Легенды Северных Земель. Книга первая. Наследник Хронома

– К сожалению, уважаемый доктор, мне приходится обратиться за помощью, поскольку вам известны обстоятельства…

Доктор маг кивнул в знак согласия.

– Господин Корут, его величество, как и всех нас, интересуют подробности рассмотрения ультиматума, представленного государственному совету посыльными верховного вожака Гонула месяц назад. А также обстоятельства, помешавшие доложить о нем вашему королю.

Тщедушный господин Корут буквально сложился пополам. Он с силой выдохнул и, кашлянув, начал тихим голосом:

– Дело в том, господин доктор…

Король Стауг нахмурился.

– Говорите громче! Вы даете отчет своему королю.

Корут с усилием перевел взгляд на его величество и вздрогнул, силясь выпрямиться. Но страх перед монаршим гневом не позволил его стараниям увенчаться успехом. Он опять нервно кашлянул.

– Дело в том, ваше величество, что требования верховного вожака оборотней было доставлено, когда Ипастриум обладал полномочиями решения всех вопросов Уольвига. Мне кажется удачным то обстоятельство, что документ сначала попал в мои руки. Я ознакомился с пунктами ультиматума, и поскольку оборотни в качестве гарантии заключения мирного договора, требовали выдать одного из наследников по выбору короля, посчитал необходимым собрать чрезвычайный тайный совет. И конечно другие члены одобрили мое предложение оградить его высочество, принца Фаульна, от участия в обсуждении такого вопроса.

Король Стауг сидел, глядя в стол, руки со сжатыми кулаками неподвижно лежали перед ним. Господин Корут осмелел, его голос зазвучал увереннее:

– Чрезвычайный совет, с позволения вашего величества, был созван ночью в Советуме, – он оглядел зал, точно припоминая подробности. – Члены его обсудили условия и с учетом ситуации нашли их удовлетворение невозможным.

Корут посчитал свой доклад полным. Он умолк явно довольный собой. Король Стауг вытянул руки перед собой и помолчал. В зале повисла напряженная тишина.

– По вашим словам, с моего «позволения», хоть и не посоветовавшись со мной, вы ввергли страну в вооруженное противостояние, которое грозит обернуться кровопролитной войной, – правитель Уольвига силился справиться с охватившим его волнением. – То есть, если я правильно понял человека, призванного помогать моему сыну и наследнику в отсутствие монаршей власти, эту самую власть осуществлять, он обрушил все эти бедствия на нашу голову обдуманно. Более того, похоже, он гордится тем, что принял опрометчивое решение, подкрепив его именем своего короля. И тем поставил нас на грань катастрофы, опозорил мое имя. Почему о постановлении Ипастриума не доложили мне?

– Но ваше величество, – щуплый господин снова испуганно ссутулился. – Я никак не мог… ваше состояние тогда не позволяло…

Король Стауг резко развернулся в сторону придворного.

– Не позволяло тогда?! Но прошел месяц, а доклада от вас я так и не услышал.

Господин Корут точно окаменел. Стало ясно, и под страхом смертной казни он больше не вымолвит и слова.

– Вы можете нас покинуть, – сухо отчеканил король.

Тотчас придворный «ожил» и смешно кланяясь, попятился к двери. Король проследил за ним и потом долго смотрел в дверной проем, пока фигура господина Корута не «растворилась» в полумраке коридора. Братья-книжники наблюдали за королем, Доктор маг хранил молчание.

– Дети Волеволда обещали сохранить жизнь наследнику, – наконец произнес волшебник.

Король обратился к советникам.

– Оборотни обладают способностью обращать людей в себе подобных, – жестко отозвался он.

– Это легенды, ваше величество, – мягко доложил Доктор маг. – Вот почему я настоял на изучении наследниками истории Северверна, записанной отцом Катурном. Сам Волеволд диктовал ему главы по истории своего племени. Первые стаи детей Волеволда заселили Северные Земли за три века до образования государства Уольвиг и за пять – до подписания Соглашения о мире с подданными первого властителя людского королевства. За все это время не было случая обращения людей в оборотней. И согласно записям отца Катурна, дети Волеволда такой способностью не обладают.

С каждым словом волшебника король все больше сникал.

– Я не видел ультиматума, представленного Ипастриуму, – медленно начал он: – действительно ли мы не в силах повлиять на условия содержания наследника, отданного в счет возмещения ущерба?

– Я могу уверить вас, ваше величество, что условия содержания принца будут достойными, поскольку наследник возместит оборотням потерю будущего вожака.

Король торопливо кивнул.

– Отпущен наследник может в случае…

– В случае принятия такого решения вожаком Гонулом.

– Мне тяжело повторять свой вопрос также как слышать ответ на него, и все-таки я спрошу. По вашему мнению, дорогой друг, нет никакой иной возможности избежать прямого столкновения с оборотнями?

Впервые с начала совета Доктор маг опустил глаза под взглядом короля.

– Я думаю, ее нет, государь.

От последнего слова король Стауг вздрогнул. Маги виклонды не являлись его подданными. То, что друг обратился к нему, как к своему повелителю, сказало об отчаянном положении государства больше, чем донесения крылатых гонцов с мест столкновений. Король тяжело, будто кукла на шарнирах, повернулся к отцу Вигнату.

– И вы такого же мнения, отец? – не совладав с собой, с отчаянием в голосе обратился к нему.

Он сделал предупреждающий знак, готовому ответить книжнику.

– Я прошу вас сказать, отринув соображения безопасности братьев, оставшихся в плену. Если от меня требуется принести в жертву сына, я вправе требовать честности от своих советников.

Отец Вигнат впервые бесстрашно взглянул в глаза короля.

– Я думаю, нет никакой возможности, ваше величество.

Король опустил голову, точно к нему вернулись боли, заговоренные накануне совета Доктором магом.

– Я смею просить вас, господа, оставить меня. Мне необходимо принять решение. Мне требуется время. И я прошу вас дать мне его.

Задвигались стулья, братья-книжники встали и спешно покинули Советум, вслед за ними тихо вышел Хвороб. В зале остались только правитель Уольвига и волшебник. Король, не замечая, что просьба его не была исполнена в точности, поднялся из-за стола. Он подошел к центральному окну, из которого еще недавно любовался округой его слуга.

– Существуют секретные главы Хронотума? – спросил он негромко.

Рядом с его тенью, на каменной стене выросла тень доктора Мага.

– Вы давно догадались?

– Сразу, как начал болеть. Значит, проклятье не ограничивалось тем, что мой единственный сын станет причиной вырождения рода, и я не смогу… – он усмехнулся. – Мы не сможем остановить распад государства. Властителю виклондов захотелось сократить время ожидания воплощения своей воли, он задался целью укоротить время жизни своего обидчика. Поразительно, – он обернулся к другу. – Нет, правда, удивительно, ведь виклонды не ограничены в сроке…

– Да, это было жестоко, – глядя на короля с сочувствием, откликнулся волшебник. – Но вам лучше моего известны обстоятельства, при которых я покинул родные земли и как этот мой поступок был связан с вами.

– И что меня ждет дальше? Нет, я не хочу знать ничего о себе, лишь… как мне помочь моим детям? Как выбрать? И почему отец не сказал мне о секретных главах? Вам ведь ведомо и это?

– Король Стогним считал, что ваше намерение жениться на ульфин – следствие слишком вольного воспитания. После того как Ульфрида поведала ему, что отдала венчальный браслет вам, стало ясно, пути назад нет. Тогда он вознамерился переписать Хронотум, исключив отдельные пункты, прежде чем тот попадет к вам в руки.

Стауг изумленно взглянул на друга.

– Но я видел подпись виклонда Дана. И почерк.

– Это был мой почерк. Король Стогним поручил мне переписать документ.

– И вам знакомы секретные пункты?

Доктор маг улыбнулся.

– Мне в руки попала лишь часть, предназначавшаяся для переписи. Король копировал страницы Хронотума сам.

– А где-то хранится оригинал, – в раздумье отозвался Стауг. – Но у меня нет времени для поисков, – он с надеждой взглянул на волшебника.

Тот молча кивнул.

– Ну что ж, в настоящий момент в оригинале мало толку. Но у меня не будет времени, принять правильное обдуманное решение, – почти с отчаянием проговорил он.

– Чтобы принять правильное, вероятно нет, – задумчиво подтвердил Доктор маг. – А для обдуманного – хватит вполне. Если мы не станем тратить его на поиски другого пути.

– Так тому и быть, – горько подытожил король Стауг. – Я прошу вас, мой друг, оставить меня в одиночестве.

– Я не покинул Советум лишь потому, что желаю помочь вам.

– Возможно я обращусь к вам потом. Но сейчас, прошу… мне надо подумать.

Тень волшебника соскользнула с каменной стены, король Стауг услышал удаляющиеся шаги, не обернулся. Некоторое время после ухода Доктора мага, правитель Уольвига простоял у окна, глядя на Альттун, верхушки деревьев его засыпала снегом поднявшаяся метель. Королю Стаугу пришло в голову, что его участь отчаянней участи вражеских лазутчиков в старые времена, когда было принято замуровывать их в стены живыми. Королю мерещилось, будто все камни древней столицы обрушились ему на плечи. Он все больше чувствовал слабость. И как всегда в таких случаях, собрался тотчас что-нибудь сделать.

– Хвороб! – крикнул он, не поворачиваясь к дверям.

– Я здесь, ваше величество! – тут же откликнулся, неизвестно откуда взявшийся слуга.

– Потушите факелы, двери закройте, но не запирайте. Советум потребуется нам завтра.

– Будет исполнено, ваше величество.

Король молча вышел из зала. В раздумьях он направился в южное крыло замка. Там в это время было тихо. Его занимали покои наследников, а они обычно проводили день в классных комнатах или на воздухе. Король Стауг остановился на пороге спальни старшего сына. Покои принцев представляли собой два просторных, соединенных между собой двустворчатыми дверями, сводчатых зала с резными деревянными колоннами, поддерживавшими расписной потолок. Король поднял глаза и шагнул в открытую створку наружной двери. По потолку спальни Фаульна «спешили» на охоту нарисованные придворные короля верхом на тонконогих скакунах.

Это была затея Альтура. В прошлом году он выпросил в помощники двух мальчиков из дворцовой стражи, у которых обнаружился талант к живописи. Управились за четыре недели. Роспись на потолке в спальне старшего брата удалась на славу. Досадно одно, в покои братьев, кроме их самих, мог заходить лишь король, да главный спальничий их высочеств. Кроме них, никому не довелось увидеть творение Альтура. Король залюбовался. Как точно изображены любимые псы Фаульна! Даже надорванное в схватке с кракалом ухо Зельда.

Опущенную руку Стауга кто-то тихо лизнул в ладонь. Король нехотя оторвал взгляд от рисунка и обернулся. За его спиной стояла гончая Фаульна – Гаруна. Чуть поодаль от них, в кресле принца, прямо на белой шкуре барса расположился ее родной брат Зельд. Он глядел на короля мрачным настороженным взглядом. Пес не одобрял присутствие незваных гостей в спальне хозяина. Стауг наклонился к гончей. Гаруна, в отличие от Зельда, была настроена благодушно. Она посмотрела в глаза монарха добрым грустным взглядом, и опять лизнула ладонь горячим влажным языком. Потом вильнула хвостом и легла у его ног. Король бросил на нее невидящий взгляд, выпрямился и прошел по залу.

Здесь царил идеальный порядок. Между колоннами «пряталось» несколько стульев, заложенных картами окрестностей Альткарника; на сундуке для одежды рядом с кроватью лежала еще одна, составленная рукой принца. Король взял ее в руки. На карте тщательнейшим образом был прорисован северо-восточный край Альттуна с выходящей из него извилистой караульной тропой. Король Стауг, с замиранием сердца, проследил за ее изгибами. Тропа поднималась в угол листа, задевая окраину Заповедных земель, превращаясь в тонкий грифельный штрих, подбиралась к дому Хронома.

На мгновенье королем овладел гнев, он швырнул карту на кровать с такой силой, что занавеси над ней взметнулись словно от сквозняка. В сердцах зашагал дальше, кулаком распахнул двери в покои младшего сына. Тут господствовал беспорядок. Даже стулья, расставленные между колоннами в спальне Фаульна, здесь были разбросаны там и тут, как будто веселая компания молодежи спешно покинула душное помещение ради новой затеи мгновение назад. В спальне Альтура действительно было жарко. Король пробежал через зал, взял со скамьи возле кровати кувшин, и вылил содержимое в жаровню, оставленную в ногах кровати Хворубом. Паленья в камине весело потрескивали, ставни на узких стрельчатых окнах плотно закрыты. Король в беспокойстве распахнул створки ставен, в спальню вместе с дневным светом ворвался ветер, тотчас загасивший все факелы по стенам. Полыхнул огонь в камине, испугано рассыпая искры на каменный пол и убрался обратно. Стауг покачал головой, старый слуга с каждым днем все хуже справлялся со своими обязанностями. Но он посвятил всю жизнь службе своему королю и вряд ли сможет пережить отставку.

Король Стауг усмехнулся. Ему самому осталось провести на земле Северверна считанные месяцы, а может быть дни. Пусть уж Хвороба отправит на покой после него тот, у кого хватит для этого хладнокровия. Фаульн. Король вспомнил о карте, найденной в его спальне, отвернулся от окна и машинально взял со стула рядом листок тонкой гримлинской бумаги. В правом нижнем углу пряталась овальная розоватая печать бумажного дома гримглоссов.

Чудесную бумагу ткут подопечные братьев-книжников. Она тонкая, но очень прочная. Стауг провел ладонью по чуть шершавой поверхности. Он был уверен, только его младший сын способен оценить изделия маленьких ткачей по достоинству, придавая им еще большую красоту. Король поднес листок к глазам. Из странного, казавшегося вблизи беспорядочным, сочетания штрихов собрался портрет кентавра Тиббелуса. Король взял с сундука еще один лист. Это был незаконченный портрет Фаульна. Стауг вздрогнул, точно в глаза сыну взглянул. Большие глаза принца на портрете были прищурены и смотрели на отца напряженно, и было в них что-то, чего король в своем наследнике прежде не замечал. Объяснить себе впечатление король Стауг не смог и с трудом отвел взгляд. Поднял еще рисунок. И увидел себя. Замер. Как сын мог так понимать его? Портрет изображал короля в дни болезни. Стауг припомнил, что младший сын просиживал возле него часами. Он всегда являлся с какими-то бумагами, отговариваясь необходимостью помощи Фаульну в делах совета. Когда отец чувствовал себя легче, сын подолгу разговаривал с ним и что-то черкал по бумаге. Теперь Стауг разгадал, что именно. Но на гриммлинском листе король увидел не просто изможденное недугом лицо с усталыми глазами, но и то, что таилось за ними. Увидел и не сумел объяснить себе, как может его сын чувствовать так глубоко и как у него получается перенести свое знание на бумагу.

Король расстроено опустил листы на сундук, но положить их как следует ему никак не удавалось. Бумаги, шурша, соскальзывали под ноги. Наклонившись не раз и не два, король Стауг стал нервничать. Наконец, портреты ровно легли друг на друга, а уставший от борьбы с молчаливыми «противниками», король вернулся к окну.

За его спиной, за стеной, разделявшей спальни принцев, в двери своих покоев вбежал Фаульн. Собаки поднялись ему на встречу. Гаруна принялась ласкаться, поддевая головой ладонь наследника. Фаульн раздраженно отстранился. Он поспешил к сундуку с одеждой и вдруг услышал в соседнем зале шаги отца. Фаульн похолодел и схватил, упавшую на пол, карту пути к дому Хронома. Быстрый во всех своих решениях, не в силах ждать наказания, он бросился в спальню брата. Когда вбежал туда, отец стоял у одного из окон. Он не сразу отреагировал. Фаульн застыл на месте, в середине зала, не смея открыть рот. Несколько минут оба молчали.

– Отец, – позвал Фаульн.

Король обернулся.

– Что с вами, отец?

Стауг увидел выражение лица сына и постарался изменить свое, так напугавшее принца. Улыбка получилась не совсем естественная, но возымела действие. Фаульн сделал несколько робких шагов навстречу. Оставшийся путь король проделал сам.

– Что случилось, отец? – взволнованно спросил принц.

Король Стауг краем глаза заприметил в руке сына карту. Он не видел никакого прока в обсуждении того, что уже произошло, и сделал вид, что не обратил на нее внимания.

– Ничего более пугающего, чем выражение твоего лица, – сказал он, силясь говорить как можно мягче.

Фаульн смутился и опустил голову. Отец поддел указательным пальцем подбородок сына, приподнял и взглянул ему в глаза. Ничего из того что он видел прежде в рисунке Альтура, сейчас не заметил. Фаульн явно чувствовал себя неуютно, комкая в ладони листок с картой. И неожиданно для себя король сказал:

– Метель улеглась. А вчера Дарек у западной дороги видел зайцев. До заката несколько часов, если ты составишь мне компанию, я позволю взять моего сокола.

Глаза Фаульна зажглись азартом.

– Мы так давно не охотились вместе! – радостно воскликнул он и добавил смущенно: – Но отец, как же вы…

Он не сумел договорить.

– Если это доставит тебе удовольствие, – коротко отозвался Стауг.

– Мне можно собираться?

– И побыстрей, мой мальчик.

Фаульн, растроганный внезапной непривычной лаской в голосе отца, опустил голову, чтобы скрыть волнение, и выбежал из зала. Король посмотрел ему вслед, не торопясь, вышел следом.