Узурпатор ниоткуда

Алварес спокойно попросил главаря немного обождать, пока его бойцы не расквартируются и не оборудуют лазарет для травмированных, а чуть после два командира встретятся и посовещаются.

Главарь наемников милостиво согласился, и Жоам принялся распоряжаться.

Мне было видно, что обитатели заброшенного аэродрома лезут на стенку от безделья. При этом они тоже несли потери: одного из рекрутов укусила ядовитая змея, а другого за что-то так невзлюбили сотоварищи, что забили его до смерти на второй день после высадки.

Главари, внешне напоминающие профессиональных боксеров, свирепствовали не по-детски. Будучи вооруженными и физически куда более сильными, чем рекруты, они держали «солдат» в абсолютно черном теле, раздавая тычки и пинки просто так, походя, словно «деды» из советского стройбата времен развитого социализма. Отличить главарей друг от друга, за исключением главного, было почти невозможно, и я для себя назвал их «тайсонами», а четверых пронумеровал, оставив самого главного наемника без номера.

Поскольку «тайсоны» не проявляли нездорового любопытства к моей персоне, я принялся бродить по аэродрому, пока Майк решил отдохнуть по причине жутко разболевшегося ребра, а Жоам удалился в небольшое здание для переговоров с главным наемником.

Состояние техники меня удручило. Из авиации здесь обнаружились лишь четыре Дугласа «ДС-10», последний раз поднимавшиеся в воздух не меньше, чем сорок лет тому назад, да пара вертолетов неизвестной мне марки без несущих винтов. Наземная техника, насквозь проржавевшая, стояла на потрескавшихся, спущенных скатах, и даже более опытный механик, нежели я, вряд ли рискнул бы отправить подобный металлолом за пятьсот километров, даже если каким-то чудом заставил его двигаться.

Я направился к штабному домику, где скрылись для переговоров высокие договаривающиеся стороны, как вдруг обе они вышли оттуда. Стороны были очень заняты беседой, которая проходила на весьма повышенных тонах, при этом размахивали руками, что-то друг другу втолковывая.

Мне показалось, что без драки не обойдется, и она действительно случилась: ненадолго замолчав, главнокомандующие переместились к одному из ангаров, осмотрели его, горячо заспорили, и наконец дело дошло до рукоприкладства. Впрочем, «тайсон», который первым и ударил, через секунду отскочил и схватился за пистолет. Но Жоам был быстрее. На глазах нескольких десятков человек он дважды выстрелил, выбив одной пулей пистолет у «тайсона», другой – прострелив ему правый локоть. Еще два выстрела – и главный наемник, рыча от дикой боли, повалился на потрескавшиеся бетонные плиты с пробитыми коленными чашечками. Пятая пуля угодила негру в живот, а шестая, спустя тридцать секунд, отпущенных на то, чтобы дать главарю время осознать свои ошибки и как следует в них раскаяться, сделала остановку внутри его черепа.

Жоам осмотрелся. Реакция окружающих была правильной. Солдаты из Тонга-Со уже держали четырех «тайсонов» на мушке, рекруты же проявили к произошедшему полное равнодушие. К чести «тайсонов», мозги у них работали быстро, чтобы успеть понять, кто здесь хозяин. Дальнейшей пальбы не потребовалось. Алварес не спеша спрятал свой громадный люгер и негромко что-то скомандовал ближайшему «тайсону», тот пихнул двоих рекрутов, а те бросились к трупу и проворно куда-то уволокли. Наверное, точный смысл команды был таким: «убрать падаль, быстро».

С этого момента никто уже не пытался оспорить авторитет Жоама Фернанду Алвареса, ни словом, ни делом. Даже учитывая тот печальный факт, что на всем аэродроме не обнаружилось ни одного пригодного к передвижению транспортного средства. Другим печальным фактом оказалось полное отсутствие обещанных Кейджем кораблей из Нигерии.

