Университет прикладной магии. Попаданкам закон не писан!

Пройдя галерею, мы снова попали в здание с полукруглыми стенами, прошли огромный круглый холл, в центре которого оказалась не менее огромная винтовая лестница, и вышли в другую дверь. Даже голова закружилась. Вышли в другую галерею, но поуже, пониже и полностью открытую. Крышу поддерживали круглые колонны, пол был вымощен круглой плиткой.

– У вас здесь все круглое? – не выдержала и дернула Милану за рукав.

– Ага. У меня первое время голова кружилась от этих башен, – с готовностью пожаловалась девушка, явно воодушевившись. – Я потом тебе все расскажу. Там в этих кругах вся фишка!

– Фишка? Цикличность кругов использовали еще в Средние века для обеспечения защиты во время ритуалов по вызову потусторонних сущностей. Знаменитые ключи Соломона тоже основаны на магии кругов. Я уж молчу про японское онмёдо. Я в аниме видела, что они тоже использовали круги для концентрации энергии или что-то в этом роде. Мне продолжать?

Лоуренс присвистнул, и я не удержалась от улыбки. За дурочку они меня, что ли, приняли? Я «Практическую магию» от корки до корки в свое время изучила.

Мы бы продолжили эту увлекательную беседу, если бы не остановились перед дверью, вполне себе такой обычной, если не считать арки. Меня пропустили первой, и, войдя в помещение, я чуть не ударилась головой о зеркало. Заметила, что тушь осыпалась, но не успела поправить, меня пропихнули в сторону.

Если бы наши комнаты в общежитии были хотя бы наполовину такими, как эти, мы бы зажили. У нас в общаге обои переклеивали лет пять назад, между половицами гулял сквозняк, а под плинтусами сновали мыши. Здесь же все было почти идеальным, чистым, светлым. Визуально комната делилась на две части, две кровати, два стола, два шкафа. Даже ковры были разного цвета, чтобы ясно было, где чья территория.

Отлично. Комнаты на двух человек. Больше личного пространства, меньше грязи и воровства. И меньше тупых разговоров до утра, от которых вянут уши.

– Мне нравится, – сказала я и прошлась туда-сюда, примеряясь. – Которая из коек свободна?

– Эта, – Милана указала в дальнюю часть комнаты, где ковер был нежно-розовым. – Слушай, мы отойдем пока, попробуем решить твою проблему, а ты посиди тут тихонько. Никуда не выходи, ни с кем не разговаривай и дверь никому не открывай. В остальном чувствуй себя как дома, не стесняйся. Хорошо? Договорились?

– Лады, – кивнула я. – Если нужно сдать какие-нибудь тесты, я готова.

Но мой энтузиазм остался безответным. Я не сильно расстроилась, сразу направилась к бельевому шкафу. Одежды у Миланы было много, размер у нас почти одинаковый. Я покопалась в рядах платьев, безжалостно бракуя одно за другим. Длинное, длинное, длинное, очень длинное. Так, надо включить мозги. Пока мы шли через территорию университета, повстречали много студентов. Все девушки были в форменных платьях, как и сама хозяйка этой комнаты. Ничего лишнего, вызывающего и оголенного. Думай, Катя, думай. Парни нормально общаются с девушками, так что сильно ущемлять меня в правах тут не должны. Но мода, похоже, застряла где-то в темных временах.

Я опустила взгляд на свои торчащие сквозь прорехи колени. Не годится. В таком виде меня сразу запалят, я не доберусь и до конца коридора. Я решительно скинула рубашку и сняла с вешалки самое скромное платье темного цвета. Немного напоминает по фасону местную студенческую форму, наверное, она и есть. Я натянула на себя платье, совсем чуть-чуть широкое в плечах, и подошла к зеркалу. Надеюсь, Милана не обидится, сама же велела чувствовать себя как дома.

Теперь прическа. У Миланы были распущенные волосы, но у остальных, если не ошибаюсь, убраны, и я расчесала их и наспех заплела в косу.

Так, я готова к вылазке. В самом деле, не сидеть же мне тут в ожидании приговора? Если соблюдать осторожность и думать головой, со мной ничего страшного не успеет приключиться. И если меня все-таки выдворят домой, я хочу увидеть и запомнить как можно больше.

В коридоре было пусто. Если это общежитие, то вполне понятно почему – все студенты на занятиях. Я прикрыла дверь и внимательно к ней присмотрелась – ничем не примечательная, с каким-то символом (на всякий случай отошла и сравнила с соседней дверью – отличаются) и числом «пятьдесят шесть». Думается мне, это номер комнаты, а если так, то получается, я умею читать на местном языке хотя бы цифры. На всякий случай достала из сумки стикер и налепила на дверную ручку с внутренней стороны – так точно не ошибусь, если что.

