Длань Судьбы

От вынужденного положения, в которое его поставило божественное вмешательство, он испытывал смятение, а помимо этого чувства его обуревала злость. Боги не подсылают абы кого и просто так, а это означало, что Лууна будет участвовать во всем и, скорее всего, до самого конца. И это его бесило еще больше. Только он никак не мог понять, что так неоспоримо вызывало у него отторжение: невозможность действовать одному, как прежде, или конкретное участие кудрявой занозы.

Напугав Лууну до молчаливого следования его указаниям, он привел ее в свое временное служебное пристанище. Марон совсем не хотел с ней разговаривать, дабы не придушить этот кладезь цветной одежды. Он не хотел посвящать ее в дело, и уж тем более он не хотел, чтобы она перешла к действиям и узнала все сама, ведь стоило ей приступить к раскладу, как она моментально будет вовлечена в тайную игру.

Умышленно не обращая внимания на меченную Судьбой, хромой службист Короны приступил к заботе о своих верных друзьях – собаках, и пока он громыхал посудой, Лууна уснула прямо за столом. Меченная Судьбой, названная Мароном занозой, совсем не обратила внимание на шум, который он в бешенстве издавал.

Марону – взрослому вроде бы мужчине – стало невообразимо стыдно перед неповинной женщиной, которую он по собственным соображениям замучил, да еще и пытался по-детски поиздеваться и отомстить. Он невозможно тихо подкрался к спящей женщине, насколько это позволяла больная нога и постукивание трости, взял ее на руки и понес на единственную кровать в этом доме. Добраться до постели с ношей он точно сможет. Почувствовав женское тело на своих руках, он изумился: какая она подозрительно легкая и ладная, что ли… Это было очень странным для женщины в годах, но подробнее рассмотреть ее лицо мешали вездесущие кудряшки. Ощущение неправильности и несоответствия тела и внешнего облика его не покидало.

Марон уложил Лууну на свою кровать и только тогда получил возможность разглядеть лицо занозы, приведенной Судьбой. Он очень долго вглядывался в ее умиротворенное лицо, зато ему сразу стали понятны все неувязки действительности с личными ощущениями.

Что же, длани Судьбы оказались еще загадочнее, чем ему бы хотелось… На его кровати спала юная девушка, лицо ее было несомненно молодым и даже привлекательным, хотя совсем недавно на этом же лице были признаки почтенного возраста. Ресницы молодой девы легонько подрагивали, подтверждая ее глубокий сон, губы были бледны, выдавая ее переутомление, а уголки рта были опущены, что явно говорило не о самых лучших снах. Одни кудри остались все такими же седыми, доказывая, что зрелая дама все-таки была, и ему ничего не привиделось.

Похоже, Марон знал о меченных Судьбой преступно мало, и это стоило исправить в кратчайшие сроки. Он уверен, что когда Лууна проснется, то будет прежней, седовласой женщиной. Марон решил не раскрывать, что случайно узнал небольшую тайну девушки, по крайне мере, пока. Но узнать больше об этом не помешало бы.

Быстро начиркав карандашом запрос на маленькой бумажке из своего блокнота, он крайне медленно провел над клочком бумаги рукой. По мере движения его ладони бумага начала тлеть и прямо на глазах сгорать, исчезая и не оставляя за собой ни единого следа. По ненавистному ожогу Марона скатилась капелька пота, кажется, на сегодня с него было достаточно. Небрежно утерев лицо костюмной тканью, он отправился в душ, оставляя на кровати спящую божественную занозу, вонзившуюся в его дело. Вопрос он задал, и ему оставалось только ждать ответа. Он его несомненно дождется.

Этот день был тяжелым и нетривиальным. Завтра предстояло приступить к расследованию, а ему еще нужно было обдумать такую малость, как то, где бросить свое бренное, уставшее тело. Все его идеи омрачала больная конечность. Так и не определившись, он вышел из ванной комнаты и аккуратно устроился с самого края кровати, не тревожа свалившуюся на него у храма соседку. Марон удобнее уложил свою больную ногу, да так и заснул, размышляя о том, что вставать придется до отвратительного рано, дабы сохранить свое ночное присутствие рядом с юной девушкой в секрете.

