Мамонты. «Лейтенантская проза» СВО

САРатов

Рано утром, проверив личный состав, Русич дал команду грузиться в автобусы, и, похватав свои вещи, мы начали спешно занимать места для убытия на военный аэродром, с которого старенький, но надежный Ил‐76 доставил нас в аэропорт Хмеймим для прохождения пункта досмотра. Прогнав наши личные вещи через рамку под внимательными изучающими взглядами военных, которые уже какой год все никак не могли привыкнуть к наплыву столь колоритных персонажей с серьезными лицами, мы вышли с другой стороны здания и, также погрузившись в автобусы, убыли на завод Хаян, носивший кодовое название «Каракум».

К обеду добрались до завода, и Русич построил нас в длинную шеренгу для инструктажа, который проводил человек, о ком многие из нас слышали еще задолго до устройства в контору, но большинству только сейчас довелось увидеть его первый раз.

Кэп стоял напротив нас, огромный, двухметрового роста, крепко сложенный мужчина средних лет с хорошей выправкой, выдающей в нем профессионального военного, с густой суживающейся книзу бородой и добрым (насколько это возможно для человека, прошедшего три военных кампании на тот момент) лицом. От него шла волна спокойной и уверенной энергетики, которая передавалась всем нам. И без того впечатляющий образ Кэпа дополнял огромный горящий факел пламени из месторождения нефти прямо за его спиной и четки в правой руке, которые он монотонно и сосредоточенно перебирал.

Вылитый Люцифер, только на место Бога он не претендовал, ему гораздо больше нравилось быть командиром отряда штурмовиков и регулярно заявляться в ад с инспекцией, приводя его обитателей в ужас. Придя в отряд обычным бойцом, еще на рассвете компании, он прошел путь от пулеметчика до зампобоя и вскоре возглавил его.

– Рюрик! А ты че здесь делаешь? Я слышал, ты в «Редут» собирался? – неожиданно обратился он к высокому худощавому парню с множеством занятных татуировок на предплечьях, излагающих крайние пару лет его жизни, и, судя по рисункам, она была весьма богатой на события, закончившиеся тяжелым ранением.

– Командир, ну, если бы я собирался, то, наверное, был уже там? А так я здесь, в одном строю с вами! – приводил аргументы в свою защиту Рюрик.

– Лаааадно, я понял! – лицо Кэпа расплылось в дружественной улыбке.

– Слушайте все меня внимательно, для тех, кто меня не знает, я – Кэп, командир отряда, в котором вам выпала честь представлять нашу славную Родину за ее пределами! Я уже неоднократно говорил и повторю снова: основная цель нашего пребывания здесь – не только заработать деньги, но и потратить их по возвращении домой, поэтому я хочу, чтобы вы с особой серьезностью отнеслись к своему пребыванию здесь, помните, что дома остались и ждут вас те, ради кого вы сюда приехали, как бы абсурдно это ни звучало! Вас здесь сейчас стоит 95 человек – по выходе домой вас должно быть столько же, живыми или мертвыми, но лучше живыми! Сейчас Буш распределит новеньких, затем на «Яме» получаете оружие и завтра убываете на позиции! Удачи, парни!

Закончив приветствие, Кэп дал указания командирам заниматься личным составом и перешел к неформальному общению с прибывшими «старичками – те, кто, достойно отработав контракт, вернулись снова, уже зная, что их может ждать и что такое война, вызывали у Кэпа уважение и представляли собой костяк отряда.

Начальник штаба Буш – калмык по национальности, смуглый, с блестящими на солнце черными волосами и в солнцезащитных очках, более походивший на героя боевиков 90-х, стоял во время построения по правую руку от Кэпа и внимательно изучал новеньких. Теперь ему предстояло распределить их по подразделениям.

– Ты медик, что ли? – спросил он стоящего напротив и плывшего от непривычного палящего сирийского солнца доктора.

– Да, доктор! – последовал ответ.

– Прямо врач? – врачи в компании, а тем более в штурмовых отрядах, были редкостью.

– А что заканчивал? – продолжал интересоваться Буш.

– Ростовский медицинский! – о том, что основное обучение доктор прошел в Луганске, он решил тактично умолчать. Достаточно было осведомленности об этом Особого отдела и Русича, который потом еще долго будет присматриваться и считать доктора агентом ЦРУ. Без шуток!

– Хорошо, будешь снайпером! – После состоявшегося короткого диалога с начальником штаба у доктора отвисла челюсть.

– Как снайпером? – удивленно воскликнул он.

– Все вакансии медиков сейчас заняты, подожди немного! – ответил Буш.

Получив на «Яме» СВД и АКС 74-У, в узких военных кругах больше известный как «ксюха», доктор с широко открытым ртом рассматривал неожиданно привалившее «счастье», а Кэп, в это время беседовавший с Катетом в тени, падавшей от контейнера, с не менее удивленным лицом рассматривал самого доктора, который в оптический прицел любовался окрестностями и громко выражал свои эмоции по этому поводу, а когда последний потребовал от РАВиста Техника заменить бракованные магазины от СВД на нормальные (кто ж знал, что патроны надо вставлять туда так же, как в магазин от ПМ), Кэпу стало совсем не по себе – и мысленно он уже представлял, как будет «благодарить» кадровиков при встрече за столь высокое качество присылаемых специалистов.

Вечером, разыскав доктора, который повел заболевшего Фокстрота в медпункт с помощью все того же Техника, Кэп, познакомившись лично с доктором, объяснил, что произошла ошибка, и назначил его санинструктором в медицинскую группу отряда. Карьера снайпера закончилась так же стремительно, как и началась, впрочем, сожалений по этому поводу ни у кого не было.

Забрав Фокстрота из медпункта, доктор в отличном настроении вернулся в палаточный лагерь.

– От души, доктор за беспокойство, давай присаживайся, чай пить будем! – настроение Фокстрота, которому только что удалили сильно досаждавшую ему атерому, было отличным.

Они с Катетом оба родом из Хабаровска, дружили не один десяток лет, и по сценарию их жизни можно было снять неплохой боевик. Им обоим было под полтинник, хотя выглядели они максимум лет на 35–40 – невысокого роста, жилистые, веселые, никогда не унывающие добрые парни. В далеком прошлом бойцы ОМОНа, которые настолько сильно посвятили себя борьбе с организованной преступностью, что перешли на сверхурочные, или, как еще говорится, стали брать работу на дом – в один прекрасный солнечный день в одном из заброшенных городских карьеров пытались втолковать быкам из местной группировки, что градус их крутости совершенно не соответствует заявленному и все их претензии к уважаемому в городе коммерсанту абсолютно лишены смысла. Когда разговор зашел в тупик и диалог резко перестал быть продуктивным, Катет достал из-за пояса ствол и выстрелом в упор «поинтересовался», есть ли у упрямого быка мозги. Мозги, как оказалось, у него были. За столь оригинальный способ любопытства Катету дали 10 лет строгого режима, а сидевшему на стреме за рулем автомобиля Фокстроту – восемь. Где еще можно было встретить в одном месте столько интересных людей, как не в компании, и, что самое главное во все времена, – людей, способных на поступки?!

Рано утром, умывшись и наспех позавтракав, вновь прибывшие убыли на поля Шаир, бои здесь уже были в прошлом, но доверить контролировать огромные нефтяные месторождения территорией в десятки квадратных километров местным аборигенам было не самым разумным решением.

Доктора разместили на самой вершине горы, служившей базой наемникам. Здесь располагался штаб и узел связи с необычным названием «Кокос». Пару лет назад в апреле, всего через пару дней после того, как эту позицию отбили у духов, здесь состоялся один из самых тяжелых боев за всю историю компании. Стоявшие на «фишке» часовые «проспали» стремительно ворвавшихся на позиции духов, которые шли тремя волнами – сначала смертники с поясами шахидов врывались на позиции и тут же подрывали себя, за ними следом шли отборные игиловцы, имеющие за плечами немалый военный опыт, и уже следом, третьей волной, накатывались отлично подготовленные фанатики.

Рано утром, как только начало светать, наши пошли в контратаку предприняв очередную отчаянную попытку выбить духов. Повернувшись влево, пулеметчик Ворон и командир отделения Андрюха Бугор увидели двух духов, судя по всему, находящихся в состоянии жесточайшего наркотического опьянения, которые шли в наших боевых порядках и вели контактный бой со своими же товарищами. Незадачливых перебежчиков тут же законтролили выстрелами в голову практически в упор. Бой был настолько жестким, что гранатами обе стороны кидались, как снежками на школьной перемене в детстве, а залегший позади, выбрав сгоревший танк в качестве укрытия, Смайлик работал уже не по конкретным классическим целям, а бил по направлению выстрелов, демонстрируя просто чудеса снайперского искусства. Когда в этом адском огне все перемешалось до такой степени, что невозможно уже было разобрать, кто и с кем дерется, Смайлик услышал сливающиеся в один гортанные крики: «Ну все, блядь, сдали высоту! Духи «Аллах акбар» орут! – в сердцах подумал он. Но, прислушавшись, уловил что-то знакомое и стал отчетливо разбирать знакомые до боли с детства каждому слова: «Россия – любимая наша страна! Могучая воля, великая слава – твое достоянье на все времена! Славься, Отечество… – это наши затянули во весь голос гимн и, собравшись с последними силами, выбили духов с высоты.

Дима, так звали Смайла, был родом с Урала, из Перми. До прихода в компанию он профессионально занимался легкой атлетикой, рукопашным боем, в молодости пытался поступить на службу в Нижневартовский СОБР, но ему отказали без объективных на то причин, однако Смайл не отчаялся и освоил гражданскую профессию, где были нужны не менее стальные яйца, – промышленный альпинизм. В 2015 году, узнав от близкого товарища о компании, он, не раздумывая, сорвался, оставив гражданскую жизнь, и приехал на Молькино, став по итогу одним из самых результативных снайперов в истории компании, хотя о себе он не раз скромно заявлял: «Я не снайпер, я просто хороший стрелок!»

На Кокосе уже находился Русич и еще один не менее колоритный заместитель Кэпа.

Малец был замом по боевой подготовке. Отбегав по горам Чечни 9 лет с пулеметом, ветеран спецназа ВВ, широко известной в узких военных кругах 46— бригады оперативного назначения Малец в 2015 году пришел в контору обычным бойцом – и уже в следующей командировке возглавил второй взвод, сделав из него по итогу одно из самых боеспособных подразделений в отряде. Невысокого роста, крепко сложенный, с черными волосами и такого же цвета глазами, он постоянно шутил и часто разговаривал на характерном только для русского юга диалекте – на суржике, причем шутил он с таким выражением лица, что порой было непонятно, шутит он или говорит всерьез.

То, что наш отряд зайдет на новое направление, несмотря на жуткую секретность, сомнений ни у кого не оставляло – это был лишь вопрос времени, поэтому Малец с Русичем усиленно готовили личный состав к предстоящим боям на импровизированном полигоне у подножия горы, который они превратили в настоящий ЦСН [2].

Привозивший Кэпа с Бушем, которые периодически заезжали на Кокос для проверки хода подготовки личного состава, водитель штаба Псих делился крайними новостями с госпиталя, который находился на заводе: «Холодильник не выключается, без остановки 24/7 молотит! Забит под завязку! – Похоже, бои в Липецке были в самом разгаре и шли не на шутку.

– Так что в организацию ты попал серьезную, которая, не считаясь с потерями, идет вперед! – это напутствовал доктора водитель скорой Винни, прозванный так за невероятное сходство с Винни-Пухом, которое возникало сразу же, как только он переставал бриться и стричься.

Отслужив сначала в спецназе ВДВ еще в конце лихих 90-х, затем в ОМОНе, выйдя на пенсию, он устроился в компанию, пройдя в ее составе многие серьезные бои, включая штурм Пальмиры. Винни был невероятно храбрым и отважным воином – все старички прекрасно помнили, как он под огнем противника, ловко управляя бульдозером, строил укрепрайон, который для занимавших позиции на тот момент, что называется, в чистом поле штурмовиков был вопросом выживания. Ландшафтный дизайн осложнялся не только обстрелом, за Винни охотился танк, но опытный воин, ловко прикрываясь возводимыми им же самим укрытиями, все-таки оставил в дураках духовских танкистов.

Танкодром

Как всегда неожиданно пришла задача спешно собираться и выдвигаться в наш горный тренировочный лагерь, именуемый «Танкодромом», для прохождения подготовки перед убытием в Липецк. Быстро собравшись, мы отправились в путь – и уже к вечеру были на месте. Об этом месте в отряде ходили не самые лучшие отзывы, никто не понимал, чему нас здесь могли научить люди, которые за столь долгий срок пребывания в компании не удосужились принять участие ни в одном бою. Недостаток практических знаний здешние инструкторы часто компенсировали переходом на личности и предвзятым вымещением своих комплексов на штурмовиках, которые им самим могли преподать такое, о чем они даже догадываться не могли. Но на этот раз всем повезло, с нами были Русич и Назар (командир второго штурмового взвода – того самого, который в свое время еще возглавлял Малец), которые имели свое стойкое мнение в виде известного мужского полового органа на капризы здешних обитателей.

Они с ходу взяли под свой контроль ситуацию с обучением, а попытавшихся что-то возразить инструкторов Русич сразу поставил на место, обозначив, кто есть кто: «Значит, так! Это мои люди, и в бой с ними идти мне и Кэпу, но никак не вам! Поэтому мы сами будем решать, чему нам здесь надо учиться, а чему нет! Поняли меня?». Спорить с Русичем, когда дело касалось работы и тем более жизни парней, не решался никто.

– Ребят, мы не против, вы просто сделайте, как мы говорим, чтоб нас не уволили, а на работе будете делать так, как надо! – просили они, дав задний ход. Ссориться с людьми, которые не только отправлялись в ад, но еще и намеревались оттуда вернуться, было, мягко говоря, неразумно.

Немного прихуев от такой искренней душевной просьбы, мы ушли готовиться к занятиям. Ничто не мешало этим людям хотя бы на пару дней слетать в Ливию и, даже не посещая передовую, пообщаться с ранеными бойцами в госпитале, четко изложив на бумаге тот бесценный опыт, который наши коллеги по опасному ремеслу успели получить за проведенное время на этой новой, непохожей на все предыдущие войне, для того чтобы потом передать его нам. Но, видимо, их устраивало такое положение дел – и их совесть, заключившая сделку со страхом, спряталась как можно дальше, где-то в районе границы тонкого и толстого кишечника.

Утром, выдвинувшись взводом на занятия для приведения своего оружия к нормальному бою под присмотром Назара и Русича, мы стали готовиться к предстоящей работе.

Утреннюю тишину перед началом занятий нарушил шум мотора приближающегося квадроцикла, в котором ехали двое: одного мы все хорошо знали – это был Обрыв, начальник отдела инструкторов, а личность второго пока была загадкой. Спешившись и поздоровавшись со всеми, высокий незнакомец с пистолетом в набедренной кобуре и теплом шерстяном свитере, завязанном вокруг поясницы, сразу обозначил, что ни во что вмешиваться не будет, а просто понаблюдает.

Это был Марио, в прошлом подполковник легендарного Ростовского СОБРа. Причем того самого, первого состава, бойцов которого описал в своей книге «Антикиллер» Даниил Корецкий. Марио был настоящей легендой военного мира – с огромным боевым опытом, включая обе чеченские.

Марио был сотрудником СБ, и его появление многих настораживало. Большинство из нас слегка грешило нарушением правил компании – в виде связи с домом, которая в самой компании на тот момент была налажена не самым лучшим образом, и никто не хотел попасться на этом и получить взыскание. Но, как выяснилось позже, Марио прибыл совершенно с другой целью. Понаблюдав пару дней за тем, как проходят занятия, он стал плавно вливаться в наш учебный процесс, давать бесценные советы из своего личного опыта, приводя не менее интересные конкретные примеры ситуаций, которые возникали в его личной боевой практике, а также в практике его коллег из смежных «Альфы» и «Вымпела». В результате все мы жадно ловили каждое его слово и действие. Марио был спецом высшего уровня. От него шла огромная волна уверенной внутренней силы, которая передавалась всем нам.

– Контакт! Бах-бах-бах! Дай гром!!! Даю! Грооом!!! БАХ! – отделение Сэма под его четким руководством штурмовало учебный класс, построенный Обрывом в качестве учебного пособия. За ними, внимательно фиксируя каждое движение, чтобы потом провести работу над ошибками, наблюдали Назар с Русичем и, конечно же, Марио, который сидел на огромном камне спиной к спине с доктором и вел диалог со ждущими своей очереди бойцами других отделений.

– Спорт однозначно нужен, парни! Мне уже давно за сорок, но я в отпуске, в Ростове, до сих пор занимаюсь кикбоксингом, еще с СОБРа привычка осталась. В Ростове отличный клуб есть, «Патриот» называется, – рассказывал нам Марио о своей гражданской жизни. Очередной полезный день подошел к концу.

– Куда вы прете, как бараны! Кто так работает?! Вы все 200!!! – инструктор по инженерной подготовке со специфическим, понятным лишь ему одному позывным – Анюй стоял перед взводом отъявленных головорезов, прошедших не одну военную кампанию, в отличие от него самого, и крыл их на чем свет стоит. То ли данный факт, осознание которого выводило его из себя, то ли Кацап, зацепивши ногой растяжку, привел его в бешенство. Большинство из нас с легкостью свернули бы ему шею в два счета, но с дисциплиной, равно как и с выдержкой, у нас проблем не было.

– Слушай, ты, дятел, у нас в отряде за такие слова ебальники били! – лицо Марио перекосило от ярости.

– Да я просто, это, я че… – блеял, опешив от такого неожиданного поворота событий, Анюй. Раньше подобные выпады всегда сходили ему с рук и были здесь нормой, но в конце концов информация о произволе учебного центра дошла до верхов – и Марио приехал с целью проинспектировать учебный центр на предмет того, как ведется подготовка сотрудников перед боевым заходом в Липецк.

– Ты кого долбоебами назвал? Да я сейчас добро дам – они тебя на куски здесь порвут, уебок! – Марио завелся не на шутку. – Посмотри на тех, кто стоит перед тобой! Эти люди прошли не одну войну, и раз они стоят здесь сейчас – значит, они все делают правильно! Понял меня? – Марио продолжал воспитывать совершившего грубую ошибку и попытавшегося общаться с нами в духе сержанта американской армии из фильмов Анюя.

– А вы никому больше не позволяйте обращаться с вами в таком тоне! Сразу бейте в морду! Запомните – вы элита! Военный цвет нашей нации! При всем моем уважении к любым легендарным спецподразделениям нашей Родины – я в первую очередь с большим уважением пожму руку обычному штурмовику, который несет на себе всю тяжесть войны! – эта речь уже была адресована всем нам и подняла наш боевой дух на такой уровень что мы не стояли, а буквально парили над землей от воодушевления. Надо справедливо отметить, что за все то недолгое время нашего нахождения здесь Марио дал нам такие навыки и запал, что в Липецк мы заходили настолько заряженными на работу, что не могли дождаться первой же возможности вцепиться в глотку тем шакалам, из-за которых уже погибло немало наших боевых товарищей.

– У меня для вас хорошие новости – небо закрыли! – обрадовал нас проводивший в столовой занятия по тактике и топографии Русич, вызвав бурю эмоционального восторга среди нас. Зашедшие в Липецк «Панцири» значительно уравняли наши шансы сойтись с игиловскими секс-меньшинствами в честном бою.

Две недели пролетели мгновенно. Увлеченные интересными и, главное, полезными занятиями, мы не вели счет времени. Второй взвод Назара сменило подразделение разведчиков Шахида, и доктор еще на две недели остался с ними по приказу Кэпа.

– Кэп сказал, пусть молодой доктор учится, пока есть такая возможность! – передал приказ командира Русич.

Конечно, работать медиком было гораздо безопаснее, чем ходить в головняке, но эта ситуация могла быстро повернуться в совершенно обратную сторону. В случае подрыва или попадания в засаду последнего чаще всего именно медики под шквальным огнем противника и прикрытием товарищей первыми пробивались на помощь раненым. Кэп все это знал не понаслышке и давал шанс доктору, пока была возможность, повысить свои шансы на выживание.

Разведчики были не менее подготовленным и сплоченным подразделением, чем второй взвод. Здесь также было немало опытных матерых волкодавов с приличным боевым опытом. Во главе с двумя прожжеенными волками – Шахидом и его замом Ткачом – они готовились первыми убыть в зону боевых действий и отбить у духов первый клочок земли, тот самый плацдарм, с которого отряд Кэпа, развернувшись в боевой порядок, пойдет в наступление. Поделенные на три автономные группы с решительными и смелыми командирами – Куком, Сепаром и Пермяком, они представляли собой серьезную силу, которая уже не могла дождаться возможности реализовать свои воинские амбиции. Каждый «старичок» здесь приравнивался к десятку самых отмороженных игилоидов – одни только Найк с Джорданом чего стоили. Два товарища, работая в паре, неоднократно совершали дерзкие вылазки на позиции духов и в итоге закошмарили духов до такой степени, что Русичу даже приходилось их сдерживать, делая неоднократные внушения.

– Вы че творите-то! Хватит их валить уже! О компании и так кучу гадостей пишут, в интернет иной раз стыдно зайти, а из-за таких, как вы, с нами скоро вообще играть никто не будет! – развлекался черным военным юмором Русич, отчитывая разведчиков.

Найк и Джордан были тезками – их обоих звали Александрами.

Джордан свой позывной получил не только за необычайно высокий рост – 204 см, но и за то, что раньше профессионально занимался баскетболом. Он был родом из Усть-Лабинска, как и Кэп. До прихода в компанию работал в службе безопасности крупной строительной компании в Краснодаре и, несмотря на свой относительно молодой возраст, был очень грамотен и расчетлив, что на войне не раз его выручало и доставляло немало проблем парням с противоположной стороны.

Конец ознакомительного фрагмента.