Правдивые байки воинов ПВО

Шура спокойно ответил ему, что поскольку фотоаппарат не найден, то и на зачет ходить незачем, все равно «никто его не получит!»

Гуслия оказался «в нокдауне» и унесся обратно в учебный корпус. Мы продолжали мирно покуривать, лежа на травке.

Через 20 минут вышел начальник кафедры ППР полковник Александров, которого мы очень уважали за ум и доброжелательное к нам отношение. Он был в сопровождении поникшего Гусейна Гуслии.

Выслушав рассказ Керогаза, Александров извинился за своего преподавателя и попросил Шуру отправить группу на зачет, сказав, что он гарантирует, что все зачет получат. На Гусейна в эту минуту нам было жалко даже смотреть.

Все зачет получили, как и обещал Александров. Даже те, кто совсем ничего не говорил деморализованному Гусейну.

Да, фотоаппарат, как выяснилось, Гусейн накануне сам запер в свой сейф и забыл об этом.

Кафедру ППР (партийно-политической работы) преподаватели других дисциплин именовали в шутку «кладбищем слонов» за большое число служивших на ней снятых с должности бывших начальников политотделов…

Серьёзным предметом была история КПСС. Требовалось знать множество работ классиков марксизма-ленинизма, а главное – повестки дня и решения многочисленных съездов, конференций и пленумов ЦК КПСС. Это было совсем непросто. Но был один вопрос, ответ на который знали самые отпетые «двоечники» и самые далёкие от истории нашей партии курсанты.

Вопрос этот был про знаменитую группу «Освобождение труда». Созданная Г. В. Плехановым в Петербурге в конце далёкого 19 века, она ничем особым себя не прославила, за исключением своего персонального состава. Его знали абсолютно, поголовно все курсанты и могли легко перечислить его хоть днём, хоть разбуженные среди ночи:

Плеханов, Игнатов, Засулич, Дейч, Аксельрод!!!

Именно в таком порядке их и перечисляли на экзаменах и семинарах торжествующие знатоки истории. Ошибки никогда не было и быть не могло!

Не знаю уж, злобные агенты царской охранки придумали сей коварный мнемоприём, или уже после революции, в стране победившего социализма нашелся острослов, но вся эта группа просто «отскакивала» от наших зубов. Перепутать, забыть могли кого угодно от Троцкого до Хрущёва с Брежневым, но только не «плехановцев». С ними – никогда не было ошибок и сбоев в ответах!!!

Замечательный случай произошел на семинаре по военной психологии. Мы изучали проблемы казарменного хулиганства (в те времена это явление еще не додумались наименовать «неуставными отношениями»). Неожиданно, перед семинаром, Ефрейтор Юрьев вызвался стать докладчиком по теме, чем немало нас поразил. Обычно он не очень любил проявлять активность в учёбе, а тут – на тебе, доброволец! Впрочем, резон у него был, т. к. Юрьев был старше нас по возрасту, он поступил в училище, отслужив 2 года в армии и уволившись в запас, уже с «гражданки». Соответственно, и тему всяких армейских безобразий он знал лучше всех нас.

Ефрейтор выступил блестяще. Глубокое знание предмета позволило ему детально ознакомить нас с психологическими особенностями жизни воинов всех периодов службы.

Особенно ярко он клеймил «дедушек»: «И тогда, после выхода приказа Министра обороны, они начинают заявлять так: «Дембель в маЮ – всё…» – тут Юрьев слегка запнулся, поглядел на преподавателя и смущённо закончил: «нипочём!». Мы, успев мысленно срифмовать поговорку, ему даже поаплодировали.

Эта фраза стала своеобразной визитной карточкой Олега, на все 4 года учёбы.

Одним из самых запоминающихся экзаменов была литература. Курс русской, советской и зарубежной литературы в училище читали несколько женщин бальзаковского возраста. Все они, как на подбор, были холостячками, все курили в ходе своих лекций (что было очень необычным для женского поведения тогда вообще, а уж на занятиях – в частности), и все были влюблены в свой предмет.