Хубара. Голаны
- -
- 100%
- +
Зал вновь наполнился голосами. Симонов знал, что все улетающие в Сирию по военному контракту, даже если они живут в Киеве, не могут прилететь этим рейсом. Улететь можно было лишь после посещения «десятки» в Москве. На рейсе могли прилететь только жёны, возвращающиеся из Союза. Но женщины улетали ради детей и, как правило, возвращались только после первого сентября. Всё же он поторопился к входу в терминал, внимательно, с надеждой разглядывая прибывших.
Увы, знакомых лиц он не увидел. Большая часть пассажиров Киевского рейса были арабами, две женщины показались ему русскими, но подойдя ближе, услышав их разговор, понял, что женщины сирийки.
Мимо Симонова не глядя по сторонам, сосредоточенно прошли трое мужчин, явно европейской внешности. Ожидая кого-то, они расположились на кованой скамье возле стеклянной стенки, разделяющей зала. Приезжие вели себя как-то странно, между собой не разговаривали и по сторонам не смотрели.
Симонов, подошёл к мужчинам:
– Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, вы из Советского Союза?
Мужчины, не меняя выражения лиц, безучастно посмотрели на него, не натурально изображая, что ничего не понимают. Володя повторил вопрос, те вновь непонимающе уставились на Симонова. Поняв, что мужики явно из Союза, но, видимо, зверски заинструктированные перед выездом за границу, Симонов, как можно ласковее, представился:
– Я советский военный советник в Сирии, прилетел сегодня из отпуска. Я хочу узнать одно – вас будет встречать переводчик?
Мужчины упорно молчали, не поднимая глаз, стараясь не встретиться с Симоновым взглядом. Ситуация зашла в тупик!
Кто-то с противоположной стороны постучал в стеклянную стенку, Симонов поднял глаза и увидел переводчика гражданского контракта – Дмитрия, с которым был немного знаком. Через стенку ничего не было слышно, переводчик жестами показывал, что эти суровые мужики должны идти к входу в таможенный зал. Молчаливые хлопцы, уже натурально удивившись, смотрели то на Симонова, то на переводчика за стеклом, ничего не понимая. Решив ответить шуткой на их молчание, Симонов с металлом в голосе приказал:
– Всё, игра закончена, мы давно за вами наблюдаем! Нет смысла отпираться! Быстро встали, направо, по одному, вперёд! И прошу, без шуток!
Мужики покорно встали, подняли свои сумки и двинулись к выходу. Когда они дошли до дверей таможни, впереди образовалась небольшая очередь.
В зале, те же полные и потные сотрудники, «шерстили» вещи прибывших. Они бесцеремонно вытряхивали содержание непонравившихся сумок, что-то возвращали назад, что-то бросали за стойку, дела какие-то пометки на обратной стороне деклараций.
– Сало в сумках есть? – строго спросил Симонов, – мужики понуро молчали, взирая на разгул, творящийся в зале, – придётся его быстренько съесть, – серьёзным голосом скаламбурил Володя, – иначе будут большие неприятности.
Хлопцы переглянулись, по-видимому, старший из них, то ли смеясь, поняв игру Симонова, то ли действительно испугавшись, сказал:
– Не успеем! Нет, точно не успеем всё съесть!
Переводчик через стойку кричал Симонову:
– Собери у них паспорта! Давай сюда, и свой тоже! Передай через пограничника!
Не сопротивляясь, молчаливые мужчины сдали паспорта. Володя приложил свой и, через подошедшего офицера пограничной службы, передал Дмитрию.
Во главе с переводчиком, мужчины и Симонов успешно миновали паспортный контроль, стороной обошли свирепых таможенников, и вышли на остывающий асфальт привокзальной площади, под звёздное, южное небо.
Непредвиденные трудности особо не задержали Симонова, среди покидающих аэровокзал оказались пассажиры и его рейса, «аспиранту», спешащему на остановку такси, Володя крикнул, что у него всё в порядке. Негр, в форменной одежде с галунами, аксельбантом и фуражке с лакированным козырьком, катил по асфальту громадный чемодан на колёсиках, едва поспевая за своим хозяином. В этом высоком, с надменным выражением лица молодом человеке, Симонов узнал араба, который матерно ругался, пытаясь без очереди пройти в кассу Аэрофлота в Москве.