… Креолис… В гостях у Марона… Лууна…

Неловко пригладив топорщащиеся во все стороны белые кудряшки и поправив ужасно мятую юбку и рубашку, я почувствовала себя жутко неопрятной и ни капельки не выспавшейся. Перед сном никто и не додумался даже снять с меня ботинки, а спать в уличной обуви не удобно! Спала я, конечно, как убитая, но прилива сил после такого сна я не ощутила, и настроение у меня было соответствующее.

На скромную кухню я пришла поникшей, в ожидании очередного подвоха. Нельзя было ожидать чего-то хорошего от человека, который так рьяно меня запугивал, но, надо дать ему должное, кровать свою уступил, пожалел меня и даже не разбудил. Подвоха я не находила, зато нашла Марона. Он снова хозяйничал у плиты, отставив свою трость в сторону. Алсо и Дипер наблюдали за своим хозяином со своей громадной лежанки.

Одет был Марон в очередной новомодной расцветки костюм, в этот раз мой глаз не радовала голубая клетка. Мое настроение упало еще немного. Не любила я современную моду – и все тут.

Вчера мне было некогда рассматривать мужчину более внимательно, зато сейчас я очень подробно рассмотрела его лысую голову, кошмарный шрам на левой верхней половине лица, щетину, которая стала более явной со вчерашнего дня. В какую же передрягу попал этот человек? И хочу ли я это знать на самом деле?

– Доброе утро! – поприветствовал меня мужчина с улыбкой маньяка.

Однако он ловко разложил по тарелкам еще шкварчащую яичницу с ароматными колбасками, а добавок еще мелко нашинковал зелень и посыпал сверху обе порции.

– Доброе утро… – угрюмо произнесла я, наблюдая за ошеломляющими меня действиями Марона.

Оказывается, разбойничьего вида хам готовил ничуть не хуже поваров. Мог бы еще вчера вкусно накормить ужином, а не водить зрелую даму по сомнительным заведениям.

– Почему хмуришься? – спросил Марон, выставляя на стол только одну тарелку для меня.

Сам остался есть стоя, прямо у плиты. Не дожидаясь моего ответа, он с аппетитом приступил поглощать свой завтрак. Я хотела сесть за стол, но испытывала какие-то двоякие, непонятные, чувства. Вроде бы мне положено устроиться на стуле как женщине, тем более в возрасте, но перед мужчиной с явным недугом было как-то неудобно, ведь он сам завтракал стоя. В то же время мне совсем не хотелось задеть его достоинство или нечаянно оскорбить. Все-таки каким-бы ядовитым Марон ни был, пока он не сделал мне ничего плохого, Слава Судьбе, и даже не убил. Грубиян только, да что с него взять, зато он меня приютил и даже накормить собирался.

Марон заметил мои терзания и развеял их:

– Присаживайся, Лууна! Сидеть мне больнее, чем стоять. Поэтому не трать наше время. Завтракай и иди в ванную, приводи себя в порядок. У тебя есть всего полчаса на сборы.

– Я не ослышалась? Ты сказал наше время? – удивленно переспросила я, не став заострять свое внимание на командирских замашках этого человека. Мне действительно нужно было время на то, чтобы посмотреть нить его судьбы и оказать помощь, ради которой я и находилась здесь.

– Да! Наше! И я смею надеяться, что за выделенное время ты вполне успеешь воспользоваться даром Судьбы.

«Отлично!» – подумала я и согласно кивнула. Быстрее расправимся с этим делом – быстрее я освобожусь от странной и пугающей компании хозяина и его двух здоровенных питомцев. Это воодушевило на скорое поедание превосходной глазуньи, после которого я честно помыла за собой тарелку и прошла в ванную комнату, не забыв прихватить с собой свой желтенький чемоданчик, где лежало все, что мне требовалось на все случаи жизни. Например, на ночевку в неподобающем месте, да еще и не одной.

Несмотря на малое количество отведенного времени, я все равно приняла душ. Освежиться после всего неожиданно свалившего на мою седую голову было верхом из списка насущных желаний, а уже потом в этом списке значилось – избавиться поскорей от Марона. Задерживаться в ванной я, конечно, не стала и привела себя в порядок крайне быстро.

