Я знаю, что вы сделали прошлым летом

Copyright © 1978 by Lois Duncan

© Игоревский Л., перевод на русский язык, 2002

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Эвербук», Издательство «Дом Историй», 2023

Глава 1

Когда она спустилась к завтраку, письмо уже лежало на столе рядом с ее тарелкой. Позднее, восстанавливая в памяти картину того утра, Джулия помнила, что это было именно так. Маленькое. Неприметное. Ее имя и адрес на дешевом конвертике написаны от руки черными чернилами.

Однако тогда ее взгляд был прикован к совсем другому письму – в белоснежном, продолговатом официальном конверте. Она поспешно схватила его и замерла в нерешительности, бросив взгляд на мать, только что вышедшую из кухни.

– Пришло, – выдохнула Джулия.

– Может быть, ты хотя бы его откроешь? – Миссис Джеймс опустила кофейник на подставку. – Ты ведь так долго ждала этого дня. Признаться, я думала, что ты прочитаешь его еще до того, как сядешь за стол.

– Просто мне немножечко страшно, – призналась Джулия. Она подцепила ногтем указательного пальца краешек бумажного клапана. – Ну, ладно. Была не была.

Вспоров пальцем конверт по всей длине, она вытащила оттуда сложенный лист бумаги и старательно расправила его на столе.

– «Уважаемая мисс Джеймс, – вслух прочла она, – я рад сообщить вам, что вы приняты…»

– О милая! – восторженно ахнула мать. – Какое счастье!

– Меня приняли! – повторила Джулия. – Мам, нет, ну ты можешь в это поверить? Меня приняли! Я поступила в колледж Смита!

Миссис Джеймс обошла вокруг стола и нежно обняла дочь.

– Я горжусь тобой, Джулия. И уверена, твой папа тоже был бы горд за тебя. Если бы только он дожил до этого дня, но… нет, не будем о грустном. – Ее глаза подозрительно блестели. – А может быть, он все же тоже сейчас радуется за тебя. Мне бы очень хотелось так думать. Но даже если и нет, то можешь не сомневаться, я горжусь за нас обоих.

– С ума сойти, – растерянно проговорила Джулия. – Даже не верится. Когда я проходила тестирование, я думала, что столько вопросов провалила. Наверное, я все-таки знала больше, чем мне тогда казалось.

– И все это благодаря тому, что в выпускном классе ты все-таки взялась за ум, – заметила мать. – За последний год ты очень изменилась. Я имею в виду твое отношение к учебе. Ты стала как будто другим человеком. Честно говоря, я тогда даже начала беспокоиться.

– Беспокоиться? – изумленно воскликнула Джулия. – Но ведь ты сама только и мечтала о том, чтобы я поступила в тот же колледж, который в свое время окончила ты. Ты сама в прошлом году постоянно ворчала, что я слишком часто пропадаю неизвестно где, совсем забросила уроки и вообще бездумно трачу половину своей жизни на тренировки группы поддержки.

– Ну да, конечно. Просто я никогда не ожидала, что с тобой произойдет такая разительная перемена. Я даже практически помню день, когда это случилось. Примерно в то же самое время, когда ты рассталась с Реем.

– Мам, ну сколько можно… – Джулия старалась говорить непринужденно, хотя внутри у нее все похолодело. – Мы с Реем расстались не навсегда. Просто решили, что нам нужно разбежаться на некоторое время, чтобы немного отдохнуть друг от друга. Потом он уехал из дома и перебрался куда-то на побережье. На этом все и закончилось.

– И все же так резко прекратить любые свидания…

– Вовсе нет, – нетерпеливо перебила ее Джулия. – Время от времени я все-таки выбираюсь из дома. И, между прочим, как раз сегодня мы договорились встретиться с Бадом. Это свидание.

– Да-да, конечно, Бад… Но ведь вы познакомились не так давно, и это не одно и то же. Он старше тебя и более серьезно смотрит на многие вещи. Разумеется, я счастлива и горда, что благодаря твоему прилежанию тебя приняли в хороший колледж, но мне все же хотелось, чтобы ты не забывала, что все хорошо в меру. А то у меня было такое ощущение, что ты за прошедший год добровольно лишила себя множества удовольствий.

– Ну, нельзя иметь все и сразу, – сказала Джулия.

Ее голос прозвучал пронзительно и резко даже для нее самой. А зародившийся в душе внутренний холод продолжал разрастаться, поднимаясь все выше, до самого сердца.