Негр загрузил чемодан в шикарную, блестящую голубой краской машину, молодой человек, садясь за руль, заметив Симонова, скривил губы в презрительной усмешке. Роллс-ройс с визгом взял с места и, плавно покачиваясь, умчался.
– Вероятно сын богатея из Латакии, судя по номерам, – предположил переводчик, – зря заглядываешься, такой лимузин нам с тобой за всю жизнь не купить. Лучше садись в мою скромную машинку, тобой займёмся позже, первым делом завезём парней в гостиницу, до утра.
– Случайно не «Рамиту»? – усмехнулся Володя.
– Ты с ней знаком?
– К сожалению, да! Незабываемое место, – ответил Симонов, – этих хлопцев надо, хотя бы, подготовить! Они не переживут ещё один шок!
Симонов расположился в Volkswagen переводчика, мужчины сели в микроавтобус и колонна тронулась.
– Ты почему этим рейсом прилетел? – выезжая на шоссе, поинтересовался Дмитрий, – его никогда переводчики вашего контракта не встречают.
– На другие рейсы билетов не было, – пояснил Володя, – а это, что за молчуны к вам приехали? Я от них так и не смог добиться ответа – приедет за ними переводчик, или нет? Крепкие ребята!
– Нефтяники, специалисты по буровому оборудованию, будут в пустыне нефть и газ искать.
– У них в сумках килограмм по десять сала, спрятано, – усмехнулся Симонов и рассказал, как он разыграл мужичков в зале прилёта.
Дмитрий долго смеялся, повторяя – «не успеем всё съесть, точно не успеем!»
– Тебя-то куда везти?
– Вообще-то, надо в Самейн, это километров полста от Дамаска. На худой конец, в Синий дом. От оперативного дежурного позвоню в коллектив, чтобы машину прислали.
– Завезём бурильщиков, и я тебя до Управления довезу.
Они ехали по ночным улицам города. Столица не спешила ложиться спать. Вдоль горящих разноцветными огнями витрин многочисленных лавок, неспешно и важно гуляли арабские мужчины в своих длинных, белых одеждах, играла музыка, из мощных динамиков приторно сладкий голос безустанно повторял: – «я хабиби, я хабиби – любимая, любимая!» Но женщин на улицах почти не было видно.
– «Хабиби» дома ждут, с детишками нянчатся, ужин готовят, так принято, – пояснил Дмитрий.
Выехав из освещённых кварталов центра, покрутившись по полутёмным улочкам, остановились возле обшарпанного крыльца с крылатыми львами и облупившейся вывеской «Отель».
– Узнаю тебя, о прекрасная «Рамита», – пошутил Симонов, – прошло два года, но ты совсем не изменилась. Наверное, и хозяин, всё тот же – маленький, пухлый толстячёк?
– Давненько я здесь не был, сейчас посмотрю! – усмехнулся Дмитрий.
Вскоре он вернулся:
– Точно, всё тот же толстячок-бодрячок, такой же угодливый и хитрый, ничего ночку мужики поспят, а утром я их заберу. Поехали!
Миновав центр, по освещённым улицам подъехали к знакомому, из стекла и бетона зданию, именуемому «Синим домом».
– Ты не представляешь, как ты меня выручил, – прощаясь, поблагодарил Симонов, – без тебя, я бы до сих пор сидел под облезлыми пальмами в помпезном зале прилёта. Спасибо! Прими эту бутылочку подарочного виски, вечерком за ужином выпьешь!
Посмотрев, на начинающий светлеть небосвод, Дмитрий с сожалением ответил:
– За завтраком выпивать как-то не с руки, вечерком попробую. Счастливо!
Арабский часовой у входа в Управление, узнав Симонова, отдал честь и сказал что-то про «Мобит». Симонов понял, что тот поздравляет его с окончанием отпуска.
Оперативный дежурный, принял под роспись, заграничный паспорт Симонова, пообещав утром сдать в отдел кадров. Володя позвонил в Самейн, дежурный по коллективу Виктор Буц ответил, что придётся доложить руководителю, выезд автомашин в ночное время только с его разрешения. Через некоторое время он перезвонил и сказал, что шеф приказал отправить за Симоновым свою машину.