Я переоделась в чистую и немятую ситцевую юбку задорного красного цвета в зеленый горошек, строгую зеленую рубашку с воланами на руках, не забыла надеть теплый удлиненный пиджак, дабы не замерзнуть из-за переменчивости весеннего настроения. И куда уж без задорных теплых носочков? Сегодняшний мой выбор пал на простые… ярко-желтые. Если не задирать подол, то никто и не заметит их насыщенный цвет.

Бегло посмотрев на себя в небольшое зеркало, я победно улыбнулась. Я давно поняла, что окружающие люди снисходительны к старческим причудам, и бессовестно этим пользовалась, выражая свою индивидуальность в странных нарядах. Что поделать, если мне нравились яркие цвета и безумные сочетания?

Выплыла я на кухню довольная собой, особенно учитывая тот факт, что я уложилась всего в двадцать минут. А это значило, что времени на расклад у меня предостаточно.

В мое отсутствие Марон смаковал свежезаваренный кофе, аромат которого я почувствовала сразу же, как только открыла дверь ванной комнаты. Мужчина стоял там же, у плиты. Складывалось впечатление, что он всего-то наблюдал за трапезой двух королевский догов, но на самом же деле он сосредоточено размышлял о чем-то, а судя по хмурому лицу, это что-то ему категорически не нравилось. Небрежным движением руки он почесал небритый подбородок и обратил свое внимание на меня:

– Отлично выглядишь.

Марон улыбнулся какой-то задорной и веселой улыбкой, которая ему очень шла. Но его нетипичное поведение сразу вызвало у меня недоверие. Совсем не так отзывались о моих нарядах, чаще всего недовольные моим видом говорили, что я воплощенное мучение для всех художников и любителей всего прекрасного. Но Марон выглядел искренним, поэтому я ничего не сказала, а лишь согласно кивнула. По моему мнению, я выглядела отлично.

Больше не растрачивая время попусту, я достала из чемоданчика свою колоду и принялась ее тасовать, а Марон встал у меня за спиной и наблюдал за тем, как я перемешиваю карты. Пока карты в моих руках перетягивали внимание на себя, я мысленно обратилась к своей метке, активируя дар. Я стала погружаться в божественный чертог, откуда совсем скоро узнаю, зачем я здесь и зачем здесь Марон. Всего-то нужно было найти его нить судьбы, посмотреть события, которые привели Марона сюда. Возможно, мне повезет и я даже узнаю, кто же он такой, не заглядывая совсем далеко в полотно его судьбы.

Итак, найдя в чертоге нить, которая являлась прообразом жизни Марона, я уже видела, что все несколько запутанней, чем могло показаться на первый взгляд. Конечно, мне хотелось капнуть поглубже и выяснить, откуда у него такие страшные ожоги, но пользоваться меткой Судьбы в личных интересах было неправильно. Вряд ли богиня наслала бы на меня божественную кару из-за этого проступка, однако я больше остальных понимала, как опасны лишние знания и к каким непредвиденным изменениям это могло привести. Мне не хотелось послужить причиной неблагоприятных изменений в чьей-то судьбе, тем более из-за банального любопытства. Но вот будущее, судя по узлу, который не пускает меня дальше по нити, еще не предопределено.

Судьба – справедливая богиня. Она всегда дает своим детям выбор, иначе все живое жило бы по божественным указаниям. По большей части именно из-за личного выбора человеческая жизнь складывалась так, как складывалась, а не иначе.

В данном случае узел на нити судьбы Марона сообщал о том, что в ближайшем будущем нескольким людям предстояло сделать множество выборов, и только после этого картина станет более ясной. Это обстоятельство, конечно же, меня расстроило, потому что быстро разобраться и избавиться от общества грубоватого мужчины точно не выйдет. Но стоило все же узнать, зачем богиня привела меня к Марону.

Что ж, первые впечатления о нем были не верны и ошибочны. Марон не был ни преступником, ни разбойником, ни убийцей, он был службистом Короны, а в Креолис его привело расследование. Между прочим, очень важное для всей Ивалии расследование.

