Живые против зомби. На заре заражения

Возвращение

Первую половину следующего дня политики провели на расширенном совещании, посвященном проблемам мировой экономики, развитию научной и космической отраслей, после чего поехали наблюдать за посадкой марсолета. Президенты, премьеры и другие высокопоставленные чиновники из разных стран, а также ученые и журналисты собрались в одном здании неподалеку от космодрома, куда должен был приземлиться «Эверест». Присутствующие сидели перед огромным окном во всю стену. В соседнем помещении располагались диспетчеры, медицинский персонал, пожарные, спасатели и встречающая бригада. По громкой связи передали, что корабль уже в атмосфере. Все немного заволновались и начали переговариваться между собой. Комната стала похожа на большой улей, где важно, но не суетливо жужжали пчелы.

Лев Николаевич молча смотрел в окно, вся эта обстановка его забавляла, он вспомнил, как первый раз с друзьями по школе бегал на вертолетное поле, где его отец-летчик устраивал им небольшие экскурсии. Ощущения были немного похожи на тот день, когда он с приятелями в первый раз увидел вблизи приземляющийся вертолет, им было лет по десять.

Прошло еще несколько минут, и все присутствующие, наконец, заметили в небе яркие огни – это были вертикальные двигатели, которые обеспечивали посадку. Над кораблем развивались три огромных купола парашюта. Место посадки «Эвереста» было выверено до метра, всем процессом управляла автоматика по заранее прописанному алгоритму.

В здании была хорошая звукоизоляция, но даже она не спасала от шума, который производил корабль. Стены дрожали. Поднялись клубы пыли, корабль коснулся земли, и одновременно с этим отключились двигатели. Все услышали звук, похожий на громкий хлопок. Из соседнего здания тут же выехал внедорожник, две машины скорой помощи и пожарные. Прошло минут двадцать, жар от раскаливших воздух двигателей стал спадать, люк корабля открылся, и можно было рассмотреть фигурки людей – они постояли секунд десять, видимо привыкая к солнечному свету, затем начали махать подъехавшим автомобилям и спустились на Землю.

Пилотов сразу же посадили в кареты скорой помощи и повезли в клинику. На корабль стали подниматься спасатели, чтобы все осмотреть и проверить. Когда они дали знак, что радиационный фон в норме, американский президент предложил гостям выйти из здания:

– Господа, приглашаю всех на коллективную фотографию.

На улице ждали автобусы, которые довезли людей непосредственно до «Эвереста». Сначала на фоне корабля сфотографировались всем составом, затем – только первые лица государств, потом с другого ракурса – инженеры и ученые, после чего все сели в автобусы и поехали назад. На этом встреча лидеров государств была окончена. По пути в аэропорт Лев Николаевич спросил у советника Александра:

– Как у нас обстоят дела с подготовкой к приему в честь участников космической экспедиции?

– Я как раз хотел Вас ознакомить со списком лиц для награждения.

Александр протянул президенту ЛИСТ. Тот вчитывался внимательно в каждую фамилию. Первым в списке стоял Иван Воробьев, затем – руководители подразделений космической отрасли, начальники отделов и так до простых инженеров и механиков, всего было сто три фамилии. Дочитав до конца, президент уточнил:

– Никого не забыли?

– Премию получат гораздо больше человек, это – лишь список приглашенных в Кремль.

– Расширьте его хотя бы до трехсот человек, добавьте побольше простых людей – инженеров, рабочих, может кого-то из ветеранов тоже. В общем, расширьте. Начальники и так без бонусов не останутся, а вот для работяг награда в Кремле, думаю, дорогого стоит.

Александр сделал пометку в ЛИСТе. Президент смотрел в окно и молчал, думая о своем. Машина бесшумно мчалась по американскому асфальту, приближаясь к аэропорту.

Реабилитация

Раздался глухой удар. Вдруг стало как-то невозможно тихо. Все одновременно закричали от радости. Все трое марсонавтов стали обниматься. Иширо кричал:

– Мы дома! Мы сели! Банзай!!!

Так пролетело несколько минут. Когда первая эйфория прошла, всем мучительно захотелось взглянуть на настоящий солнечный свет и подышать привычным воздухом. Но нужно было выждать, вокруг корабля сейчас стояло жуткое пекло. Когда датчики за бортом показали, что температура нормализовалась, Том нажал кнопку открытия люка, и экипаж двинулся к выходу. Казалось, люк «отползал» медленнее чем обычно. Наконец, он полностью открылся, и все трое на секунду зажмурились. Заходящее солнце пронзительно светило мужчинам прямо в глаза. Иван прищурился, затем понемногу начал присматриваться. К «Эвересту» подъезжали машины пожарных и спасателей, несколько человек в спецодежде торопливо бежали к марсонавтам.