Володя распрощался с оперативным дежурным, предупредив, что будет ждать во дворе. На улице было по-утреннему свежо, в маленьком бассейне лёгкий ветерок гнал едва заметную рябь, пахло неизвестными цветами, воздух был наполнен тишиной и ожиданием рассвета. Симонову вспомнился этот двор после взрыва два года назад – разбитые стёкла, куски бетона от здания КПП, вой сирен, люди в бинтах, туркестанская панама погибшего солдата на клумбе, и убитая горем женщина над телом своей маленькой дочери.
Машина, приехала через час. Водитель шефа – Ильяс, встретил Володю, как близкого родственника, обрадованный его прибытием, он всю дорогу рассказывал о новостях коллектива. Из всего повествования Симонов отметил для себя какое-то недоразумение с вернувшимся из отпуска советником тыла, чемодан которого остался в Москве; счастливый отъезд, как Ильяс выразился, «на дэмблень» – нескольких советских солдат срочников и прибытие новых. А также радостную весть о том, что Володин водитель Аббас купил маленький японский грузовичок и в выходные дни таксует на нём по близлежащим деревням.
В Самей они приехали, когда на улице было почти светло. На удивление Симонова, полковник Томанчук в спортивном костюме прохаживался по дорожке перед зданием.
Симонов хотел доложить по форме, но Леонид Петрович махнул рукой:
– Не надо! Как доехал? Почему среди ночи, и каким рейсом?
Володя кратко ответил на вопросы, успокоил – слава Богу, всё обошлось, благодаря переводчику Дмитрию.
Поднялись в квартиру Симонова. Кроме привезённой русской еды, в холодильнике отпускника ничего не было. Леонид Петрович сходил к себе, принёс яиц, Володя приготовил глазунью на сале. Головокружительный запах дополнил утренний аромат сирийского утра. Позавтракав и выпив понемножку, поговорили о службе, шеф сказал, что сегодня будет дома, готовиться к докладу на совещании у Главного военного советника. Как сообщил Леонид Петрович, бригада Симонова готовится к учениям с боевой стрельбой ночью. Полковник Джума по-прежнему исполняет обязанности командира, и приказа о его назначении до сих пор нет. Симонов рассказал о том, как прощались с четой Лёльки у подмосковных родственников.
Володя вспомнил о своих дорожных приключениях, вместе посмеялись над молчаливыми буровиками, любителями сала.
Леонид Петрович разрешил Симонову отдыхать и утром на службу не ехать, на этом и распрощались. Приняв душ, и включив вентилятор, Володя уснул на своей сирийской кровати. Впереди был целый год службы.
Июль 1984 года. Голаны. Мир тесен. Узник
По окончанию активной фазы боевых действий в Ливане, и возвращению части задействованных там войск в Сирию, бригада Симонова вновь приступила к несению службы на Голанских высотах.
Голанские высоты, это цепь небольших потухших вулканов, пологих высот, огромных полей застывшей вулканической лавы, и участков благодатной, орошаемой многочисленными ручьями, земли. Простирающиеся на восток от Тивериадского озера и долины Хула далеко вглубь территории Сирии.
Большая часть горного плато находится на высоте тысячи метров над уровнем моря, и является территорией Сирии. Около тысячи-двухсот квадратных километров территории Голанских высот, контролируется Израилем.
На западе плато круто обрывается к берегу Тивериадского озера, на юге и юго-востоке упирается в глубокое и узкое ущелье реки Ярмук. Названное местными жителями Большим Иорданским каньоном.
На востоке, высоты плавно переходят в пустынную местность.
На севере плато ограничено горным хребтом Хермон, самая высокая горная вершина на сирийской территории достигает 1814 метров. Около семи процентов Хермонского хребта контролируется Израилем. Большую часть года горные вершины Хермон покрыты снегом, таяние которого, круглогодично обеспечивает плодородные земли Голан живительной влагой. Делая территорию плато настоящей житницей, наиболее благоприятным районом для земледелия.
Сельское хозяйство местности хорошо развито и представлено огромными садами различных сортов яблок, вишни, маслин. Ягодными плантациями малины, клубники. Развито виноградарство и виноделие.
Здесь находятся природные заповедники, красивейшие ручьи и водопады.
