Безымянные могилы. Исповедь диверсанта. Польша

– Что у тебя на уме? – поинтересовалась Сара, вышедшая из ванной.

Женщина стянула с головы белоснежное полотенце и принялась осторожно промокать волосы. Эммануэль не сводил с нее невидящего взгляда. Все его мысли сейчас были направлены на исполнение задания. Не иначе, как сам Бог даровал ему эту возможность, и он жаждал обставить все таким образом, чтобы доктор как можно дольше находился в сознании.

– Ты оцениваешь содержимое моего халата или обдумываешь что-то?

– Что ты сказала?

– Господи, ты неисправим! Будешь до конца жизни витать в облаках.

– Завтра мы отправимся в его клинику под самое закрытие, – начал Эммануэль, пропустив колкость Сары мимо ушей. – Ты разыграешь представление с острой болью и, если потребуется, предложишь ему удвоить стоимость его услуг. Таким образом, мы сможем избежать появления непрошенных гостей. Войдя внутрь, под предлогом нужды направишься в туалет. В это время он, наверняка, будет ждать тебя в кабинете и готовить инструменты к осмотру. На обратном пути откроешь мне дверь, ведущую во двор. Когда окажешься на гинекологическом кресле, я незаметно подберусь к нему со спины и займусь им.

На секунду Эммануэль задумался не упустил ли он какую-то деталь и понял, что Саре вполне достаточно знать того, что он озвучил.

– Ты все поняла?

– Я не хочу раздвигать перед ним ноги, – заявила Сара, с нескрываемым отвращением в голосе.

– Тебе и не придется. Я появлюсь, как только он усядется на стул перед тобой.

– Чтобы он это сделал, мне придется сесть в кресло, задрать платье и раздвинуть ноги.

– Значит, сделаешь это, – спокойным, но не допускающим возражения тоном, ответил Эммануэль. – Других вариантов у нас просто нет.

– А ты не можешь забраться к нему в дом?

Эммануэль помнил, что Сара может быть упрямой, поэтому постарался держать себя в руках и принялся объяснять.

– Не могу, Сара, и вот почему. Проникнуть через дверь, ведущую на задний двор, означает взломать два комплекта замков, учитывая установленную им вторую металлическую дверь в качестве меры безопасности. Я могу это сделать и это займет не так уж и много времени, но это лишний шум. Кроме того, мы не знаем в какой комнате он спит в своем доме и какие меры безопасности принял на его территории. Там могут быть ловушки, которые я не смогу разглядеть в темноте. А осторожные поиски его спальни могут затянуться. Есть риск, что я случайно подниму шум или он встанет по нужде. Ты понимаешь? Слишком много неизвестных в этом уравнении. А живет он в густо населенном районе для обеспеченных. Это означает, что если мы с ним поднимем шум, то сбежится вся округа, а вскоре к ним присоединится и полиция. Но самый главный плюс моего плана заключается в том, что солнце здесь садится поздно и войди он в дом при свете дня вечером пятницы, соседи это заметят и кто-то может по самой обыденной причине постучать к нему на следующий день, а не получив ответа вызвать полицию. Но если он дома не появится вовсе, все с кем он имеет хоть какую-то связь, разумно предположат, что, покончив с делами вечером пятницы, он попросту уехал на выходные прямо с работы, чтобы устроить себе отдых.

– А как же потенциальные свидетели в месте его работы?

– Прохожим плевать кто идет с визитом к гинекологу. И я очень сомневаюсь, что полицейские, чьих жен он досматривает, делая им скидку, не мигая следят за дверьми его клиники.

– Ладно, – смирилась Сара.

«У тебя нет выбора и ты знала это с самого начала, – хмыкнув, подумал Эммануэль».

– Если ты закончил, то может окажешь мне любезность и трахнешь меня, наконец?

Произнеся эту фразу, Сара скрылась за дверью спальни, откуда послышались шорохи снимаемого халата. Эммануэля бросило в дрожь, и он ощутил, как внутри разгорается давно позабытое пламя вожделения к Саре. Он не знал, какими словами можно объяснить их взаимное притяжение. Сходство сексуальных темпераментов, обоюдная озабоченность удовлетворением желаний партнера, неиссякаемый аппетит к плоти друг друга, нежная, почти родительская забота, о благополучии, а, быть может, зодиакальное соответствие Тельца и Скорпиона. Эммануэль так до конца и не понимал, как возможна их с Сарой связь спустя семь лет разлуки. Но, как бы там ни было, в обществе друг друга они чувствовали себя так, словно и не было этого вынужденного ужасающими обстоятельствами разрыва. Да, они были совершенно другими людьми после всех кошмарных событий, что перемололи их личности, вкусили теневую сторону жизни и обрели иммунитет к такого рода опасности, что другим и в жутком сне не привидится, но это, странным образом, не задело их чувств и отношения друг к другу. Все было, как прежде, будто они и не расставались на долгие семь лет. Тем не менее, каждый из них сознавал, что будущего у их союза не может быть. У Эммануэля на то были свои причины, у Сары свои.

