Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле
- -
- 100%
- +
Посвящается Эвелин Дуглас
Предисловие
В данной книге рассматриваются вопросы, связанные с биографией Вильгельма Завоевателя и тем влиянием, которое Нормандское завоевание оказало на историю и культуру Англии. Ее цель – показать, как в течение жизни одного человека и во многом благодаря его деяниям было покорено целое королевство, а также попробовать разобраться в характере и последствиях этого события. Ведь Нормандское завоевание заслуживает внимания не только само по себе. Огромный интерес представляет то воздействие, которое оно оказало на последующее развитие не только Англии, но и всего западнохристианского мира. При этом данная тема неразрывно связана с одной из самых необычных биографий реального исторического деятеля.
Нет другого короля средневековой Англии, который был бы столь же известен, как Вильгельм Завоеватель, и нет другого аспекта английской истории, который бы вызывал больше дискуссий, чем Нормандское завоевание.
Отношение к Вильгельму Завоевателю и нормандцам – один из курьезов английской литературы. Поистине удивительно, но вот уже на протяжении нескольких веков государственные деятели и юристы, памфлетисты и деятели церкви вступают в словесные баталии по поводу событий столь отдаленного времени, придавая им вполне современное политическое звучание. Дискуссия по поводу Нормандского завоевания проходит красной нитью едва ли не через всю английскую прозу.
Посмертное участие Вильгельма Завоевателя в литературной полемике, если можно так выразиться, стало не менее значимым, чем его реальная историческая деятельность в XI веке. По сути, для нескольких живших после него поколений он оставался современной политической фигурой.
Ситуация во Франции если и отличается, то несущественно. Вильгельма Нормандского считают там национальным героем. Тем не менее, это не помешало тому, что он же был обвинен во всех смертных грехах и объявлен врагом народа: кальвинисты и революционеры отважились на настоящее варварство – останки герцога были выброшены из оскверненной могилы.
Очевидно, что на вторую половину XI века приходится поворотный момент в истории западнохристианского мира, а Нормандия и нормандцы, вне всяких сомнений, играли в происходящих переменах одну из ключевых ролей. Их завоевание огромного по тем временам королевства привело к перегруппировке политических сил Северо-Западной Европы, что имело далеко идущие последствия как для Англии, так и для Франции. Они способствовали выдвижению папства на главную роль в европейской политике и самым непосредственным образом поддержали движение за проведение церковных реформ. Они же внесли весомый вклад в кардинальное изменение взаимоотношений между Западной и Восточной Европой, последствия которого ощущаются до сих пор. Нормандское завоевание Англии можно расценивать как часть более широкого явления, затронувшего практически все сферы европейской жизни, в том числе и культуру. Общеизвестно, что многие новые культурные идеи и веяния, в частности такие, как создание крупных монашеских орденов и Крестовые походы, песни трубадуров, новые университеты и многое другое, зародились в той части континентальной Европы, центром которой является Франция. Завоевав Англию, нормандцы «привязали» ее к «латинской» Европе, в результате чего ареал распространения культуры романских народов значительно расширился, и в период Ренессанса ее влияние стало доминирующим. И именно благодаря нормандцам в него вошли не только Англия, но и Италия, трансформации которой они во многом способствовали.
Перераспределение силы и влияния было ключевым фактором в процессе европейского политического строительства того времени, и вклад в него нормандцев очень значителен. Однако их выдвижение на первые роли вовсе не было предопределено. Всего за сорок лет до завоевания Англии никаких сколько-нибудь серьезных признаков грядущего возвышения Нормандии не отмечалось. Вряд ли кто-то мог предсказать при появлении на свет новорожденного Вильгельма, что ему суждено покорить королевство и получить прозвище Завоеватель. К моменту завершения его удивительной жизни это стало свершившимся фактом.
