Тиауба: Золотая Планета

Мы передвигались от одного к другому, иногда останавливаясь, иногда двигаясь вперёд – как это делают среди восковых фигур в музее.

Глаза и рты всех этих людей были закрыты, и все они находились в одном из двух положений – либо сидели в позе лотоса, либо лежали на спинах с руками по бокам.

– Откуда они? – прошептал я.

– С разных планет.

Мы провели некоторое время перед телом мужчины, несомненно, находящегося в расцвете своей «жизни». У него были ярко-каштановые длинные и кудрявые волосы. Его руки и ноги были как у меня. Его кожа была знакомого цвета – как у кого-нибудь с Земли. Ростом он был бы около 180 сантиметров. Его лицо было гладким, с благородными чертами, а на подбородке была мягкая козлиная бородка.

Я повернулся к Тао, чьи глаза были фиксированы на моих.

– Можно было бы сказать, что он пришёл с Земли, – сказал я.

– С одной стороны, так и есть, а с другой – нет. Ты хорошо его знаешь, так как слышал рассказы о нём.

Заинтригованный, я изучил его лицо более внимательно, пока Тао, телепатически, не сказала:

– Посмотри на его руки и ноги, а также на его бок.

Тао и Латоли приблизили меня к телу, и я смог ясно видеть шрамы на его ногах и запястьях,15 а также глубокую рану на его боку, приблизительно 20 сантиметров в длину.

– Что с ним случилось?

– Он был распят, Мишель. Это тело Христа, о котором мы говорили этим утром.

К счастью, мои хозяйки предвидели мою реакцию и поддержали меня за руки, поскольку я убежден, что я не смог бы маневрировать моим Литиолаком. Я находился там – пристально смотря на тело Христа, которого почитают и о котором так много говорят на Земле – человека, который был объектом многих разногласий и многих исследований за прошедшие 2000 лет.

Тело Иисуса Христа.

Эти иллюстрации были подтверждены Мишелем Дэмаркэ исходя из его опыта на Тиаубе. Все иллюстрации защищены авторским правом OR-RAR-DAN, 1998.

Я потянулся, чтобы прикоснуться к телу, но мои спутники помешали это сделать, оттащив меня.

– Твоё имя не Фома. Почему ты должен прикасаться к нему? Есть ли у тебя сомнения? – сказала Тао. – Видишь, ты подтверждаешь то, о чём я говорила этим утром – ты ищешь доказательства.

Мне было ужасно стыдно за то, что я начал своё телодвижение, и Тао поняла моё сожаление.

– Я знаю, Мишель, что это было инстинктивно, и я это понимаю. В любом случае ты не можешь прикасаться к этим телам – никто не может, кроме одного из семи Таори. По сути, именно Таори помещают эти тела в состояние консервации и левитации, какими ты их видишь, и только они способны это делать.

– Это настоящие тела, которые они имели при жизни?

– Конечно.

– Но как они сохраняются? Сколько их тут и почему?

– Ты помнишь, как я тебе говорила, когда мы забрали тебя с твоей планеты, что у тебя будут вопросы, на которые мы не дадим ответов? Затем я объяснила, что ты узнаешь у нас всё, что тебе нужно знать, но некоторые вещи останутся «тайной», потому что ты не должен документировать определённые моменты. На вопрос, который ты только что задал, не будет ответа по этой самой причине. Однако я могу сказать тебе, что в этом доко 147 тел.

Я знал, что было бы бесполезно спрашивать дальше, но пока мы блуждали среди тел, я задал другой животрепещущий вопрос:

– У вас есть тело Моисея? И почему все они в состоянии левитации в этом доко без твёрдого пола?

– С твоей планеты у нас есть только тело Христа. Они левитируют, чтобы быть полностью сохранёнными, и свойства, присущие водам этого озера, помогают этой сохранности.

– Кто все остальные?

– Они пришли с разных планет, где каждый из них сыграл очень важную роль.

Я хорошо помню одно из тел. Оно было около пятидесяти сантиметров в высоту и выглядело полностью, как существо с Земли, за исключением того, что было тёмно-жёлтого цвета и не имело глаз. Вместо них у него было что-то вроде рога посередине лба. Я спросил, как оно могло видеть, и мне ответили, что на конце выпуклости были два фасеточных глаза, как у мухи. Я мог видеть закрытое веко с несколькими щелями.

– Природа очень странная, – пробормотал я.

– Как я сказала, каждое тело, которое ты видишь тут, пришло с другой планеты, и именно условия, в которых они должны жить, определяют детали физических тел обитателей.

– Я не вижу никого, похожего на Арки.

– И не увидишь.

Не знаю почему, но я «чувствовал», что мне не следует больше затрагивать эту тему.