Лестницу нашла по наитию и спустилась вниз, отсчитывая количество пролетов. Итого пять – пятый этаж, и первая цифра номера комнаты означает этаж. Совсем как у нас.

Студенты грелись в парке на солнышке. Девочки в таких же темных тяжелых платьях собрались в стайку и щебетали, как воробьи в луже. Я на всякий случай обошла их стороной. В разговоры мне лучше не вступать, чтобы не сболтнуть лишнего. То, что я понимала их речь, вовсе не значило, что я пойму, о чем они говорят.

Мимо уверенной чеканной походкой прошли парни. Вот на ком, на ком, а на них форма сидела просто идеально, и фигуры у всех были закачаешься, будто их с кукольной фабрики недавно выписали – как на подбор.

И вообще почувствовала я себя не очень уютно, как и любой человек, бесцельно снующий по улицам. Просто хотела посмотреть, но вокруг не было особо никакой магии. Обычные мальчики, обычные девочки, парк, клумбы, мимо пропорхало несколько цветастых бабочек, ничего примечательного. Только странная одежда и круглые башни всюду, куда падал взгляд. Может, этот мир не так сильно отличался от нашего, как мне поначалу подумалось? Не хотелось бы слишком отличаться от местных, это может доставить много проблем.

Я приземлилась на лавочку рядом с каким-то светленьким парнишкой. Форма на нем такая же темно-синяя с зелеными полосками по краям, как и мое платье. Откинулась на спинку скамейки. Если следовать логике, перерыв должен вот-вот закончиться, и тогда я смогу осмотреться, не привлекая лишнего внимания.

Так я думала, пока не прозвенел колокол.

Парнишка, напугав меня, порывисто вскочил и повернулся ко мне.

– Идемте, иначе опоздаете на занятие, – он протянул мне руку. – Меня зовут Тимо, мы будем учиться на одном факультете.

Похоже, моя, а точнее, Миланина одежда ввела его в заблуждение. Начни я оправдываться, и вся конспирация псу под хвост. Надо пойти с ним, а по пути уже аккуратненько «потеряться».

– Ка… Катерина, – представилась я. – Приятно.

Мое рукопожатие парня смутило. Может, тут так не принято? Хотя с Рансу проблем не возникло, он первым и начал.

Вслед за Тимо, так и не выпустившим моей руки, я нырнула в поток студентов. Общей волной нас занесло обратно в башню и закружило по пролетам лестницы. Вышло как-то неудачно, держал он крепко, мои попытки вырваться выглядели бы странно.

Повезло совершенно неожиданно. Кто-то спускался по лестнице, толпа моих «однокурсников» в едином порыве сбилась в одну сторону, разорвав наши руки. Я прижалась к перилам и осторожно поползла вниз, потом выскочила на освободившуюся сторону и пристроилась позади высокого крепкого парня, спускающегося вниз. На нем форма была совсем другая, и короткий черный хвостик снова привлек внимание.

Я опять оказалась в холле и тут поняла свою оплошность. Вокруг меня были двери, много-много-много дверей, совершенно одинаковых. Я окончательно растерялась, попыталась вспомнить, откуда мы пришли, но ничего не вышло. Тогда я просто не могла рассмотреть ничего из толпы, а заботливый парень, как назло, уже исчез. Ну а если бы и не исчез, что бы я ему сказала? Нет, искать надо самой. Вот, хотя бы по странным символам над дверями.

Что-то же они должны значить?

Проверить так и не удалось.

– Катерина, вот вы где. Я уже испугался, что вы потеряетесь. Идемте, негоже опаздывать на занятия.

Тимо снова подхватил меня за руку, и в этот раз путей отступления не осталось – на лестнице мы были одни. Я вздохнула и обреченно поплелась следом. Ничего не произойдет, если я посмотрю урок, так сказать, изнутри. Даже полезно.

В нашей учаге никогда не собиралось сразу столько людей в одном кабинете. С первого взгляда вообще показалось, что столько народу у нас не было во всем училище. Все в одинаковой форме, и, что уж совсем отличалось от привычного мне, почти все девушки! Я столько парней по дороге видела, но, похоже, они учились не на этом факультете.

– Сюда, – Тимо поманил меня за собой, и мы заняли крайние места в третьем ряду амфитеатра. Я бы разместилась подальше от кафедры, но пересесть не решилась – в аудиторию вошла преподавательница и закрыла за собой дверь.