В связи с этим возникает ряд вопросов, ответы на которые необходимо найти. Каким образом нормандцам удалось достичь такого могущества, которое они проявили при Вильгельме Завоевателе? Как специфические особенности Нормандии способствовали этому? Наконец, какие аспекты политики герцогства Нормандия привели в конечном итоге к полученному результату? На первый взгляд может показаться, что эти вопросы не совсем относятся к нашей теме. Однако именно попытка ответить на них приводит к важному для нас заключению. Получается, что все бесконечные дебаты о последствиях Нормандского завоевания, по сути, сводятся к спорам по поводу оценки социальных и политических характеристик герцогства, вступившего в 1066 году в открытую конфронтацию с Англией. Изучение событий, описанных в дальнейших главах, подтверждает это со всей определенностью. Расцвет Нормандии конечно же неотделим от деятельности величайшего из ее герцогов. Но очевидно, что воздействием одной, пусть самой исключительной, личности данный процесс объяснить нельзя. Провести более четкую грань между личными и общественными причинами Нормандского покорения Англии и выявить их взаимосвязь – одна из главных задач современной науки в целом и данной книги в частности.
Вильгельм был выдающимся представителем блестящей династии и правил неординарной провинцией Галлия. Многое из того, чего он достиг, в значительной степени связано с тем наследием, которое ему досталось. Его вступление на престол произошло не совсем обычным образом. Вильгельму пришлось вести за наследство серьезную борьбу, воспитавшую в нем мужество и закалившую характер. От исхода этой борьбы, в которую была вовлечена практически вся северная часть Франции, зависело положение нормандских герцогов. И только ее успешное завершение позволило Вильгельму консолидировать Нормандию и опереться на ее потенциал в своих последующих свершениях. Деятельность герцога во многом определялась социальными и политическими тенденциями, возникшими задолго до его коронации. Своими военными успехами в XI веке Нормандия обязана усилению роли светской аристократии, а расширение ее культурного влияния при Вильгельме Завоевателе непосредственно связано с движением за преобразование церкви, которое развернулось в то время в провинции Руан. Заслуга Вильгельма заключалась в том, что он не просто поощрял и старался объединить эти две силы, но и сумел возглавить их. Именно этим объясняются его успехи в управлении Нормандией и необычайное усиление международной роли герцогства.
Вознесение Вильгельма на вершины власти совпало с критическим моментом политического развития Западной Европы, и он сумел направить ход событий в русло, выгодное его герцогству и ему лично. Скандинавская экспансия X–XI веков уже связала судьбы Нормандии и Англии. Это общеизвестно. Однако то, почему в дальнейшем Англия стала частью латинского, а не скандинавского мира, является одним из фундаментальных вопросов. Представляется, что это связано с противоречиями личного и политического характера, негативное воздействие которых на англо-нормандские отношения усиливалось до кульминационного 1066 года, и в решение которых Вильгельм, несомненно, внес большой личный вклад. Завоевание Англии было подготовлено предыдущими историческими событиями и стало возможным благодаря им. Но сама военная операция и создание англо-нормандского королевства непосредственно связаны с именем Вильгельма Завоевателя. Еще в большей степени это относится к выживанию нового государства, способность которого к обороне почти целиком зависела от энергии и способностей правителя. Уместно предположить, что именно забота о сохранении королевства была причиной военных операций, проводимых по обе стороны Ла-Манша, и предпосылкой к конструктивной политической деятельности Вильгельма. Ведь именно в ходе создания и обороны нового государства проявились его незаурядные способности.
В 1066 году Вильгельм стал королем. В XI веке это предполагало получение особого статуса в системе светской и церковной иерархии, и новый король не замедлил воспользоваться открывшимися возможностями. Он сформировал новую английскую аристократию, большинство представителей которой были для Англии иностранцами. Опираясь на нее, он модифицировал структуру английского общества, привнеся в нее новые принципы социальной организации. Примечательно, что и в Англии, и в Нормандии он проявил себя как последовательный сторонник сохранения традиций. В Англии даже в большей степени – уважение обычаев завоеванного королевства и соблюдение его традиций сразу же стало главным принципом для его администрации. С другой стороны, нормандцы привнесли в Англию идеи религиозного возрождения. Английская церковь получила новую модель управления, что позволило ей играть более активную роль в движении религиозного реформирования, которое со временем стало влиять на всю европейскую политику. Религиозная политика Вильгельма, как носителя священного королевского титула, оставалась совершенно самостоятельной, а его роль в европейских церковных делах была не менее значительной, чем в светских.
