не поленюсь и перечислю некоторые из них: Пятницкая церковь на Пятницкой улице (сейчас на ее месте вестибюль станции метро «Новокузнецкая»), храмы Покрова в Ордынцах, Космы и Дамиана в Кадашах и в Нижних Садовниках, Никиты в Старых Толмачах, Спаса в Наливках, Николы в Пупышах, иконы Божией Матери Казанская у Калужских ворот. И это только церкви, а ведь еще был разрушен комплекс зданий возле Большого Каменного моста. Словом, после 1917 года архитектурный ансамбль Замоскворечья сильно изменился.
В 1930 году на улице Балчуг на месте Винно-соляного двора XVII века по проекту архитектора Б.М. Иофана было построено самое высокое на тот момент здание Москвы – Дом правительства, – не очень вписывающееся в архитектуру района. Многие мелкие фабрики и заводы закрылись, на месте других появились более крупные предприятия. В советское время велась точечная застройка Замоскворечья многоэтажными административными зданиями, появлявшимися радом с историческими сооружениями. Существовал проект о продолжении на территории Замоскворечья Бульварного кольца, который, к счастью, реализован не был.
XX век связал с Замоскворечьем многих деятелей искусств. Шестнадцатилетний С.А. Есенин приехал в 1911 году в Москву к отцу, работавшему приказчиком в мясной лавке. Недалеко от нее располагалась типография Сытина, где Есенин часами читал «Слово о полку Игореве», стихи Пушкина, Лермонтова, Кольцова и Некрасова. В 1912 году в Замоскворечье поселяется Марина Цветаева со своим мужем Сергеем Эфроном. В построенном в 1937 году Доме московских писателей в разное время жили Б.Л. Пастернак, К.Г. Паустовский А.Л. Барто, М.М. Пришвин, И. Ильф и Е. Петров и многие другие.
Сегодня Замоскворечье – один из самых престижных районов Москвы. С центральной частью города Замоскворечье соединяется с помощью четырех мостов – Крымского и Больших Устьинского, Москворецкого, Каменного. В Замоскворечье расположены усадьбы, парки, культурные памятники и музеи – Государственная Третьяковская галерея, Театральный музей имени А.А. Бахрушина, Дом-музей С.А. Есенина, Дом-музей А.Н. Островского, Музей В.А. Тропинина и пр. Еще в Замоскворечье много магазинов, ресторанов, кафе, офисов, государственных учреждений, банков, торговых центров и т. д. Массовое строительство в Замоскворечье запрещено. Район Большой Ордынки, Пятницкой и Кадашевских переулков является заповедной зоной с рядовой застройкой и планировкой XVII – XIX веков.
Тем не менее постройка современных офисных зданий ведется весьма интенсивно, что не может не сказываться на облике Замоскворечья. Множество мелких контор занимает бывшие жилые дома, исчезают зеленые участки района – палисадники, цветники и лужайки. Не всем старинным зданиям выдаются паспорта памятников архитектуры, реставрация финансируется не в должной мере. В Замоскворечье осталось совсем немного скрытых от посторонних глаз уголков, в которых сохранилась атмосфера старой Москвы.
Интересен герб Замоскворечья. Широкая лазоревая волнообразная полоса во главе щита означает реку Москву, а узкая – Водоотводный канал. Золотой цвет – цвет богатства, благополучия, зеленый символизирует надежду. Золото с зеленым – надежда на успешное развитие Замоскворечья. Гербовая эмблема района – положенные крестообразно в зеленом поле щита золотые бердыш (секира) и кадуцей (Меркуриев жезл – символ торговли). Изображение на гербовой эмблеме района атрибутов войны и мира означает, что Замоскворечье прославилось как в военное, так и в мирное время.
Кадуцей помещен в гербовую эмблему в знак того, что здесь издавна проходил торг и селилось купечество. В настоящее время на территории района располагается орган, ведающий внешней торговлей всей страны, – Государственный комитет по внешним экономическим связям и торговле Российской Федерации. Бердыш же был одним из основных видов вооружения стрелецких полков, располагавшихся в Замоскворечье. Жители стрелецких слобод участвовали в походах и сражениях доблестной русской армии. Штабные подразделения Вооруженных сил России находятся в Замоскворечье и по сей день.
Прекрасно объясняют яркую самобытность Замоскворечья авторы книги «Я люблю этот город вязевый…»: «Местоположение этого района дает возможность увидеть единственный в своем роде, неповторимый ансамбль Кремля – торжественный и величественный. И жители Замоскворечья во все века, с детства буквально, впитывали в себя эту красоту старинного русского «града», а у людей, наделенных эстетическим чувством, эта панорама вызывала подъем духа, будила творческие силы»[16].
