- -
- 100%
- +
25 августа по распоряжению Кутузова в войсках носили спасенную из смоленского пожара икону Смоленской Божьей Матери. Русские солдаты, в подавляющем большинстве бывшие крестьяне, в полной мере познавшие до службы тяготы крепостничества, а затем армейскую муштру, шпицрутены и унтер-офицерские зуботычины, казалось бы, должны с тупым безразличием относиться к судьбе своей Родины, на что надеялся и Наполеон, начиная войну против «русских варваров». Но, несмотря на все несчастья, унижения и несправедливость, выпадавшие на их долю, эти на самом деле глубоко религиозные люди в бою не щадили своей жизни, отдавая ее» За Бога, Царя и Отечество», что совсем несвойственно для рабов и варваров. Русская душа никогда не могла смириться с тем, что враг топчет родную землю. Внутри сидело чувство – " вначале надо выкинуть супостата за порог, а там видно будет, если уж совсем прижмет, то и со своего барина спросим». Еще был памятен пугачевский бунт.
Русский солдат был храбр, дисциплинирован, незлопамятен, сметлив, то есть, обладал качествами, свидетельствующими о его внутренней свободе и природном уме. Ну, а свои несчастья оправдывал – " Бог воздает за грехи мои». Битые наполеоновские захватчики впоследствии рассказывали, как при их приближении влачащие нищенское существование «дикие» русские крестьяне и горожане жгли свои убогие жилища и убегали, что для европейцев было нехарактерно и непонятно. Что-то подобное происходило в Испании, но совершенно в других масштабах. Противопоставляли своих предприимчивых, свободолюбивых, храбрых и высоко просвещенных солдат покорным, забитым и безинициативным русским рабам (генерал Пеле). Дело, конечно, не в дикости русских. По своим моральным качествам, уму и свободолюбию они, конечно же, не уступали ни французам, ни другим народам. Просто наученные большим и горьким историческим опытом люди знали, что ничего хорошего незваный пришелец им не принесет, а оденет на мужицкую шею новое ярмо, как это было при диких татарах и при, якобы, «просвещенных» поляках и шведах. Поэтому надо бить незваных гостей так, чтобы помнили веками.
Сейчас же перед иконой солдаты и ополченцы, офицеры, генералы истово молились. Среди войск, тяжело опустившись на колени перед ликом Богоматери, старый главнокомандующий, русский православный верующий человек, осенил себя крестом, поцеловал икону и руку священника, растроганно прослезился. Он знал, какая предстоит страшная битва, сколько погибнет людей. Он также был уверен, что его солдаты, офицеры и генералы не подведут, сражаться будут достойно и молил Святую об их защите.
2.Бой на берегу Колочи.
Егерский полк Данилова, после вялых дневных перестрелок с французскими фланкерами, в ночь с 25 на 26 августа был отведен назад и расположился в овраге у ручья недалеко от деревни Горки. На высотах у Горок были возведены несколько укреплений, в которых размещены орудия нескольких артиллерийских рот. Ретраншементы (окопы для пехоты с бруствером и рвом) опоясывали горкинскую позицию, проходили вдоль правого берега Колочи и километрового глубокого Щербинского мельничного пруда. За рекой Колочей в Бородино позицию занимали лейб-егеря, которые два дня при поддержке кавалерии успешно отбивали попытки французов завладеть этим селом. Они защищали село и мосты через реку, хотя было понятно, что при более сильном натиске свою позицию вряд ли удержат. Было удивительно, что сегодня лейб-егеря перед лицом неприятеля расслабились и ведут себя беспечно – все были на виду, окопы и баррикады почти покинули, село укреплять перестали, стрелковая цепь была редкой. Солдаты ходили по улице, обрывали ветки берез, вязали веники и повзводно с гоготом исчезали в банях, стоящих на берегу. Из печных туб вылетали снопы искр, солдаты выбегали наружу, бросались в реку, неторопливо одевались. Не брезговали баней и господа офицеры. Данилов с завистью посматривал на лейб-егерей, досадовал, что их полк не решился и себе устроить праздник, но на душе было тревожно – успеют ли гвардейцы напариться до боя.