Самый трудный этап в обороне королевства пришелся на последние двадцать месяцев его правления, и именно его деятельность в этот период чаще всего упоминается как пример благородного и талантливого руководства. Вильгельм не прекращал борьбу до самой своей трагической кончины. Это была жизнь, которую, вне всяких сомнений, можно назвать героической. Неудивительно, что очень скоро люди стали говорить о нем словами, позаимствованными у автора легендарной «Песни о Роланде».
Этот эпический налет, а также противоречивые аргументы, звучавшие в диспутах более позднего времени, мешают беспристрастно взглянуть на его деяния. Есть все основания полагать, что единственно верный способ преодоления этого затруднения состоит в том, чтобы вернуться к изучению непосредственных свидетельств его современников. Именно такая попытка и предпринимается в данной книге. Как ни странно, таких источников, несмотря на то что речь идет о весьма отдаленном периоде, довольно много. Достаточно вспомнить, что сам великий король оставил великолепную запись о королевстве, которое он завоевал, в «Книге Судного Дня», а на гобелене из Байе, сотканном вскоре после английского похода, имеются уникальные миниатюры, рассказывающие об основных событиях его жизни. Весь интересующий нас период довольно полно описан в «Англосаксонских хрониках» и последующих комментариях к ним. Более поздние летописцы, такие, как Вильгельм Малмсберийский, Симеон Даремский, Идмер и так называемый Флоренс Вустерский, также постоянно возвращаются к ним в своих трудах. Дополнительную информацию, свидетельствующую о том, как тесно переплетались судьбы деятелей той эпохи, можно почерпнуть в жизнеописаниях Эдуарда Исповедника и архиепископа Ланфранка, а также из писем последнего. Существует и множество юридических документов. Известно около трехсот государственных и огромное количество частных актов, датированных 1066–1087 годами, то есть составленных в период правления Вильгельма Завоевателя. Причем все они были скопированы либо с оригиналов, либо с реестровых книг. Это только то, что можно найти в Англии. Но не менее ценные свидетельства имеются и по другую сторону Ла-Манша, в нормандских и англо-нормандских документах. Хотя нормандские источники не столь информативны по сравнению с англосаксонскими, они могут дать внимательному исследователю очень много. Например, «Acta» архиепископа Руанского интересна не только сама по себе, но и включает описание множества других работ по нашей теме. У Вильгельма Жюмьежского, чьи наблюдения распространяются до 1070–1071 годов, мы находим добросовестные описания современных ему событий, а трактат Вильгельма Пуатьеского добавляет к ним множество ярких деталей. Настоящая удача, что близкие по духу, но совершенно самостоятельные труды двух этих авторов позже привлекли внимание такого гениального человека, как Ордерикус Виталис. Ордерикус подготовил очень важный комментарий, вошедший в седьмой том хроник Вильгельма Жюмьежского. Позже он включил часть труда Вильгельма Пуатьеского в свой труд «Historia Ecclesiastica», и в результате он превратился в один из важнейших источников по англо-нормандской истории. Нет недостатка и в официальных материалах герцогства. Записи церковных советов Нормандии столь же бесчисленны, сколь информативны. Не менее многочисленны различные документы личного характера, а если покопаться в еще не до конца разобранных архивах Ора и Сен-Мартина, их будет еще больше. Более того, имеется немало указов, подготовленных самим Вильгельмом на территории Нормандии уже после завоевания Англии. Не меньшую ценность представляют и документы, относящиеся к его деятельности до 1066 года. В Англии распространено мнение, что они практически не сохранились. Но это вовсе не так. Известно не менее ста тридцати актов и указов, непосредственно подписанных герцогом Нормандии Вильгельмом или подготовленных с его участием в период между 1035-м и 1066 годами. Это, кстати, вполне сопоставимо с количеством аналогичных документов, относящихся ко всему периоду царствования Эдуарда Исповедника. Так что, если мы знаем об Англии до ее завоевания нормандцами больше, чем о Нормандии того же периода, то не из-за недостатка материалов, а скорее из-за невнимательного отношения представителей английской школы к некоторым из них.
Как бы то ни было, биографу Вильгельма Завоевателя не приходится пенять на недостаток исторических свидетельств. Трудность кроется в их оценке. Самая простая часть работы заключается в выявлении взаимосвязи различных письменных источников. Объективно интерпретировать факты, содержащиеся, например, в «Книге Судного Дня», уже тяжелее. И уж почти совсем невыполнимая задача – дать критический анализ личности XI века, приняв во внимание образ жизни, обстоятельства и реалии того времени. Как раз здесь мы и столкнемся с неравнозначностью и противоречиями источников. В жизнеописаниях Вильгельма Завоевателя очень быстро правда и вымысел сплелись столь тесно, что сегодня не так-то легко их отделить друг от друга. И здесь вполне уместно вспомнить Мабиллона, полагавшего, что историк обязан не только отделять явную правду от явной лжи, но и с большой осторожностью относиться к тому, что не является достоверным наверняка. Поэтому автор данной работы исходил из необходимости проведения критического анализа отдельных фактов и деталей. Это особенно важно, поскольку ни одно исследование не может не опираться на труды предшественников и не испытывать определенного влияния со стороны самых фундаментальных из них. Однако объективный анализ вполне осуществим. Ведь мы имеем дело с достаточно редким случаем, когда отдаленный исторический период можно изучать, наблюдая за последовательно развивавшимися событиями и обстоятельствами жизни одного конкретного человека.
Часть первая
Молодой герцог
Глава 1
Происхождение и право наследования
Вильгельм Завоеватель – герцог Нормандии Вильгельм II, король Англии Вильгельм I – появился на свет в городе Фалэз в 1027-м или 1028 году (по другим данным – осенью 1029 года). Он был незаконнорожденным сыном шестого герцога Нормандии Роберта I и простой горожанки по имени Херлев, о которой известно совсем немного. Авторы, являвшиеся ее современниками, предусмотрительно обходят молчанием вопрос о происхождении матери Вильгельма. Однако более поздние источники сообщают, что отца ее звали Фульберт и что он, возможно, был кожевником. Известно также, что любовная связь девушки с герцогом оказала благотворное влияние как на ее собственную судьбу, так и на судьбы родственников. Отец получил должность при герцогском дворе. Братья – Осберт и Вальтер – упоминаются в качестве свидетелей, присутствующих при подписании важных документов. Сама Херлев вскоре после рождения Вильгельма была отдана в жены виконту Контевиля, которому родила двух сыновей – Одо и Роберта, ставших впоследствии довольно известными людьми. Первый стал знаменитым епископом Байе, а затем графом Кентским, а второй – графом Мортеня, одним из крупнейших английских землевладельцев XI века. Таким образом, потомки этой малоизвестной, но, безусловно, неординарной женщины оказали заметное влияние на ход истории Северо-Западной Европы. Если мать Вильгельма была простолюдинкой, то его отец принадлежал к одной из самых знатных семей Европы. Он являлся прямым потомком Рольфа Викинга, который в 911 году был признан императором Карлом III Простоватым в качестве законного правителя Нейстрии. Его титул и власть последовательно переходили по наследству к сыну – Вильгельму, прозванному Длинный Меч, внуку – герцогу Ричарду I, правнуку – герцогу Ричарду II, деду Вильгельма Завоевателя, умершему через три года после его рождения. Таким образом, немногим более столетия отделяет Рольфа Викинга и его самого знаменитого потомка, столь существенно приумножившего полученное наследство.
Рольф, более известный по франкскому произношению имени как Ролло, скорее всего, имел норвежские корни. Известно, что он был сыном Рёгнвельда, графа Меро, и что до обоснования в Нейстрии он с дружиной викингов совершил множество набегов на прибрежные поселения Франции, Англии и Ирландии. В 911 году, в ходе одного из них, его отряд продвинулся в глубь Галлии по реке Луаре и осадил Шартре. Этот поход закончился тем, что викингам были дарованы земли в долине Сены. Согласно более поздним источникам, король Карл сделал Ролло столь значительное земельное пожертвование после едва ли не дружеской беседы, состоявшейся в Сен-Клер-сюр-Эпт. Но это утверждение доверия не вызывает. Скорее всего, речь идет о каком-то соглашении, накладывавшем определенные обязательства на каждую из противоборствовавших сторон. Как бы то ни было, установлено, что к 918 году Рольф и его сподвижники имели крупные наделы в этом районе, права на которые были официально подтверждены императором. Видимо, в целях закрепления своего нового статуса вскоре Рольф Викинг решил принять христианство. Его крещение архиепископом Руанским также является достоверным фактом.
Могущество новой династии медленно, но верно возрастало. Хроники Жюмьежа, Сент-Уана, Мон-Сен-Мишеля в полном согласии с Флодоаром Реймским указывают, что первоначально она контролировала район между Эптом, Орном и морским побережьем. Между 911-м и 918 годами Рольф присоединил к ним Руан и, соответственно, зависящую от этого города часть морского побережья, а к 925 году продвинул восточную границу своих владений до О. Расширение в западном направлении шло несколько медленнее: к 924 году – до Орна и Вире, и лишь к 943 году (уже при Вильгельме Длинном Мече) – до Кюзнона.
Примечательно, что очерченные границы не совпадают с какими-либо природными препятствиями, что довольно нетипично. На формирование территории Нормандии, правителем которой впоследствии стал Вильгельм Завоеватель, история повлияла в гораздо большей степени, чем география. В Бресле и Эпте на востоке, так же как в Селуне и Кюзноне на западе, практически нет больших рек, а южная граница в Аври, обозначенная крепостями Нонанкорт, Тилльери и Вернюиль, по сути, представляет собой лишь стратегическую оборонительную линию. С другой стороны, провинция делится практически на две равные части Сеной, по которой через спорные земли Вексена можно было приплыть в самый центр Франции. В ее нижнем и верхнем течениях всегда существовали переправы, связывающие Нормандию с Бургундией и Руан с Парижем. Даже расстояние от Руана до Орлеана не столь велико, и сколько-нибудь значительных водных преград между ними также не имеется. Нормандия XI века, несмотря на свою обособленность, имела устойчивое сообщение с остальными частями Франции. Через нее проходили два старинных галльских торговых пути, ведущих к побережью Английского канала: первый – из Марселя и Леона через Париж и Манте, второй – из долины Луары через Тур, Се и Байе. Неотъемлемой частью обоих являлась Сена. Вполне естественно, что долина этой реки была местом постоянного обмена как товарами, так и идеями.
Непонятными с географической точки зрения являются не только границы провинции, но и единство ее отдельных частей. Нижняя Нормандия по ландшафту разительно отличается от Верхней. Восточные районы расположены вокруг Сены в ее нижнем течении со всеми связанными с данным фактором последствиями. Каждый из них, конечно, имеет свои особенности, но в целом это сельскохозяйственный регион, покрытый полями пшеницы и фруктовыми садами. К западу картина резко меняется. По мере приближения к Бретонскому массиву культурные растения все чаще сменяются зарослями дикого вереска, и сама местность скорее воскресит в памяти горные перевалы Бретани, чем долину Сены. В Нижней Нормандии очень сильно ощущается влияние холодного моря, и выглядит она менее обжитой. Западное побережье Котантена, скалистое и малодоступное, сливается с северной частью Бретонского побережья и могло бы служить естественной границей единой провинции. А пересечение двух береговых линий могло бы стать отличным местом для ее столицы. Попытки воплотить этот предложенный природой проект предпринимались, но не увенчались успехом. Кюзнон и по сей день остается западной границей Нормандии. Различия между двумя частями провинции, которую унаследовал Вильгельм Завоеватель, однажды чуть не привели к краху. Но он получил то, что получил. Исторические факторы при формировании Нормандии оказались сильнее географических, и действовать они начали задолго до XI века.