– Долина Камней Тумана находится на том берегу Конго. Если пересечь залив и узкую полоску территории Заира, можно почти сразу же оказаться на месте. Как я уже говорил, мои разведчики доложили о некой иностранной экспедиции, которая работает на территории Долины без какого бы то ни было разрешения. Абсолютно нелегально. Слишком много признаков того, что это люди из США. Я знаю, что если в какой-то стране убьют американца, к ее берегам сразу же подгоняют флот ВМС Соединенных Штатов. И начинается борьба за демократию. Поэтому надо выяснить точно, на какую страну работают эти так называемые ученые. Если на любую, кроме Америки, геологов уничтожаем. Если на Штаты – просто всех выгоняем. Рисковать нельзя. Никого не убивать, заложников не брать.

Рассуждения Жоама, на мой взгляд, были довольно наивны, но в чем-то справедливы. И вполне циничны. Он уже давно все решил, но чтобы «отшлифовать» свою идею, ему понадобились мы с Майком.

– Цель? – спросил я на всякий случай.

– Трофеи. Провизия, горючее… В первую очередь – транспорт.

– Понятно, надо отправляться за оружием, – сказал Майк.

– Да меня просто бесит, что там осталась такая уйма оружия и взрывчатки, и ее не на чем вывезти. А с тем, что у нас есть, нечего и думать штурмовать Руздану… На штурм у нас всего пара часов. Осада невозможна. Кто-нибудь из местных властей достучится до Луанды, в очередной раз поклянется в верности метрополии, и если кампания затянется, то последнее, что мы увидим, будет боевой самолет ВВС правительства Анголы.

– Но как ты предполагаешь «выгнать» геологов? – спросил Майк не очень довольным голосом. Кажется, его задело упоминание о демократии – все-таки этот человек был рожден в США.

– Вы слышали о «корабле дураков»? – спросил Жоам. – Нет? В общем, в Германии был такой обычай, еще задолго до Гитлера. В каком-нибудь городе организовывали гетто, туда сгоняли сумасшедших и тех, кого считали недочеловеками, а потом связывали их, грузили на баржу и пускали вниз по Рейну или по Эльбе. Баржа уходила в Северное море, а там – как повезет. Либо помрут, либо причалят к какому-нибудь острову, где устроят колонию… Вот и я думаю – сгрузить господ американцев на какой-нибудь плот и отправить вниз по Конго. Течение мощное – их вынесет далеко в море.

– Но ты же понимаешь, что Конго – не Рейн, а Гвинейский залив – не Северное море? – спросил Майк.

– Конечно. Но здесь тоже полно островов… А также пиратских баз. Когда какой-нибудь новогвинейский Джон Силвер увидит, какой жирный кусок попал к нему в руки, он по тупости не удержится, чтобы не взять американских граждан в плен. А потом начнет требовать выкуп. Это закончится тем, что его базу через пару недель разнесут вдребезги, но нас это уже будет мало волновать. Главное, пленники не должны знать, кто напал на их экспедицию. Тогда американцы не станут мстить Контвигии. А к тому времени, когда решат послать новую экспедицию, придется смириться с тем, что новый режим Рузданы откажет ей во въезде.

План Жоама мне показался наивным и гениальным одновременно.

– А где гарантия, что этот гипотетический плот достанется именно пиратам? – спросил Майк. – Что, если моих соотечественников сожрут акулы? Мне бы не хотелось участвовать в мероприятии, в результате которого должен погибнуть хотя бы один американец.

– И ничего хорошего не будет, – добавил я, – если их подберет какой-нибудь сторожевой корабль легальных военно-морских сил, если такие тут имеются. Конголезцы, я думаю, немедленно сообщат в посольство Соединенных Штатов. Вскоре мы увидим, как в Долину Камней Тумана высаживаются американские морские пехотинцы, и Руздана будет взята менее чем за час под предлогом – ты, Жоам, правильно сказал – борьбы за демократию. И все – Контвигия останется де-юре навсегда территорией Анголы, а де-факто – навсегда сырьевой колонией Америки.

