Легенда о белом бревне
- -
- 100%
- +
– Какого еще диверсанта, с ума сошел? – поразилась я. – Чего тут разведывать? Мы открытый клан, к нам в гости всем можно, даже без визы. Это нас, как выяснилось, в нормальную призму не всегда выпускать можно, мы маленько… увлекающиеся, – попыталась я изобразить «кавайное» смущение, сводя вместе указательные пальцы. – А бабушке… это. Давай немно-о-ожко погодим, ну пожалуйста! Пусть она остынет, а? И остальные родственники пусть остынут, а то, боюсь, одним блоком не обойдется – точно за уши оттаскают! – Тут уж я расстаралась на все свои возможности, не зря же столько перед зеркалом глаза кота из «Шрека» репетировала.
– Но… – начал было принц, да только его перебил мой мобильник. Взял и разорался у меня в кармане похоронным маршем – это означало, что звонит папочка… и он звонит с рабочего телефона, а не с личного. А с рабочего любимый предок выходит в эфир только в одном случае – он настолько озверел, что даже забыл трубу сменить.
– Ой, бли-и-ин… – Я невольно вцепилась в принца и вжала голову в плечи. Но, почувствовав, как он тут же напрягся, решительно встряхнулась и попыталась нацепить невинную улыбку поверх перепуганной физиономии.
– Мущи-мущи, отоу-сан (але, папочка). – По-японски звучит смешно для моего русскоязычного уха, но тут не до выпендрежа. Тем более отец всегда немного умиляется, когда я говорю на его родном языке. А мне сейчас любое умиление на руку.
Принц испуганно моргнул, и создалось ощущение, что он застриг ушами, как встревоженный жеребенок. Понял, что я сказала? А, тьфу! Вечно забываю про полиглотский бонус… Мы ж теперь любые языки понимаем без учебника. А он тем более – он же из призмы.
– Р-риса-чан… какого йокая?! Как ты умудрилась украсть чужого взрослого мужчину?! Дочь! От тебя я этого не ожидал!
– Почему чужого? – обиделась я, а потом быстрым шепотом спросила у принца: – Ты что, женат?!
Принц подавился воздухом.
– Я не привязанное Оружие! Если я правильно понял ваш вопрос, – засомневался он. – У меня нет брачных обязательств перед другой женщиной-Мастером.
– Вот, па! – Я обрадованно выдохнула в трубку. – Он говорит, что ничего он не чужой, а свой собственный! И я его не крала вовсе, кто тебе сказал такую глупость? Она сам пришел. Просто я ему понравилась! Па, ты сам говорил, что я лучшая девушка в мире, самая красивая и обворожительная. А теперь сомневаешься?! – С папочкой главное – вовремя перейти в наступление. Тогда, возможно – возможно! – пронесет.
А вот белобрысое сокровище окончательно выпало в осадок – я это поняла по вытаращенным глазам и отвисшей челюсти. И сердито дернула его за прядку волос – не сильно, просто чтобы он осознал: неужели и правда сомневается в моей неотразимости?
– Покажи-ка мне этого добровольца, – ехидно так выдал папуля. – Быстро! Он ведь с тобой?
– Э-э-э… ну… – Я вздохнула и быстро навела камеру телефона на принца. С папой, когда он таким тоном разговаривает, лучше не спорить. Кстати, и у моего сокровища сейчас вид того… самый подходящий – ни дать ни взять оглушенный моей красотой до потери пульса.
– М-да… – резюмировал отец через минуту напряженного молчания, во время которого мы с принцем дружно не дышали. – Эй, парень! Слышишь меня?
– Приветствую, господин… – постарался поклониться тот, но в сидячем виде с переплетенными конечностями это вышло нелепо.
– О, кхм… понятно. – Темным прищуренным взглядом папуля из телефона осмотрел парня от всклокоченной прически до размазанного по камзолу земляничного мыла. – Как нарисованный… прямо из манги. Все-е яс-с-сно. Приветствую, молодой человек. Примите мои соболезнования.