– Привет, парни, – сказал здоровяк в защитном костюме, широко улыбаясь, – с возвращением! Сейчас мы замерим радиацию, и поедете в клинику.

Он начал махать счетчиком Гейгера, еще несколько спасателей спросили, как самочувствие, и направились со своими дозиметрами внутрь корабля.

Иширо, глядя на них, сказал:

– Радиация в норме, образцы проб в отсеках.

Герои спустились на землю и попали в окружение медиков. Врачи усадили всех троих в машины и провели беглый осмотр. Уже в автомобиле по дороге в больницу Иван почувствовал себя хуже, Иширо тоже был какой-то бледный, даже Том сидел, опустив голову. Доктор замерил у парней давление и покачал головой:

– Очень низкое… сейчас сделаю вам инъекцию – станет полегче, а там уже в клинике будете под присмотром.

После укола голова стала шуметь меньше, но началась тошнота. Иван помнил только, что машина остановилась, открылась дверь, и тут он потерял сознание. Очнулся Воробьев примерно через 20 минут, уже лежа в отдельной палате на мягкой кровати. Он огляделся, комната была не хуже номера-люкс в отеле.

Через пару минут вошла красивая молодая латиноамериканка, в белом халате, на котором не были застегнуты верхние пуговицы, что чрезвычайно привлекало внимание к ее выдающейся груди.

– Очнулись, как самочувствие? – спросила она с улыбкой.

– С вашим приходом уже лучше, – неуклюже заигрывая, ответил Иван.

– Отлично, сейчас зайдет врач, он как раз осматривает капитана.

– А Вы не врач?

– Нет, я – медсестра, меня зовут Лина. А вас, кажется, Иван?

Она сделал ударение на первую букву, что очень рассмешило Воробьева. Иван не думал, что его имя может так забавно. Тут мужчина понял, что уже год не видел женщину. И вот – на тебе, такая провокация в виде этой смуглянки Лины.

Девушка подмигнула русскому и сказала:

– Я зайду позже, отдыхайте.

Медсестра вышла, и вскоре в палате появился доктор. Это был пожилой мужчина с бородкой и большой лысиной. Он оглядел космонавта своими добрыми смеющимися глазами и, улыбаясь, сказал по-русски:

– Так, так, вижу, Вы лучше всех перенесли приземление. Даже гордость берет за соотечественника. Ваш капитан едва может голову оторвать от подушки, а японец… этому бедолаге вообще не позавидуешь… зеленый как от морской болезни…

– Это опасно? С нами что-то не так? – насторожился Воробьев.

Доктор подмигнул ему и присел на край кровати:

– Скоро должно пройти, за вами круглосуточное наблюдение, пока не обследуем с ног до головы, отсюда не выпустим. Сегодня сдадите несколько общих анализов, отдохнете, а завтра уже начнем…

Это «начнем» немного смутило Ивана, но он не подал виду и лишь кивнул головой:

– А Вы русский?

– Я из одесских евреев, моя фамилия Кассель, Борис Кассель. Когда-то во времена своей молодости, я иммигрировал сначала в Канаду, а потом поселился в США.

– Ясно, – лаконично прокомментировал космонавт.

– Нууууссс, – доктор неожиданно громко хлопнул в ладоши и поднялся, – попрошу Лину быть к вам повнимательней. Она прелесть, правда?

– Угу, – согласился с врачом Воробьев и немного смутился.

– Вы молодец, – доктор показал большой палец и, насвистывая какую-то песенку, вышел из палаты.

В течение дня еще несколько раз заходила Лина, и каждый раз Иван с трудом сдерживал себя, глядя на знойную латиноамериканку.

«Все-таки это Америка, здесь даже за комплимент могут в суд подать, – размышлял он, провожая медсестру взглядом, – забавная была бы история, по новостям, наверное, тут же бы показали. Кстати, мы вроде как герои, интересно, журналисты уже осаждают эту больничку? Скоро будем давать интервью, Я, Иширо, Капитан, Рич…»

Иван автоматически про себя перечислил весь экипаж, остановившись на англичанине. Но тут вновь вошла Лина, заставив его забыть грустные мысли. Она, видимо, догадалась, какое чувство испытывает к ней мужчина, остановилась у кровати Воробьева и произнесла почти шепотом:

– Вам сегодня нельзя напрягаться, завтра будет много исследований. Сегодня нужно отдохнуть, а завтра, если все будет хорошо, я зайду вечером.