Алеша, который упросил Данилова оставить его при себе до конца сражения, уже успел устроить шалаш, сварить кусок говядины и заварить чай. Капитан пригласил на ужин офицеров роты. Все были спокойны, посмеялись над лейб-егерями и после ужина улеглись спать кто в шалаше, кто снаружи под шинелями на охапках соломы. Данилов подошел к костру, где сидели и лежали солдаты его поредевшей роты. Закурил трубку, отсыпав добрую половину своего ароматного малороссийского тютюна егерям. Попросил их: во время боя не робеть, друг друга выручать, слушать команды офицеров. Заметил, что солдаты были трезвы и серьезны. Почувствовал, что завтра врагу они не уступят.
Перед рассветом, еще затемно, Данилова, как и многих других, разбудил пушечный выстрел. В ночной тишине он прозвучал особенно громко. Выстрелил русский пушкарь, которому показалось, что в опустившемся на поля тумане неприятель пошел в наступление. Ответных залпов не последовало и опять стало тихо. Но уже через час лагерь начал просыпаться, двигаться и тут же у Бородино затрещали частые ружейные выстрелы. Полк поднялся» В ружье!», вышел из оврага и стал строиться за гребнем небольшой высоты напротив бородинского моста. Из села доносился шум боя, победные крики французов, восхвалявших своего императора и русская солдатская брань. Поднявшись на этот гребень, Данилов и другие офицеры сквозь клочья утреннего тумана видели частые вспышки выстрелов, рукопашные схватки. Из бань выбегали в чем мать родила гвардейцы, хватали ружья, тесаки и патронные сумки, исчезали среди изб, бегали по селу, стреляли, вступали в штыковую и еще долго вместе со своими уже успевшими попариться до боя товарищами сдерживали изумленных французов.
Туман стал быстро рассеиваться. Окрестности осветило яркое солнце. По всему фронту с обеих сторон сразу загремела артиллерия. В Бородине еще шел бой, но с севера и запада к нему устремились новые французские части. Наконец, лейб-егеря не выдержали и стали по двум мостам быстро отходить из села. Не отпуская их, через мосты повалили густые толпы французов. Открыли огонь горкинские батареи, но синие мундиры все больше и больше заполняли наш берег.
Последовала команда полковника, егеря с уже заряженными ружьями поднялись на гребень и почти в упор дали залп, а затем вместе с другими егерскими полками и матросами Гвардейского морского экипажа ударили в штыки. Славный 106-й пехотный полк (до 2.200 человек до начала боя) из дивизии генерала Дельзона, потерял половину своего состава, из 80 офицеров осталось 30, бригадный командир – генерал Плозонн, был убит. Егеря отбросили французов в Бородино, а затем вместе с матросами разобрали и подожгли мосты. Активные боевые действия на этом участке. Русские гвардейские егеря потеряли половину своего состава. Потери армейских егерей и матросов были несущественными.
После великолепной атаки егерей и наступившего затишья на правом фланге русской армии, полк Данилова был переведен южнее и занял позицию у северного ската Курганной батареи и в ретраншементах (окопах с брустверами) вдоль южного берега Щербинского пруда.
3. Герои левого фланга.
Вторая гренадерская дивизия 25 августа занимала позицию за деревней Семеновское. От деревенских 25 изб осталось всего два дома, в которых разместился командующий армией Багратион со своим штабом. Остальные избы, сараи, овины и заборы по бревнышкам были разобраны на устройство батарей, мостков через ручей, на шалаши и костры. После боя за Шевардинский редут московские гренадеры, за исключением нескольких команд, направленных на строительство правой флеши, отдыхали. Многие переодевались в чистое белье, приводили в порядок мундиры и кивера, осматривали и готовили к бою оружие. Среди солдат пересказывали обращение Кутузова к армии. Простые слова главнокомандующего с призывом постоять за свою Родину были понятны каждому. Бодрило души обещание в бою менять полки свежими каждые два часа.
По позициям проехал со свитой и командирами дивизий князь Багратион, поговорил с солдатами и офицерами. Любимый и уважаемый в армии генерал, ученик великого Суворова напомнил ветеранам о былых сражениях и походах. Его появление вселяло дополнительную уверенность в своих силах. Ночевать командующий уехал в еще не разоренное Псарево.
К вечеру поднялся ветер и наползли тучи. Жуков, Казанцев и Доборшин вместе с другими солдатами, набросив шинели, сидели вокруг жаркого костра.