– Папа! – Я от возмущения чуть голос не потеряла, а этот старый ехидный йокай невозмутимо продолжил с экрана:
– То есть не беспокойтесь, разногласия с вашим кланом я улажу лично. Все же не зря я профессиональный дипломат. Простите мою дочь, она бывает несколько импульсивна, но она хорошая девочка. Буду вам должен, если вы не станете ее обижать. А со временем привыкнете и вам даже понравится ее непосредственность. – Глаза у юноши открывались все шире и шире, еще больше усиливая сходство с анимешным персонажем. – При первом знакомстве тоже, помню, был возмущен и шокирован манерами ее матери… но это я отвлекся. Ни о чем не беспокойтесь и хорошо проведите время. А уши я ей потом надеру. Пока я занят переговорами с вашей уважаемой матушкой и уважаемой бабушкой. Пошлю им фото в доказательство того, что с вами все в порядке. К сожалению, помимо запрета уважаемой главы Гиттиннэвыт, возникли еще и некоторые проблемы пространственного характера, поэтому Земля на неопределенное время закрыта от призмы. Так что вам придется немного погостить здесь, а я обо всем договорюсь с вашими уважаемыми родителями. Да пребудет с вами ками… нервы и терпение.
– Эт-то какую голограмму он пошлет?! – потрясенно переспросил принц, глядя круглыми глазами в погасший экран моего телефона. – Это… вот сейчас которую сняли?! Здесь?! Прямо в корыте?!
Похоже, от ужаса он даже разговаривать начал как нормальный человек.
– Э-э-э… Хочешь, немного отфотошопим? Хотя ты и так милый, даже такой растрепанно-пушистый, – предложила я, испугавшись за его глазные яблоки. Еще немного – и выпадут, прямо мне на коленки. – Я ща папуле напишу, чтоб погодил!
– Не надо… – обреченно поник сказочный блондин, снова превращаясь в щеночка с печальным взором. – Все равно меня уже ничто не спасет…
– Я спасу, если надо будет! – заверила я, деловито выбираясь из ванны и вытягивая его следом. – Или ты помыться хочешь? Мыло смыть? Или сначала поедим?
– О, прародители… теперь все равно… и если… – Он на секунду завис, прикрыв глаза, а потом как-то встряхнулся и несколько насупленно посмотрел на меня сверху вниз. – Раз терять все равно нечего и я ни ржи не понимаю, что вокруг происходит, то хотя бы окажите мне честь и пригласите на вечернюю трапезу. Вы обещали.
Глава 5
Ричард:
Пока единственное, что я для себя уяснил, это то, что смертельная опасность мне тут не грозит. Во всяком случае пока я нахожусь в клане Лакоста-Ивановых и не предстал перед судом моего клана. А вот в сохранности психического здоровья всех вокруг можно легко усомниться. Такими темпами и мое скоро подернется пеленой вынужденного безумия.
Как меня угораздило?! Точнее, почему… этой странной девушке из всей группы наших Оружий приглянулся именно я?
Возможно, она решила использовать меня как политического заложника? Чушь! Как бы я ни размышлял на эти умные темы, но стоит взглянуть в ее глаза – и все логичные построения рушатся в пыль. К тому же на мне никаких знаков отличия. Потому она не могла знать, что я наследник по линии Оружий, пусть и младший, а размера и состава моего приданого даже я не подозреваю. Внешне же и по параметрам ауры я ничем особо не выделяюсь из молодежи Умбрайя – это один из основных принципов клана. Если не присматриваться и четко не знать нас в лицо, то разобрать, кто есть кто, практически нереально. Одинаковая одежда, светлый цвет волос, отличающийся лишь на пару тонов, правильные и похожие черты, а в оконцовке идеально скопированное выражение лица. Вот и получается, что чужому найти кого-то определенного в группе больше трех – та еще задачка.
Тогда я просто ей понравился? Внешность? Э-э-э… это было бы слишком нерационально и вообще необъяснимо. Галахад, старший в нашей группе, гораздо внушительнее, выше, шире в плечах и… ну да, всегда пользовался гораздо большим успехом у дам, чем я. От него так и веет уверенностью и нравственной чистотой. Но тогда почему я, ржа побери?! Почему этот случайный метеорит ударил именно в меня?!
Так мало того, что ударил, теперь еще и радостно подпрыгивает, каждые две секунды оглядываясь на меня и обещая вместо моего кителя какой-то розовый пиджак с голубыми ромбами. Мне даже представить такое сочетание страшно, что уж говорить о «надеть».
Странная девушка, странный Мастер, странное… все. А ее вменяемый, на первый взгляд, отец, знающий о правилах приличия и явно знакомый с принципами межклановой дипломатии, нас уже практически повязал, хотя я не то что слова – даже звука согласия не произнес… кхм. Значит, в этом клане Оружия ценятся еще меньше, чем в нашем? На уровне вещей? И что тогда хуже, умереть в своем или стать вещью здесь?
