Дубина для Золушки
- -
- 100%
- +
Нет, я понимаю, что несколько несправедлив и пристрастен из-за эмоций. Молодые Мастера меня не обижали ни словом, ни делом. Но я чувствовал, что они теряют ко мне интерес очень быстро. Слишком быстро… и это неприятно. И с каждым разом, с каждым отвернувшимся ледяного стекла в сердце становится все больше.
Единственное, что еще держало на плаву: понимание, что я не один такой. И от этого же становилось еще мерзостней на душе, нашел чему радоваться!
От Мордреда тоже все отказывались, но потому, что он слишком несдержан и груб. Избалованный юнец, который ловко оправдывает свой отвратительный характер болезнью. Его мать и прочие женщины могут сколько угодно причитать про бедного мальчика и психологическую нестабильность, но я-то прекрасно вижу, что когда Мор хочет – он великолепно умеет держать себя в руках. Но обычно он как раз не хочет. Позволяет себе срываться, а когда эмоции начинают зашкаливать – и вовсе бросает вожжи и идет вразнос, наплевав на сохранность своей ауры, лишь бы истерикой добиться своего. Ему более сотни раз объясняли, почему этого делать нельзя. И что? У него нет желания ничего исправлять, ему и так все приносят на радужном мостике.
И вот с этим… вот с этим вот Оружием я теперь сравниваю себя. И даже радуюсь, что Мастера игнорируют нас обоих. Кажется, я проржавел до самой души, теперь уже окончательно.
Наверное, мало мне было тяжелых мыслей о собственной никчемности. Однозначно мало. Я настолько позволил себе распуститься, что перестал смотреть даже под ноги, что уж говорить о постоянном сканировании окружения. А ведь Мастер Гурам предупреждал нас, что в этих горах надо быть внимательнее. А лучше и вовсе не уходить одному.
Наверное, это впервые в моей сознательной жизни, когда я настолько наплевательски отнесся к словам Мастера. Но в моем нынешнем состоянии оставаться в компании Мордреда было буквально невыносимо.
Да, я помогал ему в «трудотерапии», прописанной главами кланов, хотя мог бы этого не делать. Мне как раз прописали «отдых». Но я и так едва не рехнулся от непривычной праздности: я всю жизнь тренировался сам, тренировал других и всегда был занят. А тут… Покидать навоз из коровника вилами – это еще можно хоть как-то отнести к упражнениям, пусть и не на физическую форму, но на выдержку. А процесс выгуливания местного мелкого рогатого скота при наличии рядом специальных пастушьих животных… Еще немного – и я бы порос мхом на том лугу.
Физической работы на самом деле было мало. Хозяева прекрасно сами справлялись. Мордреда «припахали», как он выразился, только для того, чтобы он сливал свою злость не на головы людей вокруг, а на тот же навоз. В основном его тоже «минеральной» водой отпаивали, и на него она хорошо действовала. Я даже со стороны видел, как меняется его структура.
И тем не менее на язык он остался все так же резок. Потому, несмотря на все мои попытки хотя бы установить нейтралитет, ненавидел всеми фибрами души. Так что, получив уже привычную порцию словесных помоев на голову, я опять ушел гулять в одиночестве. Позволил тяжелым мыслям заслонить действительность и в результате свалился в овраг, как последний глупый и неуклюжий теленок. Позорище! Галахад, Меч клана Умбрайя, побежден земляной насыпью.
Кажется, еще и умудрился сломать ребро. Ударился головой, расшиб лоб. Мелочь, за серьезную рану даже считать смешно. Пара кубов скверны – и даже царапины на лезвии не останется. Я уже молчу о ссадинах и порванной одежде. Но неприятно.
– Дяденька, вы там живой?
Пока я лежал на дне оврага и мрачно размышлял, вылезать из него или, ржа все побери, тут и остаться до полного разложения, сверху зашуршало, посыпались мелкие камушки и еще какой-то мусор. А потом тоненький детский голосок испуганно проблеял:
– Дяденька, отзовитесь! Может, вам людей позвать? Я сейчас!
– Рбяф! – не успел я крикнуть, что никого звать не надо (еще этого не хватало), как сверху зашуршало еще громче, на голову мне начали падать камни покрупнее вместе с пучками травы, а потом раздался испуганный визг и в овраг кубарем скатился мохнатый скулящий шар.
– Ой! Кабато! Дяденька, я сейчас! Кабато!
Так. Если мне на голову сейчас спланирует еще и этот ребенок, фиаско будет полным и сокрушительным, ржа меня побери.
