Не уйти от соблазна
- -
- 100%
- +
Если.
Она присела за обеденный стол и прижала колени к груди.
Им с Маджедом придется как-то решать этот вопрос, и Сара понятия не имела, с чего начать.
Она притянула к себе листок бумаги и ручку, лежавшие на середине стола, чтобы составить список всех за и против. Она начала с доводов против по причине их большого количества. Беременность была незапланированной. Сара как раз осталась без работы. Если мать узнает о том, что она ждет ребенка, ее укорам не будет конца. Отец, наоборот, займет противоположную позицию и скажет, что все замечательно. Саре исполнилось всего двадцать шесть лет. Оставалось еще много времени до того, чтобы всерьез задумываться о детях. А еще она была полной неудачницей, и этот ребенок наверняка заслуживал лучшей матери.
Да уж, минусов было намного больше, чем плюсов, и, когда она посмотрела на свой список, у нее упало сердце. Нужно было вписать что-то в противоположную колонку, чтобы сбалансировать их… хотя бы немного.
Сара прикусила губу. Должна же быть причина, чтобы оставить этого ребенка. Ее сердце мучительно сжалось, а страница поплыла перед глазами. Сара придвинула листок к себе и написала одну-единственную фразу.
«Я уже люблю этого малыша».
Только достаточно ли ее любви? Ребенок заслуживал лучшего дома, чем она могла дать ему. И тем не менее она не смогла бы перечеркнуть эту строчку.
Может, следует придумать другой подход к решению вопроса. Сара вздохнула и, перевернув страницу, застыла, когда увидела там список, составленный Маджедом.
Может, она вторгалась в его личную жизнь, но она не сдержалась и начала читать.
В самом верху уродливыми буквами было написано одно-единственное слово: аборт.
Она вздрогнула, хотя этот вариант был первым, о котором подумала она сама. Над которым размышляла до сих пор.
Под этим пунктом значился следующий. Усыновление или удочерение другой семьей. Сара тяжело сглотнула. Хватило бы ей сил пойти на такой шаг? Если она любила этого ребенка, разве она не захочет для него самого лучшего? Разве не станет она бороться за его благополучие, несмотря на цену, которую придется заплатить ей лично?
Сара застыла, когда поняла, что именно это она и сделает. Теперь она будет действовать исключительно в интересах ребенка.
Она перевела дыхание и продолжила читать…
* * *По тому, как округлились ее глаза, готовые выскочить из орбит, Маджед понял, что она читала последний пункт в его списке.
Сара глянула на него и увидела, что он наблюдал за ней. Они какое-то время смотрели друг на друга, а потом она улыбнулась Маджеду. Он почувствовал, как в его груди что-то приоткрылось, и ощутил ноющую боль, которая, он боялся, никогда не исчезнет.
Он не мог позволить себе влюбиться в эту женщину. Да и ни в какую другую тоже. Любовь сбивала с толку, туманила мозги, чем ставила под угрозу дорогих тебе людей.
Он не мог влюбиться в Сару, но мог заботиться о ней.
– Доброе утро, – сипло, словно у нее пересохло в горле, прошептала она.
Маджед поднялся с дивана и прошел на кухню.
– Я приготовлю тебе чай. Ты могла бы не ждать меня.
– Мне не хотелось тревожить тебя.
Он вернулся в столовую со стаканами яблочного сока и кружками зеленого чая. Его тело вопило о чашечке крепкого черного кофе, но он посчитал жестокостью пить его перед Сарой, ведь беременным женщинам рекомендовалось избегать этого напитка.
– Я старался учесть все возможные варианты. Как думаешь, может, я чего-нибудь упустил?
Сара покачала головой и сделала глоток чая. Маджед пытался разглядеть в ней признаки токсикоза, но она зажмурилась и вдохнула аромат чая, словно приглашая его тепло в свое тело. Ее одежда была смятой, а волосы спутанными после сна, но за этим всем проглядывалась внутренняя энергия, которой ей так не хватало вчера вечером.
– Ты подумал о вещах, которые даже не приходили мне в голову. – Она указала на последний пункт в его списке. – Тебе не кажется, что это немного слишком?
– Моей целью было учесть каждый возможный вариант, отложив в сторону оценочные суждения.
Будучи человеком с Востока, он много лет провел на Западе. Учился в Англии в Оксфорде, а на летние каникулы ездил в Америку. Последние четыре года Маджед жил и работал в Австралии. Но его домом был Кедда-Джалил – мир древних традиций, договорных браков и чувства долга. Маджед прекрасно знал, чего будут ожидать от него родные в подобной ситуации.
Он не собирался перекладывать эти ожидания на Сару, но…
– Я хочу, чтобы ты знала, что я поддержу тебя в любом случае, что бы ты ни выбрала.
Она вопросительно приподняла брови.
– Твое счастье для меня так же важно, как и мое собственное.
Только он не заслуживал счастья, но не стал говорить об этом вслух, чтобы не напугать Сару.
– Меня устроит любой из вариантов.
– Эта строчка выглядит довольно мрачно, даже зло, – заметила она, указывая на самый первый пункт в списке. – Значит ли это, что ты против аборта или усыновления нашего ребенка другими людьми?
Он старался казаться невозмутимым.
– У меня нет этических возражений ни к тому, ни к другому. Просто… – Маджед потянулся к ней и взял ее руку в свою. – Просто, я не осмелюсь привязываться к жизни, которая растет в тебе, если ты выберешь какой-то из этих двух вариантов.
– Тебе небезразлична судьба этого ребенка? – В ее голосе послышалась смесь отчаяния и надежды.
Маджед молча кивнул. Он знал наверняка, что если Сара решит оставить малыша, он будет любить его всем сердцем.
Ему следовало сказать ей об этом, но он не хотел давить на нее.
– Маджед? – поморщилась Сара.
Оказалось, что он со всей силы сжал ее руку.
Маджед тут же ослабил хватку, мягко помассировал ей руку, а потом отпустил ее.
– Я в восторге от того, что у меня будет ребенок. – А у его родителей появится внук. Какой подарок! – Знаю, все случилось абсолютно неожиданно. Я бы никогда не подумал… Мы ведь предохранялись.
– Ты прав. Это все очень… незапланированно.
– Но это не значит, что это не является благословением.
Сара застыла, и следующие слова Маджед подбирал с особой тщательностью.
– Мне пришлось подавить свой восторг, потому что я не знал, что ты решишь.
Она откинулась на спинку стула и помассировала виски. Он видел противоречивые эмоции, отражавшиеся на ее лице. Потом Сара взяла листик и, перевернув его, протянула Маджеду.
В графе доводов «за» значилось только одно предложение. Он увидел его и не стал читать все остальное.
– Сара, если ты любишь этого ребенка, ты должна сохранить его, – схватил он ее за руку.
Она отвела взгляд. Потом высвободила свою дрожащую руку и потянулась за чаем.
– Он заслуживает большего, чем я могу ему дать.
– Мы в этом деле вместе. Я помогу тебе финансово. Ты ведь… не лишишь меня доступа к ребенку?
– Конечно нет. Мне бы такое и в голову не пришло. Тем более, если ты хочешь быть частью его жизни.
– Я хочу этого очень сильно.
– Но, Маджед, я говорю не о деньгах. У меня есть профессия, и я не сомневаюсь в своей способности найти другую работу.
Хотя они оба знали, что с ребенком сделать это будет намного труднее.
– Тогда скажи, чего ты боишься на самом деле, – взволнованно бросил он.
– Думаю, с этого момента нам следует быть предельно откровенными друг с другом, если мы собираемся вместе воспитывать ребенка. Что скажешь?
– Согласен, – кивнул Маджед. Ему тоже придется рассказать ей всю правду.
– Я буду честной, даже если после этого ты станешь презирать меня.
Хорошо это ли плохо, но его мнение имело для нее значение. Вот почему Сара не стала его разубеждать, когда он предположил, что расставание с Себастьяном произошло по ее инициативе, а не наоборот. Так что Маджед не мог подвести ее. Он потянулся к ней и мягко провел тыльной стороной пальцев по ее щеке.
– Я бы никогда не стал презирать тебя. Такое даже представить невозможно.
С улыбкой она взяла его руку и, легонько сжав, отпустила.
– Рада это слышать.
– А теперь скажи, чего ты боишься.
Она тяжело сглотнула.
– Маджед, я ощущаю какую-то внутреннюю пустоту, словно мне не хватает чего-то жизненно важного. Я пытаюсь заполнить ее какими-то вещами, например, отношениями с Себастьяном – которые не принесли мне ничего хорошего, – чтобы отвлечься от этого ощущения отсутствия чего-то. Вот почему я не могу долго задерживаться на одном месте. Как только на очередной работе все начинает идти своим чередом, эта внутренняя пустота начинает угнетать меня. И я… начинаю бунтовать, чтобы не дать ей поглотить меня.
– Вот почему ты пригласила меня к себе в тот вечер?
– Нет, я пригласила тебя потому, что хотела быть с тобой. Я чувствовала себя счастливой, и все происходившее казалось мне правильным. В тот вечер я не думала о своих недостатках. Мне кажется, я вообще ни о чем не думала. Да, я поддалась импульсу, но инстинкт тоже сыграл свое дело. – Сара посмотрела него и поморщила лоб. – Я чувствовала себя живой. По-настоящему. И это приводило меня в восторг.
Это всего лишь значило, что он еще не наскучил ей.
– И ты боишься, что ребенок не сумеет отвлечь тебя? Что он вскоре надоест тебе, как это случалось с твоими работами?
Она шокированно посмотрела на него.
– Нет. Я говорила о другом. Я боюсь, что сделаю его центром своей вселенной и воспользуюсь им, чтобы заполнить внутреннюю пустоту. Будет ужасно несправедливо оказывать такое давление на ребенка.
Ее откровенность потрясла Маджеда.
А забота, которую она уже проявляла по отношению к малышу, вызывала у него чувство смирения.
Маджеда тоже угнетала внутренняя пустота, но он в точности знал, откуда она взялась. Все дело в чувстве вины и ответственности за смерть брата.
– Ты тоже не ощущаешь во мне целостности?
– Ничего подобного. Ты не производишь впечатления человека, которому чего-то не хватает. Ты, скорее, человек, который что-то ищет.
– Что именно?
– Мне кажется, ты единственная, кто сможет ответить на этот вопрос. – Хотя он был готов на все, чтобы помочь ей определиться с ответом.
Сара провела ладонями вниз по лицу и указала на его список.
– Какой из вариантов предпочтительней всего для тебя?
– Хочешь узнать правду? Прямо сейчас?
– А чего ты боишься? – облизнула пересохшие губы Сара.
– Напугать тебя.
Она пристально посмотрела на него, а потом рассмеялась.
– Меня пугает беременность. Я переживаю, что не смогу быть хорошей матерью. Но ты, Маджед, не вызываешь у меня страха.
Тогда он указал на самый последний пункт в списке.
– Мне предпочтительней этот вариант.
Она явно не ожидала такого ответа.
– Ты хочешь, чтобы мы поженились? – едва слышно спросила Сара. – Хочешь жениться на мне, а потом увезти вместе с ребенком в Кедда-Джалил?
– Да, – сипло выдавил Маджед. – Я напугал тебя?
– Эм… нет.
Он не поверил ей. Но, как бы там ни было, пришло время сказать ей правду.
– Сара, мне нужно кое-что сказать тебе… Дело в том, что мой отец является правящим шейхом Кедда-Джалила, а я его наследник.
Она растерянно уставилась на него.
– Хочешь сказать… что ты… что-то вроде короля?
– Мой отец король.
– Но ты однажды тоже станешь королем?
– Да. – Может быть.
– И если мы поженимся, и у нас родится мальчик, он тоже потом будет королем?
– Да, – выдавил Маджед.
Сара сложила руки на груди и взволнованно посмотрела на него.
– Теперь я и правда напуганна.
Глава 3
Сара рассеянно слушала продолжавшего что-то объяснять Маджеда. Надо же. Он был сыном короля. Перед ней стоял настоящий принц! Она не могла поверить, что все происходит на самом деле, а не снится ей. Вдруг ее внимание привлекло одно из его заявлений.
– Постой! – подняла руку Сара. – Тебя заставили уехать из Кедда-Джалила ради твоей же безопасности? Из-за мятежа повстанцев на приграничных территориях?
Он нервно провел рукой по лицу, и Саре не понравилось, как оно посерело.
– Маджед?
– Да.
– И, несмотря на это, ты хочешь, чтобы я поехала туда с тобой? Ты готов подвергнуть опасности своего ребенка?
– Нет! – сверкнул глазами Маджед. – Я бы никогда не стал подвергать опасности ни тебя, ни нашего ребенка. Те волнения быстро стихли, и зачинщики понесли заслуженное наказание. В моем отъезде не было никакой необходимости, но родители хотели подстраховаться.
– Тогда почему ты не ездил домой последние четыре года?
Он вскочил с места и начал мерить шагами комнату.
– Я не хочу говорить об этом. Но могу сказать, что это не имеет ничего общего с вопросами моей безопасности.
Он хотел, чтобы она поверила ему? Может, так и случилось бы, если бы речь шла только о ней самой. Но Саре нужно было думать о ребенке. Она больше не могла вести себя беспечно или безответственно.
Она поднялась с места и провела руками по мятой блузке, тщетно пытаясь разгладить ее.
– Думаю, мне пора домой.
Квартира, в которой она жила, находилась всего в нескольких кварталах отсюда.
– Ты подумаешь над моим предложением?
– Нет.
– Считаешь его слишком возмутительным?
Ее больше возмущало другое.
– Я не поеду в Кедда-Джалил, пока не узнаю, почему ты так долго не возвращался домой. Я никого там не знаю. Ты будешь моим единственным другом и поддержкой, но если я не смогу доверять тебе… Маджед, я не стану рисковать.
– Можешь найти нужную информацию в Интернете, – натянуто бросил он.
Сара взяла свою сумочку и направилась к двери.
– Пока.
– Этого недостаточно для тебя?
– И ты еще спрашиваешь? У нас будет ребенок, но ты отказываешься быть откровенным со мной. Если ты не видишь в этом ничего страшного, тогда объясняться с тобой бессмысленно.
Его ноздри раздувались, а грудь тяжело вздымалась. В какой-то момент он показался Саре таким неприступным, что ей стало не по себе. Она знала, что Маджед никогда не обидит ее, но вдруг увидела в нем другого человека – наследника бесстрашных и безжалостных воинов, победивших в бесчисленных войнах в древних песках Кедда-Джалила. Их кровь текла в его жилах, а под его внешним лоском скрывалось то же бесстрашие.
– Ты сделаешь это. Ты сохранишь ребенка.
Его слова прозвучали больше как утверждение, а не вопрос. А потом Маджед улыбнулся, и Сара почувствовала, что теряет почву под ногами. Она открыла рот, но потом снова закрыла его, понимая, что уже давно приняла решение. Они с Маджедом будут навсегда связаны благодаря этому ребенку.
И, несмотря на то что происходило между ними, мысль о ребенке вызывала у него улыбку. А это что-то да значило.
– Я… Да. Я сохраню этого ребенка.
Маджед бросился к ней, и она подумала, что он обнимет ее, но он резко остановился, глядя на нее с восторгом и нежностью.
Потом нервно провел руками по своим волосам.
– Четыре года назад мятежники убили моего брата.
Земля покачнулась у нее под ногами. Чтобы не упасть, Сара прижалась спиной к двери.
– Он вступил в тайный сговор с женщиной, которой не следовало доверять. Это был бездумный поступок, и он слишком жестоко поплатился за него.
– О, Маджед, – потянулась к нему Сара, но он отпрянул.
– Сара, я любил своего брата. Я не возвращался домой потому, что до сих пор не смирился с этой утратой.
Ей хотелось обнять его, но он казался слишком неприступным.
– Мне очень жаль, – прошептала она.
Он кивнул, но его лицо исказилось от боли и злости. К ее горлу подкатила тошнота. О нет, только не сейчас. Сара зажмурилась и, прислонившись головой к двери, сосредоточилась на дыхании.
– Иди сюда, – взял ее за руку Маджед и подвел к дивану.
Она послушно опустилась на мягкое сиденье.
– Через минуту я буду в полном порядке.
Когда приступ тошноты прошел, Сара снова подняла голову и посмотрела на Маджеда.
– Мне очень жаль, что вас постигла такая беда. Я…
– Мне следовало поберечь твои чувства!
– Я рада, что ты рассказал мне правду.
– Теперь ты еще больше боишься ехать в Кедда-Джалил?
– Это не страх, а горечь. Твой брат…
– Его звали Ахмед.
– Ахмед не соблюдал правила безопасности? У вас ведь есть дворцовая охрана?
– Она обязательна для любой правящей семьи. Но в ту ночь Ахмед ускользнул от своей охраны.
Никто не заслуживал такой жестокой расплаты за желание провести одну ночь на свободе.
– За что его убили? – едва слышно спросила Сара. – Чего они добивались?
– Мой отец – прогрессивный монарх. Он мечтает, чтобы однажды в Кедда-Джалиле воцарилась демократия. Но среди жителей нашей страны много людей, которые предпочитают жить по-старому.
– Прогрессивный? Он добивается равноправия полов? Чтобы дочери правящего шейха когда-нибудь могли занять трон?
Маджед улыбнулся, впервые за все утро.
– О, Сара, мы прогрессивные… и будем продолжать работать над тем, чтобы все наши сограждане пользовались одинаковыми правами… но некоторые изменения не могут происходить так быстро, как нам хотелось бы.
– В смысле?
– Для прогресса нужно время. И мы должны уважать традиции нашего народа, даже если наше видение простирается дальше. Если наши соотечественники посчитают, что мы не ценим наше наследие, мы потеряем их доверие и преданность. Если у нас с тобой родится девочка и она заинтересуется политикой, она займет какую-то руководящую должность.
– Но правителем ей не стать?
– В ближайшем будущем – нет. Но вот нашей внучке может повезти больше.
С замиранием сердца Сара смотрела на Маджеда. Какая это непростая задача – управлять страной. Этот мужчина был принцем и однажды станет королем. Она не имела права указывать ему, как поступать в том, что касалось политики, ведь она даже не знала, каких ценностей придерживаются у него на родине и чего ждут от будущего.
– Маджед, твоя семья заплатила высокую цену за служение вашей стране. Я не могу передать словами, как сильно сожалею о потере твоего брата.
На этот раз, когда она коснулась его руки, он не отпрянул. Наоборот, Маджед взял ее ладонь в свою и переплел ее пальцы со своими.
– Есть еще кое-что, что ты должна знать.
Его тон не предвещал ничего хорошего.
– Ахмед был моим старшим братом.
– У тебя больше нет братьев или сестер?
Он отрицательно покачал головой, и Сара поняла, что он пытался ей сказать.
– Он должен был занять трон? Не ты?
– Не я.
– И… это еще одна причина, по которой ты не хотел возвращаться домой?
– Да.
И вместе с тем он был готов посмотреть своим страхам в лицо, потому что у него вскоре родится ребенок и потому что ему хотелось стать хорошим отцом.
– Маджед, мне кажется, из тебя выйдет замечательный правитель. Знаю, ты скучаешь по Ахмеду, но ты не захватывал его место.
– Я понимаю это головой. Но сердце говорит другое.
– А что бы посоветовал тебе брат?
Он сказал что-то на арабском, а потом рассмеялся и вдруг показался Саре таким юным.
– Он бы посоветовал мне не грузиться. А еще проявлять терпение в ожидании перемен и уважать наши традиции. – Маджед прерывисто вздохнул и добавил: – Также он сказал бы мне занять свое место рядом с отцом.
Сара не могла не согласиться с его словами. Маджед был рожден для великих дел. И для него настало время принять свою судьбу.
– Сара, ты поедешь со мной в Кедда-Джалил? Хотя бы посмотришь, какую жизнь я могу дать тебе и нашему ребенку.
– А как отреагируют твои родители?
– Они… – Маджед слегка напрягся. – Они обрадуются.
У Сары сложилось впечатление, что в его отношениях с родителями все не так просто.
– Они, конечно же, не придут в восторг от того, что мы с тобой не женаты. Скорее… это огорчит их. Но если тебе понравится в Кедда-Джалиле, может, ты захочешь остаться там.
– И выйти за тебя замуж.
– Я бы очень этого хотел.
– И какой брак нас ждет в таком случае?
– Основанный на уважении и доверии. На дружбе.
– А как насчет любви? – выдохнула Сара.
– Мы договорились быть честными, да? – нервно провел рукой по волосам Маджед.
Он собирался сказать, что не сможет полюбить ее… и ей почему-то стало очень горько.
– Я не верю в любовь.
Сара растерянно заморгала.
– А если бы и верил, я все равно не хочу переживать ничего подобного в своей жизни. Любовь, романтическая любовь, туманит людям мозги и толкает их на глупые поступки.
У нее пересохло во рту. Маджед говорил о брате и женщине, которая чарами завлекла последнего в западню.
О, Маджед.
– Но я искренне верю в то, что с тобой мой брак будет счастливее, чем с кем-либо другим, кого я знаю. Сара, ты мне нравишься, а это значит очень много.
Но что будет, когда он встретит женщину, которую полюбит по-настоящему? Как это скажется на его отношении к Саре и их ребенку? Станет ли он таким же, как ее отец? А она такой же, как ее мать?
Сара не могла допустить этого.
– Как ты относишься к верности? Веришь в нее?
– Да, – сверкнул глазами Маджед и взял ее за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. – И если ты выйдешь за меня замуж, можешь быть уверена, ты не будешь думать о других мужчинах.
С этими словами он обхватил Сару за затылок и жадно прильнул к ее губам. Он целовал ее с такой настойчивостью, что у нее кругом пошла голова.
– Я четко изъяснил свою позицию? – оторвавшись от ее губ, спросил Маджед.
– Ты ожидаешь верности от меня. Будешь ли ты таким же требовательным к самому себе?
– Естественно. – Он горделиво вскинул подбородок. – Но опять же, я ожидаю, что моя будущая жена сделает все для того, чтобы я не засматривался на других женщин.
Охваченная одновременно паникой и восторгом, Сара попыталась высвободиться из объятий Маджеда. Но он снова завладел ее губами, на этот раз мягко, нежно… игриво. Он целовал ее до тех пор, пока ее гнев окончательно не улегся, и тогда она запустила пальцы в его волосы и притянула к себе еще ближе.
Сара не заметила, как оказалась под ним, и единственным барьером, разделявшим их разгоряченные тела, была тонкая ткань их одежды. Жаркие поцелуи Маджеда сводили ее с ума, и ей хотелось повторения той ночи, полной страсти и огня.
Из ее груди вырвался стон, когда Маджед оторвался от ее губ. Он что-то буркнул на своем родном языке, и Сара поняла, что поцелуев сегодня больше не будет.
Он поднялся и помог встать ей, касаясь ее с такой нежностью, что у нее выступили слезы на глазах.
– Извини.
– Я жалею только о том, что ты остановился. Почему ты это сделал?
– Я не хочу потом обижаться на тебя.
– А секс… может все усложнить?
– Исходя из моего личного опыта, да.
Но они уже были любовниками, и у них должен был родиться ребенок. Черт подери, Маджед хотел жениться на ней!
– Сара, с этого момента я выбираю все или ничего. Я не собираюсь довольствоваться чем-то меньшим. Как мать моего будущего ребенка, ты можешь рассчитывать на мое уважение и заботу. Поженимся мы или нет, мы должны приложить все усилия, чтобы выстроить дружеские отношения друг с другом.
– Но, Маджед, если ты не веришь в любовь, почему ты считаешь, что можешь обидеться на меня, если мы станем любовниками?
– Хабиби, у меня есть своя гордость. Как у любого мужчины.
– Хочешь сказать, что, если потом я откажусь выходить за тебя, это нанесет удар по твоему самолюбию?
– Да еще какой. Меня сильно заденет, если ты используешь меня, чтобы пережить разрыв с Себастьяном, который разбил тебе сердце.
– Ради всего святого! О чем ты говоришь? Он не разбивал мне…
– Мы ведь пообещали быть честными друг с другом. Не лги мне.
– Но Себастьян не разбивал мне сердце! – возмущенно крикнула Сара.
– Возможно, ты хочешь, чтобы так было.
Она не выдержала и вскочила на ноги.
– Меня бесит такое мужское превосходство! О, бедняжка, она не понимает сама себя – она всего лишь истеричная особа женского пола! Я скажу ей, что она думает, потому что она недостаточно умна, чтобы думать самостоятельно.
Маджед стиснул зубы и тоже вскочил со своего кресла.
– Я имел в виду не это.
– Это именно то, что ты сказал.
– Хочешь, чтобы я поверил, что Себастьян не разбивал тебе сердце?
– Думай, что хочешь. Просто… не смей утверждать, что знаешь мои чувства и мысли лучше меня самой.
Они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Наконец Маджед кивнул:
– Ты права. Я повел себя неправильно… и глупо. Я злился на него за то, как он обращался с тобой. И думал, что ты терпишь такие выходки с его стороны только потому, что любишь его.
– На то были другие причины.
– Например?
Сара плюхнулась обратно на диван.
– Возможно, ты все поймешь, когда познакомишься с моей матерью.
– Я очень хочу познакомиться с ней.
Она невесело рассмеялась.
– Что тут смешного?
– Моя мать попытается стереть тебя в порошок.