Ближе к горным районам, климат более умеренный, летом не очень жарко, зимой довольно холодно.
Естественно такой благодатный во всех отношениях край, не мог не стать вожделенной добычей для бесчисленных завоевателей и колонизаторов. И в настоящее время не утихают споры и войны за право обладания этим прекрасным уголком природы и жизни, на границе с безжизненной Аравийской пустыней.
Во времена Османской империи здесь хозяйничали турки и даже построили в глубине территории Сирии железную дорогу в Иорданию.
Из открытых источников следует, что после Русско-Турецкой войны 1877—78 годов на Голанах компактно проживали черкесы-эмигранты из России.
После Первой мировой войны и распада Османской империи, в Италии состоялось заседание совета стран Антанты, по распределению мандатов на управление территориями бывшей Османской империи. Декларация Лиги Наций включила Голанские высоты в состояние Британского мандата.
В марте 1923 года Англия передала Голанские высоты Франции, и те стали частью французского мандата на Сирию и Ливан.
27 сентября 1941 года Франция предоставила независимость Сирии, с условием размещения французских войск на её территории, до конца Второй мировой войны.
В сентябре 1944 года Сирия провозгласила независимость, а территория Голанских высот была включена в государственные границы Сирии. Что сделало невозможным дальнейшее создание еврейских поселений на Голанских высотах.
Весной 1948 года, сразу после объявления независимости Тель-Авивом, Лига арабских государств объявила войну Израилю, так началась первая арабо-израильская война. В ходе которой, Израиль смог отстоять свою независимость.
По результатам войны между Сирией и Израилем, Голаны остались под контролем Сирии. Там были развёрнуты подразделения Вооружённых сил Сирии, со специально созданным командованием и штабом в районе Эль-Кунейтра.
Такое состояние продолжалось до 1967 года.
На линии соприкосновения периодически происходили боевые столкновения между подразделениями противоборствующих сторон и взаимные артиллерийские обстрелы прилегающих территорий.
9—10 июля 1967 года в ходе «шестидневной» войны, израильская армия начала хорошо подготовленное, внезапное наступление. И после тяжёлых боёв заняла Голанские высоты и оккупировала территорию, в течении двадцати трёх лет принадлежавшую Сирии. Разместив на ней значительную группировку войск, проведя огромную работу по инженерному оборудованию местности и организации глубоко эшелонированной системы многоярусных укреплений и минных полей. Тем самым, создав буферную зону и район размещения войск, всего в пятидесяти километрах от столицы Сирии – Дамаска.
В октябре 1973 года Сирия предприняла попытку вернуть захваченные территории. Голанские высоты вновь стали ареной кровопролитных боёв. На некоторых участках сирийцам удалось, прорвав глубоко эшелонированную оборону, значительно продвинуться на израильскую территорию.
Имеются сведения, что на отдельных участках, подразделения Сирии вышли к Тивериадскому озеру и на рубеж реки Иордан.
Но отсутствие нужного взаимодействия, открытые фланги сирийских подразделений, вопреки приказу, глубоко прорвавшихся в оборону противника; хроническое отставание тылов с горючим и боеприпасами; в совокупности с низкой исполнительностью и желание каждого командира «стать героем», не заботясь о соседях и резервах, привели к такому же стремительному отступлению сирийских войск назад, к Дамаску.
Попытка вернуть Голанские высоты закончилась полным провалом. И только решительные действия Совета безопасности ООН, смогли остановить боевые действия и отвести израильские войска.
После всех конфликтов и войн, многострадальная земля Голанских высот густо «нашпигована» минами различного назначения, производимые многими странами мира. До сих пор, в толще земли притаились мины ещё в деревянных корпусах, терпеливо ждущие свои жертвы. Город Эль-Кунейтра, не единожды разбомблённый и обстрелянный, хранит в себе множество неразорвавшихся снарядов и мин. Он признан непригодным для проживания людей. Город мёртв!
В 1974 году в регион были введены Чрезвычайные вооружённые силы ООН. В районе Эль-Кунейтра была проведена линия разъединения воюющих сторон, создана демилитаризованная зона, которую по сей день, контролируют офицеры-наблюдатели ООН. Регулярно проводится аэрофотосъёмка положения войск, самолётом-разведчиком международной организации.