– Стой где стоишь! – слегка откашлявшись, скомандовал я детенышу аборигенов. – Не надо на меня падать.
– Дяденька, там у вас Кабато… Вы как? Вы живой? Кабато живой?
– Я живой. И если ты перестанешь кричать и кидать сверху булыжники, скоро буду еще и здоровый. – Тяжело вздохнув от прострелившей грудь боли, я постарался сесть и осмотреться. – Твой мохнатый шар тоже хорошо себя чувствует, оттоптал мне всю грудь, обнаглевшее… животное. – Не благородное это дело – вымещать свою злость на ребенке местного населения, но я ничего не смог с собой поделать.
– Дяденька, я вам веревку скину! Только вытащите, пожалуйста, Кабато! Он еще маленький, сам не вылезет!
– Я вижу. – При ближайшем рассмотрении визгливый мохнатый шар оказался тоже детенышем существа, называемого здесь «собака». Очень крупным и пушистым детенышем и, надо признать, довольно спокойным для этого вида. После того как он верещал во время падения, зверь очень быстро адаптировался и с интересом обнюхивал меня, не проявляя признаков страха или агрессии. – Веревка не нужна. Сейчас я сам поднимусь к тебе наверх и отдам зверя.
– Дяденька, вам точно помощь не нужна? У вас кровь… – все еще не унимался ребенок.
Интересно. Значит, он меня видит, а я только слышу голос. А, нет, вон силуэт чьей-то растрепанной головы на фоне неба. Но против солнца не разобрать, кто это – девочка или мальчик.
Я несколько раз вдохнул и выдохнул, нормализуя циркуляцию скверны, и поморщился – кровь из рассеченного лба заливала правый глаз, ребро остро кололо в боку. С чего я так расслабился? Раньше я не допустил бы подобного промаха и не обратил бы внимания на столь пустяковые ранения. А сейчас отчего-то больно, обидно и неприятно.
Но выбраться из оврага это мне не помешало. Даже с тем самым щенком – Кабато – под мышкой. Зверь вел себя весьма индифферентно, висел, где повесили, и не дергался.
А вот наверху меня поджидал настоящий сюрприз.
Глава 4
– Ты старше, чем казалась, – только и смог сказать я, осматривая нежданную… как обнаружилось, «спасительницу» одним глазом. Второй уже окончательно залило кровью из рассеченной брови.
– Ох, дяденька, вы головой стукнулись, – выхватывая у меня из рук свой меховой шар, пискнула девушка. И тут же смутилась, покраснела и глянула снизу вверх виноватыми глазами. – Пойдемте, дяденька… вы идти-то можете?
– Куда пойдем? – не понял я, но сопротивляться не стал. Никакой угрозы от аборигенки я не чувствовал, лишь излишнее беспокойство и пока непонятный мне страх. Мастер Гурам уже рассказывал мне про ближайшее поселение горного народа, но я практически не слушал – зачем мне информация об обычаях местных жителей этого маленького мирка на Желтой спирали? Одно дело, если б здесь, среди Ивановых, я нашел своего Мастера, а так…
– Да тут рядышком, – зачастила девчонка. Точнее, юная женщина. Я уже немного привык пересчитывать видимый возраст на местный счет – лет восемнадцать-девятнадцать ей, не больше. Совсем молодая, худенькая, глазастая, с темной косой на плече. Еще угловатая, и движения такие – резкие, порывистые. Хотя, возможно, вся ее угловатость просто из-за недоедания. – Идемте, рану промыть надо. Ой, вы и ногу зашибли, и бок… Может, тут полежите, я людей… позову? – последнее предложение отчего-то прозвучало тихо и неуверенно.
– Не надо людей. Я в состоянии передвигаться сам. – От одной нее шума уже было достаточно. Да и после Ивановых на толпы я реагирую… отрицательно, и это мягко говоря.
– Ладно, я все равно вам лоб заклею, и чачей промыть надо, чтоб зараза не попала, – решилась девушка. Своего пушистого друга она опустила на траву, и тот моментально ускакал куда-то в кусты. – Идемте… Только лучше бы вас никто в деревне не видел. Вы турист, да? У вас есть телефон, вы сможете позвонить своим друзьям или родственникам?
– Не тараторь. – Я поморщился, потому что ее звонкий голос отдавался в висках стуком маленьких молоточков по наковальням. – Мне вообще не нужна…
Но досказать я не успел, потому что из-за густой зелени вынырнула глинобитная стена какого-то сарая и мне пришлось, пригнувшись, шагнуть в пахнущую сеном и немного навозом темноту.