БОЛЬШАЯ ОРДЫНКА. ПРОИСХОЖДЕНИЕ НАЗВАНИЯ
Исследователи предлагают не одну версию возникновения топонима. По мнению видных филологов Г.П. Смолицкой и М.В. Горбаневского: «Название происходит от слова орда, а вернее – от топонима Орда. В Орду, или Золотую Орду, вела дорога, шедшая от Кремля через Москву-реку на юг. С течением времени она тоже была застроена домами и стала называться по-московски Ордынка. Слово орда стало известно в русском языке в XIII в., со времени татаро-монгольского нашествия. Первоначально оно значило «шатер», потом «ставка хана», затем – «центр улуса» и обозначало центр всего татарского государства; к концу XIV в. Ордой называлось и само татарское государство»[17].
В принципе вполне логичное объяснение, но вероятнее всего, происхождение названия кроется в другом. Н.М. Карамзин в «Записках о московских достопамятностях» указывает: «На месте кремлевской церкви Николы Гостунского было некогда Ордынское подворье, где жили чиновники ханов, собирая дань и надсматривая за великими князьями. Супруга великого князя Иоанна Васильевича, греческая царевна София, не хотела терпеть сих опасных лазутчиков в Кремле… Новое подворье для ордынцев было определено как раз на Серпуховской дороге, которая вела в Орду»[18].
Но и эта версия не подтверждается наверняка. С.М. Соловьев в «Истории России с древнейших времен» пишет: «Обилие в деньгах не только позволяло московским князьям увеличивать свои владения внутри и удерживать за собою великокняжеское достоинство, задаривая хана и вельмож его; оно давало им еще новое средство увеличивать народонаселение своих волостей, скупая пленных в Орде и поселяя их у себя; так произошел особенный класс народонаселения – ордынцы, о которых часто упоминается в завещаниях и договорах княжеских»[19].
А вот что можно найти у историка Г.В. Вернадского: «Теперь мы можем обратить наше внимание на регионы, находившиеся под прямым контролем монголов. Население было организовано в общины (десятки) и группы общин (сотни и орды), каждая из которых избирала собственных старшин: сотников и ватаманов (атаманов). Подобные группы организовывали в тех районах внутри русских княжеств, которые были свободны от юрисдикции русских князей и находились под непосредственным господством хана. Такие группы на Руси назывались «люди сотные», «ордынцы» и «люди копанные»[20].
Получается, ордынцы – это либо послы Золотой Орды, либо выкупленные в Орде русские пленники, либо люди, платившие Орде прямой налог. Известно только, что ордынцы селились не в самой Москве, а на ее окраине, за рекой вдоль большой дороги, которая являлась единственной ездовой дорогой из Москвы в Орду. И до сих пор историки, исследователи и лингвисты спорят о происхождении названия улицы Большая Ордынка и не могут прийти к общему мнению.
ИСТОРИЯ БОЛЬШОЙ ОРДЫНКИ
«С южной стороны по течению Москвы-реки дубовый город оканчивал свою межу над рвом или трубою XVII ст., против которых направлялась из Замоскворечья также некогда большая дорога Ордынская, превратившаяся в улицу Большую Ордынку. Эта дорога подходила к берегу реки прямо против низменной подольной части Кремля, где стоит церковь Константина и Елены и где существовало древнейшее торговое пристанище Москвы, передвинувшееся впоследствии к теперешнему Москворецкому мосту»[21], – говорит москвовед И.Е. Забелин.
Появление Ордынки – части Большой Ордынской дороги, ведущей в Золотую Орду, – датируется XIV веком. Через нее с севера на юг проходил торговый путь. Немаловажным фактором в формировании Ордынки был «живой» мост – первый мост через Москву-реку, – с помощью которого осуществлялась связь с Кремлем и Великим посадом. В старину Ордынка тянулась дальше современных ее границ. Первое поселение на Ордынке – это Кадашевская слобода, жители которой занимались изготовлением бочек, а позднее – торговлей и ткацким производством. В конце XV века рядом с Кадашевской возникает Толмачевская слобода, где жили толмачи – переводчики, служившие при царском дворе. Большинство толмачей были татарами, выучившими русский язык и участвовавшими в переговорах между Русью и Ордой. Толмачи помогали налаживать торговые связи между русскими и татарскими купцами.