Я скосил глаза на идущую рядом девушку. Пока вокруг меня закручивалась воронка сумасшествия, я даже разглядеть ее толком не мог. А теперь…
– Ты любишь суши?
Меня усадили за столик в каком-то очередном странном… заведении. Поскольку дома спокойно пообедать нам не дали многочисленные дикие дети, девушка со множеством имен (Риса? Лиза? Елизавета… Вот вроде ясно, что из целого выкраивается малое – Лиза, как мое «Рич» из Ричарда. А вот Риса не выкраивается ниоткуда! Но отец звал ее именно так) через внутренний портал повела меня куда-то в другое место. В подвал. С сушеными уродцами на стенах, из которых самым противоестественным образом торчали железные болты, гайки и шестеренки.
– Несмотря на истинную сущность, я не питаюсь металлами, Мастер, – на всякий случай предупредил я, заодно проверяя реакцию на своеволие. Оружию начинать разговор первым в присутствии Мастера не подобает.
Но глава клана как-то проговорилась, что Лакоста-Ивановы совсем дикие и порой не знают самых элементарных вещей. Потому лучше схлопотать наказание, но защитить свой желудок. – Или этих химер очищают от металла, прежде чем готовят?
– Это скульптуры! – развеселилась несносная де… ржа побери. Юная Мастер! Никакого терпения не хватит реагировать на нее так, как воспитанному Оружию положено реагировать. Даже мысленно! – Их не надо есть! Просто любоваться.
– Тот, кто додумался до любования такими экстравагантными творениями, редкий извр… обладает непонятной мне гранью восприятия реальности, – все же смог не скатиться я в банальную базарную ругань, вовремя успел прикусить язык. Обсуждать чувство вкуса, пусть и столь… неоднозначное, перед хозяевами дома – моветон.
– Ы-ы-ы! Ты такой милый, когда ворчишь!
– Ми… – Она не просто странная. Она ОЧЕНЬ странная девушка!
– Мы не будем есть скульптуры, короче. Мы пойдем другим путем! Скажи мне, милый принц, ты любишь рыбу? Или предпочитаешь мясо? – Она таким деловитым нормальным тоном принялась выяснять мои привычки в еде, словно все ее сумасшедшие выходки буквально секунду назад мне почудились.
– Я не имею представления о местной флоре и фауне, а потому не могу четко обозначить свои предпочтения. – Обычный разговор привел меня в привычное расположение духа, и я даже смог частично вернуть себе холодность и ясность мышления. Так… неофициальное приглашение на ужин от младшего Мастера нейтрального (надеюсь) клана. Мероприятие происходит на их территории, без присутствия старших родственников, а значит – поведение должно соответствовать главе сорок три родового кодекса с незначительными поправками.
– Да мясо как мясо и рыба как рыба. – Ли… – нет, мне больше нравится вариант ее имени, названный отцом, – Риса пожала плечами. – Я как-то была в ресторане на большой станции призмы. Там у вас, конечно, полно экзотики, но мышечная масса кислорододышащих существ примерно одинакова во всех мирах. О, слушай! А давай закажем всего и много, я буду тебя кормить маленькими кусочками с рук, а ты скажешь, что тебе вкусно, что нет и почему? Это весело!
– Кормить с рук? – Может, я что-то не так понял? Или она считает наш союз делом настолько решенным? Но даже если бы наши судьбы уже были связаны и одобрены главами кланов – действия столь интимного характера в общественном месте недопустимы! – Но это… неприлично…
– Зато прикольно. – Она склонила голову к плечу и так на меня посмотрела, что я поперхнулся воздухом. И совершенно против моей воли вдруг в голове промелькнули шальные мысли. Взгляд задержался на ее непривычно тонких пальчиках: может, и правда… это будет… приятно? Персифаль как-то обмолвился, что видел, как розововолосая Мастер кормила древнее Оружие с рук в кафе, значит… в этом что-то есть? Нет! Святые прародители, что со мной?! Местная атмосфера действительно сводит с ума.
– Ладно, давай сначала руки помоем, настоящие суши едят руками! – весело заявила девушка и внезапно выкрикнула, привлекая внимание мужчины: – Сэнсэй! Кани-сарада то, бури то, магуро то, эби то, ооторо онэгай! Футацу-дэсу!
– Хай, Риса-чан, – добродушно улыбнулся мужчина, отчего его и так узкие глаза стали вовсе щелочками. Он сполоснул руки в какой-то емкости и, взяв шарики белой липкой массы из подобия кастрюли, начал споро лепить из них… что-то.
А я незаметно вздохнул. Даже несмотря на мое умение понимать любые языки призмы, свойственное благородным жнецам от рождения, для того чтобы вникнуть в разговоры этой странной девушки, мне требовалось дополнительное усилие. Вот вроде бы она просто сделала заказ в местном трактире, перечислив названия неизвестных мне… морепродуктов, кажется, а мне постоянно чудится какое-то второе дно во всех ее действиях. Это меня, с одной стороны, настораживает, а с другой – будит непонятный мне нездоровый интерес и, я бы даже сказал, азарт. Я не люблю эти ощущения! Они не пристали благородному Оружию моего происхождения. Меня за них столько раз наказывали, что…
– Доу-зо, – поставил перед нами две деревяшки трактирщик, осматривая меня своими подозрительными прищуренными глазами. Вот вроде улыбается, но…
– Арига… спасибо! – Мое восприятие наконец перестроилось на местный лад окончательно, и я больше не слышал всякую тарабарщину. А нет, с этим выводом я поспешил.
– Итадакимас! – внезапно громко выкрикнула девушка на весь ресторан, заставив меня практически подпрыгнуть на стуле, а остальных посетителей и официанта – одобрительно разулыбаться.
– Ты тоже поблагодари, – пихнула она меня в бок, – это что-то вроде местного обычая.
На этом месте меня посетил очередной ступор. С одной стороны, такие выкрики – вопиющее нарушение этикета, с другой… я ведь в чужой спирали и мире. А воспитанные гости в чужой дом со своими правилами не ходят.
– Хм, возможно, в следующий раз, – попытался выскользнуть я из неопределенно-неловкой ситуации. – Боюсь, неправильно расслышал, что надо кричать.
– А, ладно, тебе как гайдзину как раз простительно. Но в следующий раз обязательно сделай так же! Ты не представляешь, как они умиляются на таких светленьких и голубоглазых, которые соблюдают их обычаи. У них это буквально эстетический экстаз вызывает!
– Хорошо… – решил не спорить я. Не думаю, что я окажусь здесь когда-то еще раз.
– Ну что? – Похитительница чужих Оружий с самым зловеще-заговорщическим видом потерла руки, вызывая у меня очередной приступ беспокойства. – Приступим к пыткам?
Глава 6
Лиза:
Так бы и затискала! А чего он такой кавайный уродился, спрашивается? Эх… как бы не влюбиться всерьез. А то последнее же дело вестись на его анимешный фантик, толком еще не зная, что там за конфетка внутри. Но пугается он забавно…
Эти мои мысли скакали по поверхности мозга, как чокнутые зайчики, такие, из мульта. Они прекрасно отражались во внешнем поведении и маскировали другое, более важное. А изнутри я внимательно и с некоторой тревогой наблюдала за парнем. Ему было плохо и страшно, быстрый анализ непосредственных реакций показал: успокаивать и действовать обычными методами бесполезно. Натворила я дел… Но это все гребаная фамильная интуиция. Я знала, что так надо, и ничего не могла с собой поделать. Я должна была его забрать и… не могу отпустить, даже если бы бабушка вдвоем с кометой не устроили карантин.
Но раз вытащила своего принца из неизвестной ледяной задницы – надо спасать дальше. И пока единственное, что позволяло пробиться сквозь окаменевший панцирь, – это поведение на грани фола, «Риса-ненормальная-анимешница». Только на нее он реагировал, пугался, сердился, недоумевал и поневоле, медленно и осторожно, высовывал рожки из-под своего защитного кокона. Надо ж было так задрессировать человека, что он и на человека уже не похож… Ладно. Разберемся.
Если ему сейчас для того, чтобы не впасть в окончательный ступор, нужна Риса-на-всю-голову-дурдом… мне и самой в кайф. Я люблю эту себя. Танцуем дальше!
– К пыткам? – И брови сделал домиком, явно непроизвольно, потому что тут же опомнился и обратно нацепил на милое личико маску холодной статуи.
– Я шучу. – Ых, как бы ту маску насовсем ободрать и посмотреть, что получится, а? – Сам будешь пробовать или покормить?
– Брать… руками? – все же засомневался парень. – А…
– Вот смотри, тут у нас горячее полотенчико, – показала я на свернутое трубочкой белое полотенце рядом с кружкой. – Берем его и вытираем лап… то есть руки. Рядом еще лежат палочки, ими тоже можно есть. Но так как ты ими все равно не умеешь, то допускается есть руками! Суши – это как наши бутерброды, только с рисом и рыбой.