Римские наместники первыми поняли, что большая береговая дуга между О и Барфлье может объединить расположенные вдоль нее земли. Римляне образовали здесь административную провинцию, которая, согласно официальному реестру «Notitia Provinciarum et Civitatum», к 400 году включала территории, расположенные вокруг семи городов: Руана, Байе, Авранша, Эврё, Се, Лизье и Котанса. Новый статус территории, как и повсюду в Галлии тех времен, был закреплен созданием в ней церковных епархий. В конце IV века Руан стал резиденцией архиепископа. Есть все основания полагать, что еще раньше, в начале IV века, было основано епископство Байе. Известно, что епископы Авранша, Эврё и Котанса принимали участие в Лионском соборе 511 года, с 533 года в различных текстах начинает упоминаться епископ Се, а с 538-го – Лизье. До конца VI века епископства создавались во всех округах римских империй. Очевидно, эта традиция была перенесена сначала на управляемую Меровингами Нейстрию, а затем далее и, таким образом, оказала влияние на всю последующую историю Нормандии. Еще в IX веке, когда начались опустошительные набеги викингов, провинция воспринималась сугубо в рамках, определенных римлянами. Такое восприятие сохранилось и в XI веке, но уже из-за границ архиепископства Руан и входящих в него шести епископств.
К 933 году новые правители этих земель распространили свое господство на всю территорию бывшей римской провинции, но выйти за ее пределы не смогли. Это ограничение не менее примечательно, чем сама стремительная экспансия. Получается, что за сто лет до появления на свет Вильгельма Завоевателя его скандинавские предки могли успешно действовать только на строго ограниченной территории. И отнюдь не из-за естественных географических препятствий. Возникает вопрос, не связано ли это с изменениями, произошедшими здесь в IX–X веках в результате притока в Нейстрию переселенцев из Скандинавии.
Тот факт, что Нормандия в 1066 году отличалась от остальной Галлии, никто не оспаривает. Традиционно причину этого видели во вторжении сюда скандинавов. Попробуем проверить данную гипотезу. Сколько сподвижников Рольфа прибыло вместе с ним в Нейстрию, неизвестно. Но хорошо известно, что их соотечественники регулярно появлялись в этих местах на протяжении предшествующих ста лет. Современники рассказывают об исключительной жестокости набегов викингов на долину Сены. А более поздние нормандские хроники единодушно повествуют о страшных опустошениях и уменьшении численности населения, ставшем их следствием. Конечно, подобные источники склонны к преувеличениям, но полностью игнорировать изложенные в них факты нельзя. Более того, описанные в них набеги не прекратились и после появления Рольфа. Известно, что самая существенная миграция в этом регионе приходится на середину X века, а на его конец приходится целый ряд крестьянских мятежей. И есть все основания полагать, что волнения эти были вызваны недовольством крестьян-воинов, привыкших к личной свободе, теми ограничениями, с которыми они столкнулись, оказавшись в Нормандии.
К аналогичным выводам приводит изучение церковных источников. Более поздние авторы пишут о серьезном ущербе, который причинили язычники христианству в Нейстрии. В начале X века деятельность Руанской епархии была практически парализована, и сама она существовала лишь формально. Неопровержимое доказательство тому – пробел в официальном списке католических епископов Нормандии, приходящийся на этот период. Можно предположить также, что епископы Котанса в X веке утрачивают связь с районом, оказавшимся во власти язычников, и именно стремлением к ее восстановлению объясняется последовательное пребывание пятерых из них в Руане. Ситуация в Авранше была столь же плачевна, а епископ Се в конце X века, чтобы восстановить кафедральный собор, был вынужден разобрать каменную кладку городских стен. Монашество пострадало в еще большей степени – в конце X века на территории Нормандии не было ни одного монастыря.