– У тебя есть союзники на пиратских базах? – спросил Майк.

– Союзники? – удивился Жоам. – Ну, союзником этого парня я, конечно, не назову, но есть один марокканец, с которым… В общем, иногда можно иметь дело. Зовут его Мусафар. Жаден, как и все пираты. И хорошо вооружен.

– Так может, есть смысл задействовать его, раз нигерийцы не пришли? – развил свою мысль Майк.

– Нет, исключено… Мусафар достаточно осторожен, и никогда не станет влезать в дело, которое пахнет политикой.

– А американцев он согласится принять в подарок? – спросил я.

– Идея неплоха, – хмыкнул Жоам. – Особенно, если учесть, что в последний раз он меня подставил…

Какие-то вопли донеслись со стороны дозорной вышки. Жоам прислушался.

– Какая-то лодка движется к берегу, – сообщил он нам.

Новый вопль с вышки.

– Под белым флагом, – добавил Алварес. – Ну что ж, кто-то хочет решить за меня, что делать дальше. И мне это не очень нравится.

Два дюжих солдата, сопровождавшие незваных гостей, открыли дверь, и пропустили обоих визитеров внутрь помещения на втором этаже, которое Жоам сделал своей штаб-квартирой. Когда-то это было двухэтажное административное здание, построенное явно не без участия советских строителей. Здесь сохранилось кое-что из советского оборудования и оргтехники, навевающей ностальгию: радиоприемник «Альпинист», принимающий несколько местных станций (его подключили к старому аккумулятору), да дисковый телефонный аппарат «ВЭФ», как и следовало ожидать, глухонемой. Более интересной находкой оказалась советская же рация «Глёт», совершенно исправная, в виде одного стационарного блока и четырех носимых, укомплектованных суставчатыми антеннами и запасными батареями.

Вообще, Жоаму, да и не только, повезло здорово. Наши черные друзья прошерстили все аэродромные заведения, уничтожили немногочисленные найденные консервированные продукты, а кое-что из непонятных им вещей варварски изуродовали. На наше счастье, никто из них не заметил металлического люка, присыпанного древним мусором в одном из служебных помещений ангара. На люк наткнулся один из солдат Алвареса, толковый паренек по имени Франку. В подвале мы обнаружили два холодильника с почти разложившимся содержимым, зато пять ящиков консервных банок и два десятка бутылок виски не пострадали. Здесь же нашли алюминиевый ящик, а в нем – три блока сигарет неизвестной мне марки, коробку манильских сигар, два мешка с крупой, похожей на родимую пшенку, и один – с галетами. Галеты твердостью не уступали материалу ящика, но после отмачивания в воде еще годились в пищу. Вода, к счастью, легко добывалась из артезианской скважины.

В ожидании гостей Жоам расположился с таким видом, как и полагается выглядеть безбашенному главарю незаконного вооруженного бандформирования: он уселся в самое удобное кресло, какое удалось найти в помещениях, взгромоздил ноги на стол, застеленный красной скатертью, вооружился автоматом и закурил толстую сигару. Предварительно он немного подумал и положил на стол гранату РГД-5, не знаю уж, боевую или муляж. Нас с Майком он оставил в помещении, усадил на секционные стулья и потребовал, чтобы мы тоже держали оружие наготове.

Когда визитеры вошли в комнату, я испытал легкий шок: обоих черных мужчин я уже однажды видел. И не где-нибудь, а в аэропорту Лагоса, когда тщетно пытался разобраться в том, почему меня не встречает мистер Катлер.

Толстяк и пигмей (в новой кепке) тоже меня узнали и не сумели скрыть своего удивления: как это парень, который смылся у них из-под носа, да еще устроивший им аварию, сидит теперь в форме боевика, да еще при автомате Калашникова, ствол которого направлен почти что в их сторону.

Жоам приказал одному из солдат подать два стула для незваных гостей. Сам попыхтел сигарой (выдохшееся курево воняло ужасно), покатал на столе гранату и прогудел на нарочито скверном английском:

– Чем могу быть обязан, джентльмены?