Скрыто ото всех происходило распространение умственной заразы, а именно направленное изменение настроения простого народа к людям, меченным богами. Пока что активисты, выступающие против существующих позиций, не переступали законов Короны. Они всего лишь усиленно агитировали народ, настраивая их против одаренных, но это же только начало…

Даже не заглядывая вперед, я могла себе представить, в какой пожар эта искра бунта могла разгореться, если не затушить ее прямо сейчас. И, судя по желанию богини Судьбы, я должна посодействовать Марону всем, чем могла. Он приехал сюда из самой Вельхоры тайно вести расследование, которое и привело его сюда. В Креолисе его интересовала типография, как я и сказала еще в «Пивной», и сейчас именно туда он так спешил. И правильно делал. Только времени все меньше и меньше на то, чтобы успеть…

Я резко вынырнула из чертога и застонала от осознания того, что времени катастрофически не хватало. Но почему же нам стоило поспешить, я не успела посмотреть из-за той же нехватки времени. Все свои хаотичные мысли я судорожно пыталась донести до Марона: все то, что получилось увидеть и не увидеть, а домыслить. Получалось у меня не совсем четко и внятно, потому что больше всего меня беспокоило лишь одно – то, что нам пора бежать.

Пока я делилась своими знаниями, я разглядывала сосредоточенное обожженное лицо службиста, который старательно пытался понять, что я ему пыталась донести. Однако вся моя словесная суета резко оборвалась на полуслове тогда, когда прямо на кухонном столе стало проявляться запечатанное послание. Выглядело это так, будто письмо сгорало в обратном направлении. Прислано оно было с помощью дара огня, которым наделяла метка богини Природы.

Не проронив ни слова, Марон медленно вскрыл маленькую записку, бегло пробежался глазами по написанному и кинул на меня быстрый взгляд, а затем сжег письмо прямо на своей раскрытой ладони. Ох, значит, и он отмечен Природой. Как же так получилось, что у него такой страшный ожог, если огонь его же стихия? Пока я думала совсем не о том, о чем следовало бы, Марон обратился ко мне:

– Поторопимся, раз тебе хочется побыстрее оказаться на встрече с владельцем здешней типографии. По дороге я расскажу тебе все то немногое из того, что я могу открыть.

Мужчина оглушительно свистнул своим псам, а я поднялась со стула, заодно скинув карты в свой зачарованный чемоданчик. Я хотела прямо с багажом отправиться на встречу и даже направилась на выход с поклажей в руке, но меня остановил грозный мужской окрик:

– Вещи оставь здесь.

Спорить было бесполезно, я точно знала!

Честно говоря, расставаться с Мароном мне уже расхотелось. Необходимость предотвращения грядущей беды вышла на ведущее место в списке насущных дел. Выполнить в одиночку это непростое дело невозможно, и поэтому я послушно опустила свой желтый чемоданчик и осторожно проследовала за Мароном и его питомцами на выход из дома. Из дома, в котором придется ютиться вместе с опасным и непредсказуемым мужчиной. Это меня уже не то чтобы пугало, ведь, рассмотрев судьбоносную нить Марона, я смогла узнать его получше. Больше меня страшили неопределившееся будущее и большая вероятность страшной участи для множества людей.

… Марон…

Ему не нужно было быть меченным Судьбой, чтобы понять еще при первом столкновении, что с Лууной будут большие проблемы. И чем больше времени он с ней проводил, тем увереннее был на этот счет.

Марон устало потер лицо, пытаясь взбодриться после ночи. Ему не удалось выспаться как следует, и поэтому ноющая боль в левой ноге была мучительней обычного.

Когда все вышли на улицу, он просто захлопнул скрипучую дверь, зная, что в его берлогу никто не сунется. Захватив руку несуразного цветного пятна, которое было Лууной. Он вынудил ее последовать за собой вверх по улице.

Марон еще вчера договорился с владельцем типографии о встрече, а пока они шли, он решил просветить нечаянную напарницу хотя бы немного. Тем более в записке, которую он получил с пламенем перед самым выходом, было явное указание не только от куратора этого дела, но и от целой длани Судьбы Короны. Там было сказано, чтобы он не смел противостоять присутствию посланницы богини в расследовании. Пятнадцать лет он служил Короне и никогда не имел дел с монаршей дланью Судьбы, правда, он вообще не имел никаких дел с меченными Судьбой.

Так же в послании куратор дела подтвердил догадки самого Марона о том, что Судьба искажает истинный возраст длани Судьбы, но никаких объяснений причин такого божественного решения не поступило. Лишний раз напоминать ему о том, чтобы он держал язык за зубами, куратору не было необходимости. Марон понимал важность такой тайны. Ему было достаточно подтверждения со службы, чтобы снять окончательно все подозрения с девушки и попробовать рассмотреть в ней не занозу в мягком месте, а напарницу. По крайней мере, он может попытаться, а начать нужно было с небольших прояснений.

– Я веду расследование, – начал говорить он, – и, так как знать об этом всем и каждому необязательно, у меня – а теперь уже у нас – назначена встреча под предлогом налоговой проверки. Чтобы сделать хоть какие-то выводы, мне нужно неформально пообщаться с ее хозяином и осмотреть типографию, желательно во время отсутствия работников и самого начальника. Все ясно?

– Даже больше, чем тебе бы хотелось, – угрюмо ответила ему Лууна, а затем задала вопрос, который выбил у него весь воздух из легких. – Как типография связана с заговором?

Он резко обернулся, чтобы попытаться увидеть ее насквозь, но видел лишь ее искренние зеленые глаза, которые так часто встречались у дикого народа. А ведь он не придал особого значения ее невнятному и несвязному лепету, когда она торопила его и пыталась объясниться еще там, на служебной кухне. Марон шумно выдохнул, успокаивая себя и полностью отдавая себе отчет в том, что она видела больше и что она узнала больше, чем успела ему рассказать. Следовало бы ее внимательней слушать.

Лууна явно спешила, потому что дергала его за рукав пиджака, тем самым заставляя его продолжить путь. Марон не стал артачиться и даже пошел быстрее, чем мог себе позволить, помня о том, что она просила его поторопиться. Он продолжил рассказ более подробно, чем планировал изначально:

– Служба Короны установила, что именно на типографии Креолиса были напечатаны листовки, которые, подобно половой инфекции, распространяются по всем городам Ивалии.

Сказав это, Марон выраженно нахмурился. Он вдруг пожалел, что подобные, привычные в сущности, слова вырвались из его рта. Но извиняться он не будет, он грубый и неотесанный мужлан, служивый, и меняться он не собирался, даже ради загадочных кудрявых девиц. Старательно не замечая укоризненного взгляда зеленых глаз руальской чертовки, он продолжил свою речь:

– Владелец типографии – чистый и благовоспитанный аристократ. Зовут его Жорж Юзвес. Он спокойно ведет свои дела. Его основной доход идет за счет новостных газет, дополнительно он держит книжную лавку, иногда в его типографию отдаются в печать разного рода книги, открытки и, как оказалось, листовки. Господин Юзвес женат, он примерный семьянин, но детей нет. Он никогда не был замечен в противозаконной деятельности. Богами отмечен он не был, но ты же понимаешь, что это не является подтверждением его участия в разжигании общественного конфликта. Тем более участие в заговоре – дело крайне затратное, не у всех хватит средств, чтобы напечатать и распространить такое огромное количество агитационных листовок, даже у владельца собственной типографии. Либо он всего лишь посредник, либо я совершил ошибку, и Жорж Юзвес здесь не при чем.

– Нет, ошибки нет. Здесь что-то другое, но увидеть это я не успела… – заявила Лууна, при этом помахав головой из стороны в сторону, от чего ее задорные белые кудряшки зажили своей жизнью.

Марон и сам давно предполагал, что в заговоре участвует несколько заинтересованных лиц, поэтому дело стоило вести тихо, чтобы успеть переловить или хотя бы раскрыть имена всех смелых затейников до того, как они залягут на дно. Ему просто нужно было время и капельку удачи. Кто знает, возможно, кудряшка принесет ему и то, и другое.

– Марон, нам стоит поспешить, – услышал он голос Лууны, полный беспокойства.

Ему оставалось лишь согласно кивнуть, однако больше ускориться он попросту не мог. Его хромая нога работала на пределе своих возможностей.

Креолис был еще далек от столичных нововведений, и не было никакой возможности поймать пролетку. Здесь не ходил городской общественный дилижанс, не было такой необходимости. Проезжали лишь редкие экипажи местных аристократов и фермерские телеги, которым нет дела до желающих добраться до типографии как можно быстрее.

Когда Марон нервничал, то перекатывал монетку между пальцев. Во-первых, он так тренировал свою сосредоточенность, разрабатывал ловкость. Во-вторых, такое занятие отвлекало от постоянной боли разной интенсивности. Так он сделал и сейчас, чтобы хоть как-то притушить ощущение чуждого ему самому пламени в левой ноге.

– Уже за поворотом, – пробормотал Марон.

Наконец, они уперлись в здание, в котором находилась типография Креолиса, а по совместительству и книжный магазин, и приемная Господина Юзвеса. Именно сюда приносили рукописи книг, макеты газет, эскизы открыток, плакатов, афиш и так далее. Обычно типография соглашалась напечатать любой заказ, если клиент был платежеспособен. Оставалось выяснить, знал ли Господин Юзвес, как, зачем и когда распечатывались листовки с оскорблениями меченных богами и с наглыми заявлениями о притеснении людей без дара.

В компании Лууны и двух своих псов Марон прошел в книжный магазин. Звон колокольчика оповестил о приходе посетителей. Стоило им пройти, как они сразу наткнулись на сутулого, невысокого седого старичка в круглых очках на длинном носе, который расставлял свеженапечатанные произведения на стеллажи. Почтенный Господин тут же прервался от расставления новинок по полкам и обратил свой взгляд на вошедших.

– Доброе утро! Что вы хотели? – любезно спросил пожилой работник книжного магазинчика.

Старик с молчаливым неудовольствием рассмотрел двух огромных собак. Мнение пожилого мужчины о том, где должны находиться животные, легко читалось по его выражению его лица, и не для кого не осталось незамеченным и непонятым.

– Доброе утро, – быстро заговорил Марон, не желая терять время попусту. – У нас назначена встреча с Господином Юзвесом через пятнадцать минут. Собаки пойдут со мной.

Марон сразу предупредил, что собак он не оставит, на всякий случай. Учитывая его устрашающий вид, конечно же, почтенный Господин и слова не произнес против, но нашел в себе смелость спросить:

– Вам назначено?

– Да, – коротко ответил Марон.

– Пройдемте, – с чересчур наигранной и натянутой улыбкой проговорил сутулый и седой работник лавки и повел за собой посетителей до двери, замаскированной книжными стеллажами.

– Далее подниметесь по лестнице. Господин Юзвес принимает в своем кабинет. Вы не перепутаете, какая из дверей его, – сказал нам зрелый мужчина, жестом указав направление.

Марону вместе со спутницей ничего не оставалось, как проследовать туда, куда их послали. На самой первой ступеньке каменной лестницы Лууна неожиданно замерла, обернулась к Марону лицом и с обреченностью в глазах еле слышно прошептала:

– Не успели.

… Лууна… Типография Креолиса…

Такое со мной случалось не впервые. Крайне редко по метке Судьбы из божественного чертога поступали знания. Чаще всего они были неясные, нечеткие и ощущались догадками и повышенной интуицией. Как только я занесла ногу на первую ступеньку лестницы, ведущую к кабинету подозреваемого Мароном Господина Юзвеса, на все мои красные линии обрушилось чувство. И чувство это кричало о том, что время безвозвратно ушло.

Я озвучила свои ощущения вслух, но Марон не успел ничего ответить на мои слова. На верху лестничного пролета раздался громкий хлопок дверью, а затем послышались шаги бегущего в нашу сторону человека. Спустя мгновения на нас вылетел взволнованный молодой мужчина в строгом синем костюме и офисном галстуке. Он пошатывался, держась за голову и ероша свои тонкие, серые волосы, и панически завывал:

– Боги-и-и! Ужа-а-ас! Катастро-о-офа! Мертв!

В считанные мгновенья молодой человек оказался перед Мароном, но, не замечая ничего вокруг, он даже не остановился перед перегородившим ему путь мужчиной с тростью. Юноша был полностью погружен в случившуюся беду.

– Стой! – негромко, но властно приказал Марон.

Вторя его словам, Алсо и Дипер очень внушительно зарычали, тем самым возвращая воющего мужчину в реальность. Он сразу обнаружил перед собой препятствие в виде всей нашей компании. От испуга юноша попятился назад, но Марон перевел его внимание на себя.

– Что случилось? – спросил мой спутник.

Я тихонько встала поближе к нему. Безопаснее всего было за спиной у этого сурового мужчины. Он хоть был злом, но злом уже известным.