– Доброго дня, дорогие мои, – с неуловимым акцентом Елены Малышевой поприветствовала она. Я поднялась вместе с остальными и села обратно. Пока что все вполне обычно, дисциплина как в школе: встать в начале урока, встать в конце урока.

– Поздравляю с зачислением на наш факультет целительства и травничества! Меня зовут госпожа Орианна, и сегодня я посмотрю на ваши способности в работе с живой материей. Переживать не стоит, все очень легко и просто. Я покажу, что вам нужно будет сделать, и мы тут же начнем.

Она блаженно улыбнулась, подплыла к демонстрационному столу и показала нам горшок с чахлым цветочным ростком. Рядом лежала мятая бумажка, словно только что вынутая из бадьи с крепким кофе.

– Я прочитаю этот свиток и пошлю к ростку магический импульс, высвобожденный заклинанием. Нужно быть внимательным, сосредоточенным и, главное, чутким и добрым по отношению к этому несчастному умирающему растению.

Быть чуткой и доброй к растению. Я фыркнула, и Тимо опасливо на меня покосился. А вообще посмотреть, как работает магия, было любопытно. Я налегла локтями на парту и устроилась поудобнее.

Шоу, к слову, было так себе. То есть его совсем не было.

– Не расстраивайтесь, все получится со временем, – утешила госпожа Орианна, и очередной претендент на звание мага вернулся на свое место с поникшей головой. Тоже мне, волшебники называется. Все студентки делали ровным счетом одно и то же, будто у них в голове хранился шаблон, по которому им нужно действовать. Становились перед несчастным горшком, простирали над ним ладони и, возведя томные очи к потолку, нараспев читали короткое заклинание. Акустика была отличной, но я все равно ничего не разобрала. Набор звуков, даже скучно.

Тимо вернулся с тем же нулевым результатом, что и его предшественницы. Девица на заднем ряду захихикала, и я, повернувшись, припечатала ее взглядом. Хихикать она сразу перестала.

– Не парься, тут все налажали, – обратилась я к парню. – То есть все хорошо, еще получится.

Он был неплохим, позаботился обо мне, хотя никто его не просил. И я отлично представляла себе, каково это – быть чуть ли не единственной девчонкой в группе пацанов. В его случае, само собой, наоборот.

– Твоя очередь, Катерина, – вдруг сказал он мне.

Моя? Я покосилась на сцену, а там меня уже манила рукой подозрительно улыбающаяся преподша.

– Но я… – сорвалось с языка, и я тут же прикрыла рот ладонью. Вот же попадос. И не спрячешься, не отбрешешься.

Под десятками взглядов я поднялась во весь рост, к слову, не очень-то и внушительный. Пришлось идти, в конце концов, когда у меня ничего не получится, никто этому не удивится. В этом даже есть свои плюсы – посмотрю на свиток вблизи.

Старательно делая вид, что все в норме, я прошла к столу и нависла над несчастным горшком. Подняла взгляд и увидела, как в аудиторию тихо вошел мужчина в темной одежде и с каменным лицом прислонился к стене. Еще одним зрителем больше, чего уж тут. Я вернулась к своему невыполнимому заданию. Возле горшка лежал и свиток с заклинанием, только я при всем желании не смогла бы его прочесть. Если цифры на двери комнаты общежития мне дались легко, то на лежащем передо мной рулоне бумаги были даже не буквы, а руны. Такие я встречала на разных магических форумах и на псевдоамулетах, которые продавались на курортных рынках и городских ярмарках. Учить их мне в голову не приходило, знала пару значений, и все.

На слух я сумела припомнить общую тональность, занесла над цветком руки и, неразборчиво шевеля губами, загудела, сочиняя на ходу:

– Покемон, граммофон. Эники-беники, сметанные вареники, – зачастила я с невозмутимой миной. – «Лада»-седан, в огороде баклажан. Сами мы неместные, языкам не обучены…

Впрочем, много сочинить не удалось. Сперва, судя по звуку, лопнул горшок, потом что-то затрещало. Я замолчала и опустила взгляд вниз, но ничего не успела увидеть.

Бомбануло так, что меня отшвырнуло в сторону. И так бы я и померла не пойми где и в каком мире, но тело зависло в воздухе, словно я упала спиной на невидимую подушку. Все странным образом застыло в движении, как на стоп-кадре. Я видела летящие мне в лицо осколки глиняного горшка, видела носки своих ботинок – вот же меня раскорячило… А следом за этим кто-то нажал на «пуск», в грудь ударило, я упала и покатилась по полу.

– Выведите детей! Живо!