1981 году Кнессет Израиля принял «Закон о Голанских высотах», где в одностороннем порядке, был провозглашён суверенитет Израиля над этой территорией. Аннексия была признана недействительной Резолюцией Совета Безопасности ООН в декабре 1981 года.
После поражения в войне 1973 года, проанализировав её горькие уроки, сирийское руководство предприняла серьёзные меры по укреплению защищённости стратегически важных для страны Голанских высот. Здесь была сконцентрирована мощная группировка войск, и построена современная система глубоко эшелонированной обороны.
Израильская сторона также постоянно совершенствовала инженерное оборудование захваченных территорий, размещая там всё новые и новые военизированные поселения.
Весной и летом 1982 года некоторые подразделения сухопутных войск Сирии с Голанских высот были переброшены в Ливан и участвовали в боевых действиях против Цахал.
С окончанием активной фазы боевых действий в Ливане, большая часть сирийского воинского контингента была возвращена в пункты постоянно дислокации. Но некоторые бригады по-прежнему оставались там, в составе межарабских сил по поддержанию мира в Ливане.
В связи с этим, боевые задачи бригад, расквартированных на Голанских высотах, изменились и требовали уточнения на местности.
Через неделю по возвращению из отпуска, Симонов, с другими советниками командиров бригад, под руководством советника командира дивизии полковника Томанчук, несколько дней выезжали на местность, в так называемые «полевые поездки», по уточнённым задачам своих бригад. Где назначались новые разграничительные линия, районы обороны, рубежи проведения контратак и решались вопросы организации взаимодействия.
Затем вместе с начальником оперативного отдела бригады полковником Сами, начальниками инженерной, химической службы, командиром артиллерийского дивизиона и командиром батальона второго эшелона, Володя, с помощником Рустамом, объехал новые районы размещения этих подразделений. Нельзя было сказать, что районы были вообще новыми, просто к тому, что уже было, «прирезали» часть района обороны соседней бригады, оставшейся в Ливане.
По случаю такой поездки, Володя взял в штабе дивизии арабского переводчика Бассима.
Ещё ранее, два года назад по приезду в Сирию, знакомясь с боевыми задачами бригады, Симонов заинтересовался оборудованием взводных опорных пунктов в условиях пустынной местности.
Согласитесь, что на местности, не имеющей каких-либо естественных укрытий, кроме невысоких, почти идеально круглых горок над кратерами уснувших вулканов, замаскировать и спрятать от глаз противника, к примеру, танк, практически невозможно. В век штурмовой авиации, вертолётов огневой поддержки, когда на снимках со спутника, можно прочитать даже номера автомобилей стоящих на перекрёстке, спрятать какой-то более крупный объект, или элемент обороны, не представляется возможным. А коль такие объекты спрятать нельзя, надо сделать такое их количество, чтобы среди запасных и ложных, легко можно было спрятать истинные.
Опорный пункт танкового взвода, размером двести на триста метров, представлял собой, высокую насыпь по кругу, за которой по всему периметру была оборудована дорожка для движения танков. С таким расчётом, что танк, находящийся на дорожке, был невидим для наземного противника. Через определённые расстояния, на дорожке возвышались небольшие площадки, въехав на которые, корпуса танков были по-прежнему не видны противнику, но, повернув башни в сторону брустверов, можно было, произвести выстрел и, повернув башню в исходное положение, съехать вниз, и спрятаться за насыпь.
Такой способ стрельбы в переводе с арабского обозначал «карусель». Недалеко от дорожки оборудовались танковые окопы и блиндажи для экипажей.
Самое главное, таких «кругов» было очень много, и перемещаться с одного на другой можно было по вырытым в земле коридорам, являющимся одновременно и противотанковыми рвами, между опорными пунктами.
Экипажи и взвода могли менять позиции и держать круговую оборону. При необходимости, танкистам придавалась пехота.
Такая система обороны не требовала больших затрат, была продуманной и, в данных условиях местности, наиболее эффективна.
Конечно, обезображенные ямами поля не приносили особой радости местным «феллахам» – земледельцам, тем не менее, вокруг этих гигантских кругов и внутри, пахали землю и растили урожай. Военные старались причинять как можно меньше вреда и неудобства трудолюбивым землепашцам.
Ближе к обеду, работа с арабскими офицерами была закончена, и они вместе с усатым полковником Сами уехали. Володя решил не возвращаться назад в бригаду, до Самейна было гораздо ближе к тому же он хотел посмотреть новый тыловой район.
Одна из высот, которыми заканчивалось Голанское плато, идеально подходила для развёртывания тылового пункта управления бригады. Среди переплетения пожелтевших растений, просматривалось какие-то сооружения. То ли амбразуры дотов, то ли смотровые площадки.
Аббас пояснил, что во время войны 1973 года, наверху размещался какой-то крупный сирийский штаб, чуть ли командный пункт президента. В ходе израильского наступления на столицу он был захвачен, а при выводе израильских войск, взорван.
С северной стороны на гору вела едва накатанная грунтовая дорога. Поднявшись выше, среди нагромождения скал, Володя увидел довольно большую площадку для транспорта. Прицеп без колёс, ржавые бочки с остатками солярки, рифлёный сарай, закрытый на сломанный висячий замок, убогая печь, сложенная из плоских камней, говорили о том, что когда-то тут жили люди.
Дальше пришлось подниматься пешком. Выложенная камнями дорожка привела к металлической двери, вмурованной в скалу. Она оказалась незапертой. На удивление бесшумно, ржавая дверь открылась, за ней обозначился тёмный коридор, ведущий куда-то вверх, откуда пробивался неяркий свет.
Симонов, стараясь не шуметь, передёрнул автомат, Рустам тоже вытащил свой пистолет, Аббас и переводчик осторожно шагали сзади. Молча, пошли по коридору, опасливо оглядываясь по сторонам. Кругом было тихо, только сверху по коридору доносились какие-то бухающие звуки. Наконец, стало слышна арабская музыка, и негромкий разговор. Пришлось идти ещё более медленно и осторожно.
На широкой террасе, вырубленной в скале, шипела походная газовая плита, на которой, попыхивая паром, стоял закопчённый чайник. И громко играл маленький обшарпанный магнитофон. На коврике, по-арабски скрестив ноги, спиной к пришедшим, расположился мужчина в серой военной форме, с засунутым за ремень брюк пистолетом. Другой, совсем молодой парень, сидел лицом к своему товарищу, держа в руке маленькую кофейную чашечку.
Внезапное появление гостей, застало их врасплох. На лице молодого отразился испуг, он чуть не выронил свою чашку. Сидевший спиной попытался повернуться, но Абасс прикрикнул на него и он застыл в своей позе. Абасс, нагнувшись, вытащил его пистолет и за шиворот поднял мужчину.
Рустам, обойдя плиту, обыскал молодого, оружия у него не оказалось.
– Кто вы? – спросил Симонов, – ваши документы!
Мужчины молчали.
– Наверное, это дезертиры? – предположил Бассим, обращаясь к Симонову. И то же самое, сказал по-арабски.
Мужчины заговорили, перебивая друг друга.
– Это отец с сыном, говорят, что живут в деревне под горой, – перевёл Бассим, – отец уже старый для службы, а сына ещё не призывали. Они земледельцы и ещё держат овец.
Только тут Симонов заметил подстилку из соломы, навоз, клочки шерсти и устойчивый запах баранов.
– Они, что баранов тут держат? – спросил Симонов. Бассим перевёл.
– Да, стадо небольшое и на ночь они загоняют его сюда. Всё равно помещение никому не нужно.
– Откуда у вас оружие? – спросил Володя, прекрасно понимая, что достать оружие в постоянно воюющей стране, не проблема. Хотя за это, можно было, запросто, угодить в «сиджен – тюрьму».
– Нашли на поле, он ржавый был, – как он и предполагал, ответили крестьяне.
Уловив по произношению, что Симонов не араб, старший спросил переводчика, кивнув в сторону Володи:
– Он еврей? Вы израильтяне?
Симонов понял сам и ответил:
– «Ля – нет!»
– Французы?
Володя промолчал. Покрутив в руках изъятый ПМ, Симонов сказал Рустаму:
– Посмотри, пистолет-то, как новый, не пятнышка ржавчины. В какой же земле, он лежал и с какой войны? На клеймо глянь – явно китайский!