В плену XXII века. Сборник рассказов

Знакомство

— Хей, очнись! — Прокричал Странник Изгнаннику. — Ты жив?

— Будешь так трясти — умру.

— Фух, я уж думала, ты умер, — Странник аккуратно положил пострадавшего на песок и сел рядом. — С такой-то высоты рухнуть…

— Ага, я тоже думал, что умер! — Изгнанник открыл глаза и сел. Он потряс головой и посмотрел на Странника: — Ты кто?

— Я? Я дракона!

— Погодь, я кажется сильно стукнулся… мне показалось, что ты сказал что-то про дракона…

— Да, я дракона. — Странник наклонился к Изгнаннику и посмотрел ему в глаза. — Ты в порядке?

— Я?… конечно, но вот ты… тебе лечиться надо.

— Как? Зачем?

— Зачем? Ты же думаешь что ты — дракон!

— Я не думаю, я знаю!

— Вот, я и говорю, точно тебе лечиться надо… — Изгнанник встал, отошел подальше и посмотрел на Странника издалека. — И мне тоже.

— Ладно, подожди с лечением! Сначала ответь на вопрос! Кто ты?

— Я, — Изгнанник рассмеялся, — я — дракон!

— Слушай, я серьёзно тебя спрашиваю. — Нахмурился Странник.

— А я серьёзен. — Изгнанник придал своему лицу самое серьёзное выражение, которое у него получалось.

— Ладно, ты дракон да я дракон. Вопрос: кто не в себе? Ответ: ты!

— Нет, скорее всего, никто.

— Почему это?

— А вот почему: «Издалека ты похож на Змея Горыныча. Но только у тебя одна голова, а не три. А Горыныч этот был драконом до мозга костей. Тем более, что похож ты чем-то на того дракона, которого рисуют люди. Вот… а меня создали боги, для утехи, и назвали таких, как я, драконами.» Хе… где-то так!

— Хм… — задумался Странник, — всё это, конечно, хорошо, но ведь богов нет!

— Парень, пошли сядем под тень этого камня, а то ты перегрелся, говоришь, что богов нет. — Изгнанник встал и спрятался от солнца в тени корабля, и Странник последовал за ним.

— И ничего такого со мной не случилось, — обиженно сказал Странник, — это ты стукнулся, потому что богов нет!

— Да? А как я, по-твоему, упал с неба? Сам свалился что ли? — Изгнанник возбужденно встал.

— Хм… это я у тебя спрашивать надо… — Странник нахмурил лоб.

— А, я тебе отвечу, что боги есть. Ну, по крайней меря на земле. — Дракончик запрыгал.

— Подожди радоваться… я пойду полетаю, подумаю, а когда что-нибудь надумаю, скажу тебе. — Странник встал и вышел на солнце. Он расправил крылья и, неторопливо взмахивая, поднялся в воздух. Изгнанник присвистнул от такого зрелища и, чтобы песок, поднимаемый Горынычем, не попал в глаза, он закрыл их ушами (слава богу, уши у него были большими).

…Как же так? Я тут недавно падаю и вижу, что рядом падает козявочка, которая оказывается драконом… и что ж? Интересная ситуация, он дракон и я дракон, только он сделан каким-то богом, а я мамой с папой… ну и прародителем Великим…

Так, дайте вспомнить все теории наших учёных… о, одна, кажется, завалялась в каком-то полушарии… она… о том, что могут существовать галактики, у которых есть некий хозяин, точнее хозяин есть всегда, но в некоторых мирах он… как бы сказать… ходит среди своих созданий, а в других он просто наблюдает за ними. Так вот тут он, наверное, наблюдает. А вот у нас… у нас… у нас он среди нас, я даже разговаривал со мной недавно… ладно, черт с нами. Ведь если верить историкам, то людей мы сюда закинули. А бог тут… надо уточнить, на кого похож бог…

— Эй, скажи мне, на кого похож ваш бог? — Крикнул Странник сверху.

— Ясно на кого, на человека… — донесся снизу слабенький голосок.

…Очень интересно. Что-то не припомню, чтобы боги были похожи на свои творения, скорее наоборот… хотя, наш говорит, что он не был всегда таким… может, когда мы их, людей, сюда переправили, бог искал свою форму?… А-а-а, надоело думать о всякой чепухе… лучше полетаю в своё удовольствие.