Я приподнялась на трясущихся руках, но сил не хватило. Я снова уткнулась носом в пол, и совсем рядом с моей головой протопали мужские сапоги.

– Источник здесь, – услышала я сквозь шум в ушах. Мне однажды в детстве попадало по голове – ощущения похожие. Вот только сейчас ничего у меня не болело, зато слабость зашкаливала. Я силилась подняться, но руки не слушались.

Вдруг меня кто-то легко подхватил под мышки и поставил на ноги. Я покачнулась, хватаясь за своего спасителя, и подняла взгляд – это мужчина, который зашел перед самым взрывом.

– Цела вроде, – он бегло меня осмотрел, вертя за плечо, как куклу. – Ни царапины. Как звать?

– Катерина, – слабо пробормотала я, немного оробев от его напористости, правда, в следующую секунду сумела взять себя в руки. Точнее, в руки меня взял он, потому что ноги не держали.

Я повернула голову и испугалась. Там, где несколько минут назад была грифельная доска, голубело невероятно чистое небо. Как же это так? А высота здесь какая?

Невольно я вцепилась в своего спасителя.

Кажется, я попала по-крупному. Незамеченной остаться не получится. Интересно, что именно спровоцировало взрыв: «Лада»-седан или покемон?

Или баклажан?

Мысли в голове окончательно перепутались, еще немного, и имя свое забуду.

– Катерина, значит, – безэмоционально уточнил мужчина. – Травница. Бьорн! Бьорн, надо поднять списки студентов, числится ли среди первокурсников некая Катерина в форме с чужого плеча.

О нет! Как он догадался?

Я оттолкнулась от него и, о чудо, устояла на собственных ногах. В поле зрения попали новые детали разрушений, учиненных, похоже, все-таки мною, и еще один мужчина с копной длинных вьющихся волос, забранных на висках в забавные тонкие косички. Бывшая толкиенистка во мне довольно отозвалась, но я понимала, что расслабляться сейчас некогда. На меня будут вешать умышленный подрыв. Интересно, как тут разбираются с преступниками, пусть и невиновными?

На казнь я категорически не согласна.

– А ведь ты прав, Холгер, – отозвался тот, второй, и смерил меня внимательным, но совсем не пугающим взглядом. – Ты был тут во время инцидента? Это ее рук дело?

Я сделала шаг назад, наступила на подол юбки и вцепилась в опаленную парту для равновесия. Их двое, они здоровые мужики на своей территории, а я одна, на мне неудобная хламида, но я очень хочу жить, так что при удобном случае надо бежать. Пока это лучший план, который удалось придумать.

– У нее глаза забегали, Холгер, я узнаю этот взгляд. Ищет пути к отступлению, не иначе, – Бьорн усмехнулся. – Я ее забираю.

– Ты ведь понимаешь, что она едва не убила половину курса? – напомнил Холгер, и меня передернуло.

– Ну так не убила же, – ответил его товарищ. – Повезло, что ты был рядом в нужный момент и успел поставить щиты на ребят. Но в любом случае я заберу ее с собой, это моя работа.

– А кем вы работаете? – рискнула я подать голос. Собственно, от его ответа многое зависело.

– Охранником, – улыбнулся он и протянул руку. – Идем со мной…

– Катерина.

– Идем со мной, Катерина. Обещаю, с тобой ничего не случится.

Я прошла мимо Холгера, ощущая его беспокойство. Вот он бы меня явно казнил, дай ему волю. Бьорн взял меня за локоть, не слишком грубо, но так, что не вырвешься.

– Оставлю тут все на тебя, Холгер. Что говорить, разберешься, главное, не допусти паники.

И правда, с чего тут может быть паника? Подумаешь, разнесло полкабинета.

Надеюсь, там, внизу, никого не прибило обломками.

А этот Бьорн мне определенно нравится, и неважно, что он ведет куда-то, где наверняка будет не чаем с пряниками угощать.

Я старательно соображала, как быть, пока мужчина мягко, но настойчиво тащил по коридорам башни. Сперва вниз, потом по длинной галерее до главного корпуса. Ну, я так полагаю, что это главный корпус, потому что дверей в холле просто немерено. Как они в них не путаются только?

– Ну что, Катерина, – начал Бьорн, заводя меня в кабинет и усаживая в мягкое кресло возле массивного дубового стола. – Рассказывай, что и как ты сделала, что произошел такой взрыв?

Я с некоторым облегчением выдохнула и даже воодушевилась. Обычно сперва интересуются личностью, потом уже задают такие вопросы. Тем более тот мужчина, кажется, Холгер, почти прямым текстом объявил меня самозванкой.