Резким движением отодвинув стул, она встала из-за стола:

– Пойду поднимусь к себе. Мне еще нужно найти тетрадку по истории.

– Но ведь ты совсем ничего не съела! – воскликнула миссис Джеймс, указывая на тарелку с нетронутым омлетом и гренками.

– Извини, – пробормотала Джулия. – Я… наверное, просто переволновалась.

Выходя из-за стола, она чувствовала на себе озабоченный взгляд матери. Беспокойство не покидало ее и тогда, когда она вышла из комнаты, оно неотступно следовало за ней, пока она поднималась по лестнице, и потом, когда шла по коридору к двери своей комнаты.

Ее не покидала мысль о том, что мать знает слишком много. Почему-то иногда она была в курсе того, о чем ей никто никогда не говорил.

«Просто я никогда не ожидала, что с тобой произойдет такая разительная перемена, – сказала мать. – Я даже практически помню тот день…»

«Не можешь ты его помнить, – мысленно отвечала ей Джулия. – Не можешь. И даже не пытайся вспоминать. Не надо, мама».

Переступив порог своей комнаты, она поспешно закрыла дверь. Громко щелкнул замок, отсекая мать внизу, в столовой, наедине с нетронутым омлетом и кофейником. Теперь Джулию со всех сторон окружали привычные стены – стены миленькой комнатки девочки-подростка, симпатичной, любимой и вполне довольной жизнью. Девочки, у которой никогда и ни с чем не возникало проблем.

Всего год назад, как раз к ее шестнадцатилетию, здесь был сделан ремонт.

– Пусть все здесь будет так, как ты захочешь, – сказала тогда мать. – Так что выбирай цвет.

– Розовый, – не задумываясь ответила Джулия. Это был ее любимый цвет, и она обожала носить розовое, даже несмотря на то что была рыжей.

В дальнем углу ее шкафа, погребенная под ворохом прочей одежды, валялась бледно-розовая футболка. Тем вечером прошлого лета она была совсем новой. «Ты в ней похожа на бутон розы с веснушками», – подшучивал над ней Рей. Джулия отлично смотрелась в ней, но после того вечера больше ни разу не надевала. Она с радостью отдала бы ее кому-нибудь, но боялась, что мать вдруг вспомнит об этой футболке и начнет приставать с расспросами, куда она подевалась.

Теперь Джулия осторожно присела на краешек кровати, дыша глубоко и размеренно, чувствуя, как охвативший ее изнутри холод постепенно проходит, а сердце начинает биться ровнее.

«Это просто глупо, – решительно убеждала Джулия саму себя. – С того злосчастного вечера прошел уже почти целый год. Все кончено и забыто, я поклялась никогда даже не думать об этом. Если я буду и впредь так дергаться из-за всякого безобидного маминого замечания, то неминуемо скачусь обратно в ту полную истерику».

Из большого овального зеркала над комодом на нее смотрела другая Джулия – бледная и неулыбчивая. «А я изменилась», – с некоторым удивлением подумала она. Девочка в зеркале мало чем походила на ту Джулию, какой она была в прошлом году: веселая, заводная девчонка, душа команды поддержки, самая миниатюрная и в то же время самая громкоголосая. У девочки в зеркале под глазами залегли синяки, а губы были плотно сжаты.

«Ты поступила в колледж, – напомнила себе Джулия. – Уж постарайся об этом не забывать, ладно? Еще какая-нибудь пара месяцев, и ты уедешь отсюда. И не просто в университет, а далеко на восток, подальше от этого города, этой дороги и этой лужайки для пикников над ней. Тебе больше не придется встречаться в аптеке с матерью Рея. Тебе не придется сталкиваться в студенческом городке с Барри, и Хелен больше не будет смотреть на тебя с экрана телевизора. Ты уедешь отсюда и будешь свободна! Новое место, новые люди, новые заботы и хлопоты…»

Джулия успокоилась. Ее дыхание снова стало размеренным. Она взяла письмо из колледжа, лежавшее на кровати рядом с ней, и в очередной раз прочла свое имя, аккуратно отпечатанное на узком официальном конверте. Она решила, что нужно непременно взять его с собой в школу и показать кое-кому. Разумеется, не одноклассникам – за последний год она так и не сблизилась ни с кем из них, – а мистеру Прайсу, ее учителю английского, который, несомненно, будет очень рад за нее, а еще миссис Бесби, преподававшей историю.

И Баду, когда он сегодня вечером заедет за ней. На него это наверняка произведет впечатление. А еще он, наверное, расстроится из-за того, что ей придется уехать. В последнее время Бад звонил так часто, что, вполне возможно, он начал воспринимать их отношения гораздо серьезнее, чем следовало бы. Так что нелишне будет дать ему понять, что их нынешним встречам не суждено перерасти во что-то большее. Это всего лишь временное увлечение, и осенью она будет уже очень далеко отсюда.

Раздался стук в дверь.

– Джулия, – окликнула ее из-за двери мать. – Ты знаешь, сколько уже времени, милая?

– Да. То есть нет… Наверное, нет. – Джулия встала с кровати и открыла дверь. – Я просто сидела и упивалась фактом своего поступления. Честно говоря, я уже почти ни на что не надеялась. Все-таки столько времени прошло с тех пор, как я подала заявление…

– Я все прекрасно понимаю, – сочувственно покачала головой миссис Джеймс. – Мне совсем не хотелось лишний раз расстраивать тебя и надоедать тебе нотациями. Я знаю, как усердно ты занималась. Просто меня беспокоило, что ты слишком много времени и сил отдаешь учебе. Но зато теперь все позади, и я рада, что ты наконец-то можешь расслабиться и насладиться летними каникулами.

– Я тоже очень этому рада, – отозвалась Джулия.

Она обняла мать, порывисто прижимая ее к себе. Мать тоже обняла ее. Она была явно обрадована таким поворотом событий.

«Мне следовало бы почаще обнимать ее, – подумала Джулия. – Мне повезло, что у меня такая мама, я ее недостойна. И я ее очень люблю, ведь после смерти папы у нее, кроме меня, никого не осталось. И вот теперь я уеду, и она останется одна, но все равно она радуется за меня».

– А как же ты будешь здесь без меня? – спросила она, прижимаясь к теплой материнской щеке. – Как ты будешь справляться здесь без меня? Ведь я буду так далеко…

– Ну, уж как-нибудь справлюсь, – проговорила миссис Джеймс дрогнувшим голосом, безуспешно попытавшись выдать это за смешок. – Ведь я как-то обходилась до того, как ты родилась, правда? Я не буду сидеть без дела. Может быть, даже вернусь в школу и снова возьму класс.

– И тебя привлекает такая перспектива? – спросила Джулия.

До замужества мать работала в школе преподавателем домашней экономики, а после того, как восемь лет назад у нее умер муж, стала подрабатывать на заменах.

– Почему бы и нет? Ведь будет просто замечательно, если у меня снова окажется собственный класс. После того как ты упорхнешь из родительского гнездышка, дома мне будет делать нечего, так что самое время приложить свои силы там, где они нужнее.

– Послушай, я действительно потеряла счет времени, – извиняющимся тоном сказала Джулия. – Я лучше побегу.

Мать взглянула на часы:

– Ты опаздываешь. Может быть, мне все-таки подвезти тебя до школы?

– Нет-нет, ничего страшного, – заверила ее Джулия. – Я весь год приходила вовремя, так что даже если мне сегодня и влепят замечание, то ничего страшного. А может, и обойдется. Мистер Прайс спокойно относится к таким вещам.

Она быстро собрала учебники и тетради по истории, сложенные на столике у кровати, и сбежала по лестнице, задержавшись внизу лишь для того, чтобы пошарить в стоявшей на буфете вазочке с мелочью, набирая себе денег на колу.

– Встретимся после школы, – прощебетала Джулия. – Бад заедет за мной часов в восемь, не раньше, так что с ужином можно не спешить. Ты сегодня куда-нибудь идешь?

– Планов не было, – ответила миссис Джеймс. – Подожди минутку, дорогая. Ты же не забрала свое письмо.

– Да нет же, я его взяла. Вот оно, в тетради.

– Нет, я имею в виду то, другое. – Перегнувшись через стол, мать взяла второй конверт, краешек которого теперь едва заметно выглядывал из-под тарелки с омлетом. – Сегодня утром тебе принесли два письма. Конечно, вряд ли второе окажется таким же волнительным, как и первое.

– Судя по размеру, очень похоже на приглашение. Хотя… ума не приложу, кому в голову могла прийти идея пригласить меня на вечеринку. – Джулия взяла из рук матери маленький конвертик. – Странно… Большие печатные буквы и без обратного адреса.

Она вскрыла конверт и достала из него сложенный пополам листок линованной бумаги.

– От кого это? – мимоходом поинтересовалась мать, унося оставшиеся после завтрака тарелки на кухню. – Я его знаю?

– Нет, – отрезала Джулия. – Ты его не знаешь.

Ее взгляд был прикован к письму, и внутри нарастал леденящий ужас. Все письмо состояло из одного-единственного предложения, выведенного черными чернилами на листке грязной бумаги.

В голове у нее промелькнула мысль о том, что она вот-вот потеряет сознание.

Ноги стали как будто ватными, и она поспешно оперлась рукой о краешек стола. «Это сон, – с надеждой твердила она себе. – И это письмо, и то, что я стою посреди нашей столовой, всего лишь сон. На самом деле я лежу в своей кровати наверху. Это всего лишь кошмар, похожий на те, что преследовали меня поначалу. Вот сейчас я закрою глаза, а когда снова их открою, то проснусь и это письмо исчезнет». И она крепко зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то листок по-прежнему оставался у нее в руке, и леденящее душу короткое предложение тоже никуда не исчезло:

Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ ПРОШЛЫМ ЛЕТОМ.

Глава 2

Уже почти стемнело, когда Барри Кокс выехал со стоянки, расположенной позади общежития, и, пересекая студенческий городок, повернул на север, выезжая на Мэдисон и направляясь в сторону жилого комплекса «Фор-Сизонс-Апартментс».

Эта дорога была ему хорошо знакома. Иногда, желая покрасоваться перед соседями по общежитию, он шутливо замечал, что его машина знает эту дорогу так хорошо, что могла бы проделать этот путь и самостоятельно.

– А ты не боишься, что она может случайно сбиться с пути? – зубоскалили те в ответ. – Ведь наверняка у нее в запасе есть и парочка других адресов.

– Ее не так-то просто сбить с толку, – самодовольно отвечал Барри. – У нее имеется джи-пи-эс.

Честно говоря, Хелен действительно была не единственной девушкой, с которой Барри встречался, хотя он, со своей стороны, был непоколебимо уверен, что уж у нее-то, кроме него, никого нет. Дурацкая идея, ибо, проживая в многоквартирном доме, где полно одиноких холостяков, обладая внешностью модели, да еще на такой работе… В общем, у нее наверняка просто отбоя не было от назойливых ухажеров, распевающих ночные серенады у нее под окном.

И именно по этой причине он и продолжал с ней встречаться, чего после окончания школы делать изначально не планировал. Учеба в колледже открывает перед человеком широчайшие возможности, и в студенческом городке не было недостатка в хорошеньких девицах, с которыми можно было без забот закрутить. Но когда она получила вожделенную работу, став Будущей Звездой местной телекомпании, ситуация круто изменилась. Лишь законченный идиот мог бросить Будущую Звезду Пятого канала.

Ухмыльнувшись, он въехал на стоянку перед многоквартирным домом «Фор-Сизонс». Дела у Хелен шли совсем неплохо для восемнадцатилетней девицы, которая даже школу не окончила. Его мать была просто в шоке, когда узнала, что Хелен бросила школу, не проучившись и года в старших классах. «Что ж, это лишь лишний раз доказывает, что я была права, – сказала она ему. – Каждый человек – продукт своего воспитания. Барри, это девушка не твоего круга; я вообще не понимаю, как ты начал встречаться с ней».

И, разумеется, отчасти поэтому он и продолжал встречаться с ней – чтобы позлить мать. Тем более что выглядела Хелен и в самом деле потрясающе. Она походила на будущую королеву красоты, и этот факт уже начинал приносить ей первые дивиденды. Очень немногие девушки ее возраста могли позволить себе жить в отдельной квартире, не деля аренду с кем-то еще. Старшая сестра Хелен, Эльза, по-прежнему жила дома с родителями, откладывая половину своей зарплаты кассирши в универмаге и надеясь, что когда-нибудь, может быть через год или два, она тоже будет в состоянии выпорхнуть из родительского гнезда и снять крохотную отдельную квартирку. А у Хелен уже были и собственная машина, и дорогая красивая одежда – короче, что душе угодно, да и жила она в свое удовольствие.

Интересно, чем она все-таки была так взволнована, когда позвонила ему по телефону. Честно говоря, этот звонок удивил его. Хелен была не из тех девиц, что постоянно названивают своим парням. Она даже писала ему крайне редко и только тогда, когда на то были действительно веские причины.

На этот раз она так и не сказала, в чем дело.

– Нам надо увидеться, – заявила она в трубку. – Это очень важно. Ты не мог бы заехать ко мне сегодня вечером, когда я приду с работы?

– Сегодня вечером? Хелли, мы же только вчера виделись. Ты же знаешь, у меня совсем нет времени: неделя выдалась очень напряженная. Скоро экзамены, я должен готовиться.

– Я же сказала, это очень важно. – В голосе Хелен послышались истерические нотки, что случалось с ней крайне редко. Обычно, если он что-либо ей говорил, она принимала объяснения без лишних вопросов. – Я бы не стала беспокоить тебя по пустякам, и ты это прекрасно знаешь.

– Так, может, все-таки скажешь, что случилось?

– Нет. – Сказала как отрезала. Нет, и все тут.

Вопреки всему он был заинтригован. Конечно, ему и в самом деле нужно было готовиться к экзаменам, и к тому же вечером у него была намечена «чашечка кофе» с Дебби Как-Ее-Там из корпуса З-Дельта, но все это можно было перенести на другое время.

– Ну ладно, тогда давай не очень поздно, – сказал он. – Сразу после ужина.

– Отлично. Чем раньше, тем лучше.

Она не пригласила его отужинать вместе, чему он несказанно обрадовался. Все эти «домашние» вечера, когда Хелен расхаживала по дому в переднике, сервируя романтичную трапезу при свечах, действовали ему на нервы. Он знал, к чему она клонит, и это его совершенно не радовало. Вся эта игра его лишь нервировала.

– Я звоню из студии, – продолжала она. – Через несколько минут начинается шоу. Жду тебя часов в семь, хорошо?

– Идет, – согласился Барри.

Он был заинтригован этим разговором. Заинтригован до такой степени, что даже не пошел на ужин в столовую, вместо этого остановившись по пути у киоска с гамбургерами, где купил парочку сандвичей и молочный коктейль. Стрелки часов показывали лишь половину седьмого, когда он вышел из машины и зашагал по дорожке, что вела мимо бассейна к лестнице на второй этаж.

У бассейна было многолюдно. Весенний вечер выдался довольно прохладным, однако бассейн был с подогревом, и в воде уже плескалось несколько любителей поморжевать, а в расставленных вдоль бортика шезлонгах гордо восседали хорошенькие девицы. Они не спешили лезть в воду, пользуясь подвернувшейся возможностью продемонстрировать окружающим свои фигуры в бикини.

Он ненадолго задержался у бассейна, любуясь открывшимся его глазам зрелищем и несколько удивляясь тому, что здесь не было Хелен. Уж она со своими формами в два счета заткнула бы за пояс самую лучшую из них, тем более что она никогда не стеснялась демонстрировать себя.

– Эй, – окликнула его одна из девушек, ладненькая миниатюрная брюнетка в красно-белом купальнике, – квартиру хочешь снять? А то тут сдается одна на втором этаже.

– Не-а, – отозвался Барри, оценивающе разглядывая свою собеседницу. – Не в этом году, во всяком случае.

Честно говоря, он отдал бы все на свете за то, чтобы поселиться в таком месте, однако вряд ли его мать одобрила бы такую идею и, уж конечно, не позволила бы отцу финансировать подобное предприятие. Если уж на то пошло, ему еще очень повезло, что ему вообще удалось вырваться из родительского дома и перебраться в общежитие.

Миновав бассейн, он начал подниматься по лестнице, задержавшись на мгновение, чтобы оглянуться назад, на брюнетку, которая теперь сидела, полуобернувшись, в своем шезлонге и все еще наблюдала за ним. Затем он проследовал дальше по крытому переходу и постучал в дверь квартиры Хелен.

Ответа на свой стук ему пришлось ждать несколько минут, что с Хелен случалось крайне редко. Затем дверь распахнулась, и на пороге возникла она. И, как всегда, выглядела она сногсшибательно.

Ее светлые волосы цвета меда были зачесаны назад и перетянуты золотистой лентой, а фиалковые глаза старательно подкрашены и подведены, что делало их еще выразительнее. На ней были светло-голубые брюки и шелковая блузка, а на шее ожерелье из крупных кристаллов. Очевидно, она совсем недавно возвратилась со студии и еще не успела переодеться.

– Отлично, – сказала она, – ты приехал даже раньше. Я очень на это рассчитывала.

– Очень рад, что не разочаровал тебя. – Что-то было не так, Барри сразу заметил это. Честно говоря, он рассчитывал несколько на иной прием. – Так что случилось-то?

– Не стой в дверях, проходи, – коротко сказала Хелен. – Мы не можем разговаривать здесь.

Едва переступив через порог, он инстинктивно почувствовал, что в квартире находился кто-то еще. Он вопросительно взглянул на Хелен:

– Кто здесь?

– Джулия. Джулия Джеймс.

– Шутишь! – Вслед за Хелен он прошел в гостиную, где на диване сидела еще одна девушка. – Привет, Джулия, давно не виделись. Ну, как дела?

– Здравствуй, Барри, – натянуто откликнулась Джулия.

Она сильно изменилась, во всяком случае, он помнил ее совершенно не такой. Вообще-то она никогда не была красавицей, особенно в сравнении с Хелен, но в ней была изюминка и обаяние, с лихвой компенсировавшие невыразительную внешность. Теперь же этот огонек как будто угас, а глаза казались непомерно огромными на осунувшемся лице.

– Здравствуй-здравствуй, – повторил Барри. – Какая приятная встреча. Я уж было подумал, что ты вычеркнула нас из списка друзей.

– У меня была очень веская причина приехать сюда. – Джулия перевела взгляд на Хелен: – Ты что, не рассказала ему?

– Нет, – сказала Хелен. – Я подумала, что будет лучше, если ты сделаешь это сама. Ведь, в конце концов, это твое письмо.

– Да о чем речь-то? – нетерпеливо спросил Барри. – Что за секреты?

– Это не секрет, – отрезала Джулия. Взмахнув рукой, она указала на сложенный листок, покоившийся на журнальном столике.

Несколько мгновений Барри недоуменно разглядывал его, затем до него начал постепенно доходить смысл написанного, и он почувствовал, как у него перехватило дыхание.

– Откуда это у тебя?

– Принесли с почтой сегодня утром, – ответила Джулия. – Просто сунули в почтовый ящик вместе с другими письмами. Без обратного адреса.

– «Я знаю, что вы сделали…» – прочел Барри вслух. – Чушь какая-то! Кто мог послать тебе такое?

– Не знаю, – пожала плечами Джулия. – Его просто подкинули, и все.

– А ты кому-нибудь говорила? Кто-нибудь может знать?

– Никому я ничего не рассказывала.

– Хелен? – Он взглянул на нее.

Ее картинно-красивое лицо сделалось таким же удивленно-испуганным, как и лицо Джулии.

– Никому. Я тоже никому ничего не говорила.

– Я тоже нет. Ведь мы же поклялись, не так ли? Это просто невозможно. Чушь какая-то. Кто-то просто пытается взять Джулию «на пушку».

Наступило тягостное молчание. Через открытое окно были слышны крики и смех у бассейна, и на какую-то долю мгновения перед мысленным взором Барри снова промелькнула маленькая брюнетка в красно-белом купальнике.

«Эх, хорошо было бы оказаться там, – подумал он, – сидеть и расслабляться с баночкой пива в руке и заигрывать с девочками. А тут такая ерунда… Только этого мне еще не хватало».

– Это, наверное, Рей, – сказал он. – Больше некому. Это написал Рей. Должно быть, ему просто захотелось пошутить.

– Нет, – возразила Джулия, – он не стал бы подобным заниматься, и ты это прекрасно знаешь.

– Ничего такого я не знаю. Как по мне, ты его довольно резко отшила. То у вас было все хорошо и замечательно, а то вдруг ты даже не пожелала с ним разговаривать. Вот он и решил проучить тебя таким образом, задать тебе маленькую встряску.

– Рей не стал бы этого делать. И к тому же, – она указала на конверт, лежавший рядом с письмом, – его опустили в ящик здесь, в городе, а свою последнюю открытку Рей прислал мне из Калифорнии.

– Нет, – внезапно вступила в разговор Хелен, – Рей вернулся. Я видела его вчера в городе.

– Вот как? – Джулия удивленно уставилась на нее. – Где?

– Днем… в том маленьком кафе напротив телестудии. Он выходил, а я входила. Я с трудом его узнала, так сильно он изменился. Реально загорел и бороду еще отпустил. Но потом он оглянулся, и я тоже оглянулась, и это определенно был Рей. Он еще мне помахал.