— Эгей! Ты там заснул, что ли?! — голос вернул Странника в реальность.

— Нет, сейчас спускаюсь! — Странник посмотрел вниз и камнем бросился к земле. У самой земли он выровнялся, подняв кучу пыли, и завис в воздухе, взмахивая крыльями. Взмахи становились всё реже, и Странник опустился на горячий песок.

Чеканя шаг, Странник подошёл к дракончику и, опустив голову, спросил:

— Как тебя зовут-то?

— Эдельвейс.

— Как, как? — переспросил Странник.

— Эдельвейс — говорю! — прокричал дракончик.

— Длинно… и непонятно… — сделал заключение Странник, — давай я тебя буду звать Эдом… ну, или Васей.

— Как это ВАСЕЙ?! — возмутился Эдельвейс, — каким таким Васей, откуда Васей?!

— Ну, Эдель-ВЕЙС — конец имени похож на Васю. — Разъяснил Странник.

— Э… я пока подумаю… а ты мне скажи-ка лучше своё имя.

— Гóра.

— А, похож, похож… а — Эдельвейс взглянул на Странника и рассмеялся.

— Ты чего? — обиделась Гора.

— Да так, бывает, не обращай внимание. — Эдельвейс быстро надел серьёзную маску и протараторил:

— Можешь звать меня Эдом, Вейсом или Васей! Разрешаю.

Друзья На Века

— Знаешь, не за что не догадался бы, что ты ба.., ну в смысле дракона. — Сказал Эд-Вася.

— А я бы не подумала, что ты — дракон.

— Это почему же? — обиделся Изгнанник.

— Да потому что ты непохож на дракона.

— Вот и я говорю, что не похожа ты на дракону, как ни крути. — Эдельвейс покрутил пальцем у виска.

— Да ладно, похож не похож, устроил тут разборки… — Гора подняла люк и вошла в корабль. Эд забежал за ней.

— Ну, извини, я не хотел тебя обидеть. — Сказал Вейс, догнав дракону.

— Не хотел, а обидел. — Гора повернулась к Эдельвейсу с мокрыми от слёз глазами.

— Гора, ну дурак я! — Эд ударил себя хвостом по голове. — Не плачь, пожалуйста. — Он повторил экзекуцию.

— Да я не из-за этого. — Гора слегка улыбнулась.

— Фух, — Вейс провел лапой по лбу, — а чего ты тогда?

— Да тут наверху дыму столько.

— А внизу?

— А в низу не так много. — Гора наклонила голову и вдохнула. — Точно!

— Слушай, а чего мы делать-то будем?

— Будем чинить корабль. — Сказала Гора и подошла к распределительному щитку. Двери, скрывающие провода, оторвались ещё при ударе, и теперь все нервы корабля были наружу. Половина проводов сгорела, у другой — расплавилась изоляция. И Гора чуть опять не расплакалась, но в этот раз от навалившегося на неё невезения: сначала отказали гипердвигатели, потом основные двигатели и стабилизаторы, потом сгорела вся проводка — этого достаточно, чтобы остаться на Земле навсегда, а такая перспектива не радовала дракону.

Сзади незаметно подошёл Эдельвейс. Он посмотрел на провода и громко чихнул от дыма, попавшего в нос. Гора вздрогнула, посмотрела на маленького дракона и опустилась на пол:

— Теперь я здесь навсегда. Эту кучу железа уже не починить.

— Да? — спросил Вейс и убежал. С верхней палубы долго доносились звуки ударов и шипение. Когда шум стих, Эдельвейс сбежал вниз с охапкой проводов:

— Вот, — Эд бросил провода к ногам Горы, — нашёл… лежали там. — Вейс показал на потолок.

— Спасибо, но этого не хватит. — Гора потрепала Эда по голове.

— Да ну тебя! — Эдельвейс выскользнул из-под руки драконы, подбежал к щитку и крикнул: — Инструменты!

— Что? — переспросила Гора.

— Инструменты тащи!

— Сейчас… — Гора встала и медленно и неохотно пошла к шкафу с инструментами. Ей уже было всё равно, она знала, что корабль не починишь.

