Татарин

Пока не случилось.

Что за планы у Татарина насчёт меня, остаётся только гадать.

– Я же приказал с ней не разговаривать! – раздался голос Данияра позади Митяя, и тот аж присел от неожиданности.

Когда он отшатнулся от двери, я увидела самого Данияра. Он был одет не так, как вчера. На нём была чёрная футболка, туго обтягивающая его мощный торс, поверх неё толстовка на молнии, из-под которой едва заметно выглядывала кобура с пистолетом. Кроссовки и штаны тоже чёрные, как будто он на похороны собрался. Теперь он выглядел ещё более зловещим, а может, это оттого, что я не выспалась?

– Съеби с моих глаз! – рявкнул он на Митяя, и тот испарился. – Поехали, София! – бросил он мне. – В больнице без фокусов, иначе я тебе не только руки переломаю!

Мог бы и не предупреждать. Разве я могу рисковать жизнями прислуги, которые тоже в заложниках у этого мафиози?

В больницу ехали молча. Я была этому рада. Разговаривать с Данияром не хотелось совсем. Что бы он ни сказал, всё было направлено на то, чтобы меня напугать. Пусть лучше ничего не говорит.

Мне сделали рентген и отвели в какой-то кабинет, где велели ждать врача. Данияр с двумя своими охранниками остались сторожить меня под дверью. Они так неустанно наблюдали за мной, будто боялись, что я сбегу.

Пульсирующая боль в запястье немного поутихла. Я бы вообще не обращала внимания на травму, если бы не была физически и эмоционально измотана. Всё вкупе убивало меня, поэтому каждая минута ожидания казалась пыткой.

Наконец, в кабинет вошёл мужчина. Он был в белом халате и шапочке, на лице маска, поэтому я решила, что это врач.

– Как дела, София? – поинтересовался он.

– Нормально, – бесцветным голосом ответила я.

– Сейчас я сделаю тебе укольчик и отпущу, – пообещал он, начав греметь чем-то на столике с инструментами.

– Что за укол? – без особого интереса спросила я, наблюдая, как мужчина распаковывает одноразовый шприц и достаёт из кармана ампулу с лекарством.

– Обычное обезболивающее, – пожал плечами он, набирая лекарство в шприц.

– Не нужно, пожалуй, – отказалась я, решив, что и так пройдёт.

Уколы я не очень любила. Главное, что кость цела, а синяки от пальцев Данияра сойдут со временем.

– Не мешай мне лечить тебя, София! – настойчиво сказал врач и подошёл ко мне. – Так нужно!

Я поймала его взгляд, и он мне не понравился. Какой-то нездоровый блеск в его глазах заставил меня насторожиться. Уже утро, персонал после ночной смены вялый и раздражённый, как и я, а этот мужчина подозрительно бодр. А ещё у него на ногах были модные, дорогие туфли. Разве удобно в такой обуви дежурить? Он как будто и не врач вовсе…

– Я не хочу укол! – жёстко ответила я и попыталась встать со стула.

– София!

Мужчина схватил меня за руку. За ту самую, больную, и я поняла, что точно что-то не так. Сонливость и усталость как рукой сняло.

Что происходит? Кто этот человек? Что он собрался мне вколоть?

*Бәбкәм – «Птенчик». Часто более конкретно «утенок» или «гусенок». В русском употребимее в качестве обращения «цыпленок». Но смысл тот же. Обращаются так чаще всего к детям.