Через пару секунд глаза привыкли к отсутствию яркого света, и я огляделся. Хм. Насколько я помню материалы по этой планете и этому региону, тут не темные века. Относительно цивилизованная местность, второй демографический переход в общественных отношениях. Так почему эта девушка живет в хлеву?
А она тут именно живет: в одной стороне глинобитного сарая за загородкой жуют траву мелкие рогатые копытные – называются «козы». А в другой стороне – чисто выметенный земляной пол, какой-то топчан, аккуратно застеленный ярким дешевым пледом, непокрытый деревянный стол и одна трехногая табуретка. Какие-то картинки, явно из местных журналов, пришпиленные к стене у изголовья, букетик луговых цветов в консервной банке на столе… Странное впечатление убогости и одновременно с этим – уюта.
На тот самый топчан меня и усадили. Предлагали лечь, но я отказался. А девчонка засуетилась, сбегала куда-то во двор, притащила местные примитивные средства дезинфекции и фиксации ран. И не скажешь же ей, что все «раны» пропадут в течение часа, а если запить скверной, то и вовсе мгновенно. Аборигены просто не поймут и посчитают ложью. Ну или чудом. Вряд ли Мастер Гурам обрадуется, если меня причислят к местным богам… или демонам, что вероятнее.
Зачем я вообще пошел с ней? Ну… сложно сказать. Она так искренне беспокоилась, а мне было все равно. К тому же не хотелось, чтобы девица подняла крик и привлекла еще больше внимания аборигенов.
Тоже ничего страшного, но утомительно, досадно и действует на нервы. В конце концов, пусть почувствует себя спасительницей, мне же по-любому нечем заняться. А так хоть какое-то отвлечение от «отдыха».
– Дяденька, давайте ближе к окошку. – Девчонка похлопала ладонью по трехногой табуретке. – Я сейчас кровь смою… Вот так. Ой, бровь совсем рассекли… а шов я не умею. Вы, когда в город приедете, к врачу ведь сходите, да?
– Обязательно, – не стал я спорить с девушкой.
И поморщился, потому что, неудачно повернувшись, опять ощутил боль в сломанном ребре.
– Рубашку надо бы снять, тугую повязку сделать. – Почему-то моя спасительница так отчаянно покраснела, что стала напоминать местный овощ «помидор». Она вообще, когда смыла кровь с моего лица, стала вести себя странно – застыла на пару секунд, а потом стала прикасаться ко мне втрое осторожнее, словно боялась разбить фарфоровую статуэтку.
– Надо так надо. – Я чуть было не пожал плечами, но вовремя вспомнил, что лучше этого не делать.
– Ах ты, шлюха! – заорал кто-то, и вход в сарай со двора перегородила здоровенная тень.
– А… я… – внезапно задрожала девушка, со страхом уставившись на огромного пузатого увальня с полуседой щетиной на лице.
– Я так и знал, что ты в сарай мужиков водишь, потаскуха! – ревел абориген раненым громомондом, по всей округе наверняка слышно было. – Приютили на свою голову! Нет бы в благодарность по дому помогла нормально, она непотребством всяким занимается! Ты кто такой?! – это уже мне. – Ты кто такой, наших девушек портить?! А ну, иди сюда, шлюха, я тебе покажу, как приличный дом позорить! – без всякого перехода, снова девушке.
Наверное, если бы этот бурдюк с жиром просто орал, я бы пожал плечами, отвел девушку подальше, пока ее родственник немного успокоится. Затем сказал бы пару слов объяснений, благо причина, как говорится, «на лицо», поблагодарил спасительницу, даже оставил бы им денег, а потом спокойно ушел по своим делам.
Но этот абориген сделал непростительную вещь: с неожиданным для такой горы сала проворством подскочил к девушке и отвесил ей такую затрещину, что она с криком отлетела к стене, на свой топчан.
Дальше я действовал рефлекторно, и мерзавец отправился в полет к другой стене раньше, чем понял, как и куда я его ударил. Но его это не угомонило, потому что бурдюк взвыл еще громче и ринулся из сарая, явно призывая кого-то на помощь. Ржа! Вот только скандала с местным низкоуровневым народцем мне и не хватало для полного счастья.
А в довершение поганой ситуации ему под ноги попался меховой шар, который явно услышал крик своей хозяйки и несся на помощь со всех своих четырех коротеньких лап. И поскольку бурдюк явно не решался сорвать злость на мне или той, кого я защитил…
– Пшел вон, скотина! – с этими словами здоровый мужик сначала пнул детеныша так, что тот отлетел с коротким визгом, а потом, взъярясь, вдруг схватил стоявшие рядом с дверью вилы и…
Глава 5
В сарае раздался душераздирающий визг и отчаянный крик девушки-аборигенки:
– Кабато!!!
Она буквально бросилась под ноги мужчине и, если бы я не успел вовремя перехватить ее поперек талии, сама бы напоролась на вилы.
– Пусти! Кабато! – Рыдающая девчонка всеми силами пыталась вырваться, но для меня ее трепыхания не значили ровным счетом ничего. А еще… держа ее так близко к себе, я почувствовал… что-то неуловимо родственное, непонятное, но в то же время такое знакомое. Странно.
– Вот и катись к своему кобелю, шлюха! Чтоб в деревне я тебя больше не видел! И собачью шкуру с собой забери как приданое, а то скоро завоняет! – с этими словами жирный хряк еще раз пнул уже истекающее кровью тельце зверька, бросил вилы в сторону, плюнул мне под ноги и ушел.
Девчонка с плачем вырвалась-таки из моих рук и подхватила раненое животное, пачкаясь в его крови и что-то невнятно причитая. А я буквально замер, неверящими глазами глядя на то, как она неумело и, кажется, неосознанно пытается перенаправить тоненький поток скверны в тело зверя. Не то чтобы это было хоть сколько-то эффективно… зверь был обычным зверем, а не Оружием, восприимчивым к энергии.
Но сам факт! Эта девушка… Мастер?!
– Не плачь, это не поможет. – Ее пришлось поднимать с пола, вместе с уже умирающим меховым шаром, она никак не хотела его отпускать. Стоило прикоснуться, и меня опять накрыло странным чувством, а еще по нервам резанула такая боль, что я аж покачнулся. Не моя боль… но я ее почувствовал. Это ведь должно что-то значить?
На самом деле только то, что дикий, слабый и необученный Мастер в этот момент буквально разрывал сам себе душу, теряя единственное живое существо, которое его любило. И неосознанно кричал от боли на всю призму…
– Ржа. Подожди, не… не плачь так! – Я постарался отгородиться от буквально сносящей с ног волны отчаяния и даже встряхнул девушку за плечи, отбирая полутруп зверька. – Еще есть шанс! Надо только отнести Кабато к одним моим… знакомым. – Я прекрасно видел, что зверьку уже не выжить. Но сказать об этом убитой горем абори… нет, Мастеру было выше моих сил.
– К врачу, да? – Даже удивительно, как быстро эта девчонка взяла себя в руки. Вот буквально только что фонила ужасом и болью на всю галактику и вдруг резко сама себя скрутила узлом, заставив успокоиться. Только в глазах безумная надежда и руки еще трясутся. – Пойдем быстрее, пожалуйста!
Я тут же пожалел, что дал ей надежду. Вилы проткнули какой-то жизненно важный орган, и даже лучшие лекари тут вряд ли помогут. Проявил слабость, только бы она замолчала и успокоилась… а теперь отступать поздно.
– Да, идем. – Одной рукой я перехватил поудобнее тельце животного, другой обнял девушку за плечи и решительно зашагал через большой двор, как оказалось, довольно опрятного крестьянского хозяйства. Не обращая внимания на родственников борова, уже столпившихся на крыльце и осыпавших нас непотребной бранью.
Много чести обращать внимание на тараканов. Что удивительно, девчонка тоже никак на них не реагировала, словно не слышала, а ведь самую грязную ржу лили именно на ее голову. И кажется, окончательно выгнали из дома. Надеюсь, она не слишком расстроится… ведь, если она действительно Мастер, пусть и слабый, ей всегда найдется место на призме. Даже если она не присоединится к какому-то клану, в той же Академии есть льготные места… Да в конце концов! Ивановы же есть. Если что, я денег дам, у меня на счету достаточно…
Я даже удивился, что меховой шар не умер, пока мы шли до дома Мастера Гурама – а он находился довольно далеко от селения, в которое притащила меня судьба в лице этого недоразумения. Могу ошибаться, но, кажется, неумелые манипуляции со скверной все же как-то замедлили процесс. Но по-настоящему помочь, конечно, не могли. И кажется, юная Мастер это тоже понимала, но упорно цеплялась за призрачный шанс.