Или, может, я зря паникую?

– Не знаю. Оно как-то само получилось. Я прочитала заклинание для роста растения, – на всякий случай сделала испуганные глаза. – А потом ка-а-ак… – голос мой дрогнул, почти не специально, – потом ка-а-ак рванет. Я даже испугаться не успела.

– Ты точно его прочитала? Я имею в виду, не могла ты ошибиться или что-то напутать?

Вопрос звучал безобидно и, главное, давал мне превосходный шанс «перевести стрелки». Пожалуй, что даже слишком превосходный.

– Могла, наверное, – осторожно ответила я. – Да, пожалуй, я действительно ошиблась.

Я зажала ладони между сведенными коленями. В этом огромном мягком кресле я буквально тонула. Оно и должно так подавлять? Так было задумано?

Блин! О чем я вообще думаю?

– Это единственное объяснение, – кивнул Бьорн. – Чай будешь? У меня есть немного мятных пряников. Очень вкусные, тебе понравятся.

Я не удержалась и прыснула. Пряники! Черт возьми, у него правда есть пряники!

Мужчина поднялся из-за стола и прошел к шкафчику. Я наблюдала за его уверенными движениями, за тем, как под тонкой льняной рубахой перекатываются литые мышцы. Ну вот, опять отвлеклась. Не понимаю, что со мной такое, неужели все-таки стресс?

– Вы меня отпустите? – спросила я, не притрагиваясь к блюду с соблазнительно пахнущей выпечкой.

– Ты спешишь? Занятие все равно отменили, а твои друзья проходят срочный медицинский осмотр.

У меня дернулся глаз.

– Кто-то пострадал?

Бьорн покачал головой, и я расслабленно откинулась на спинку кресла. Хорошо.

– Прочитай мне это, пожалуйста, Катерина, – Бьорн с улыбкой подтолкнул ко мне свернутый трубочкой лист. – Становится душно, а это заклинание охлаждения. Ну же, сделай милость, прочти.

Я сглотнула. А вот и подвох, как заказывали, Катерина Михайловна.

– А вдруг я снова ошибусь? Может, я лучше того… грамоту подучу где-нибудь в уголке, ну, чтобы наверняка?

На всякий случай невинно моргнула, но на Бьорна это совершенно не подействовало. Он даже отвечать не стал, просто расслабленно развалился в кресле напротив и смотрел так, словно видел меня насквозь.

Мы замолчали. Когда тишина стала невыносимой, я еще раз вздохнула. Была не была. По-моему, он и так все понял, теперь просто хочет, чтобы я сама призналась.

– Простите, но я не могу.

Он снова не ответил. Я склонила голову, наблюдая за ним исподлобья. Бьорн пожевал губу, размял пальцы. Особенно угрожающий жест на фоне последних событий.

– Что вы теперь со мной сделаете? Казните?

– Непременно, – заверил он. – А потом повесим твое тело на позорный столб и будем целую седмицу закидывать помидорами.

Я еще раз проморгалась, уже просто от нервов.

– У вас растут помидоры? – ляпнула я, не подумав, и в глазах Бьорна, удивительно зеленых, почти изумрудных, зажглись торжествующие огоньки.

– Растут. И у вас, полагаю, тоже. – Он налег на стол, и мне захотелось нырнуть под него, от греха подальше. – Итак, кто это сделал? Рансу? Лоуренс? Милана? Точно, это ее рук дело. Я прав?

Можно было уйти в глубокую несознанку, мол, я вас не понимаю и все такое. Но ведь я понимала, а он понимал, что я понимаю.

– У них не получилось вернуть меня обратно, – призналась я. – Они пытались, но не вышло.

Бьорн покивал, со всем соглашаясь. Похоже, мои слова подтверждали его собственные догадки. А мне стало совестно, что я, можно сказать, сдала ребят, пусть они мне совсем никто.

– Я попросила их оставить меня здесь. И я повторю это вам. Я должна остаться, это мое решение, и никто не вправе меня принуждать.

Кажется, я его удивила, во всяком случае, темные брови дрогнули. Бьорн задумчиво потер свой волевой подбородок:

– Полагаю, тебе все равно пришлось бы остаться, даже если бы ты этого не хотела.

Тут я должна была обрадоваться, только прозвучало из его уст это как-то угрожающе. То есть меня отсюда не выпустят. Ну хорошо, допустим, я согласна. А учиться дадут?

Ответить я не успела. В дверь требовательно постучали, у меня в груди все взволнованно сжалось, Бьорн разрешил войти.

Это был Холгер.