В течение этого мрачного визита я видел тела, напоминающие североамериканских краснокожих индейцев – но они не были ими. Я видел других, похожих на чернокожих африканцев, но это были не они; равно как и другое плавающее в воздухе тело не было японцем. Как сказала Тао, тело Христа было единственным телом, которое пришло, если можно так сказать, с Земли.

После неопределённого времени в этом необычном и захватывающем месте мои провожатые вывели меня наружу. Лёгкий ароматный бриз, несущий запах леса, ласкал нас и пошёл мне на пользу, так как после такого визита, несмотря на то что он был чрезвычайно интересным, я чувствовал себя полностью истощённым. Тао, конечно, поняла это и сказала оживлённым голосом.

– Ты готов, Мишель? Мы возвращаемся домой.

Эти слова, намеренно сказанные по-французски и с отчётливой «земной» интонацией, освежили меня не меньше, чем вечерний ветерок. Взяв свой Литиолак, я вместе с остальными поднялся в воздух.

Мы пролетели над гигантским лесом, который карабкался на скалистый горный склон. С его вершины мы снова могли любоваться океаном, который простирался настолько далеко, насколько мог видеть глаз. После мрачного полудня и по контрасту с ним я нашёл эту планету ещё более красивой. Я помню, как на мгновение мне снова пришло в голову, что, возможно, всё это было сном или иллюзией, или, возможно, что меня подводил мой разум?

Как обычно, Тао была на страже и вмешалась с резким приказом, который телепатически прозвучал в моей голове, как удар хлыста, рассеивая мои смутные сомнения:

– Если ты не сожмёшь свой Литиолак, Мишель, ты закончишь тем, что примешь ванну, и, если мы не поторопимся, ночь настигнет нас. Для тебя это может быть немного неудобным, ты так не думаешь?

Действительно, погрузившись в свои мысли, я спустился и почти касался воды. Я крепко сжал Литиолак и взмыл вверх, как стрела, присоединившись к Тао и другим, которые были высоко в небе.

Солнце уже стояло очень низко, и небо было абсолютно чистым. Океан приобрёл оранжевый цвет, что было удивительно. Я никогда бы не подумал, что вода может иметь такой оттенок. В ответ на мой телепатический вопрос мне объяснили, что иногда, в это время дня, огромные массы окрашенного в оранжевый цвет планктона поднимаются на поверхность. Эти воды, по-видимому, содержали огромное количество планктона. Какое это было зрелище: небо было сине-зелёным, море было оранжевым, и всё было окутано золотым светом, который, на этой планете, казалось, исходил ниоткуда и отовсюду.

Совершенно неожиданно мои спутники набрали высоту, и я последовал за ними. Мы были на высоте около тысячи метров над уровнем моря и разогнались в направлении, откуда мы пришли – я предположил, что с севера – примерно до 300 километров в час.

Смотря в сторону заходящего солнца, я смог различить широкую чёрную полосу на поверхности воды. Мне не нужно было спрашивать о ней – ответ пришёл быстро.

– Это Нуроака, один из континентов. Он такой же большой, как вся Азия.

– Мы собираемся посетить его? – спросил я.

Тао не ответила, что меня весьма удивило. Это был первый раз, когда она проигнорировала мой вопрос. Я подумал, что, возможно, моих телепатических способностей оказалось недостаточно, и поэтому я задал вопрос снова на французском языке, повысив при этом голос.

– Посмотри туда, – сказала она.

Повернув голову, я увидел настоящее облако птиц всех цветов, которые вот-вот пересекут наш путь. Испугавшись столкновения с ними, я опустился на несколько сотен метров. Они пронеслись мимо меня с невероятной скоростью – но были ли это они, кто летел так быстро, или мы? Я подумал, что, возможно, именно наша объединённая скорость заставила их исчезнуть так быстро, но затем что-то очень меня поразило.

Посмотрев над собой, я увидел, что Тао и другие не изменили свою высоту. Как случилось, что они не столкнулись с этим крылатым эскадроном? Взглянув на Тао, я осознал, что она следила за моими мыслями, и мне пришло в голову, что птицы появились в подходящее время – как раз тогда, когда я задал свой вопрос.

Привыкнув к Тао, я знал, что у неё есть свои причины «игнорировать» меня, и я оставил этот вопрос в покое. Вместо этого я решил воспользоваться этой возможностью летать без крыльев и позволил себе опьянеть от цветов вокруг меня, которые постепенно менялись, пока солнце опускалось за горизонт.

Пастельные оттенки, которые омывали небо, были величества, совершенно неописуемого моей ручкой. Я думал, что уже видел все возможные симфонии цветов на этой планете, и всё же я ошибался. С нашей высоты, эффект цветов неба, иногда контрастирующим с цветами океана, а иногда идеально дополняющим их, был захватывающим. Как невероятно было то, что Природа могла координировать такой диапазон цветов, всегда меняющихся, всегда красивых… Я снова почувствовал начало «опьянения», которое ранее вызвало у меня обморок, и получил приказ, краткий и ясный:

– Немедленно закрой глаза, Мишель.

Я подчинился, и ощущение опьянения рассеялось. Однако нелегко управлять Литиолаком и оставаться в строю с закрытыми глазами – особенно когда вы новичок в данной области. Неминуемо я блуждал влево и вправо, вверх и вниз.

Последовал другой приказ, на этот раз менее срочный:

– Смотри на спину Латионузи, Мишель. Не отводи от него глаз и следи за его крыльями.

Я открыл глаза и увидел перед собой Латионузи. Странно, но меня совсем не удивило, что он отрастил чёрные крылья, и я сосредоточил на них всю свою концентрацию. Через какое-то время Тао приблизилась ко мне, говоря по-французски:

– Мы почти на месте, Мишель, следуй за нами.

Я нашёл это столь же естественным, что теперь Латионузи потерял свои крылья. Я последовал за группой вниз по направлению к океану, где мы смогли различить, как драгоценный камень на цветной скатерти, остров, где находилось моё доко. Мы быстро приближались среди фантастического пламени цвета, пока солнце погружалось в волны. Мне пришлось торопился в своё доко. «Опьянение», вызванное красотой цветов, угрожало переполнить меня снова, и я был вынужден частично закрыть глаза. Теперь мы летели на уровне моря и вскоре пересекли пляж и погрузились в листву, окружающую моё доко. Моё приземление, однако, было неудачным, и я очутился внутри доко верхом на спинке сидения.

Латоли немедленно была рядом со мной. Она нажала на кнопку моего Литиолака, спрашивая меня, всё ли у меня в порядке.

– Да, но те цвета! – запинался я.

Никто не смеялся над моим маленьким инцидентом, и все казались немного печальными. Это было так необычно для них, что я был совершенно потрясён этим. Мы все сели и взяли себе гидромеля и тарелки с красной и зелёной пищей.

Я не чувствовал себя очень голодным. Я снял свою маску и снова начал ощущать себя самим собой. Ночь быстро наступила, как это бывает на Тиаубе, и мы сидели в темноте. Я помню, как удивлялся тем фактом, что в то время как я едва мог различать каждого из них, они могли видеть меня так же легко, как днём.

Никто не говорил; мы сидели в тишине. Посмотрев вверх, я мог видеть звёзды, появляющиеся одна за другой, сияющие разноцветными огнями, как будто в небе «застыл» фейерверк. На Тиаубе, поскольку их слои газов в атмосфере отличаются от наших, звёзды кажутся цветными и также намного большими, чем они выглядят у нас на Земле.

Вдруг я нарушил молчание, совершенно естественно спросив:

– Где Земля?

Они все встали вместе, как будто бы группа просто ждала этого вопроса. Латоли взяла меня на руки, как ребёнка, и мы вышли наружу. Другие шли впереди, и мы следовали по широкой дороге, которая вела на пляж. Там, на влажном песке пляжа, Латоли посадила меня.

Минута за минутой, небесный свод освещался новыми звездами, как будто гигантская рука зажигала канделябр.

Тао приблизилась ко мне и почти прошептала печальным голосом, который я с трудом мог узнать, как её:

– Ты видишь те четыре звезды, Мишель, прямо над горизонтом? Они почти образуют квадрат. Та из них, что сверху справа, зелёная и светится ярче, чем другие.

– Да, я думаю, вот она – да, она образует квадрат – зелёная, да.

– Теперь иди направо от квадрата и слегка вверх. Ты увидишь две красные звезды очень близко друг к другу.

– Да.

– Держи глаза на той, что справа и иди чуть-чуть выше. Можешь ли ты видеть крошечную белую звезду? Она едва видна.

– Я думаю… да.

– А слева и немного выше есть крошечная жёлтая.

– Да, это так.

– Крошечная белая звезда – это солнце, которое освещает планету Земля.

– И где Земля?

– Она невидима отсюда, Мишель. Мы слишком далеко.

Я оставался там, пристально смотря на ту маленькую звезду, которая казалась такой незначительной в небе, заполненном большими цветными драгоценными камнями. Однако та маленькая звезда, возможно, в тот момент согревала мою семью и мой дом, заставляя растения прорастать и расти…

«Моя семья» – эти слова казались такими странными. «Австралия» – с этого ракурса мне было трудно представить, что она была самым большим островом на моей планете, особенно когда даже Земля была невидима невооружённому глазу. И всё же мне сказали, что мы принадлежим к одной и той же галактике, а Вселенная содержит тысячи галактик.

Чем были мы, бедные человеческие тела? Вряд ли больше, чем атом.