Марина Цветаева. Моим стихам, написанным так рано…

Единство, тождество личности и слова, жизни и творчества – драгоценнейшее качество, которое нельзя подделать, нельзя сымитировать (позднее Марина Цветаева сама даст формулу истинного поэта: «Равенство дара души и глагола – вот поэт… Неделимость сути и формы – вот поэт», – «Поэт о критике», 1926 г.). Это качество ясно проявилось уже у ранней Цветаевой в ее первых книгах – «Вечерний альбом» (1910) и «Волшебный фонарь» (1912). Первые поэтические сборники Марины Цветаевой интересны как книги-предвестия будущего большого Поэта. Здесь Цветаева вся – как в завязи: со своей предельной искренностью, открытостью, с ясно выраженным собственным Я, не подлаживающимся под обстоятельства или чьи-либо мнения.

Обе книги были сборниками еще почти полудетских стихов, очень непосредственных и чистых. В них Цветаева просто и неискушенно обрисовывала события гимназической жизни, жизни в интернатах Швейцарии и Германии, жизни героев детских книг, семейный уклад и быт родительского дома в Трехпрудном переулке.

Между тем, кроме цветаевского дома, существовал сам Трехпрудный переулок. И этот тихий переулок постоянно, все время менялся; большой город, Москва, наступал, вступал в свои права и в этом своем уголке. Рядом с домом Цветаевых на месте маленькой лавочки «колониальных товаров» Бухтеева вырос большой шестиэтажный дом. В 1901–1903 годах на противоположной стороне Трехпрудного, наискосок от дома Цветаевых, во владении № 7–9, по проекту архитектора Ф. О. Шехтеля воздвиглось здание типографии А. А. Левенсона. «Наперекосок от бывших нас…», – напишет позднее Марина Цветаева. Когда младшие Цветаевы, Марина и Ася, в 1906 году после четырехлетнего пребывания за границей и смерти матери, Марии Александровны, в Тарусе вернулись домой в Трехпрудный, здание типографии уже стояло. И ежедневно, идя в гимназию, возвращаясь домой, просто из окна своего дома Марина видела, как появляются на свет книги. «Товарищество Скоропечатни А. А. Левенсонъ» печатало именно книги, здесь же был книжный склад. Возможно, это ежедневное созерцание нового городского «пейзажа» как-то подтолкнуло Цветаеву в октябре 1910 года издать и свою книгу. Сразу – книгу, смело и решительно, не сделав ни единой попытки (обычный путь начинающего поэта!) предложить какие-либо свои стихи в журнал, газету, альманах…

«Первая моя книга «Вечерний альбом» вышла, когда мне было 17 лет, – стихи 15-ти, 16-ти и 17-ти лет… Книгу издать в то время было просто: собрать стихи, снести в типографию, выбрать внешность, заплатить по счету, – все. Так я и сделала, никому не сказав, гимназисткой VII кл. По окончании печатания свезла все 500 книжек на склад… и успокоилась», – писала Цветаева в очерке 1925 года, посвященном памяти В. Брюсова, одного из рецензентов ее первого сборника. Отнесла же она свои «собранные стихи» не «наперекосок» к Левенсону, а в типографию А. И. Мамонтова в Леонтьевском переулке, 5, на всякий случай – подальше от глаз отца и родных из Трехпрудного…

Можно представить, как создавались Мариной эти ее первые, ранние стихи – вечерами, за широким письменным столом (подарок отца!), в светлом круге керосиновой лампы, в вечерней тишине дома, в ожидании неизбежного: «Уж поздно!» – «Мама, десять строк!» (стихотворение «Книги в красном переплете»). Стихи записывались в тетрадку, в альбом – в традициях русских девушек XIX века. Кстати, распространенным писчебумажным товаром в 1880-е – 1920-е годы были тетради, блокноты – разного объема, формата, оформления, но с неизменным тисненым названием на обложке: «Альбом для стихов». Отсюда, по-видимому, и название первой книги – «Вечерний альбом», для того времени даже несколько вызывающее, «провокационное».

По сути, это был дневник одаренного и наблюдательного ребенка. Эта «дневниковость» «Вечернего альбома» была даже подчеркнута самим автором, посвятившим сборник «блестящей памяти Марии Башкирцевой». Башкирцева – русская художница, с десяти лет жившая во Франции, в 24 года, в 1884 году, ушедшая из жизни от чахотки. Она оставила после себя интересно и очень откровенно написанный «Дневник» (издан во Франции в 1887 году, в России – в 1893); «Дневник» Марии Башкирцевой, поразивший современников своей необычайной обнаженностью душевных устремлений и самооценок автора, выдержавший много изданий, пользовался большим успехом у читателей тех лет.

В отличие от многих своих сверстниц, тоже писавших стихи и дневники, юная Цветаева в своем альбоме-дневнике практически ничего не выдумывала и никому не подражала. Впрочем, в каком-то смысле, – «подражала». Своей независимостью, откровенностью. О своих первых книгах Марина Цветаева могла бы сказать словами, которыми предваряется «Дневник» Башкирцевой: перед вами – «жизнь женщины, записанная изо дня в день, без всякой рисовки, как будто бы никто в мире не должен был читать написанного, и в то же время со страстным желанием, чтобы оно было прочитано». Но это «подражание» шло уже от натуры автора. Быть самой собой, ни у кого ничего не заимствовать, не подвергаться влияниям – такой Цветаева вышла из детства и такой оставалась всегда.

Мария Константиновна Башкирцева (1858–1884) – русская художница, автор дневника, оказавшего влияние на творчество Марины Цветаевой

В «Вечерний альбом» Марина Цветаева включила сто одиннадцать стихотворений 1907–1910 годов. Три раздела сборника – три этапа развития души автора, три составляющих ее лирического «я»: «Детство», «Любовь», «Только тени». Интересно, что уже здесь, в первой своей книжке, Цветаева располагает стихотворения не по принципу простой хронологии, а выбирает форму тематических циклов, создав своеобразный лирический триптих.

Название третьего раздела – «Только тени» – скрытая цитата из «Дневника» Башкирцевой (писавшей об умиравшем на ее глазах художнике: «Он уходит от нас… Он парит уже где-то выше нас. Бывают дни, когда и я чувствую себя так… Я тоже наполовину только тень»). Перед каждым разделом – эпиграфы: из Ростана, Библии, Наполеона… Таковы столпы первого возведенного Мариной Цветаевой здания поэзии. В названиях и образах стихотворений множество слов с «детскими», уменьшительными суффиксами: «Мирок», «Эльфочка», «Маленький паж», «У кроватки», «русалочки», «глазки», «губки», «зубки», «башмачки», «веточки», «ангелочки»… Перед нами – мир впечатлений, снов, воспоминаний детства, мир книг, мир «сказки о царе Салтане», мир, где – «золотые имена: Гекк Финн, Том Сойер, Принц и Нищий», «Ромео и Джульетта». В стихах – романтическое общение с дорогими «тенями»: с вымышленной Ниной Джаваха, героиней романа Лидии Чарской («Памяти Нины Джаваха»), с литературной и музыкальной Маргаритой («Даме с камелиями»), с историческим и литературным «Орленком», несчастным герцогом Рейхштадтским, сыном Наполеона («В Шенбрунне»), с реальной Сарой Бернар, французской актрисой, исполнявшей роль Орленка в одноименной пьесе Эдмона Ростана… В стихах «Вечернего альбома» («Детская», «Столовая», «В зале», «Наша зала», «По тебе тоскует наша зала»…) отпечатались многие события непростой детской жизни, протекавшие в стенах дома в Трехпрудном. Присутствует в сборнике неизбежный в творчестве юного лирика мотив любви, размышления о любви и смерти.

Но в ряде стихов уже угадывается, сказывается недетская сила, предвещающая будущего настоящего Поэта.

Открывается «Вечерний альбом» стихотворением «Встреча», помещенным отдельно, еще перед первым разделом сборника. В стихотворении, написанном в форме сонета, возникает промелькнувший в окне вагона образ умершей девушки. В ней автор узнает ту, с которой не раз встречалась «в долинах сна» (очевидно, речь идет о Марии Башкирцевой):

Здесь воссоздается оппозиция реального мира живых и мира ушедших в небытие, мира мертвых – тема, доминантная в сборнике.

Некоторые стихотворения посвящены детям, преждевременно ушедшим из жизни («Жертвам школьных сумерек», «Сереже», «У гробика», «Эпитафия»…); видения из прошлого возникают в стихах-воспоминаниях третьего раздела – «Только тени». Конечно, несколько странно звучит – воспоминания (!) применительно к поэту, которому самому едва исполнилось пятнадцать лет. Но ранний уход матери из жизни не только оставил отрочество в прошлом, но и во многом предопределил драматизм всей жизни Цветаевой. В стихотворении, так и названном – «В пятнадцать лет», вошедшем во вторую книгу, «Волшебный фонарь» (1912), она констатировала: «Так с милым детством я прощалась, плача, / В пятнадцать лет».

Видимо, само раннее «профессиональное» стихотворчество Марины Цветаевой было попыткой как-то воскресить, вернуть из небытия близкого человека. Смерть матери стала неким «спусковым механизмом» для обращения Марины к стихотворчеству и постепенного «сведения на нет» занятий музыкой. В каком-то смысле художественный мир Цветаевой периода «Вечернего альбома» весь держится на образе матери, на памяти о ней. Само название сборника – «Вечерний…» – отсылает к домашним вечерам с матерью, с ее рассказами, с чтением вслух книг детям, с музыкой, с тихими «вечерними» детскими играми. И многие стихотворения «Вечернего альбома» обращены к образу умершей матери: «В Ouchy», «Мама в саду», «Мама на лугу», «Мама за книгой»…

Ее памяти посвящено и стихотворение «Маме» (1907). Автору важно подчеркнуть глубокое, на всю жизнь, духовное воздействие матери, введшей своих дочерей в мир прекрасного, в мир музыки, литературы: «Все, чем в лучший вечер мы богаты, / Нам тобою вложено в сердца». Мама «вела своих малюток мимо / Горькой жизни помыслов и дел». Но эти мысли об ушедшей не остаются только элегическими воспоминаниями. Здесь обнажается драматизм художественного мира Цветаевой, еще только формирующегося, но уже отчетливо заявленного. В нем сосуществуют, противостоя друг другу, два мира – мир возвышенный, романтический, идеальный, связанный со светлым образом матери, – и мир реальный, мир «живых», которые по своей сути «чужды» автору:

Однако жизнь, в которой есть и трагедия смерти, неизбежно берет свое: «Все бледней лазурный остров – детство, / Мы одни на палубе стоим». Тоска, воспоминания о матери перерастают в осмысление самой себя: «Видно, грусть оставила в наследство / Ты, о мама, девочкам своим!»

Стихотворение «Маме» написано от лица «мы» – лирического героя, за которым стоят обе дочери Марии Александровны, Марина и Ася. От имени этого собирательного лирического субъекта, «мы», написаны и многие другие стихотворения «Вечернего альбома». Героями некоторых стихотворений – зарисовок эпизодов детства – выступают девочки-сестры, названные по имени: «Муся (домашнее имя Марины) и Ася». И это даже не разные девочки, это две девочки, как бы совмещенные в одну «мы», почти полные физические и духовные близнецы. Эта «близнецовость», неотделенность поэта Марины-Муси от спутницы-сестры Аси психологически может быть объяснена попыткой как-то компенсировать одиночество, сиротство юного поэта, еще ребенка, рано потерявшего мать, попыткой обрести опору в ком-то близком, родном, пусть даже младшем по возрасту. Впрочем, в детстве-отрочестве есть период, когда в играх, разговорах, совместных мечтаниях и фантазиях разница в один-два года почти не ощущается. Анастасия Цветаева в своих «Воспоминаниях» справедливо назвала себя «полублизнецом» Марины. Такого «мы», такой опоры, такого родного «тыла» Марине Цветаевой будет потом часто не хватать в жизни…