Пес Кузя устроился тут же и не мигая смотрел на огонь. Солдаты вяло переговаривались между собой, коротко посмеивались при удачной шутке, курили трубки. Штатный рассказчик таинственным голосом рассказывал выдуманную на ходу какую-то сказку. Его вроде бы и слушали, но каждый думал о своем. Все понимали, что завтра будет сражение еще невиданное, жесточайшее, но были уже давно готовы к нему и ждали с нетерпением.
На рассвете сначала у Бородино, а потом по всей линии аванпостов затрещали ружейные выстрелы. Почти сразу же в дело вступила артиллерия. Из Семеновского было хорошо видно, как из кустарника к флешам и утицкому лесу откатываются русские егеря. Вслед за ними появились густые цепи французских стрелков.
На опушке леса стали выстраиваться батальоны в синих мундирах, на фланги выкатывались полковые пушки, музыканты заиграли бравурные марши и под своими трехцветными знаменами пехота с кличем“ en avant! „бесстрашно ринулась в атаку.
Русские позиции опоясались огнем. Картечь стала укладывать французов ряд за рядом, метко по ним стреляли егеря бригады Шаховского из Утицкого леса, но они продолжали бежать к флешам. Тот километр поля, отделявший позиции французской пехоты от флешей, стал быстро покрываться телами убитых и раненых вольтижеров, гренадеров и фузилеров обеих дивизий Даву. Багратионовские батареи успевали сделать по 5 – 7 залпов. Открыла огонь русская пехота из Сводно-гренадерской дивизии Воронцова и 27-й дивизии Неверовского. Наступающие дивизии Компана и Дессе замедлили свое движение, задор спал. На поддержку своей пехоты под убийственным огнем стали выдвигаться две легкие кавалерийские бригады Бермана и Мурье. Здесь были голландские гусары, вюртембергские шеволежеры, французские конно-егеря из дивизии легкой конницы корпуса Нея. Перед южным укреплением неприятеля стремительно атаковали гусары Ахтырского полка и новороссийские драгуны. Французы не выдержали контратаки русской кавалерии и шквального огня от флешей. Еще не достигнув русских укреплений и понеся большие потери, они в беспорядке отошли к лесу.
С обеих сторон резко усилился артиллерийский огонь. Перед первой атакой снаряды не долетали до русских позиций – в ночном мраке французские орудия были установлены слишком далеко от них. Пришлось уже под огнем менять позицию и заново расставлять батареи. Проведено это было образцово быстро и вот уже неприятельский огонь обрушился на плотные ряды русской пехоты у флешей.
В семь утра обе французские дивизии снова пошли в атаку. Замолчали, чтобы не задеть своих, все 102 орудия поддержки. Перед Южной и Северной флешами некоторые батальоны из колонн развернулись в трехшережечный линейный строй. Французы остановились, с 60 шагов дали залп и, перепрыгивая через рвы и окопы, ринулись в рукопашную. Русская артиллерия не только от флешей, но, когда атакующие подошли к укреплениям почти вплотную, и из Семеновского обрушила на них буквально шквал огня. Будто огромная коса выкашивала ряды французов. Повалился с лошади пораженный картечью в руку генерал Компан, тут же был ранен командир другой дивизии – Дессе. Почти одновременно выбыли из строя генералы Рапп, Дюппелен и Тест. Сам командир корпуса маршал Даву на глазах своих солдат был серьезно контужен в пах и бедро картечью. Пролежав несколько минут без движения под убитой лошадью без сознания, он не подавал признаков жизни, что стало поводом для командира батареи Сорбье сообщить Наполеону о смерти маршала. Даву наконец с трудом поднялся, но продолжительное время не мог командовать наступлением.
Сильный огонь из укреплений по французам вели русские гренадеры и егеря из Утицкого леса. Уже тысячи французов лежали перед флешами, но вместо них вперед бежали другие смельчаки. Они, пользуясь своим двухкратным численным преимуществом, смогли выбить русских из Южной флеши и окружить Северную. Им навстречу несколько своих батальонов лично повел командир 2-й сводно-гренадерской дивизии генерал Воронцов. В ожесточенной схватке гренадеры отбросили французов, но и сами понесли огромные потери. Среди раненых был их храбрый командир, сражавшийся в первых рядах своих солдат.
Снова отличились ахтырские гусары и новороссийские драгуны, несколько раз решительно атаковавшие вражеские пехоту и легкую кавалерию.