От этих слов Иван чуть было не повалил девушку на кровать, но сдержавшись уже, наверное, десятый раз за день, закрыл глаза и попытался уснуть. Действительно, он был еще слишком слаб. В голове путались мысли: «Прошлое, настоящее, будущее… разделится ли теперь жизнь на „до“ и „после“ полета? Чем заниматься дальше? Том вот в политику хочет… у него получится – американцы любят таких героев… Иширо думает заняться частной практикой в своей клинике. А чего хочу я? Вроде и вариантов много, а что-то конкретное еще не решил…»

С этими мыслями парень незаметно уснул. Первый раз почти за год Воробьев спал на Земле, не слыша гудение двигателей и не боясь, что датчики допустят ошибку, в корабль врежется метеорит и «проснется» он уже в открытом космосе. Но спокойных снов не было, и всю ночь марсонавт ворочался, вздрагивая словно от кошмара.

Вот он бежит по пустому городу, а вокруг – никого, но бежать надо очень быстро. Он все бежит и бежит, останавливаться нельзя подсказывает интуиция. Ивану вдруг становится очень страшно, но от чего он сам не понимает. Теперь он стоит один посреди улицы, быстро темнеет. Воробьев смотрит в окна домов, в них нет света. Вокруг – брошенные автомобили, битые стекла и поломанные сухие деревья. Сердце сжимает какое-то ощущение ужасной неизбежности. Вдруг мужчина почувствовал, как нечто схватило его за плечо. Он боится повернуться и посмотреть, кто это. А ноги как будто вросли в землю, и сделать шаг нет сил.

Иван резко поднялся на кровати и несколько раз глубоко вдохнул. Лина осторожно теребила его за плечо. Придя в себя, парень с трудом разобрал ее слова:

– Доброе утро. Доктор уже ждет, Вам пора на обследование.

Торжественные будни

Прошла неделя с тех пор как марсианский экипаж вернулся на Землю. Иван сидел в салоне самолета и смотрел в иллюминатор. По сравнению с их кораблем, самолет казался велосипедом после суперкара. Лайнер поднимался над землей. Когда двигатели загудели, Иван закрыл глаза и вспомнил первое ощущение взлета на «Эвересте». Теперь он летит назад в родную страну.

Пилотов держали в клинике пять дней, исследований и опытов провели не меньше, чем при отборе для полета. В итоге медики сообщили, что состояние космонавтов лучше, чем ожидалось, защита марсоботов и корабля справилась с радиацией превосходно. После того как врачи дали разрешение, с экипажем сразу же встретились большие космические «шишки» из международного агентства. Чиновники намекнули, что кто-то сможет войти в состав второй экспедиции, если здоровье и форма будут позволять.

«Даже не знаю, хочу ли я это повторить. Сейчас, по крайней мере, точно нет, а через несколько лет – все возможно», – решил тогда про себя Воробьев. Перед отъездом он, Иширо и Том на прощание посидели в ресторане, обменялись контактами и пообещали друг другу не теряться и поддерживать связь.

Сейчас Иван летел в Россию на Президентский прием в честь участников космической экспедиции на Марс. Космонавт надеялся, что там что-то прояснится с его дальнейшими планами. Хотя сейчас парню ничего не хотелось – он наслаждался отпуском.

Приземлившись в Москве, Иван заселился в гостиницу, принял душ, достал свой ЛИСТ и немного почитал новости. Главной темой был успех марсианской экспедиции. Журналисты наперебой делись последними фактами и подробностями, которые удалось добыть у экспертов. Когда глаза устали от строчек, парень вышел на балкон подышать воздухом. Уже стемнело, и Москва была похожа на огромную стаю светлячков. Внизу на дорогах мелькали десятки электромобилей, а выше на уровне двадцати метров в специальном воздушном коридоре пролетали авиакары – пока доступные лишь очень обеспеченным людям. Купить, а тем более содержать летающую машину могли единицы. Да и передвигаться в них большинство людей еще побаивалось.

Воробьев вернулся в комнату, открыл на ЛИСТе список контактов и нажал на слово «мама». Пошел вызов, затем на мониторе появилось родное лицо.

– Привет сынок, уже долетел в Москву?

– Да, все хорошо, сейчас в гостинице.

– Соскучились по тебе уже так.

Судя по фону, мама была на кухне.

– Скоро прилечу. Завтра на прием к президенту, если все закончится быстро, то – сразу к вам.

– По новостям-то будут вас показывать завтра?

– Должны, – немного смущаясь, ответил Иван.