– Э, дарагой, – печально сказал Мастер Гурам, только увидев нас на пороге. – Жалко щенка… но тут уже только чудо поможет.
Они с женой ни о чем не спросили даже. Не поинтересовались, как зовут странную девушку или где я ее взял, даже о том, откуда мы притащили почти мертвого этого… щенка. Только сочувственно качали головами и цокали языками, пытаясь утешить мою нечаянную находку.
А я сжал зубы и резко выдохнул:
– Мастер, прошу, откройте портал к главе клана. Там много специалистов. Может быть, они… – вслух я не договорил, а вот в ментале целенаправленно и четко транслировал: «Животное уже не спасти, но девушка – Мастер. Возможно ли оказать помощь юному Мастеру? Там ее успокоят и не дадут разорвать душу».
Мастер Гурам понимающе опустил веки, соглашаясь с моей просьбой. И протянул руку жене, явно зачерпнув скверны из ее резерва, а потом выверенным, отточенным жестом активировал портал. Поскольку зареванная и снова начавшая впадать в отчаяние девчонка уже почти ничего не видела от слез, да и большой крытый двор тонул в вечерней полутьме, она даже не сопротивлялась, когда я потянул ее за собой, и шагнула в другую точку пространства, не заметив этого.
– Э, куда?! – еще успел я услышать возмущенный голос Мордреда. – А я?! Вы совсем оржавели, бросать меня тут одного?!
– Не спеши, дарагой, нам некуда больше спешить. – Прежде чем портал закрылся, я еще успел услышать журчащие нотки в голосе Мастера Гурама. – Пойдем, дарагой, пхали кушать будем…
– Какое, на ржу, пха…
На этом возмущенном выкрике Мора пространство схлопнулось, а нас с моей находкой встретила почти морозная свежесть и удивленный возглас:
– Ну ничего себе! Ба-а-а! Смотри, кто пришел! И не один! А что это тут у вас… Ой! БАБУШКА-А-А!
– Не шумите… – попытался немного усмирить детей я, чувствуя, как затряслась в моих руках девушка. – Вы пугаете. И надо скве… Дайте ей Мурку погладить. Успокоиться.
Один из детей, одетый в меховую безрукавку с капюшоном, натянутым чуть ли не на самый нос, отчего было не определить, мальчик оно или девочка, сверкая подошвами меховых же сапожек, кинулся в соседний чум. Двое других прыснули в разные стороны с такой скоростью, что я не успел даже заметить, куда они пропали.
Первый между тем вернулся, волоча зажатую поперек пуза толстую флегматичную кошку с белой в рыжие пятна шерстью, и сунул ее моей находке. Та машинально перехватила… и изумленно вскрикнула, почувствовав поток скверны, щедро передаваемой в нее сэвеном.
– Что у вас тут? Галахад? – Сама глава клана появилась словно из воздуха, быстро оценила обстановку и скорбно поджала губы. Я вздрогнул.
Пока мы ждали, щенок в моих руках умер…
Глава 6
Галахад– Ай, нехорошо, однако, – сказала глава клана, глядя на мертвую зверушку в моих руках. А я впервые в жизни настолько растерялся, что стоял столбом, не в силах пошевелиться. И все потому, что за мой локоть цеплялась эта маленькая аборигенка… Точнее, дикий Мастер. Существо того разряда, с каким мне никогда не приходилось сталкиваться. Слабая, неприспособленная, уязвимая и настолько хрупкая, что я отчетливо понял: если она сейчас поймет, что ее Кабато все же умер… Пока только отчаянная надежда мешает ей ощутить это.
– Леди Гиттиннэвыт… – Я поднял глаза на главу местного клана и постарался вложить в мысленный образ все, что в этот момент чувствовал. Совершенно против правил клана Умбрайя, против моих собственных принципов – никогда не открываться настолько полно. И по возможности не вступать в ментальный диалог с чужими Мастерами, пока ты сам непривязанное Оружие. Ибо чревато. Но я сегодня уже один раз нарушил этот зарок.
«Леди… если… вы даже дерево превращаете в любого зверя… то возможно ли сделать носитель похожим на этого детеныша? Ей все равно нужна подпитка».
Проговорил в ментале и сам понял, какую глупость сказал. Аборигенка, несмотря на свою слабость и необученность, все же Мастер. Рано или поздно она увидит разницу и поймет, что ей подсунули фальшивку. И сомневаюсь, что ее утешит замена, даже если дать ей другого живого компаньона…
«Или, может, прямо из зверька?» – мысль выскочила сама. Я же в этот момент смотрел на тельце в своих руках и ляпнул не подумав.