Обескровленную сводно-гренадерская дивизию на флешах сменила 27-я пехотная дивизия генерала Неверовского. По требованию Багратиона, видевшего, что наличными силами нельзя сдержать многочисленного противника, к нему направлялись от Утицы 3-я пехотная дивизия генерала Коновницына из корпуса Тучкова 1-го, а от Курганной высоты – егерские полки из корпуса Раевского. По приказу Кутузова ускоренным маршем подходили два полка лейб-гвардии – Измайловский и Литовский и их передовые взводы уже после семи утра начинали выстраивать несколько батальонных каре слева от деревни на восточном берегу Семеновского оврага. От Горок к флешам и Утице двинулись 4-я и 17-я дивизии из корпуса генерала Багговута. Из Псарево были переброшены дополнительно 100 орудий. Стоявший сзади и немного севернее Семеновского гвардейский Финляндский полк выдвинулся ближе к деревне. Линия обороны на левом фланге русской армии была восстановлена.
Не прошло и получаса, как французы предприняли третью атаку. Маршал Ней, видя безрезультатность действий Даву, направил к нему на помощь сразу свои три пехотные и одну кавалерийскую дивизии. В бой по приказу Наполеона были введены два кавалерийских корпуса Мюрата и дополнительная артиллерия. Число орудий было доведено до 160.
Пока шла перегруппировка сил, артиллерия с обеих сторон крушила противника. Пехота и кавалерия стремились как можно быстрее пойти в атаку, чтобы вплотную сойтись с врагом и избавиться от опустошающего действия орудий.
К этому времени в районе Утицы поляки, наконец, вытеснили русских егерей из леса и обезопасили от них с фланга наступление Даву и Нея на Багратионовы флеши. Ослабленные, после ухода к флешам дивизии Коновницына, войска Тучкова также были вынуждены отойти назад и оставить деревню, а за ней, временно, и Утицкий курган. Однако, держа активную оборону, они не позволяли корпусу Понятовского ударить Багратиону во фланг и тыл. Первая гренадерская дивизия при поддержке подошедшей позже бригады из 17-й дивизии 2-го пехотного корпуса Багговута несколько раз ходила в атаку и, несмотря на полуторакратное численное превосходство десятитысячного корпуса поляков, отразила все их дальнейшие устремления. Павловский полк, в сохраненных за ним за доблесть в былых сражениях головных уборах павловских времен -" гренадерках», колотил неприятеля. Польские солдаты и офицеры уже видели перед собой Москву, представляли свое торжественное вступление в Кремль и расплату с русскими за взятие Суворовым Варшавы почти два десятка лет назад и с особой яростью бросались на русских. Но здесь нашла коса на камень и каждый раз поляки с большими потерями откатывались назад. Лишь вечером по приказу Багговута Утицкий курган был оставлен для выравнивания линии фронта. Рапорт Понятовского по итогам сражения о своих успешных действиях и, якобы, преследовании разгромленных русских на протяжении 12 километров, был благосклонно воспринят Наполеоном и он был единственным, который французский император не заставил переписывать в отличие от рапортов других своих генералов и маршалов по итогам Бородинского сражения. Наполеон снисходительно закрыл глаза на то, что в рапорте польский генерал позволил себе пофантазировать.
Под уже начинавшую забываться музыку времен французской революции на флеши торжественно двинулись пехота Даву и Нея, легкая кавалерия дивизий Жирардена и Мурье, кирасиры, гусары и уланы Нансути. Пехота атаковала обе флеши, батальонные колонны шли в затылок друг другу. Нансути поддерживал ее с правого фланга. 30.000 французам противостояли 15.000 русских. Ядра и картечь кромсали ряды наступающих, но офицеры быстро наводили порядок и солдаты мужественно продолжали идти вперед. Людское море затопило русские укрепления. Снова удалось захватить Южную флешь, окружить Северную и подойти к Ближней, которая, наконец, предстала перед глазами французов. Торжество продолжалось всего лишь минуты – русская артиллерия буквально вымела их из незащищенных с тыла укреплений, а довершила поражение контратака кирасир генерала Дуки, нескольких батальонов 12-й дивизии Васильчикова, пехоты Неверовского и оставшихся в живых гренадер Воронцова.
Русские батареи, ахтырские гусары, новороссийские драгуны и уланы Литовского полка не позволили кирасирам и легкой кавалерии Нансути преодолеть топкий Семеновский овраг и зайти в тыл русскому отряду на флешах. Донская 1 -я конно-артиллерийская рота войскового старшины Петра Тацына, отличившаяся еще под Смоленском, метким огнем своих 12 орудий опустошала толпы вражеской пехоты, а затем активно мешала перестроению французской тяжелой кавалерии.
4. Гренадеры в бою.
Московский гренадерский полк вместе со всей своей дивизией по-прежнему занимал позиции в Семеновском. До гренадер долетали французские ядра и они несли потери. Но отойти назад было нельзя, поскольку в случае необходимости трудно было бы вовремя поддержать своих на флешах. Продвинуться вперед, где было самое пекло, означало понести неоправданно большие потери еще до схватки. Нужно было стоять на месте и ждать своего часа. Перед строем, ободряя своих солдат, проехал командир полка полковник Шатилов.
Хотя временами налетал довольно свежий ветер, августовское солнце припекало. Стоять который час на жаре в полном парадном обмундировании, хотя и по команде «вольно», было, особенно для неопытных солдат, нелегко. По шеренгам ходили ополченцы и в кадушках разносили воду, уносили или уводили раненых.
Гренадерам было хорошо видно, что происходило на флешах. Понимали, что уже скоро придет и их черед. Посматривали в сторону Багратиона и своего командира дивизии, которые верхом в окружении штабных и ординарцев наблюдали за боем от семеновских батарей.
Справа вдруг зачистили орудийные выстрелы. Курганную высоту затянул плотный пороховой дым, сквозь который мерцали оранжевые всполохи ружейных и пушечных залпов. Все новые и новые колонны французов появлялись из кустарника, переходили Семеновский овраг, разворачивались в шеренги и быстрым шагом шли на высоту. На некоторое время пальба затихла и доносился приглушенный сплошной гул человеческих голосов. На восточном склоне заметались, а потом стали скатываться вниз группы русских. Но там их встретила и остановила спешившая на подмогу большая колонна пехоты. Через мгновение вся эта масса людей с криком «ура!» ринулась отбивать редут.
– В рукопашную схватились, – проговорил Жуков, стараясь рассмотреть, что происходит на высоте.
– Здесь не получилось, теперь там пробуют, – отозвался Казанцев.
– Отбили, кажется. Вон, французы вниз посыпались! И там им поддали, смотрите! – возбужденно закричал Доборшин. – Сейчас бы добить их!
– Кому добивать? Войск за курганом кот наплакал. Если только мужиков с топорами из ополчения напустить.
– Кирасиры у нас за спиной все-равно без дела стоят.
– Так, они – наш резерв. Сзади-то, видишь, больше никого нет. Кавалерия скоро и у нас понадобится.
У Шевардина вновь к атаке стали выстраиваться неприятельские полки. Справа от него, сливаясь с лесом, синели французские колонны, слева строилась вюртембергская пехота в касках, похожих на драгунские, яркими разноцветными пятнами колыхались эскадроны кавалерии. И вот вся эта масса вначале замерла на месте, а потом двинулась вперед. Началась третья атака Багратионовых флешей.
Затрещали барабаны, взвизгнули флейты, запели волторны и Вторая гренадерская дивизия полк за полком быстрым шагом направилась к флешам. В ее рядах возвышался на коне князь Багратион. Рядом находился командир дивизии Карл Мекленбургский. В первых рядах мелькала черная ряса полкового священника московцев – отца Мирона. Правее гренадер двинулись батальоны Новоингерманландского и Алексопольского полков из 12-й пехотной дивизии генерала Васильчикова 1-го. Перейдя на противоположный берег Семеновского ручья, русские выровняли ряды и, все ускоряя шаг, продолжили движение. Когда они подбежали к флешам, вокруг них уже шел бой. Сильно разрушенные укрепления снова захватили французы. Они разворачивали орудия, чтобы открыть огонь по русским. Легкая кавалерия корпуса Нея пыталась раздавить кучки русских пехотинцев. Те отбивались штыками, времени для перезаряжания ружей не оставалось. Французские саперы, быстро орудуя лопатами и кирками, принялись срывать русские реданы.
Вместе с пехотой по французам ударили Вторая кирасирская дивизия генерал И.М.Дуки и 1-я бригада Первой кирасирской дивизии. Тяжелая русская кавалерия смяла вюртембергских конно-егерей, прогнала их до кирасир Нансути, отбросила и латников, рассеяла полторы тысячи французских конно-егерей и польских улан из дивизии легкой кавалерии Жирардена корпуса Даву, а затем, развернувшись назад, налетела на вюртембергскую и французскую пехоту. С другой стороны накатился вал гренадеров. Вражеские солдаты не знали куда им бежать. Во флешах, не находя выходов, метались вюртембергцы. В их толпу, отстреливаясь из пистолетов, успел юркнуть неаполитанский король Иоахим Мюрат, возглавивший атаку своей кавалерии и чудом избежавший плена. Под ним была убита лошадь и он едва успел соскочить с нее. Увидев отступающих французов, он стал отчитывать их полковника. В этот момент и налетели русские кирасиры, готовые зарубить короля. Немцы продержались еще десяток минут, дали вырваться Мюрату, и опрометью покинули флешь.
Троице гренадеров почти не пришлось драться с уже отступающими французами. Их рота ворвалась на флеши, когда те уже побежали. Казанцев успел кого-то в синем мундире прикладом спровадить в ров, а Жуков с Доборшиным схватили старика в петушином наряде с разукрашенной палкой в руке и в треуголке с огромным красным султаном. Думали – генерал. Но тот закричал :
– Мюзик, мюзик! Рюсс, пардон!
Взяли его под руки и подвели к своему взводному. Подпоручик объяснил что это – музыкант, тамбурмажор французских гренадер, и распорядился отвести его в Семеновское. Туда же понесли раненых, в том числе тяжело контуженого ядром в ногу отца Мирона. Побледневший от боли батюшка держался и, даже, пытался ослабевшей рукой осенять крестом разгоряченных боем солдат.
Московскому и Астраханскому гренадерским полкам было приказано возвратиться назад и встать на прежних позициях в деревне. Остальные полки дивизии остались на Северной, Ближней и Южной флешах. Справа от гренадер стояли поредевшие батальоны новоингермандландцев и алексопольцев из 12-й пехотной дивизии генерала И.В.Васильчикова корпуса Раевского, готовые, несмотря на потери, снова поддержать войска на флешах, сзади них – уже несшие потери от огня гвардейцы Финляндского полка. Подошли дивизия Коновницына и сводно-гренадерская бригада полковника Г.М.Кантакузена и, готовясь вступить в бой, сосредоточились в Семеновском овраге.
На свой правый фланг Наполеон направил дополнительные войска – вестфальский корпус под командованием своего старого боевого соратника генерала Жюно. Вестфальцы должны были помочь Понятовскому захватить участок Старой Смоленской дороги и одновременно атаковать во фланг войска Багратиона. Углубившись в Утицкий лес и сразу понеся чувствительные потери от огня егерей, они с трудом выбрались на открытое пространство и натолкнулись на русскую линейную пехоту и 1 легкую батарею гвардейской конной артиллерии капитана Ростислава Захарова из бригады полковника П.А.Козена. Захаров, увидев выходящих из леса хорошо заметных в своих белых мундирах вестфальцев, уже готовых неожиданно ударить в стык между левым флангом войск Багратиона и отрядом Тучкова, вылетел со своими орудиями на картечный выстрел и, не имея пехотного прикрытия, открыл беглый огонь. Сразу были разгромлены передовые батальоны немцев, остатки которых побежали обратно в кусты. Остальные были атакованы тремя кирасирскими полками, обратились вспять и до конца сражения вели себя пассивно. Все попытки развернуться для атаки пресекались полками Первой гренадерской дивизии и егерями бригады генерала Шаховского, а позднее ими же совместно с прибывшими Рязанским и Брестским пехотными полками 17-й дивизии.
Два часа до подхода подкреплений крушила неприятеля батарея капитана Захарова, не допуская прорыва вражеской пехоты. Затем она переместилась правее, ближе к Семеновскому, и вступила в бой с 30 французскими орудиями. Выбыли из строя две трети артиллеристов, был смертельно ранен и их командир, один из ярчайших героев этого великого дня. Место Захарова занял поручик Гербель, собравший из разных рот батарею в 11 орудий и до конца дня поражавший неприятеля.