Толстый «джентльмен», косясь на меня, спросил, не предпочитает ли сеньор командир общаться, к примеру, на банту. Сеньор командир заявил, что предпочитает английский. И повторил вопрос.

Толстяк поерзал и спросил, нет ли среди друзей сеньора командира людей по имени Роберт Кейдж и Майкл Новински. Жоам ответил, что к его величайшему сожалению, мистер Кейдж несколько дней назад погиб в авиакатастрофе, однако мистер Новински здесь, вот он сидит, и тоже будет рад побеседовать с гостями, но не раньше, чем Жоам Фернанду Алварес решит, что для этого пришло время. Кстати, не будут ли джентльмены так добры представиться?

С фантазией у «джентльменов» было не очень. Толстый не нашел ничего лучше, как отрекомендоваться Джоном Смитом. Пигмей подумал и сказал, что его зовут Роджер Буш. Алварес сделал вид, что поверил.

– Откуда вы и какова цель вашего визита? – спросил он.

– Лагос, Нигерия. Мы представляем одну неправительственную некоммерческую организацию, с которой Роберт Кейдж однажды заключил джентльменское соглашение, – сообщил Джон Смит.

– Предмет соглашения? – спросил Жоам.

– Мы обязались выслать к устью Конго два судна. Две морские моторные яхты. Обе переоборудованы: одна – для перевозки сравнительно большого количества людей, другая – для решения некоторых деликатных вопросов.

Жоам удовлетворенно кивнул.

– Где сейчас эти суда?

– Суда находятся на безопасном расстоянии от берега… Больше я вряд ли могу сейчас сказать. Дело в том, что мистер Кейдж не выполнил все условия нашего соглашения… Вернее, он попытался их выполнить, но возникли форс-мажорные обстоятельства, и мистер Кейдж сказал, что рассчитается с нами позднее. Я поверил ему. И поэтому мы здесь.

Джон Смит замолчал.

– Можем ли мы, то есть мистер Новински и я, выполнить условия вашего соглашения с мистером Кейджем? – осторожно спросил Жоам.

– Я допускаю, что вы можете заменить мистера Кейджа, – не менее осторожно заговорил толстяк. – Но у меня есть одна просьба. Если вы ее выполните прямо сейчас, мы продолжим наш разговор.

– Просьба? Какая же?

– Мне бы хотелось, чтобы вот этот человек, – Джон Смит указал на меня, – покинул помещение.

– Это невозможно, – заявил Жоам, сделав небольшую паузу и поиграв гранатой. – Мистер Эндрю Маскаев – мой советник.

– В таком случае, – осклабился Джон Смит, – продолжения разговора не будет.

– Это я буду решать, когда заканчивать разговор, – объяснил ситуацию Алварес.

– Нет, сеньор командир… Это не тот случай. Вам ведь нужны наши корабли. Я полагаю, что очень нужны. Более того, я знаю, зачем они вам нужны. Если мы задержимся здесь на срок, больший, чем контрольный, транспорт с людьми вернется в Лагос, а второе судно останется. Только оно станет для вас не союзником, а противником. Притом серьезным противником.

Жоам молча признал весомость аргумента. И все же он не привык быстро сдаваться:

– Но ведь ваши суда уже почти здесь? Значит ли это, что данный факт оплачен?

– Совершенно верно. Мистер Кейдж уже перечислил определенные средства на счет нашего фонда. Их как раз хватило на аренду судов, топливо для них и провизию для людей… Чертовски прожорливых людей, надо сказать… Но за деликатную работу мистер Кейдж обещал и деликатную оплату. Мы здесь для того, чтобы получить окончательный расчет и выполнить окончательную работу, сеньор командир. Но нам нужна предоплата.

– Есть ли в этом соглашении особые условия? Например, такой вариант… Допустим, я откажусь от ваших услуг прямо сейчас и посоветую вам немедленно убраться ко всем чертям?

Нигерийцы переглянулись. Потом заговорил пигмей:

– Этот вариант будет означать только то, что мы не станем вам помогать. И не будем обещать, что не станем вам мешать.

Все было предельно ясно. Жоам повернулся ко мне и сказал по-русски:

– Выйди. И закрой за собой дверь.

Что было делать – я поднялся. Разумеется, я тут же вообразил, что мне представится возможность подслушивать под дверью, но я просчитался. Нигерийцы потребовали, чтобы дверь оставили открытой, а в проеме встал один из солдат и проследил, чтобы я торчал на достаточном расстоянии.

Пришлось мне идти курить на лестничную площадку. Я понимал, что как никогда близок к смерти от любопытства, но поделать ничего не мог. Жоам был моим командиром, а приказы не обсуждаются, к тому же я понимал целесообразность переговоров. Корабли и наемники из Нигерии были слишком крупным козырем, чтобы Жоам легко от него отказался.

Время шло. Я выкурил еще одну вонючую сигарету из неизвестно чьих запасов, найденных в помещениях аэропорта, а переговоры все никак не могли закончиться…

Внизу хлопнула дверь и послышались тяжелые шаги. Три солдата из Тонга-Со. Я в очередной раз спокойно затянулся, как вдруг какая-то сила вырвала из рук автомат, затем страшный удар заставил меня согнуться, а после этого мне завернули за спину обе руки и в два счета скрутили чем-то так, что я вскоре потерял в них чувствительность. И тут же меня поволокли в направлении штаб-квартиры. Вся операция заняла секунды три, наверное.

Сказать, что я был удивлен – значит не сказать ничего. Уж такой подлости я не ожидал от Жоама. Поскольку вряд ли кто-то из его подчиненных решил бы проявить подобное самоуправство. Значит, Алварес решил выполнить условия. Черт, как это все паршиво…

Так оно и оказалось. Когда меня втолкнули в комнату, на мордах нигерийцев светилось торжество. Жоам и Майк были мрачны.

– В чем дело? – спросил я по-русски.

– Ну вот, мистер Смит. Что вы просили, то и получили, – ледяным тоном объявил Жоам.

– Отлично, – сказал Смит. – И мы его забираем прямо сейчас.

– Нет, – возразил Жоам. – Вы его заберете, только когда я и мои люди посмотрят на ваши корабли и посчитают, НЕ БОЙСЯ, сколько боевиков вы прислали сюда.

«Не бойся» Жоам произнес по-русски, явно адресуя эти слова мне.

Нигерийцы, похоже, были раздосадованы таким поворотом событий.

– Мы так не договаривались, – зашипел пигмей.

– Верно. Но я повторяю – пока я не получу достоверной информации о предмете соглашения, РУГАЙСЯ, платы вы тоже не получите.

Я дернулся всем телом и выдал в воздух почти весь запас известных мне английских проклятий.

Жоам не спеша встал, подошел ко мне и вдруг резко вдарил кулаком прямо в солнечное сплетение. Второй раз за несколько минут, о боже!.. Пока я, хрипя, корчился на полу, Жоам вернулся на свое место и заявил:

– Завтра вы получите этого парня. А сегодня вечером ваши посудины пусть подойдут ближе к берегу, чтобы я мог рассмотреть их в бинокль. И чтобы я позже убедился, что мои люди отправятся именно к ним.

– Но вы же сами можете подняться на борт, – сказал Смит.

– Нет. Я не могу так рисковать. Пойдет мой помощник. И если вы с этим согласны, то и я согласен на все условия. Повторяю, этот человек – ваш. Но только после того, как мой помощник побывает на посудинах. Вы же понимаете, что я должен убедиться, годятся ли они для моих целей.

Толстый задумался. Роджер Буш встал, гримасничая.

– У нас заканчивается время, – сказал пигмей.

– И что? – спросил Алварес.

– Вашему помощнику придется отправиться с нами сейчас, – потребовал он.

– Нет, – твердо ответил Жоам. – Сейчас у него масса неотложных дел. А мне достаточно будет того, что сегодня вечером смогу увидеть ваши суда в бинокль.

– Но где гарантия, что вы не освободите этого парня, когда мы уйдем? – спросил Смит.

– Но ведь если я его освобожу, я не получу от вас помощи, – презрительно произнес Жоам, всем своим видом показывая, что его тошнит от тупости собеседников.

Нигерийцы перебросились между собой несколькими фразами на неизвестном мне языке.

– Придется вам поверить, – сказал Джон Смит. – Завтра утром мы снова придем сюда, и с нами на борт отправятся ваш помощник и этот человек.

– Согласен, – сказал Жоам. – и еще два солдата из моей охраны. Ваш катер, насколько я успел его разглядеть, легко возьмет на борт шестерых человек.

– Пятерых, – возразил пигмей.

– Это значит, что достаточно будет одного телохранителя, – добавил толстяк. – И то много. Мы не собираемся причинять вред вашим людям.

– Если я правильно понял, мы договорились? – спросил Жоам, вставая. Как бы там ни было, спеси у него поубавилось.

– Да. Ждите нас завтра в девять утра по местному времени.

– Нормально.

– Тогда до завтра. – Толстый встал и показал зубы.

Алварес тоже показал зубы.

– Проводи гостей, – обратился он к солдату.

Никто даже и не подумал протягивать руки для пожатия. Черные люди решили, что нет места для подобного лицемерия. Видимо, и та, и другая сторона пришла к выводу, что условия договора оказались в определенной степени кабальными для каждой из них.

Но какова же роль Андрея Маскаева в договоре между нигерийцами и моим бывшим шефом? Судя по моему плачевному положению, я все-таки стал «слепым крокодилом».

Пока Жоам и Майк провожали нигерийцев, которые добились-таки своего (но почему, черт возьми, я им так понадобился??) я с трудом встал и перебрался на стул. Солдаты внимательно следили за мной, наверняка готовые ко всему. Но что я мог сейчас сделать? Тем более что не прошло и минуты, как в комнату вернулись Жоам и Майк.

– Ну что, в подвал его? – спросил Жоам.

– Тебе виднее, командир, – ухмыльнулся Майк.

Вот тоже скотина! И чего он так злорадствует? Неужели увидел во мне конкурента на престол? Кретин… Вот уж чего мне никогда не было нужно, так это сомнительной славы главы государства… Тем более несуществующего.

Меня вывели на лестницу, и Жоам с Майком принялись ржать. Мне, естественно, было не до смеха, и даже когда Алварес достал нож и разрезал веревки на моих руках, я не увидел в этом особого юмора.

Зато я был свободен! Руки, конечно, не слушались, но я изловчился и стукнул своим тяжелым ботинком Жоама по голени. Тот охнул, но потом принялся хохотать пуще прежнего.

Я ничего толком не понимал.

– Пошли, парень, – сквозь смех проговорил Алварес. – Тебе надо выпить чего-нибудь.

– Да и я не откажусь, – заявил Майк.

– Подсыплете мне чего-нибудь, и в подвал? – зло спросил я.

Этот вопрос вызвал у Жоама и Майка новый приступ смеха. К этому моменту мы уже вышли из здания. К нам подошел солдат и что-то доложил.

– Отлично, – сообщил Жоам. – Нигерийцы отправились восвояси.

– У нас ведь нет никаких электронных устройств для обнаружения «клопов»? – спросил Майк.

– Не думаю, что мне подложили микрофоны, но я отправлю двух толковых парней пошарить под стульями, – ответил Алварес. – Хотя мне придется на некоторое время все равно поменять штаб… Ладно, это не проблема… Андрей, пошли, сейчас выпьем… Немного. Боюсь, спать тебе сегодня не придется. Готовься.

– К чему? – Я все еще ничего не понимал.

– Мы с тобой отправимся в море. Только не к этим мерзавцам, конечно же.

– А к кому?

– Позже узнаешь.