Принц, вытерев руки полотенцем и аккуратно сложив его обратно, кончиками пальцев подцепил суши с магуро… с тунцом то есть. Ой, я про самое главное сказать забыла! Соевый соус и васаби!
– М-м-м… – Он явно едва удержался, чтобы не выплюнуть практически безвкусную массу, и против своей воли посмотрел на меня со смесью укоризны и непонимания.
– Да куда ж ты торопишься! Кто ж так суши ест? – возмутилась я. – Все же надо с рук покормить. Чтоб по-человечески. Смотри, как правильно… глотай что взял.
Я ловко подхватила палочками такое же суши с тунцом и быстро сначала мазнула его в васаби, потом обмакнула в соевый соус.
– Вот, теперь открывай рот. Да не надо так таращиться! Один раз попробуешь как положено, и если не понравится – закажем тебе котлету. Или стейк с кровью девственницы… Что там принцы вообще едят? Давай, пробуй! – Я поднесла уже начинающее разваливаться суши к его губам, не обращая внимания на пару капель соуса, упавших на стол. – Ну же, не вредничай.
– Хм, – сказал он минуты через полторы, украдкой вытерев выступившие в глазах слезы от васаби, а после промокая салфеткой заляпанный мною стол. – Мне странно это признавать, но наличие соусов кардинально меняет вкус данного блюда. В лучшую сторону. И даже в обжигающей приправе есть что-то… приятное.
– А то! А если еще немного распробуешь настоящие японские суши, то потом и вовсе за уши не оттянешь! – Сама я положила себе в рот очередное лакомство и зажмурилась от удовольствия. – Это не московские подделки-роллы. Тут еда – это целое искусство! Чтобы сделать вот этот маленький кусочек, – подняла я палочками рыбу, – хозяин заведения самолично в пять утра едет в порт, чтоб с лучами рассвета встретить суда после ночной рыбалки. А потом рыбку разделывают… пока она живая! Иначе уже не так вкусно. – Рассказывала я все это с той же интонацией, как рассказывают страшилку на ночь. Эх, и все-таки я, наверное, садистка. Меня просто в дрожь бросает, когда я вижу эти широко распахнутые, полные опасения и недоумения голубые глаза. Мимими-и-и-и… Угу, шок углубился настолько, что по ледяному панцирю – не снаружи, нет, внутри – пошли трещинки. И он смог вздохнуть. Хоть какой-то воздух получить через эти, пока микроскопические, бреши. Я физически почувствовала, как его сначала сплющило, а потом… отпустило.
И тут нашу уже сложившуюся идиллию грубо нарушили.
– Риса-чан… – пропели у меня над ухом голосом объевшейся меда пчелы.
Я уронила очередное суши в мисочку с соевым соусом, и мы с принцем одинаково вылупились друг на друга, любуясь стекающими по физиономиям коричевыми каплями. Эх… ну вот. Камзол, заляпанный мылом, с него уже сняли, а теперь, видимо, пришла пора рубашки. Такими темпами у принца одежды не останется. Не то чтоб я была против…
– Разве ты не собиралась провести этот вечер с родственниками в главном доме? И помочь им с уборкой? – ласково-ласково спросила… стоящая позади моего стула мама. И мне тут же захотелось спрятаться под столом. И принцем накрыться для верности.
– А мы как бы… уже…
– Что уже, Риса-чан? Уже все испортили, до чего дотянулись?
– Ну ма-а-а-ам!
– Веди себя прилично, дочь. Вы уже закончили трапезу, насколько я вижу. Поэтому будь добра, деточка, встань, попрощайся и пойдем домой. У меня к тебе серьезный разговор. – Вот вроде и говорила мама спокойно, а температура воздуха явно упала.
– Я не могу попрощаться! – Не знаю, чего я больше хотела, спастись сама или спасти разом проглотившего вместе с предпоследним суши еще и шпалу принца. Вид у него стал на редкость… прибитый. К полу гвоздями в форме «по стойке смирно». – Мам, это мой гость, и я не могу его бросить! Это… невежливо, в конце концов!
– Попрощайся с Ямада-сэнсэем, Риса, – покачала головой мама, кивнув подбородком в сторону вежливо улыбающегося хозяина ресторана. – Молодой человек, естественно, пойдет с нами. Не бросим же мы на произвол судьбы очередного ребенка, которого ты втравила в авантюру.
Вот на этом месте глаза у принца стали такие большие, как никогда раньше. Он вылупился на мою нежную, красивую ма как на помесь фантастического видения с крокодилом. Ну да… ребеночек! Этот принц старше меня лет на… сорок, а то и все пятьдесят по их летоисчислению. Хотя не сказать, что с определением матери я полностью не согласна.
– П-п-прошу прощения, леди, – попытался все же подать голос мой сказочный блондин. – Я не…
– Пш-ш-шс-с-с, лучше молчи! – торопливо прошипела я в ему в ухо, вскакивая из-за стола и подхватывая парня под руку. – А то хуже будет. Мама вошла в стадию примерной японской жены с легким привкусом водородной бомбы… Если ей сейчас возразить – взорвется так, что от нас даже тени на стене не останется. С ней даже папа в такие моменты не рискует спорить.
Ой, кажется, переборщила. Блондин окончательно превратился в анимешку, причем каменную. Этакая кукла с мертвым, ничего не выражающим взглядом и абсолютным безразличием на лице. Даже дышит незаметно и через раз. Ну вот! Придется начинать расколдовывание с самого начала. Мамуля, блин! Вовремя же ты! Эх…
– Не надо так переживать, мальчик. – Мама тоже заметила его состояние и заметно смягчилась. – У кого-то язык как помело, а уж любовь к огромным преувеличениям и вовсе ни с чем не сравнима. Риса всего лишь хотела сказать, что на этот раз просто открученными ушами она не отделается. Но вам, молодой человек, точно ничего не угрожает, наоборот. Я постараюсь компенсировать… м-м-м… проступки своей дочери.
Вот чтоб мне лопнуть, блондин, конечно, слегка отмер, но при этом мамина ласковость его выбила из колеи даже больше, чем моя бесцеремонность или папина «дипломатическая» прямолинейность.
Мой внутренний психолог-аналитик поставил галочку в очередном тесте. И горестно покачал головой – бедный принц. Нет, надо обязательно спасать!
– Идемте домой, дети. Гостю необходимо отдохнуть, а с тобой, Риса-чан, мы серьезно поговорим о том, как нехорошо красть чужих мужчин и детей.
Глава 7
– Не, ну за детей понятно – как за наших, так и за чу… то есть теперь уже тоже наших! – Распинаясь, будто политик на трибуне, я потирала алые уши. – Я переоценила свои силы и не смогла уследить за неконтролируемым хаосом, стихийным бедствием! Моя вина! – Ага, будто кто-то вообще может уследить за нашими родственниками! Не то что я, юная и хрупкая девушка, – там даже взрослые и опытные не всегда справляются. И все это понимают. – Но впаять мне в вину кражу прелес… эм… то есть кражу совершеннолетнего мужчины, который сильнее меня раз в пять и, не будь его воля, просто бы за мной не пошел… это перебор!
– Дочь! Я очень рада, что ты решила пойти по стопам отца в политику, – саркастично улыбнулась мама. – И может, где-нибудь на суде Земли по правам человека ты бы даже доказала свою невиновность. Вот только ты опять забываешь, что за пределами нашей планеты отношения между Оружиями и Мастерами другие. К первым относятся так… вот как на твоей второй родине сто лет назад относились к женщинам. И этот милый мальчик просто не посмел тебе возразить, ведь ты Мастер.
– То есть я ему совсем не нравлюсь и он пошел только… – Мой голос сорвался. И я продемонстрировала легкую обиду и почти выступившие слезы на глазах. Это было сейчас необходимо для поддержания образа. А сама про себя только вздохнула – если бы все так просто было!
Да, меня как током прошибло, когда я его увидела. Да, я уже тогда поняла, что не оставлю его там. Его надо было спасать. Любой ценой – у меня внутри просто сирена взвыла. А он пошел со мной. Пошел сам, добровольно. Возможно, не понимая этого, не осознавая мотивов и того, что его… сущность потянулась к моей так же, как моя к нему. И… и… ну тундрец по нерпе, я хотела и хочу ему нравиться, что ты будешь делать, а?!
– Нет, – вдруг достаточно твердо сказал белый принц, молчавший всю дорогу домой и тогда, когда мама усадила нас в гостиной, подсунув ему вазу с конфетами и пирожными. И замолк. Сам испугался того, что сказал? Но через минуту все же продолжил, глядя на наши с матерью недоуменные лица: