Полонное Солнце. 2

И вновь тишина. Некрас прислушался. Вошедший молчал, слышно было только его дыхание, да дверь слегка поскрипывала, очевидно он держался за нее рукой.

Парень опустил голову. Он хорохорился, но ему было страшно. Это чувствовалось в каждом его движении и в каждом жесте. Вот он снова повернулся, видимо, пытаясь хоть краем глаза определить, кто зашел в комнату и чего от него ждать. И спросил, храбрясь отчаянно:

- Что молчишь?

Веслав, продолжая молчать, сделал несколько шагов внутрь. И остановился подле кровати. До Некраса теперь можно было достать рукой. Парень неосознанно втянул голову в плечи, сгорбился и замер, прислушиваясь. Ему вдруг стало жутко. Человек, стоящий за спиной, играл с ним, чувствуя свою силу. Он никуда не торопился. И мог позволить себе молчать, сколь угодно долго. А, может, просто не понимал чужую речь.

Изменив голос, Веслав приказал громко:

- Встааать!

Некрас вздрогнул от неожиданности, и привычка ратника все-таки сработала - он поднялся на ноги, подчиняясь приказу. Как привык.

- Повернись!

Парень замер на мгновение и отрицательно покачал головой, еще более втянув ее в плечи. Веслав усмехнулся и начал обходить постель. Когда он был совсем близко, то увидел, что тот стоит, закрыв крепко глаза и сжав зубы. Веслав остановился прямо перед ним. Некрас стоял, перестав, казалось, дышать, но глаз упрямо не открыл.

- Неподчинение приказу старшого, значит? - Улыбнулся Веслав. - Три дня в холодной, и Кузьма тебе похлебку не принесёт, не надейся.

Голова поднялась. Резко распахнулись карие глаза, и Некрас отшатнулся, будто не веря себе.

И вскрикнул:

- Веслав!!

А после бросился ему на шею, обхватил своими сильными руками, повторяя:

- Нашел! Нашел тебя! Силы небесные! Нашел!

- Ну, кто кого нашел, это ещё неизвестно. - Усмехнулся Веслав, отстраняя его от себя, чтоб разглядеть, как следует:

- В телесах потерял. Осунулся. Губы разбиты. Все, как всегда. Ты, друг мой, и вовсе не меняешься!

Некрас засмеялся, оглядываясь, будто боясь, что Веслав сейчас исчезнет, и их встреча окажется сном:

- Кто этот парень, что бился со мною?

- Слуга мой новый, Юн! Славный боец, верно?

Некрас замер. То, с какой гордостью это было сказано, больно резануло по самому сердцу. Но сейчас некогда было копить обиды. Веслав пришел. И спас его. Как часто делал еще дома. Этого было достаточно, чтобы забыть обо всем. Некрас смотрел на своего старшего приятеля, как щенок смотрит на взрослого пса - с надеждой, что не укусит, и восхищением от его зубастой пасти.

Страх, возникший при звуке неизвестных шагов за спиной, постепенно сменялся буйной радостью - все ужасы плена остались позади. Он свободен, наконец! И тут же память услужливо подкинула воспоминание о его позоре, пряча разом за ним все хорошее. Некрас сник и устало опустился на постель. Веслав присел рядом, держа руку на его плече и глядя участливо. За такой отеческий взгляд ранее Некрас мог бы отдать все сокровища мира. Но их у него теперь уже не осталось.

- Ну вот и домой теперь можно отправляться. - Веслав улыбнулся. – Сделано дело!

- Мне домой нельзя, Веслав. Ежели только лишь для того, чтоб на плахе голову сложить. Я перед нашим князем так виновен, что вовек, поди, не отмоюсь. Наказал меня бог за все мои прегрешения. И теперь выбора нет у меня - либо под топор шею подставлять, либо самому - в петлю. Третьего не дано.