Намеренно потянув время, чтобы развлечь себя и поиграть на нервах Сары, Эммануэль неспешно и вальяжно принял холодный душ, что, однако, не лишило его тело воинственного настроя в отношении гневающейся женщины, ожидавшей его появления в спальне. Лишь слегка промокнув кожу полотенцем, чтобы не лишать тело спасительной прохлады принесенной ледяной водой, Эммануэль встал перед зеркалом и предвзято осмотрел свое отражение. В годы войны редко представлялась возможность оценить свой внешний вид, теперь же, он, всякий раз оказавшись перед зеркалом, не упускал возможности рассмотреть незнакомца, в которого превратился за шесть лет кочевой жизни. Ножевые раны, ушибы и ссадины, полученные им в последнем сражении на юге Франции, совсем побледнели. Лишь первые оставили после себя келоидные рубцы. В Хорватии ему удалось избежать подобных неприятностей. В Польше… Эммануэль припомнил обстоятельства, последовавшие за пулевым ранением в грудь и провел пальцем по уродливому розоватому шраму в форме круга размером с ноготь его мизинца. Плотно сжав челюсти, он на секунду прикрыл глаза, а открыв их вновь, глубоко вдохнул, набросив непроницаемую ширму на картины прошлого. Были и другие ранения: несколько пулевых, ожоги, переломы пальцев рук и великое множество порезов. А сколько раз его били по яйцам и не сосчитать. Моррис частенько посмеивался над ним из-за того, что ему постоянно попадаются немцы, выбирающие в качестве цели для удара его тестикулы.

– Слушай, может они думают, что ты педик и получаешь удовольствие от подобных забав? Ну, как та дама из Франции, с которой вы едва не поубивали друг друга, – веселился Моррис, наблюдая за другом, с искаженным от боли лицом, потирающим причинное место.

Моррис в этот момент заботливо обтирал от крови лезвие своего ножа, извлеченного из глотки обидчика Эммануэля.

– Я что, по-твоему, похож на педика? – рыкнул Эммануэль.

– Мне порой кажется, что ты слишком красив для гетеросексуального мужчины. Особенно, если не мучаешься похмельем.

– Если хочешь мне отсосать, скажи прямо. Ради тебя, я готов пойти на такую жертву, – парировал Эммануэль.

– Пожалуй, я все-таки воздержусь, – разыграв сомнение в голосе, ответил Моррис.

– Уверен? А то в этот самый момент мне как раз не помешает опустошить яйца.

– Пусть этим займется очередная девка, соблазнившаяся на твою милую мордашку с печальными глазами философствующего убийцы.

Довольный собой, Моррис улыбался, продолжая потешаться над болью друга.

– Скотина ты, Марголис.

Эммануэль улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям и тут же прогнал их прочь. Набросив на плечи халат, он вышел из ванной, выключил свет во всех помещениях и проверив заперта ли входная дверь, направился в спальню. Сара лежала на громадной двуспальной кровати полностью обнаженная и откинув голову на подушки, тихонечко постанывая и раздвинув ноги, ласкала себя пальцами. Облизнув пересохшие губы, женщина произнесла:

– Я заждалась тебя. Нравится мучать меня, да?

– В этом вопросе я мастак, – ответил Эммануэль, не отрывая пристального взгляда от чувственного зрелища.

Погасив свет, он раздвинул шторы и комнату залил холодный свет взошедшей высоко в небо луны.

– Не хочешь протянуть мне руку помощи? – поморщившись от приближающегося оргазма, тоненьким голосом, спросила Сара.

– У меня есть для тебя кое-что получше.

Эммануэль снял халат и бросил его на пол. Сара приоткрыла глаза и ласково обведя его взглядом, зашлась в экстатических спазмах. Глубоко вдохнув, она испустила проникновенный крик и задрожала. Когда напряжение схлынуло, женщина выпрямилась и пригласила Эммануэля в постель.

– Я скучала за тем, как ты смотришь на меня, – произнесла она, принимая его в свои объятия. – Никто еще не доводил меня до оргазма одним своим присутствием.

Сара вздрогнула, когда Эммануэль укусил ее за сосок и властно оттянув его голову за волосы, попросила:

– Сделай это, как делал прежде, Мэнни.

Эммануэль крепко схватил Сару за пышные, чувственные бедра и одним резким движением погрузился в нее. Женщина изогнула спину и закричала. Мир вновь перестал существовать. Время остановилось. Были лишь двое и их стремление без остатка отдаться в полноправное владение партнера.