— О, спасибо! — Сказал Эдельвейс, принимая инструменты. — Так-так… посмотрим! Это сюда, это туда… Ой, горячо! — Вейс капнул расплавленным оловом себе на руку. — Заживёт… — дракончик уже забыл про боль, — ага, это обойдется… сюда обязательно… к этому подключим обоих… так-так… хе… здорово!

Что-то выдергивая, что-то вставляя, но всегда разговаривая с собой, Эд забыл про время. Ему показалось, что он работал только полчаса, хотя прошло уже два. Последнее, что нужно сделать это включить рубильник.

— Эх-ма! — сказал Эдельвейс, сидя на полу и мотая головой, — здорово меня коротнуло.

Уши Эда стояли торчком и слегка дымились. Он поплевал на лапы и легкими хлопками стал тушить очаги возгорания. После завершения процедуры он слегка пошевелил ушами, проверяя их работоспособность. Они болели, они страдали, они… любимые и единственные уши Эдельвейса. Но корабли требуют жертв.

— С-с-сис-с-стема р-р-абото… способна н-н-ныа 10% — пронеслось в жаркам и дымном воздухе корабля, — пыт-т-таюсь устано-о-ы-овить повреж-д-дения…

Что-то треснуло, и голос продолжил:

— Речевые функции восстановлены. Система работоспособна на 11%. Докладываю о повреждениях: Топливный бак — повреждение 50%, стабилизаторы — повреждение 100%, разгерметизация салона, электроснабжение верхней палубы — повреждение 80%, система навигации — повреждение 33%, левый гипердвигатель — повреждение 20%, правый гипердвигатель — повреждение 37%, система жизнеобеспечения — повреждение 51%. Диагностика закончена.

Гора слушала голос, как зачарованная. У неё перемешались всё чувства. Ей было радостно, что работает компьютер, но она была обеспокоена, что все системы работают наполовину или совсем не работают.

Гора встала и подошла к Эдельвейсу, который всё это время сидел на полу, куда его отбросило разрядом, и вращал головой, ища источник звука. Она подняла его и подкинула к потолку.

— Эй, осторожнее, не урони! — Эдельвейс приходил в себя.

— Не бойся! — Крикнула Гора так, что у дракончика заложило в ушах, и обняла его. — Ты мой спаситель, я люблю тебя!

— Эх, так всё хорошо начиналось, такая была дружба, — сказал Эд, вырываясь из лап драконы, — ох уж эти женщины обязательно всё в любовь превратят.

— Да ладно тебе! — Дракона повеселела. — Самое главное компьютер жив!

— Ой, какая радость… — Эдельвейс покачал головой и скорчил кислую мину. — Счаз помру!

— Эй, подожди умирать-то, — остановила его Гора. — Ты мне ещё нужен. У тебя способности…

— Ага, и богам я был нужен, только они меня потом сбросили.

— Обещаю, что я тебя не сброшу и не брошу.

— Точно?

— Точно, — Гора протянула Эдельвейсу руку. Он тут же схватил её и начал трясти, подпрыгивая от радости.

Побег

— Раз-два взяли… — Эдельвейс надавил на рычаг, и гипердвигатель стал на место. Оставалось поставить ещё второй двигатель, и можно взлетать. Бак был заварен, разгерметизация устранена, навигация переключена на ручное управление, жизнеобеспечение хоть и было повреждено, но выполняло основную функцию переработки воздуха, а искусственная гравитация, без неё летать можно.

— Давай, опускай помаленечку! — прокричал Эдельвейс драконе. И она стала опускаться, держа на верёвке двигатель.

— Ещё! — покрикивал дракончик. — Ещё! Давай! Стоп! Хорош! Так и держи. — Эдельвейс подбежал к двигателю и вставил его в паз. Замки громко щёлкнули, и корабль слегка накренился под тяжестью двигателя.

— Всё, спускайся! — крикнул Эдельвейс в пустое небо.

— А я уже тут! — Гора подошла к дракону сзади.

— Ма…? — Вздрогнул Эдельвейс и схватился за сердце. — Я же просил тебя не делать так.

— Хорошо, больше не буду. — Уверила его Гора и вошла в корабль.