Историк-архивист М.Н. Тихомиров в книге «Древняя Москва XII – XV вв.» предполагает, что на Большой Ордынке издавна селились татары: «На старое заселение татарами района Замоскворечья указывают и некоторые другие признаки. Улица, выходившая из Замоскворечья к Кремлю, до сих пор носит татарское название Балчуг. В Замоскворечье же находим улицу Ордынку, выходившую ранее к воротам Кремля. Через Замоскворечье шла прямо на юг Ордынская дорога. Здесь-то и удобнее всего было селиться «бесерменам», в первую очередь татарам»[22]. В XVI веке на самой окраине Замоскворечья и Большой Ордынки появляется Екатерининская белильная слобода, жители которой изготовляли беленую пряжу для двора.
Как пишет в своей книге «Из истории московских улиц» П.В. Сытин: «Дворы в слободах были небольшие, узкие по улице и несколько длиннее вглубь, почему кварталы были изрезаны множеством переулков. Избы деревянные, большей частью курные; стояли они по улице рядами и занимали по ней небольшой участок. За избой – сарай или амбар, а за ним обязательно огород.
Слободы отделялись одна от другой рощами, полями. Посреди слободы обычно стояла церковь, рядом с нею – «братский двор», на котором сосредоточивалось самоуправление». В Кадашевской слободе такой церковью была церковь Воскресения в Кадашах, в Казачьей – церковь Успения, что в Казачьей, в Толмачевской – храм Николы в Толмачах, а в Екатерининской – Святой Великомученицы Екатерины, что на Всполье.
В 1572 году по желанию Ивана Грозного в Москву были перевезены мощи святых мучеников Михаила и Феодора Черниговских. Процессия двигалась по Большой Ордынке. Посмотреть на мощи святых пришла вся Москва. На месте встречи мощей теперь расположена церковь Михаила и Феодора Черниговских. В XVII веке на улице поселились стрельцы полка Пыжова, давшего название Пыжевскому переулку и церкви Николы в Пыжах. Московские стрельцы охраняли Кремль и участвовали в походах. В мирное время стрельцы не брезговали ремеслами, торговлей, огородничеством, что сближало их с посадским населением. Южнее появилось поселение казаков (Казачья слобода). Казаки несли военную службу, а их семьи занимались сельским хозяйством.
Орды крымских татар во время набегов на Москву, естественно, двигались по Большой Ордынке. Татары не так часто добирались до защищенного Кремля, а вот Замоскворечье регулярно «предавали мечам и пожарам». На Большой Ордынке русские ратники встречали врага, оказывали сопротивление, а порой и вовсе громили. В Смутное время через Серпуховские ворота прошли по Большой Ордынке в Москву отряды поляков под предводительством Самозванца. В сентябре 1612 года во время московской битвы возле Большой Ордынки стоял Климентовский острог, оборона которого стала одним из главных событий битвы. В ней участвовали и стрельцы, и казаки. Историк С.М. Соловьев сообщает: «24 числа, в понедельник, опять на рассвете, начался бой и продолжался до шестого часа по восхождении солнца; поляки смяли русских и втоптали их в реку, так что сам Пожарский с своим полком едва устоял и принужден был переправиться на левый берег; Трубецкой с своими козаками ушел в таборы за реку; козаки покинули и Клементьевский острожек, который тотчас же был занят поляками, вышедшими из Китая-города»[23].
К концу XVII века Большая Ордынка занимала центральное положение в Замоскворечье, но Якиманка и Пятницкая имели большее значение. Даже сейчас граница двух районов Москвы – Якиманки и Замоскворечья проходит по Большой Ордынке. В XVIII веке здесь все больше селятся богатые купцы и даже дворяне. Их привлекает спокойствие, малолюдье Большой Ордынки, ведь именно тогда движение полностью перешло на Пятницкую улицу. «Купецкие люди, которые вышли из слобод, покинув свои прежние жилища, и доныне налицо живут явно в Москве на господских дворах слободами, например за Москвою-рекою на Пятницкой и Ордынке»[24], – замечает Соловьев.
В конце XVIII века въезд и выезд с Большой Ордынки были оформлены домами с портиками и скругленными углами. Купцы вкладывали огромные средства в строительство домов и переделку церквей.
Например, в 1783 – 1791 годах по заказу купца А.И. Долгова к Скорбященской церкви 1685 года были пристроены трапезная с престолами Варлаама Хутынского и иконы Божией Матери Всех Скорбящих Радость, а также трехъярусная колокольня. Проект был выполнен архитектором В.И. Баженовым. А в 1834 – 1836 годах другой великий архитектор О.И. Бове частично перепроектировал храм иконы Божией Матери Всех Скорбящих Радость. По словам П.В. Сытина: «В XIX в. деревянные одноэтажные дома на улице были заменены каменными двухэтажными, редко трехэтажными»[25].
В XIX веке крупные по архитектуре здания церквей, дворянских и некоторых купеческих домов контрастировали с невысокими малоэтажными зданиями. Во второй половине XIX века на Большой Ордынке появляются высокие доходные дома. В 1899 году вдоль улицы посадили голландские липы, что сделало ее еще более уютной. Позже Б.Л. Пастернак, живший недалеко от Большой Ордынки в Лаврушинском переулке, напишет:
Смотрят хмуро по случаюСвоего недосыпаВековые, пахучиеНеотцветшие липы.Любопытно описывается Большая Ордынка в знаменитом путеводителе братьев Сабашниковых «По Москве. Прогулки по Москве и ея художественным и просветительным учреждениям» 1917 года: «Свернем на Б. Ордынку. До недавнего времени местность эта была довольно грязной: здесь помещались мелкие лавки, трактиры, постоялые и извозчичьи дворы. Завернув в первый переулок направо, заглянем в ворота № 8 и увидим типичный двор, вроде постоялого»[26].
Важнейшим событием начала XX века для Большой Ордынки стало строительство в 1909 году на средства великой княгини Елизаветы Федоровны Марфо-Мариинской обители милосердия – монастыря с сочетанием благотворительной и медицинской работы. Главный храм обители, Покровский собор, был спроектирован А.В. Щусевым, а росписи сделал М.Н. Нестеров. В 1926 году обитель закрыли. После строительства инженером В.С. Кирилловым и все тем же Щусевым в 1938 году Москворецкого моста, который стал выходить на Большую Ордынку, последняя вновь сделалась главной артерией Замоскворечья. В советские годы на Большой Ордынке обитала знаменитая замоскворецкая шпана. В 1950-х годах облик улицы несколько изменился: например, появилось тринадцатиэтажное министерское здание на углу с Пыжевским переулком.
БОЛЬШАЯ ОРДЫНКА СЕГОДНЯ
Большая Ордынка идет от Малого Москворецкого моста к Добрынинской площади. Ее современное направление окончательно сформировалось в XVII веке. Большая Ордынка сохранила для нас редкие памятники архитектуры разных эпох. На этой сравнительно небольшой (1,73 км) улице целых пять древних храмов и множество других достопримечательных зданий – особняков, доходных домов, усадеб и др. Здесь расположены филиал старейшего в России Малого театра, Московское педагогическое училище (Александро-Мариинское Замоскворецкое училище), дом писателя и драматурга В.Е. Ардова, Институт Латинской Америки РАН и пр. Это дает возможность называть Большую Ордынку одним из культурных и образовательных центров столицы.
Большая Ордынка – живописнейшая улица Замоскворечья. Наверное, ее колорит немного портят многоэтажные здания и деловые комплексы, но в условиях современного мира с этим ничего не поделаешь. Посольства Бахрейна, Израиля, Кении, Аргентины и Кубы, государственная корпорация по атомной энергии «Росатом» плохо сочетаются с издавна присущим Большой Ордынке патриархальным купеческим укладом. Но в том, что улица приобретает репутацию делового средоточия столицы, есть свои плюсы, например вложение средств в реконструкцию ветхих зданий. Можно сказать, что Большая Ордынка – связующее звено между прошлым и будущим Москвы.
Территория Марфо-Мариинской обители милосердия, двор церкви Воскресения Христова в Кадашах – поистине уникальные местечки столицы. Нужно лишь свернуть с оживленной улицы, и вы окажетесь в старой Москве, где витает дух древности. Прогулка по Большой Ордынке обещает каждому волнующую встречу с чем-нибудь диковинным и прекрасным.
ПРОГУЛКА ПО БОЛЬШОЙ ОРДЫНКЕ
Прогулку по Большой Ордынке лучше всего начать с Москворецкого моста. Окинув в последний раз взглядом Кремль и центральную часть столицы, мы отправляемся в особую страну – Замоскворечье. Москворецкий мост позади. Вот она перед нами – Большая Ордынка. Исстари эта улица была жилой. Купцы вели торговлю в многолюдном Китай-городе, а селились на тихой улице за Москвой-рекой. Раньше на месте первого дома по западной (правой) стороне стоял питейный дом. Первые кабаки появились в Москве в XVI веке. В 1765 году кабаки (или «кружечные дворы») переименовали в «питейные дома». В XVIII – XIX веках в России питейных заведений становится на порядок больше. Поэт Н.Ф. Щербина не без юмора заметил:
Когда в России многопьющейВам скажут слово «вездесущий», —Не разумейте Бога в нем:Так начали во время Грота(Сего грядущего банкрота)Именовать «питейный дом».
Начало Большой Ордынки. Фотография 1988 г.
Фартины, трактиры, герберги, ресторации, ренсковые погреба – каких только разных названий кабаков не было в Москве! Одно из таких заведений встречало всех приходящих и приезжающих из центральных районов Москвы на Большую Ордынку. Трудно было устоять перед соблазном зайти. А как замоскворецкие купцы любили «питейные дома» – это отдельная история. И вот уже Ольга Дмитриевна Потапова, молодая жена купца из пьесы А.Н. Островского «Сердце не камень», жалуется подруге: «Я шла замуж-то, как голубка была, а муж меня через неделю по трактирам повез арфисток слушать; сажал их за один стол со мной, обнимался с ними; а что говорили, так у меня волоса дыбом подымались!»[27]
Большая Ордынка, № 2. Современная фотография
В XIX веке питейный дом на Большой Ордынке снесли, потому что его вид, а главное – поведение людей, посещающих его, не соответствовали высоким требованиям главной улицы Замоскворечья. На месте кабака построили двухэтажное здание с пилястровым портиком и скругленной угловой частью. А новое питейное заведение появилось тут же по соседству, впритык к первому зданию. Сейчас его фасад практически идентичен фасаду XIX века. Впоследствии эти два дома были объединены и имели один адрес – Большая Ордынка, № 2. В 1996 году была произведена реконструкция углового здания и дома № 32 по Кадашевской набережной. От построек XIX века практически ничего не осталось. Теперь здесь красуется трехэтажный, с мансардами, аттиками и пилястровым портиком бизнес-центр класса «А» «Кадашевская слобода», имеющий очень привлекательный и респектабельный вид.
Следующий по западной стороне дом (№ 4, стр. 1), немного выступающий за красную линию Большой Ордынки, датируется приблизительно 60 – 70-ми годами XVIII века. В то время он имел барочную отделку парадного фасада и принадлежал известному табачному и винному откупщику Кузьме Матвеевичу Матвееву – большому любителю барокко. Кузьма Матвеевич был крестьянином села Хавки Тульской губернии, но благодаря своим деловым качествам и немалой доли везения стал успешным московским купцом. В 1749 году при Елизавете Петровне был учрежден табачный откуп – предоставляемое государством частному лицу исключительное право на торговлю товаром, на который распространяется государственная монополия. С.М. Соловьев в «Истории России с древнейших времен» засвидетельствовал следующее: «Табачный сбор отдан был на откуп во всем государстве московскому купцу Матвееву на шесть лет за 42 391 рубль ежегодно»[28]. Неизвестно, чем Матвеев заслужил такое доверие, но очень скоро он сказочно разбогател.
В 1750-х годах Кузьма Матвеевич приобрел несколько фабрик в Московской губернии. Матвеев раз за разом появляется на страницах монументального исторического труда Соловьева, что говорит и о немалой политической роли московского купца: «Правительство продолжало следовать примеру Петра Великого, при первом удобном случае переводило казенные фабрики в частные руки: так, отдана была казенная суконная фабрика в Путивле в вечное и потомственное владение московскому купцу Матвееву»[29]. В 1754 году Матвеев построил три металлургических завода в Оренбургской губернии. К тому времени он уже получил чин коллежского асессора, приравнявший его к дворянскому сословию.
По особому разрешению правительства Матвеев купил деревню князей Голицыных Остафьево и устроил там красильную фабрику. Сотрудничая с изобретателем редких красителей П.И. Сухаревым, он создал одну из лучших мануфактур и обеспечил рабочими местами всех крестьян Остафьева и других ближайших деревень. В Москве Матвеев жил в доме № 30 по Пятницкой улице в приходе церкви Климента, папы римского. В 1756 – 1769 годах на его пожертвования на месте старой церкви возвели новую колокольню, трапезную и пятиглавый барочный храм, дошедший до наших дней. Мимо этой церкви нам еще предстоит пройти и узнать удивительную историю о том, кто, по мнению некоторых историков, на самом деле выделил средства на строительство храма Климента. Матвеев усердно занимался благотворительностью и пожертвовал немалые суммы на строительство храма Спаса Преображения на Болвановке и церкви Рождества Богородицы в Хавках.