– Когда улетели прям, наверное, месяц журналисты ко мне в дом ходили, и сейчас уже вторую неделю ходят. Я уж не пускаю – говорю некогда, делами не успеваю заниматься. Говорю, вот сын приедет и вам все скажет, а я что знала, уже сто раз рассказывала.

Она произносила это с той скромной гордостью, как говорят матери, очень гордящиеся достижениями своих детей, но старающиеся этого чересчур не показывать.

– А как отец, его нет сейчас? – Перевел тему Иван.

– Да в гараж еще вечером пошел, за картошкой. Растет уже вся, теплынь-то какая на улице. Да видать, мужиков встретил – отмечают твое возвращение. Скоро должен прийти.

– Ну ладно, у вас уже поздно.

– Да, ночь уже, я не ложусь, жду, когда позвонишь.

– Ну все, спокойной ночи, завтра после приема еще наберу тебя. Пока.

– Ага, пока, сынок.

Воробьев отключил видеозвонок, зашел в социальную сеть. Вот куча надписей «С Днем Рождения», пожеланием успехов и т. д. Написал в статусе «Я вернулся». Посмотрел фотки друзей, лучшие были не в сети, с другими общаться не хотелось. Отключил ЛИСТ. Хоть времени было немного, но перелет утомил Ивана, даже не столько перелет, сколько московская суета. Хоть Новосибирск – тоже город не маленький, но в Москве ему было совсем не по себе. Тем более, после того, как целый год он видел только трех человек вокруг себя, точнее вторые полгода – и вовсе двух. Воробьев разделся, лег в кровать, закрыл глаза и мгновенно заснул.

С утра до диспетчеров такси было не дозвониться. Чтобы не опоздать на прием, космонавт решил поехать на метро. Он надел новый костюм и вышел на улицу. Судя по навигатору, до ближайшей станции было минут семь ходьбы. Мужчина доехал весьма благополучно. Хоть народу в подземке было очень много, костюм, к счастью, не порвали, и пуговицы не отлетели. Люди в вагоне не обращали на героя особого внимания, не смотря на то, что в последние дни его лицо было во всех новостных лентах на первых полосах. Однако на этих фото Воробьев был в костюме марсонавта, а сейчас больше походил на банковского служащего или менеджера по продажам автомобилей.

Наконец, мужчина добрался до здания, где должен был состояться президентский прием. Администратор на входе удивился, когда увидел, что Иван идет пешком со стороны станции метро. Воробьев представился, показал документы и вошел внутрь. Поднявшись на второй этаж, Иван прошел в зал и занял свое место в первом ряду. Следом за ним появились очень влиятельные чиновники из космического бюро. Парень помнил их, эти люди были на отборе в состав экспедиции. Каждый из присутствующих считал своим долгом поздороваться с героем и выразить ему свое уважение. Когда рука Ивана от рукопожатий уже начала побаливать, вошел президент со своей свитой. Все присутствующие сразу же поспешили занять свои места.

Лев Николаевич начал речь. Он говорил о проблемах и вызовах отечественной космонавтики, сообщил, что между крупнейшими космическими державами достигнута принципиальная договоренность о строительстве базы на Луне. А следующим шагом будет постоянная база на Марсе и постепенная колонизация Красной планеты.

«Нда… если те ребята, огни которых мы видели, будут не против», – подумал Иван.

– А сейчас хочу перейти к самой приятной и торжественной части, – продолжил президент, – сегодня мы наградим тех, кто принимал участие в самом сложном, грандиозном и масштабном космическом проекте в истории человечества – пилотируемой экспедиции на Марс. И сейчас я хочу пригласить для награждения главного героя этого вечера, российского участника международной экспедиции – Ивана Воробьева.

Герой встал под громкие аплодисменты, поправил галстук и вышел к трибуне, за которой стоял президент. Лев Николаевич прикрепил на грудь космонавту орден и пожал руку. Глаза мужчин встретились, они с уважением посмотрели друг на друга. Президент жестом предложил сказать награжденному несколько слов. Иван встал перед микрофоном, сделал небольшой вздох и произнес:

– Я хочу сказать спасибо всем, кто участвовал в этом проекте. Каждый день весь наш экипаж благодарил инженеров, конструкторов, механиков, электриков, медиков и всех, кто работал над кораблем. Надеюсь, тот опыт, который получили все мы, поможет в дальнейших экспедициях и освоении космоса.

Воробьев сделал паузу и показал, что закончил свое выступление. Вновь раздались аплодисменты, Иван поспешно покинул трибуну и занял свое место. Уже сидя в кресле, он посмотрел на орден «За заслуги перед Отечеством I степени», к которому в довесок шла кругленькая сумма на счете в банке, что тоже было приятно. Тем временем продолжалась долгая процедура награждения, один за другим выходили люди, некоторые из них произносили короткую речь. Наконец, официальная часть завершилась, и всех пригласили на банкет.

В большом зале был накрыт огромный шведский стол, официанты с подносами шампанского сновали между гостями. Люди собирались небольшими группами и вели беседы. Забавно, но Ивану было не с кем поговорить, он взял напиток и тут к нему подошло несколько человек.

– Здравствуйте, Иван. Очень рад лично познакомиться, меня зовут Сергей Геннадьевич Куликов – заведующий особым отделом космических программ, хочу Вам представить моих друзей.

Мужчины поздоровались. Один из них работал главным инженером-конструктором в космическом бюро, другой был известным ученым-биологом с двойной фамилией Сахаров-Рюмм.

– Какие у Вас планы на будущее? Полеты в космос, насколько я понимаю, врачи на ближайший год Вам запретили? – Спросил Куликов.

– Да, не рекомендовали. Но не думаю, что меня включат в какой-то из предстоящих полетов. Еще повезло, что только на год. Сейчас пока я не готов говорить о том, чем конкретно буду заниматься. Пока поеду домой отдохну, и буду думать.

– Вот моя визитка. Если надумаете переехать в Москву и не прощаться с космосом, обязательно позвоните.

– Спасибо, очень благодарен.

Мужчины продолжили беседу, ученые много спрашивали о полете, о том, как прошла посадка на Марс, как вела себя электроника… Затем подходили другие люди, Иван завел в тот вечер массу знакомств с очень влиятельными персонами. Космонавт отвечал, что с удовольствием расскажет обо всем подробно, может даже напишет книгу, но сейчас его очень тянет домой, повидаться с родными.

Банкет продолжался, многие уже были навеселе, громко поднимали тосты. Воробьев решил, что пора уезжать и попросил администратора вызвать такси. Тот поспешно удалился, вернулся через минуту и сказал, что машина ждет у входа. Иван удивился такой оперативности. Оказалось, что для доставки VIP-гостей были предусмотрены служебные автомобили, но в суете организаторы забыли его предупредить. Вернувшись в гостиницу, парень включил ЛИСТ, забронировал место на самолет до Новосибирска на утро и лег спать.

Золушки у микроскопов

Альберт Борисович пришел сегодня на работу раньше обычного. Он был очень взволнован. Вчера вечером во время его отсутствия привезли образцы проб грунта с Марса. Профессор как раз был на совещании по завершению строительства автоматической линии для производства биочипов. Андрей позвонил и сказал, что грунт доставили. Хаимович запретил открывать контейнеры до его прихода, но так как совещание затянулось до позднего вечера, решил прийти пораньше на следующий день.

В лаборатории еще никого не было, даже уборщицы бабы Даши. Ученый прошел в помещение, где хранились различные образцы, и увидел коробку, присланную из Москвы специальным транспортным рейсом. Внутри коробки была термокапсула и инструкция от Академии по работе с образцами. Убедившись, что капсула не распакована, профессор поставил посылку на место и пошел проверять вчерашние отчеты сотрудников.

Минут через сорок в лаборатории появилась баба Даша. Набрав ведро воды, она принялась за мытье пола. Альберт Борисович не видел ее, так как был в соседнем кабинете. Выходя из комнаты, он внимательно читал работу Ёси. Баба Даша в это время мыла за углом, стоя к нему спиной. Хаимович так погрузился в отчет, что поравнявшись с ней, не заметил уборщицу. В это время баба Даша повернулась, вскрикнула от неожиданности и опрокинула ведро с водой. Альберт Борисович, перепугавшись, в ответ дернулся и выронил листы. От шума нервно забегали по клеткам подопытные крысы в соседнем кабинете. Успокоившись, Хаимович хохотнул и стал собирать бумаги. Баба Даша тяжело выдохнула:

– Ну и напугали Вы меня, Альберт Борисович.

– Простите, я Вас не заметил, – извинился профессор, глядя на промокший листок, который он не успел дочитать.

– Ох, я тут разлила, дура старая. Стою, задумавшись, а тут Вы так неожиданно, я сейчас все вытру.

– Все нормально, работайте, я пойду в свой кабинет.

– Так рано сегодня, не спится Вам? Все работаете и работаете. Когда о себе-то подумаете? – Спросила уборщица с интонацией материнской заботы, намекая на его холостяцкий статус.