- Погодь рассказывать. Кое-что я и сам уже понял, покуда искали тебя. Правду пока не выкладывай. Успокойся, да с силами соберись. Ступай-ка в баню, попарься, да дух кровавый смой с себя. После поесть тебе надобно. Поди нормально-то не кормили? А уж, как отдохнешь, сил наберешься, так и расскажешь все, что приключилось с тобой. А там и будем думать, как выправлять все, чтоб тебе, как ты говоришь, под топор не лечь.

От таких простых и понятных слов, сказанных знакомым хрипловатым голосом без пренебрежения, что слышалось в нем последнее время, Некрас словно бы ожил. И маленький огонь надежды робко затеплился где-то в душе.

Не зря парень доверял Веславу более, нежели отцу. Веслав всегда знал, что делать в трудную минуту и сразу предлагал решение там, где отец начинал гневаться и укорять за ошибку.

Некрас сполз на пол, встал на колена и произнёс срывающимся голосом:

- Прости меня, Веслав. За все, что я творил. За Ладу прости… Не со зла я все это делал, а от обиды. Больно мне стало, что дружбы своей ты меня лишил, почему-то. Ведь лучше тебя приятеля у меня и не было никогда. Только ты рядом и был до времени. А после все! Будто переменился ты. Будто холодом тебя сковало. Почему, Веслав? За что ты так со мной?! Никого же у меня не осталось в этой жизни, кто бы руку помощи предложил! Отец меня порченным считает. Все вокруг на меня его глазами смотрят. А мать… Она лишь любит. Но кто она против него? Пылинка.

Только ты да князь в меня верили. А теперь все. Ты уже отвернулся, завтра и он меня проклянет. Никого не останется. Совсем.

Веслав смотрел на молодого человека. Слушал его хриплый голос. Верил. И не верил… Не верил, потому что знал - уйдет страх, станет ему полегче, и вновь вернется прежний Некрас. И вновь глумиться будет над человеческим участием и добротой. Как всегда делал, когда слабину чувствовал.

Но теперь Веслав не поторопится его отталкивать. Не будет презрительно смотреть и гнать от себя. Сейчас все по-другому. Пусть в этом мире поживет. Посмотрит. С другими людьми пообщается. Может, что для себя и вынесет. А, ежели и это не поможет, пусть идет на все четыре стороны…

Бог ему тогда судья. Отпустит его Веслав, а князю напишет, что голову парень сложил в бою с кочевниками, выполняя его задание. И все…

В комнату робко заглянул Божан, увидел нового человека на коленах и опустил голову. Хотел уйти потихоньку, но Веслав не пустил:

- Божан, попроси Горана да госпожу Калерию, пусть баню подтопят, поди остыла уже. Юн уснул, опосля туда пойдет, как сил наберется, а Некрасу вон помыться надо. Он только что из полона вернулся. Да и воскрес недавно, покровы смертные смыть потребно.

- Хорошо, господин Веслав. - Божан поклонился, бросил быстрый взгляд на Некраса и ушел, прикрыв дверь за собой.

- Божан? - Некрас улыбнулся. - Интересное имя. Кто он, Веслав?

- Ещё один слуга мой. Купил после смерти хозяина его прежнего. Вот тот лютый человек был, никому спуску не давал.

- Стало быть, ещё один холоп твой? - Криво усмехнулся Некрас, глядя на дверь. - В помощь белобрысому тому? Меч точить? И лясы?

- Белобрысого Юном звать. И с ним шутить тебе не советую. Ты его умения видал, так что сам решай, кем ему для тебя сделаться - врагом али другом.

- Никем! - Парень неожиданно зло посмотрел на Веслава. - Ты сам сказал, что он слуга. Стало быть, холоп чумазый. Вот так я к нему и стану относиться. А умения его мне без разницы. Пусть их при себе держит. И кланяться не забывает. Как рабу положено.

Веслав резко поднялся, глядя на него:

- Понятно излагаешь. Что ж, будь по-твоему. Но тока и ты, парень, покуда здесь никто. Для всех ты тоже холоп. И такой же чумазый. И домой я тебя повезу, как свою собственность, записанную на меня. Свитки на тебя выправлять, как на свободного - удовольствие дорогое. У меня таких денег для тебя нет. Да и грешен ты пред князем. Как бы не прогадать.

Некрас уселся на пол, с ужасом глядя на Веслава. И понял, что вновь сломал своей глупой заносчивостью да злобой те ростки прежней дружбы, что неожиданно вновь возникла меж ними. Зеленое море глаз Веслава сделалось вновь холодным, лицо превратилось в камень, и теплота исчезла из голоса, а вместе с ней и добрая хрипотца, что дарила уверенность в завтрашнем дне.

- Устраивайся! – Звучало теперь, как приказ. - Ночевать будешь здесь. В соседстве с Божаном. Наши с Юном комнаты по левую сторону, через покои от моего друга, господина Горана. Ты его скоро увидишь. С ним будь очень уважителен. Человек не маленький. И наглецов не терпит, запомни. Никаких. Ему все едино, боярского ты роду али какого другого. Место твоё в два счета укажет, ежели что не по нему будет. Его тут все боятся, как огня.

Мы сейчас в его поместье. Дом на виноградниках в четырех верстах от Каффы. Приехали сюда после пожарища. Городской дом господина Горана сгорел. Так что все, кто остался, тут живут, покуда Горан поместье восстанавливает. Ты-то как жив остался после бури огненной?

- К нам огонь не дошел. Но хозяин на всякий случай нас на берег вывел, пока бушевало все. Ночь мы на берегу переждали, а после назад вернулись. Веслав...

- Чего тебе?

- Не смотри так на меня.

- Как - так?

- Сызнова я все не так сказал. Я же вижу, в тебе гнев на меня кипит. Прости меня. Я еще выучусь говорить так, как всем по нраву будет. Только не кляни меня, прошу. Ежели нужда будет, переменюсь я.

- Не сможешь ты перемениться, парень. Да и не надобно мне этого. Не по моему хотению ты человеком должен стать, а по велению души своей. А она у тебя меняться не желает. Ей и так хорошо.

Веслав скупо улыбнулся, хотел еще что-то сказать, и тут появился Божан. В руках он нес чистую рубаху, штаны и сандалии:

- Господин Горан сказал - покуда так. Сапоги, ежели гость захочет, надобно купить будет. Свободных нет сейчас. Одежа, просил передать, простая, гостю не по сословию, но другой нет и не будет. Ежели чем она не устроит, то гость может ходить в том, в чем приехал. Никто не обидится… А остальное, на усмотрение господина Веслава. Он по бумагам гостев хозяин, ему и решать.

И с этими словами он положил вещи на постель.

- Баня топится, можно идти уже. Я провожу.

- Ну вот и славно. Сами без меня разберетесь. А у меня свои дела есть. Кстати, Божан, еще раз повторю - гостя зовут Некрас. Прошу любить и жаловать. Пока вы здесь, вы друг другу ровня. Знакомьтесь. И чтоб все тихо было. За стычки между вами судить строго буду и карать тоже. Каждого. Без различий. Не обессудьте.

Некрас слушал все, опустив голову. Опять он из-за скверного характера упустил то, что дала ему судьба, и его легко поставили на место в этом незнакомом доме. Веслав вновь закрылся, и откроется ли еще раз, теперь неизвестно.

Парень горестно вздохнул, поднимаясь на ноги. Только что… Только что все было хорошо, и приятель улыбался ему тепло и радостно. Кой черт дернул его ляпнуть глупость про этого белобрысого? Веслав явно к нему расположен, а Некраса волной накрыла злость от такого, он не смог с ней справиться и все испоганил.

Веслав смотрел на склоненную голову парня и незаметно улыбался. А ведь тот переживает. Переживает, что все испортил неосторожным словом и боится потерять расположение друга. Помочь-то ему некому, а что уж он там натворил и в чем перед князем провинился, это дело пока неизвестное. Можно ли будет исправить содеянное и, главное, как? Князь - человек не злобный, но и не долготерпеливый. Ежели поймет, что по своему глупому характеру Некрас сам все сотворил, может и не простить. Он уже не раз просил парня унять свой норов, карами грозил, но терпел покуда. А как оно дальше повернется, когда интересы Руси затронуты будут, тут уж неизвестно.

То, что парень не потерял умения каяться, порадовало Веслава. Они лишь в начале пути. Неизвестно, как все повернется, может и исправится Некрас, поймет, как жить ему далее. Нельзя от него отворачиваться, только еще больше взъярится от тоски и пропадет вовсе.

Веслав усмехнулся по-доброму, положил руку на плечо молодого человека и сжал слегка. Тот вскинул голову от нечаянной доброты того и робко улыбнулся:

- Ступай. А после ко мне приходи, покажу тебе, как тут все устроено. С людьми познакомлю. Может подружишься с кем. А там и решать будем, как делу помочь, чтоб спасти тебя от гнева князя, да и самим не подставится.

И с этими словами он ушел, будто и не было его, а лишь почудился в зыбкой дымке надежды.

И время покатилось привычным колесом, не встречая помех... От солнца к солнцу.

Некраса никто не трогал дня три. Окружающие ни о чем не спрашивали, ничего не говорили, с вопросами не приставали. Белобрысый со странным именем Юн оказался парнем добродушным, а не заносчивым засранцем, как показалось спервоначалу. Свои умения не выпячивал, вел себя просто, с Веславом вообще уважительно, побаивался того. Дружил со всеми, особенно с чернявым поваром по имени Тамир, парнем жизнерадостным, но опасным, это Некрас сразу почувствовал. Ратное прошлое сквозило в каждом движении нового знакомца, а то, как он орудовал ножом на своей кухне, впечатляло. Некрас прикинул, что они с поваром равны, поди, вёснами, ну или тот лишь чуток помладше. Так впоследствии и оказалось...

Еще он узнал, что страшного здорового мужика со шрамом в половину лица, что стоял подле его постели, когда он в первый раз очнулся, зовут Молчан, он русич, свободный, и в поместье значится тиуном и главным конюхом, а еще слывет среди окружающих чем-то навроде знахаря, причем знахаря умелого. И недавно спас этого самого Юна от какого-то сложного ранения. Еще он, в довесок к сказанному о нем, служил чем-то вроде заплечных дел мастера, исполняя наказания слуг и чиня всяческие кары, и потому все рабы до ужаса боялись к нему попасть. Они его вообще страшились жутко. Что удивляло, боялись до одури в поместье и Веслава.

А он вел себя здесь сурово. Был холоден и неласков с окружающими. А те говорили, что он легко может поднять руку на любого, не разбирая чина, ежели что окажется не по нему. Все воспринимали это естественно. Подтверждение такого Некрас как-то обнаружил на спине Юна в виде следа от удара палкой и испугался сперва, а после, узрев тренировки парня с хозяином, понял, что все тут ошибаются и след этот не от кары лютой за проступок, а от тех самых тренировок... А они были зело трудными!!! И Некрасу от того жутко понравились.

На шестой день своего пребывания в поместье, он напросился с утра на этакие упражнения.

Веслав сперва воспротивился его прошениям, но Некрас смотрел на него будто бы с тоскою, обещал вести себя тихо, и тот сдался, позволив ему идти с ними. Юн тогда пришёл ввечеру и сказал, улыбаясь:

- С нами пойдёшь? Добро! С петухами разбужу тебя. Осилишь?

- Эка невидаль! Напугал! Сам не проспи, умник! Раскомандовался тут, холоп!

Юн молча глянул на него, перестав улыбаться. И ушел.

Но встать с зарей оказалось трудно, хоть в плену он почти не спал. За окном еще не рассвело, только слегка багровело где-то на горизонте, даже птицы не гомонили, а сонно переговаривались в кустах.

В этот раз, Веслав велел седлать лошадей и поехали сразу к морю. Оно с утра было беспокойным, злобно набегало раз от разу на берег. Волны будто пытались укусить песчаную кайму. Ветер нес прохладу. Покуда добрались, Некрас даже застыл малость. Но вида не подал. Разминались на берегу, упражнения те же, что и в дружине, но Веслав добавил кое-что свое. Отжимания на руках и кулаках, на одной руке. Сражения на палках

Юн, стоя прямо, поднял руки, прогнулся назад и ладонями уперся в песок, после оттолкнулся одной ногой и перевернувшись, вновь встал на ноги. Затем еще раз и еще. Бесконечная череда кувырков. После встал на руки, и принялся отжиматься, стоя столбом кверху ногами. Тело держал ровно. Веслав одобрил, и Некрас вдруг люто озлился. Его самого приятель никогда не хвалил так тепло и щедро.

Затем этот Юн сделал хитрое лицо, посмотрел на Веслава и сказал озорно:

- А такого вы еще и не видали, поди!

Веслав с Некрасом только ахнули.

Он поставил одну ногу далеко вперед, а другую назад и начал медленно опускаться, раскинув руки и смеясь.

- Теперь я понимаю, как ты мне ногой в грудь так легко вмазал. - Проворчал Некрас, глядя, как парень, опершись на руки, поднимается обратно.

- Ноги собери, а то на песке оставишь!

Юн вновь засмеялся. Он был весел сегодня.

- Щепка жизнерадостная. - Проворчал Некрас, начиная отжиматься. - Смотри, не переломись от смеха. А то в высоту вон вымахал, а в ширину сил не хватило. Все их, поди, на смех извел.

- Некрас, Юн в яме много времени провел, на одной воде. Еды надсмотрщики не давали и били зверски. Некогда, знаешь ли, было в ширину расти. - Спокойно произнёс Веслав, усевшись на песок и наблюдая за молодыми людьми. Некрас смутился и замолчал, поглядывая на Юна, который взял палку:

- Сразимся?

- Переломишься.

- Давай, чего ты?

- Да ладно, я тебя убью нечаянно.

Веслав усмехнулся:

- Давай, Некрас, не боись. Попробуй снова. Может сейчас свезет тебе. - И бросил ему палку. А сам встал, скинул рубаху и пошел в воду. Окунуться. Волны мешали ему, будто не давая отойти от берега далеко. Но он упрямо шел вперед, раскидывая их сильными ногами. Некрас схватил палку левой рукой, и тут же без предупреждения ударил, целя Юну в живот. Ничего не вышло.

Тот отскочил, перехватывая свою удобнее и молниеносно отвечая. Некрас вскрикнул - по плечу пришелся скользящий удар. Он дернулся, не успел еще ответить, как последовал другой, по спине, затем третий, слабый, по макушке, четвертый - вновь по плечу, потом под колени. Ноги подогнулись, Некрас упал на песок, перевернулся на спину и толкнул палку вперед, но она влетела в пустоту, Юн ловко ушел в сторону и ударил палкой ему в лицо, успевая задержать ее в последний миг прямо перед его носом. И засмеялся, показывая ровные свои белые зубы, какие никак не должны были остаться такими целыми у простого грязного невольника… И Некрас вдруг рассвирепел. Да что этот раб чумазый себе позволяет? Кто ему дал право так вольно говорить со всеми? И смеяться без приказа на то хозяина? Да его проучить за такое надобно! Чтобы место свое знал и никогда не путал!!!

Закрыв лицо руками будто от боли, он замер, и Юн сделал именно то, чего он сейчас и добивался - участливо склонился над ним, чтобы посмотреть, что случилось. Тогда Некрас, как во время недавнего боя, сгреб рукой песок и резко и безжалостно бросил его парню в лицо. Попал прямо в глаза. Тот, не ожидая этакой новой подлости, отвернулся невольно, пытаясь их вытереть. А Некрас мигом вскочил, кипя гневом. И не умея сейчас с ним справиться вовсе.

Размахнувшись посильнее, он ударил нахального парня палкой по спине со всей силы так, что тот пошатнулся, не ожидая подобного. Второй удар свалил его на колени, попав точно по едва зажившей спине и сросшимся ребрам, очевидно вновь раздразнивая уснувшую боль. Обрадовавшись своей нечаянной победе, Некрас, криво улыбаясь, принялся поднимать и опускать палку, приговаривая зло:

- Вот тебе, холоп проклятый!!! Будешь знать свое место, скотина!!! Я тебе покажу, как со мной тягаться, раб мерзкий!!! Век меня помнить станешь! Слезами умоешься! Позабудешь, как смеяться вольно!!!

Каждый его выкрик сопровождался ударом. Юн молчал.

Выскочивший из моря Веслав, мокрый и холодный, легко отобрал у Некраса палку, отшвыривая в сторону, развернул к себе… И тот получил кулаком в лицо с такой силой, что ему показалось, все звезды разом зажглись на небе и принялись плясать вокруг солнца. Боль была адской, из носа хлынула кровь, лицо заледенело, он упал на спину и мигом перевернулся на четвереньки, чтобы не запачкать кровянкой новую рубаху. Красные капли падали на песок, а позади себя он слышал жуткую ругань. Такого красноречия от Веслава он не ожидал.

Юн лежал на песке. И не шевелился. Веслав, прекратив орать на Некраса, склонился над ним и взял за плечи.

- Юн! Давай, парень, вставай. Чего ты? Ну-ка, помоги мне.

Юн приподнял голову, кивнул, оттолкнулся руками и поднялся на ноги. На бледном лице вновь черными дырами обозначились глаза, губы были сжаты. Он стер песок со щек и лба, зачерпнул воды, умывая лицо и моргая часто с трудом освободившимися от жуткого плена глазами, встряхнул головой, разлохматив волосы и медленно наклонился поднять свою палку. После забрал ту, что валялась подле Некраса, сложил их вместе и побрел к лошади, чтобы приторочить их к седлу. Веслав следил за ним. Юн не произнёс ни звука, пока привязывал палки и собирал вещи. Солнце уже поднялось, становилось жарко, совсем близко летали чайки с отчаянными криками голодных детей.

Некрас вдруг небрежно утер кровь рукавом. Он тоже глядел на Юна. Раздражение прошло, ему было отчего-то тяжело сейчас. На Веслава он лишь коротко взглянул и тут же опустил голову. Кровь струилась из носа, и он медленно пошел к воде, чтобы смыть ее. Волны со злостью сбивали его с ног. Все молчали, даже Веслав, у которого закончились обозначения для него. Некрас медленно умыл лицо водою, присев на корточки. Его окатило волной полностью, но он, не обращая на это внимания, сполоснул руки и провел мокрой ладонью по лысой голове. И встал. Юн в это время проверил лошадей, поправил седла, привязал сумку с вещами к своему седлу и произнёс хрипло:

- Лошади готовы, господин Веслав. Можем ехать домой.

Веслав понимал, что спокойствие это призрачное, похожее на пузырь воздуха в болоте, который вот-вот лопнет. Некрас стоял поодаль, словно не решаясь подойти.

Веслав сделал несколько шагов и дотронулся до плеча Юна:

- Юн, дай гляну, что со спиной у тебя. Ты бледен больно.

Юн улыбнулся, глаза его по-прежнему казались черными и какими-то бездонными. В волосах и на лице кое-где еще блестел песок:

- Не нужно, господин Веслав. Со мной все хорошо. - Он говорил медленно, и Веслав вдруг похолодел. Вновь! Китайская мелодика опять зазвучала в его речи, словно проснувшись от жестоких ударов. И юноша отвел глаза, глядя в землю, как делал в самом начале.

- Мы ж ещё окунуться хотели… - Веслав понимал, что этого не будет, но отчаянно пытался вернуть все назад и все исправить.