Изнутри корабль был похож на пожарище. Копоть на потолке, обугленные провода на полу и оголенные косы нервов на стенах — всё это придавало кораблю вид уныния и разрухи. Но корабль был жив: мигали лампочки, щелкали реле, искрились провода, гудел и мелко дрожал корпус. Компьютер производил расчеты, гулко шурша накопителями. Он просчитывал курс на родную планету Горы, на Милениум. Скоро двигатели заработают, унося кучу железа и замурованную Гору в космос, к далеким и холодным звёздам, которым безразличны судьбы меленького дракона и большой маленькой драконы. Им безразличны судьбы Земли и Милениума, безразличны боги и их слуги, им безразлична вселенная, но вселенной не безразличны звезды. Она готова пожертвовать всем, чтобы они светили ярче в насмешку над смертью и жизнью, правдой и ложью, горем и радостью, заливая своим холодным светом все её уголки.

— Ну вот, — сказала Гора, — пора прощаться!

— Да, — вздохнул дракон. — Скажи мне, куда ты летела?

— Это разве важно?

— Нет, но так ты дольше побудешь со мной.

— Хорошо, слушай. Мы проверяли новую навигационную систему. Задание было простым, проложить путь до Красной звезды, через Галактики Центавра и Виноза, и вернуться обратно, заново прокладывая маршрут. Но в гиперпространстве существует бесконечное множество путей. Есть длинные и короткие, конечные и бесконечные. Система пытается отыскать наиболее длинный путь, длина которого стремиться к бесконечности. Чем длиннее путь, тем меньше времени мы тратим на его пересечение, тем быстрее мы добираемся до места назначения. Но проблема в том, что в основном получаются, так называемые средние маршруты. А новая система должна была выбирать из всех средних самый большой.

— А что, Земля где-то между твоей планетой и Красной звездой?

— Нет, мы в гиперпространстве летаем по правилу: чтобы добраться до места, нужно идти в обратном направлении, а чтобы быстрее добраться до места, нужно найти наиболее длинный путь…

— А, понятно! — Дракончик кивнул. — Это как в зазеркалье.

— Где? — переспросила Гора.

— В зазеркалье. Туда Алиса попала через зеркало.

— Вполне вероятно. — Гора посмотрела на Эдельвейса.

— Ну, ладно. Нам пора по домам. Я буду искать путь к богам, а ты петлять между звёздами.

— Да, счастливо, — Гора помахала рукой и зашла в корабль. Двигатели заурчали громче, и Эдельвейс отошел подальше, чтобы не сгореть.

Эдельвейс смотрел, как корабль взлетает и исчезает за облаками. И ему захотелось к звёздам. Но вдруг что-то ударило рядом с ним, поднимая облако песочной пыли. Он посмотрел на небо. Облака разошлись, и в образовавшуюся щель выглянуло лицо. Эдельвейс чуть не упал от удивления. Придя в себя от шока, он понял, что надо убегать от молний, метаемых богом.

Забегая за очередной кактус, Эдельвейс услышал рев двигателей корабля Горы. «Неужели двигатели опять отказали?» — пронеслось в его голове, когда молния расплавила кактус.

— Эй, Эд, беги сюда! — донёсся знакомый голос. Эдельвейс обернулся и увидел Гору, которая махала ему рукой и кричала. — Давай быстрее! Сюда!

Дракончик со всех ног, петляя, побежал к кораблю. Молнии обжигали его ноги, но он бежал, не обращая внимания на боль. Последние метры — Эдельвейс впрыгнул в закрывающийся люк. Корабль завибрировал и поднялся над землёй.

— Извини, я не могла тебя бросить! — донесся из динамиков голос Горы. — Пристегнуть ремни! Полный вперёд.

Корабль уходил от молний бога-Адама и проклятий богини-Евы, оставляя за собой небольшую полоску выхлопов и переработанного воздуха. Он вышел из притяжения земли и направился к далёким планетам, унося с собой двух друзей, которых соединила судьба, неподвластная даже богам.

Димер

Тяжелая музыка доносилась из старого заброшенного дома на краю деревни, находившейся недалеко от леса. Там уже давно никто не жил, и только изредка в нём собиралась местная шпана, чтобы выпить винца, забить косячок и послушать до одурения громкую музыку, пульсирующую в мозгах непонятными словами и ещё более не понятным смыслом.

Дом периодически содрогался и при особенно низких басах грозился завалиться на бок. Ребята, гуляющие в доме, уже привыкли к постоянному страху быть засыпанными тяжёлыми бревнами, составляющими его. И для большей прочности дома и ради своего спокойствия, они поставили подпорки к каждой стене. К концу праздника разврата, да и в любой другой день, утром, подпорки падали, не в силах устоять на месте, как будто их заводила играющая музыка, пары алкоголя и сигаретный дым.

Иногда их находили в нескольких метрах от дома, иногда в нескольких десятках метров, а иногда они лежали у самого дома, прижавшись к стене. Причем всё уже знали, что прижимаются подпорки из ели и сосны. Чуть поодаль лежат дуб и берёза. А убегают обычно клён и тополь. Такая закономерность не пугала людей. За долгие годы существования дома так было всегда. И никого не интересовала причина этого безумия. Ведь это было так естественно.

Праздник души заканчивался. Из открывшихся дверей в туже секунду сизым, густым туманом повалил дым. Клубы дыма, пропахшие перегаром и молодым вином, подхватывал свежий утренний ветер, трепавший верхушки деревьев, и уносил в лес. Там он запутывал их в ветвях сосен и елей, паутиной плел в кронах дубов, одурманивал им берёзы. Иногда дым застревал в кустах или забивался в заячью нору, тогда по всему лесу слышалось непрерывное чихание, будившее всех в окрестности десяти километров. Чихание к обеду прекращалось, оставляя в ушах неприятный звон сотен колокольчиков.

Молодые люди, вместе с дымом, выползали на улицу. Они были уже не в силах передвигаться стоя: зелёное вино, марихуана, громкая музыка и тяжелая платформенная обувь — делали своё дело. Но молодежь не уносило ветром, как дым, их ветром сносило. И только что поднявшиеся, падали на утреннюю мокрую от росы траву.

Многие, так и не доползая до дома, засыпали там, где их свалили ветер и усталость. Они видели сны: слушали музыку, едкий дым щипал им глаза, терпкое вино тепло прокатывалось по горлу, оставляя вкус черной смородины и бензина.

Новый человек в деревне сразу приковывал внимание всех её жителей. Шпана искала в нём городского друга, старушки интересного собеседника, который готов был слушать день и ночь их новые выдумки и сплетни, а среднее поколение относилось к нему просто с недоверием. Девушки, устав от своих грубых парней, рвались к нему за лаской и состраданием. Для парней, потерявших враз своих возлюбленных, он превратился в ходячую мишень. Для леса он был идеальным заблудившимся, а для старого дома он был новым жильцом. Но этот человек был для дома ещё и хозяином.

Ранее утро встретило нового хозяина мелким моросящим дождем и клубами проспиртованного дыма. Он молча стоял и смотрел, как из его нового старого дома выползают ребята и как валит дым из открытых дверей и мелких щелок. Осторожно поставив сумку на землю, он подошел к одному из выползших. От парня тянуло сладким запахом молодого вина и едким табачным дымом, уже прочно впитавшимся в его кожаную куртку. Он лежал на траве, безвольно раскинув руки в стороны, и напевал недавно гремящий в доме мотив.

Хозяин аккуратно поднял пьяного подростка на руки и понёс его в дом. Но тут рядом с ним упал ещё один, потом ещё и ещё. Некоторые из упавших уже не вставали. Они сворачивались клубком на сырой земле и сразу засыпали. Разгадав традицию молодёжи, хозяин положил уже заснувшего парня на землю.

Постояв несколько минут, человек развернулся и пошёл к своей сумке. Но её уже облюбовали некоторые из самых стойких. Они доставали вещи и кидали их прямо на землю.

— Что вы делаете? — возмутился хозяин дома, подходя к ребятам.

— Сигареты ищем…

— А вы их изо рта вынимали? — осведомился хозяин.

Ребята стали проверять, что они держат в зубах. Один нашёл у себя Беломор, другие Мальборо, Приму и ЛМ.

— Извини, мужик, ошибочка вышла, — сказал один из ребят, и они начали дружно запихивать разбросанные вещи обратно в сумку. Когда вещи были собраны, один из них растерянно протянул сумку хозяину.

Пареньку на вид было лет пятнадцать-шестнадцать. Он был довольно рослым молодым человеком со спортивным телом и русыми волосами. В левом уголке рта он держал не зажжённую сигарету марки Мальборо. На всякий случай хозяин заметил, что этот парень должно быть предводитель всей этой компании, и если что-то потребуется, то всё, или почти всё, можно достать у него и, что без этого парня все эти ребята разбегутся…

— Па-адъё-ом! — гаркнул парень на всю деревню. Подкрепляя предположение хозяина, все спящие начали просыпаться и потихоньку продвигаться к дороге. А хозяин начал продвигаться к своему дому, переступая через ползущие куски мяса.

— Хей, новенький! Как зовут тебя? — окрикнул его предводитель.

— Денис! — хозяин медленно повернулся и посмотрел в глаза парню. — А тебя?

— Меня все зовут Макс, а ты можешь звать Игорь.

— Игорь это твоя кличка?

— Нет, Игорь это моё настоящее имя.

Игорь улыбнулся, наблюдая за реакцией Дениса, и закурил Мальборо.

— До встречи! — кинул Денис, поворачиваясь к дому.

— До встречи! — крикнул вслед Игорь в след. — Мы прейдём часов в 11 дня. Поможем поставить подпорки.

Услышав что-то про подпорки, Денис обошёл дом. Всё было на месте. Подпорки стояли, крепко держа строение. Не одна из них не упала, и падать не собиралась.

«Хм, о чём это он? Наверное, много выпил, — подумал Денис, входя в дом. — забыл уже что делали, а что нет».

Дом встретил своего хозяина чистотой. Денис не ожидал такого. Он думал, что на полу будут валялись пустые пивные бутылки, бутылки из-под вина, бычки, куча бумаги, и всё это было бы усыпано мелкой пылью, выбитой из обуви. Думал, что увидит остатки не переваренной еды в туалете и безмятежно спящее тело в ванной. Но ничего, из ожидаемого Денисом, не присутствовало. Была простая, уютная чистота, которая всегда бывает в деревенских домах (по крайней мере, так её представил Денис). Был завтрак: крынка парного молока, свежий горячий хлеб, пара бубликов, масло — вся еда была накрыта полотенцем, расшитым вручную. Была русская печка на пол комнаты и горячая вода с ванной и канализацией. Последнее Денис точно не ожидал увидеть в таком старом доме. Единственное, что не увидел Денис — это аппаратуры, которая должна быть здесь, иначе, как ребята слушали музыку? Но устав после бессонной ночи, он позавтракал и лёг спать, не обращая, а точнее не думая, о мелких несоответствиях и больших сюрпризах.

Денис стоял посреди большой поляны. Трава на ней была выжжена, и по земле тянулись тонкие струйки дыма от недавних кострищ. Дубы вокруг поляны были все в паутине, свисающей грязными лохмотьями. А по небу плыли белые облака, подгоняемые ветром. Над поляной кружились птицы. Там были и вороны, и ястребы, и орлы. Птицы что-то кричали, смотря на Дениса, а потом вдруг стали опускаться к его ногам. Денис стоял и смотрел, как птицы образуют круг вокруг него, планируя на раскрытых крыльях к земле.

Когда все птицы сели их гомон резко превратился в какофонию, и у Дениса заложило уши. Он зажал их руками, но это не помогло. Вой птиц просачивался сквозь ладони и врезался в барабанную перепонку свирепым лаем и жутким воем.

От боли Денис закрыл глаза, и мир перед ним поплыл алыми красками и радужными кольцами. Темнота превратилась в свет, а свет в темноту. Но внезапно всё прекратилось, и Денис опять стоял с раскрытыми глазами.

Вокруг было темно, и только перед Денисом поблескивал огонёк. Огонёк увеличивался и скоро превратился в человека, скрученного в три погибели. От незнакомца шел свет. В руках его не было фонарика или какой-нибудь старинной лампы, свет шел изнутри человека, он сам был источником сияющего, дарующего спокойствие светом.

Денис обернулся, в надежде, что человечек рассеял мрак вокруг, но он только усилился. На секунду Денису показалось, что он ослеп. И если бы Денис мог упасть, он бы упал. Но мрак держал его со всех сторон, не давая падать.

Человечек сидел, поджав под себя ноги, и ждал, когда на него обратят внимание. Денис, уставший от темноты, посмотрел на человека.