Печально прищуренные веки вдруг широко открылись – женщина поняла, о чем я говорю, и очень удивилась.
«Так никогда не делали. Думаю, это невозможно».
У меня внутри все оборвалось.
– Но… Эй, дед! Иди сюда! Иди быстро, дело есть! А ты, «идеальное Оружие дружественного клана», позаботься о своем Мастере. Уведи ее в тот чум, Карина принесет жир и чай на травах.
– О моем Мастере?! – Я аж икнул.
– Ну а о чьем же еще? Сам нашел, сам привел. Давай, иди.
– Кабато! – словно очнувшись от слез, дернулась маленькая аборигенка. – Кабато!
– Оставь, пусть о нем позаботятся лека… знающие люди. От того, что ты за него хватаешься, лучше ему не станет, – получилось немного грубо, но почему-то эта взъерошенная девчонка просто не воспринималась мной как полноценный Мастер. Скорее как ребенок. А с детьми я всегда… не знал, что делать. Да еще и эти слова про моего Мастера. Вот это вот? Шутите? Она ж меня даже в руках не удержит, даже если я облегчу свой вес до космической пыли! Ее уже только от длины лезвия будет укачивать! Нет, это точно не мой Мастер.
Вот только, когда леди Гиттиннэвыт забрала щенка, чтобы унести в чум к своему подоспевшему мужу, моя нечаянная находка вдруг всхлипнула и осела на землю без сознания. Я едва успел подхватить. И остался стоять посреди тундры в окружении островерхих шатров, как дурак, со «спящей красавицей» на руках.
– Сюда неси, – позвала вдруг меня одна из мелких девчонок, я их даже в лицо не научился различать, все одинаковые, и ауры похожие. – На шкуру положи. Ты чего, специально ее голодом морил, что ли?
– Мы встретились около полутора часов назад, – нахмурился я на такое безрассудное предположение от невоспитанного ребенка. – Поэтому я…
– Ай, да ладно, бабушке будешь рассказывать, – отмахнулась от меня нахалка. – У нее, кажись, голодный обморок, прикинь? Я такого у живого человека еще никогда в жизни не видела… Не знаю, откуда ты ее вытащил, но обратно туда отдавать не надо. Щас я жир пришлю, а еще ей нужен бульон. Сможешь накормить?
– А куда ее тогда отдавать? – под нос пробормотал я, но на вопрос ребенка кивнул.
– Ну, если тебе совсем… – противная девчо… в смысле, юная Мастер выделила интонацией последнее слово, причем так многозначительно, что мне вдруг стало не по себе, – совсем не нужна – мы заберем. Чай, на стойбище никто еще с голоду не помер.
– А у нее спросить не хотите? – внезапно разозлился я, вспомнив, как одна из Ивановых буквально украла моего двоюродного брата. – Прежде чем делить.
На меня посмотрели как на дурака.
– Естественно. – Моя собеседница пожала плечами, поймала поперек пуза сунувшегося в шатер зверька-накопитель и положила его прямо на грудь все еще бессознательной аборигенки. – Мы ж не дикие с призмы. Держи ложку, сейчас будет бульон.
– Я б поспорил, – в сторону вздохнул я, сам не ожидая от себя такой эмоциональности. Кажется, события дня совсем вывели меня из равновесия. Но ложку взял.
– Хи, – неизвестно чему обрадовалась девчонка. – А ты ничего. Не такой мороженый, как со стороны выглядишь. Даже язвить умеешь. Слушай, если все ж не нравится эта девочка, давай я тебя привяжу, а?
– Наглости тебе не занимать, ребенок, – отмахнулся я от девчушки, понимая, что та явно язвит. – Спасибо за предложение, но нет.
– Так и знала, – опять обрадовалось это чу… чудовищ… чудо. – Потому что рыцарю в сверкающих доспехах нужна настоящая нежная принцесса. – Она показала мне язык и резко сменила интонацию: – Во, бульо-о-ончик, красота.
Так она отреагировала на сунувшегося в шатер мальчишку с миской в руках. Забрала посудину у гонца, передала мне и встала.
– Корми, я пойду чаек заварю. От нервов. Она у тебя и правда нежная. Надо поберечь.
– Да почему у меня-то?! – это я уже пустоту спросил. – И как кормить ребенка практически без сознания? – задал я уже более рациональный вопрос, уставившись в дымящуюся миску с варевом. Мне кажется или в нем плавает чей-то глаз?