- Конечно, господин Веслав. Ты волен это делать. Я подожду на берегу. С твоего позволения.

Мальчишка говорил, не поднимая головы, заложив руки за спину. И будто не смея глядеть в глаза.

- Юн, посмотри на меня.

Но юноша еще ниже опустил голову.

- Это приказ! Лик свой яви мне!

Тот, наконец, поднял глаза на хозяина. Они сверкнули странным светом, и Веслав спросил:

- Сильную боль он причинил тебе? Отвечай сейчас?

Некрас нахмурился, услышав это. Он с жадным вниманием слушал, о чем Веслав говорит со слугой. И тихо бесился, ожидая ответа и жалоб того на себя.

- Нет, господин. - Волосы Юна трепал ветер, и одна из чаек, плача надрывно, пронеслась недалеко. Веславу показалось, что небо треснуло и осколки его падают прямо на их плечи.

- Поехали. Домой. - Он вставил ногу в стремя, дожидаясь, когда усядутся остальные. Некрас легко оказался в седле, взялся за поводья и посмотрел на Юна. Тот остановился, почувствовав взгляд и поднял голову, глядя прямо в лицо своему обидчику:

- Господин еще чем-то недоволен?

- Нет. - Тихо ответил Некрас, отворачиваясь. Юн постоял еще какое-то время, глядя вниз, а после запрыгнул в седло, подтянувшись на руках и не используя стремена.

Веслав вздохнул, уселся на лошадь и тронул поводья. Ехали молча. Ни у кого не было слов. Веслав упрямо не замечал Некраса, будто тот был пустым местом, и любую обращенную к себе фразу пропускал мимо ушей, словно разом оглох. Юн ехал позади всех, по сторонам не смотрел, глядя лишь перед собою. Некрас, отчаявшись вывести Веслава на разговор, дернул поводья и подъехал к Юну. Тот опустил голову.

- Не обижайся, что так вышло, - Некрас поехал рядом, чуть нахмурившись. Юн рассматривал свои ладони.

- Но ты сам виноват, рассердил меня. Не надо было у меня перед носом своей палкой махать.

Юн усмехнулся криво, держа поводья одной рукой:

- Прости, господин. Более не буду.

- Не злись, я объяснить хочу.

- Ты уже все объяснил. А я все понял. Кто я и где мое место. Не старайся больше. Я понятливый.

- Слушай, как тебя, Юн, ты не нарывайся! Я один раз предлагаю мир, а после не стану.

На него наконец глянули серые насмешливые глаза:

- А после и не надо.

- Ты зря смеешься, я твою жизнь могу в ад обратить в одно мгновение. Не боишься?

Парень посмотрел на него равнодушно:

- Я уже в аду. Мне теперь только отсюда. Так что не пугай зазря. Не боюсь!

- Последний раз говорю, давай замиримся. Тебе же лучше от такого будет. Меня Веслав теперь замечать не станет. Я же из-за тебя от него по морде получил!!!

А замиримся, он меня простит тогда. Ну какая тебя разница, ты же все равно невольник. Будто раньше не получал от хозяев? Переживешь, вы ж к этому привычные! А мне с Веславом ссориться нельзя. Никак нельзя. Он на Руси другом моим был, я ему все рассказать мог, он меня из беды выручал часто. А после уж отец мой вмешался и всю дружбу нашу порушил. Не могу я опять все потерять, пойми. Если Веслав меня не простит сейчас, то никогда не простит.

Юн повернулся к нему, посмотрел оценивающе и сказал ехидно:

- Переживешь. Ты к этому привычный.

Некрас взвился, подъехал вплотную и замахнулся. Юн вскинул руку, отбивая удар, кулаком быстро саданул ему в живот, а когда Некрас согнулся в седле, схватил за загривок и скинул с лошади, отъезжая в сторону. Некрас свалился на дорогу, поднимая пыль, лошадь испуганно отбежала от него. Наглотавшись песку, он с трудом поднялся. Глаза его налились кровью: