А это точно боярка? Ч.3

Глава 8, в которой случилась искра

Кстати, я ж еще не заострила внимание, но форма в академии весьма своеобразная. В том плане, что почти все девчонки на линейке в брюках и кителях, как и парни. Что логично, академия с военным уклоном. Было бы странно скакать по арене и светить при этом исподним. Или спотыкаться о длинный подол. Но некоторые из учениц в платьях.

В их числе — я. Мои попытки добиться нормальных штанов едва не вызвали революцию среди отдельно взятого домового, так что я махнула рукой и надела что дали.

Видите ли, я не боевой маг, а поддержка. И юбка очень четко об этом сигнализирует всем, кто хоть сколько-нибудь разбирается в местном этикете.

Пожалела я о своей «специализации» сразу же, как нас осчастливили зарядкой. Потому что заниматься даже самой базовой физкультурой в юбке — ну такое. Тем более в боевой академии ручными махами и наклонами корпуса вбок и набок не ограничились. Но ладно, в конце концов, платье ниже колена позволяло приседать и прыгать без особых потерь.

А вот когда его подожгли…

Короче, все случилось слишком быстро. Пока я любовалась на занудного, но блистающего в лучах утреннего солнца Горыныча, какая-то «звИзда на цыпочках» решила сделать мне пакость: за спинами стоявших в строю студентов подпустила искру в пышные оборки моей нижней юбки.

И юбки эти, даром что из натурального шелка, а вовсе не из богопротивной какой синтетики, воспламенились мгновенно, спалив заодно и верхнее форменное платье до самой талии. Угу, и шелковые панталончики тоже пострадали.

Говорю же, слишком быстро все произошло. И кто в этом виноват? Некоторые аномально богатые змеи и чрезмерно усердные системы! Потому что я сама не поняла, как дернула пространственно-временной континуум на обещанные две секунды в прошлое, чтобы посмотреть, кто напал, и ответить. Чем? Кхм… ну… Слонечка ведь не одну жабу в ивенте сожрал. Вот и отрыгивает время от времени живых земноводных с ядовитыми повадками и плохим настроением. А если ему указать цель, тошнит он очень метко…

Но пока я осваивала новый навык и занималась жабьей местью, половина юбки раз, юбки два, юбки три и панталон заодно сгорела на фиг без следа и даже почти без дыма. Кожу, кстати, вообще не обожгло — спасибо куче замаскированных под украшения артефактов.

— Уи-и-и-и! — раздался визг на несколько голосов. Но ни один из визгов не был моим: пищали окружающие Слонину цель девчонки… Хм, впрочем, не только они. Монстр седьмого уровня посреди утренней зарядки взбодрил всех.

Про седьмой уровень нам Горыныч объяснил, когда оправдывался, почему рыбка во время первой встречи так испугался какой-то жабы. И теперь мы убедились: не соврал. Все остальные боевые маги испугались не меньше. Даже больше!

Сильнее всех, естественно, пострадала оплеванная девица. Даже в обморок хлопнулась, прежде чем кто-то из преподавателей то ли пришиб несчастную жабу, то ли… Хм, мне показалось или здоровенный физрук, руководитель зарядки, алчно блеснув погонами, спрятал земноводное в карман прямо живьем?

Впрочем, без разницы, потому что, как только опасность ликвидировали, все снова вспомнили о моих юбках. И вытаращились, естественно. Кто-то даже присвистнул.

— Возмутительно! Устроить подобное на первой же линейке в учебном году. — Рядом со мной молниеносно оказался Игорь, прикрывая мои подпаленные панталоны собственным белоснежным кителем. — Виновные понесут наказание по всей строгости, с занесением в личное дело.

— Ха-ха… — не очень уверенно сказал кто-то из толпы, в которую благодаря жабке превратился упорядоченный строй. — А ничего попка. Хотя с такими буферами — неудивительно.

Горыныч мельком кинул взгляд в сторону голоса, и загомонившая было толпа резко приуныла.

— Завидуйте молча. — Я пожала плечами и задрала нос еще выше, одновременно пытаясь успокоить нервно фыркающего у меня на руках Слонечку. Котик вполне закономерно возмущался: это была его жаба! Он ее честно сожрал, честно срыгнул и собирался сожрать еще раз с полным на то правом. И тут наглый кто-то спер его добычу!

— Княжна Волкова, это ваш зверь? — обратился ко мне тот самый физрук. Кстати, мужчину, кажется, звали баронет Семен Дмитриевич Леммингов. Он представился в самом начале линейки, и, если честно, запомнила я имя лишь потому, что на лемминга громила ну совсем не походил.

— Так точно! — бодро отрапортовала я, ловя пушистый хвост, нервно хлещущий по моему декольте.

Слоня явно чуял жабу в кармане и горел желанием вернуть добычу на место — в свой бездонный желудок. И мне даже показалось, что он не против заглотнуть всю композицию целиком. Вместе с физруком то бишь…

— Будьте добры поставить его на учет в канцелярии как единицу боевого оружия. Но сначала вам все же стоит переодеться, я предупрежу Маргариту Львовну, что вы опоздаете на ее лекцию по не зависящей от вас причине. — Семен Дмитриевич оценил горящие янтарные глаза с вертикальными зрачками и благоразумно унес свой карман из зоны кошачьей досягаемости. — Всем вернуться в строй и проследовать на первую лекцию! Не толпиться! Быстро!

— Я так и знал, что с тобой будут проблемы, — зашипел мне в ухо змей-брюзга, за локоток уволакивая меня чуть в сторону от ломанувшегося в строй и в здание народа.

— Со мной? — хмыкнула я, глядя, как мимо нас плывут носилки с искристой агрессоршей, обеспечившей мне стриптиз вне очереди. — По-моему, проблемы у нас скорее с твоими бешеными поклонницами. Бить эту звИзду будем или хватит с нее жабы? Я в плане профилактики, если что.

— Уже завтра она покинет учебное заведение. Поверь, что-что, а нужные кляузы на недоброжелателей я научился писать лет с пяти. Императорский двор любит это дело до абсурда. Пусть скажет спасибо, если не приплету к ее вине какую-нибудь измену империи или подрыв обороноспособности академии.

— Да зачем? — Я посмотрела на него снизу вверх и улыбнулась. — Ну право слово, ты перебарщиваешь. Обычная девичья шалость, к тому же смотри, сколько парней теперь тебе завидуют и сколько девиц резко поняли, чем таким особенным я тебя взяла. Спасибо надо этой дурочке сказать, с занесением… куда у вас с занесением?

— Спустишь один раз — и другие аристократы почувствуют вседозволенность. Лучше показательно раздавить одну мошку, чтоб другие боялись.

«Кошелек дело говорит. Хотя я бы предпочел, чтобы ты раздавила эту низшую форму жизни сама. Желательно, используя навык "мастера пыток". Опыта с нее, конечно, мало будет, но на безрыбье, как говорится…» — прокомментировал сверху сорок второй.

— Поверь, спускать никто ничего не собирается. — Вот теперь я улыбнулась по-настоящему, от души, и мысленно отметила, как дернулся глаз у Горыныча. Да-да, я умею в злобную хищницу, мне Сист уже говорил. — А вот исключать не надо — все равно найдется другая дурочка, потом еще одна и еще… Такими темпами к середине первого курса в академии не останется девушек, кроме знакомых мне воинствующих феминисток. А эта, можно сказать, уже меченая. Будет отличным тренажером для меня и примером для остальных, показывая, как делать нельзя!

— Ик! — подтвердил Слонечка вылетающим из пасти воробьем. На этот раз самым обычным. Птичка пролетела метра два и рухнула в обморок на ближайшей клумбе. Ну, я надеюсь, что в обморок.

Глава 9, в которой мы идем купаться

— Кхм… — Игорь завис, и, судя по всему, сразу тремя головами. — Я твоей логики не понял. Угроза исключения очень позорна, никто не захочет пятнать таким наказанием свой род.

— Именно поэтому ее лучше приберечь, чтобы пугать и мучить жертву, разве нет? Вот исключили ее — и все, история закрыта. А так она останется здесь, в пределах моей досягаемости, такая сладкая, трепыхающаяся в лапках мышка, можно будет отлично поточить коготки, правда, Слонечка?

— Мр-р-р!

«Сладкая, ты на глазах становишься все злее и коварнее. Я очень за тебя горд!»

«Ты только заметил?» — хмыкнула я мысленно, раздумывая, признаться в том, что всегда такая была, или погодить, сюрприз сделать.

Не говоря уже о третьем слое раздумий, в которых только и оставалось, что грустно усмехнуться: взрослой тетке стыдно всерьез мстить малолеткам. Зачем ломать дурынде жизнь? Лучше попытаться научить ее не влипать в неприятности. Особенно из-за мужиков. А если у птички в процессе учебы немного помнутся перышки — ничего страшного, резвее летать станет в будущем.

— Хорошо, развлекайся, — согласился после короткой паузы Снегов. — Главное, не нарушай правила академии. Ну, либо не попадайся. Мне, как лицу при власти, не нужны репутационные потери и грязь в характеристике.

— Зачем мне их нарушать, эта милая девочка и без меня прекрасно справляется. Особенно если ее немного простимулировать… Смотри, в себя пришла. — Я едва заметно кивнула в ту сторону, где вокруг жабьей жертвы суетились персонажи в белых халатах. — Вот так простимулировать, например!

Я уронила Горынычев китель со своих тылов в траву, сделала театральный «ах» и тактический маневр: схватила Игоря за руки и прикрыла ими то, что осталось от шелковых панталончиков.

— Ты ш-ш-што творишь? Ты же в саже! Мало тебе моего кителя, еще и перчатки теперь менять, — шепотом зарычал кошак.

«А мне нравится, — ментальным хором возразили байкер и рыбка. — Отдай управление? Ну пожалуйста! Почему нет?! Ты же не хотел ее!»

— Как это — что творю? Берегу твою честь от излишней зависти со стороны парней, которым не светит такая восхитительная анатомия, — пояснила я. — Не жадничай, котик, никакие перчатки не стоят дороже, чем это!

И поцеловала. А то непорядок прямо, байкера я уже почти изнасиловала, русал сам готов в любой момент, а этому перчатки жалко! Ну-ну, посмотрим, как он после жарких лобзаний запоет… в смысле зашипит!

Особенно в свете того, что на поцелуй он все-таки ответил. С легкой злостью и каким-то отчаянием. Теперь у меня на месте паленых панталон синяки будут. В форме его непроизвольно сжавшихся рук!

«Сладкая… это нечестно!»

«М-м-м?!»

— Теперь еще и зубы чистить, — злобно пробурчал Горыныч-кошак, когда у нас кончился воздух. — Ты невыносима!

И поцеловал еще раз. Сам. Неужели решил, что сгорел сарай, гори и хата? В смысле — зубы-то все равно уже «запачканные».

— Всё? Пометила территорию? — Снегов оторвался от меня минуты через три, окинул недовольным взглядом подозрительно шуршащие кусты и окна учебного корпуса, облепленные зрителями. Затем перевел внимание на преподавательский флигель, в окнах которого любопытные были лишь самую малость деликатнее. — Пошли мыться. У меня все тело зудит. Я уже молчу про отвратительный запах паленой ткани.

«А, ты в этом смысле его почти сожрала? Это была метка принадлежности? Ну тогда ладно. — У меня все время поцелуя на периферии зрения кипели лиловые щупальца, и вот теперь они слегка успокоились. — Но все равно, сладкая…»

— Кто кого пометил, — хмыкнула я. — Пошли уж, ОКРушка ты моя огнедышащая. Сама запачкала, сама и вымою.

— Обойдусь, — совершенно по-кошачьи фыркнул Горыныч, за руку волоча меня куда-то в сторону частных общежитий.

Хм, показалось или зрительный зал огорченно вздохнул? Прямо всей академией.

«Не волнуйтесь, леди. Чуть позже, когда настанет мое время, я устрою вам достойное омовение. Лично подготовлю все масла и соли, вы будете пахнуть как юный, распустившийся на рассвете цветок ириса».

«А разве ирисы пахнут?» — перебил рыбку байкер.

«Ага, рыхлой кладбищенской землей после дождя, со сладковатой ноткой тления, — вмешался в разговор сорок второй. — Хороший запах».

«Заткнитесь все! — неожиданно рыкнул кошак-зануда. — Моя невеста будет пахнуть только чистотой!»

«Между прочим, внутренности любого убитого монстра гораздо стерильнее, чем вся эта ваша невнятная химия, — обиделся сорок второй. — И пахнут в разы приятнее. А ты собирался мыться в одиночестве!»

«Здесь одна нормальная ванная — моя, — уже спокойнее и зануднее отфырчался кошак, затаскивая меня в просторное белокафельное помещение и начиная раздевать. Я не трепыхалась. Привыкла, блин, к повадкам Ильи, сразу не сообразила. А потом поздно было. — Сам прослежу за чистотой… раз она уже моя».

Горыныч, епашмать. Сист предупреждал, что он жуткий собственник. Но вчера, судя по всему, эта «собственность» до брюзги еще не дошла, а сегодня, получается, догнала. Вместе с моим поцелуем и предъявленной на всеобщее обозрение анатомией.

Интересно, какой именно факт его сильнее простимулировал? Тот, который в губы, или тот, который ниже пояса?

Наверное, мне следовало смущаться и отбиваться, как тут и положено порядочной девственнице. Но упс. Я давно не она, стесняться мне нечего, к мысли о гареме как-то за прошедшее время привыкла, а еще меня Илья каждый день переодевает как куклу. И моет как ее же, абсолютно не заботясь о каких-то там глупых приличиях. Так что Игорь тут ни разу не эксклюзивен.

— Бесстыжая, — прошипел он, стягивая с меня остатки паленых панталон и почти мгновенно после этого запихивая в здоровенную ванну, полную горячей воды и пены.

— Сам такой. — Я пожала плечами и полюбовалась отражением своего бюста в его разом остекленевших глазах. На мгновение всего остекленевших, а все равно приятно. Хех, а кто это у нас краснеет? Да так жарко? Да так очаровательно?

Когда трусы с меня снимал, не краснел, главное, а теперь дошло? Тормоз какой-то, а не Горыныч.

— Редкое телосложение. Я б даже сказал, коллекционное, — произнес он, когда проморгался. И тут же собственнически провел ладонью по моей груди.

«Ты само воплощение чувственности и любви, моя леди», — добавил с легким придыханием рыбка.

«Теперь весь день стволом в штанах пугать. Если, конечно, ты не согласишься протянуть мне руку помощи. А лучше губы. Еще лучше — нижние!» — заржал байкер.

«Как пошло!» — возмутился романтик.

«Зато честно!»

— Заткнитес-сь! — Ух ты, какой грозный. Я прямо мысленно дорисовала над блондинистой шевелюрой вставший дыбом костяной гребень и распахнувшиеся за спиной кожистые крылья с когтями. — Мы еще не женаты! И хватит вмешиваться, ждите своей очереди!

«Нечестно. Почему именно вы двое на свободе большую часть времени?»

«Приказ императора. Брюзга банально удобнее в управлении. Досадно, но… короче, не ной, сам все знаешь!»

Я краем уха прислушивалась к их перепалке. Почему краем? А я тоже тормоз, меня только сейчас догнала интересная мысль: где сорок второй? Почему не комментирует? С того момента, как меня утащили в драконью ванную, я даже тени щупальца не видела. Это что?

Опять ивент?

Или три в одном гораздо более хитрый собственник, чем мы думали?

Глава 10, в которой зайка дорвался до Горыныча

«Сладкая!»

— Барышня!

«Наденька!»

Слава вам, божечки-кошечки, Сехмет, Бастет и Мафдет. Все же не ивент. Никаких жаб и прочих монстров ниоткуда не выскочило, ни в какое подземелье сквозь ванну я не провалилась.

Всего лишь с космической скоростью вымылась, шикнув на Горыныча, когда он слишком увлекся спором между головами, выскочила из воды, конфисковала с полочки белый махровый халат и, оставив змея тешить свое ОКР в одиночестве, покинула страну белого кафеля.

И правильно сделала. Как только оказалась в коридоре, меня мгновенно спеленали щупальцами и заорали в ухо тремя голосами.

Причем Сашенька, которого отправили на лекцию, умудрился вопить ментально издалека. Но быстро успокоился, кстати, мурлыкнул что-то про конспект, который даст списать, и отключился.

— Представляешь, эта доисторическая ящерица умудрилась наложить тройной щит! — возмущался тем временем сорок второй, сверкая фиолетовыми фарами глаз. — Физический, ментальный и аурный! Я, конечно, мог его взломать, но опасался, что наш бездонный кошелек пришибет откатом. Тем не менее настаиваю на наказании — никто не смеет лишать меня доступа к твоей душе и прочему прилагающемуся ливеру. Ты, можно сказать, уже часть меня. Ничтожная, конечно, но это совершенно неважно!

— Что предлагаешь? — Я села перед большим зеркалом, поджала под халат мерзнущие ноги и мысленно порадовалась, что хоть волосы мои Горыныч признал чистыми и даже не воняющими паленым, а потому мочить не стал, сославшись на и так пропущенную первую лекцию и то, что сушить такую шевелюру дольше, чем патлы «нюни».

— Хм… — Сист прищурился в сторону двери ванной. — Предлагаю скорее совершить полное бракосочетание, связывающее души.

— Ничего себе наказание. — Я хихикнула. — Это так страшно?

— Нет, просто тогда ваши души будут объединены и я получу доступ сразу к обоим. К троим… то есть к четверым… Тьфу!

— А вот кстати, — заинтересовалась я. — У него одна душа или три?

— Хм, если не углубляться в сакральные знания и упростить до твоего уровня, то получится так: душа одна, но три вариации. Очень похоже на три собравшихся вместе инкарнации, вот. Ведь когда душа реинкарнирует, она переживает иной опыт. Поэтому характер и предпочтения меняются, но остаются некие фундаментальные или слишком яркие привычки. К примеру, любовь к свободе. Или к кошкам. — Сорок второй задумчиво постучал пальцем по маске там, где у обычных людей находится рот. — Впрочем, удивительно. Каждая вариация содержит то, чего не хватает двум другим. Если смотреть поверхностно, это создает конфликт, но в то же время именно их непохожесть формирует прочную основу, способствует быстрой адаптации к неожиданным ситуациям и повышенную степень выживаемости.

— Нефигово его так колбасит противоположностями, — оценила я. — Получается, он сам по себе зануда-ловелас-бунтарь, и все одновременно. Неудивительно, что бедолагу порвало на три головы.

— Кхм… ну, можно и так сказать. — Сорок второй озадаченно моргнул, переваривая мой вывод из его слегка заумной лекции.

— Барышня! — Илья, исчезнувший было после первого же возгласа, вернулся с ворохом одежды. — Почему босиком?! Полы холодные! Ноги практически окоченели! — Он, как всегда бесцеремонно, схватил меня за лодыжку и принялся растирать ступню. — Простудитесь, кому потом вас лекарствами отпаивать и платки стирать?! Конечно, мне. Как всегда! Вы глупости творите, а я…

Кажется, мое исчезновение в белокафельном логове Горыныча напугало зайку всерьез, иначе чего бы его на такое нервное многословие пробило. И на судорожное тисканье.

— Я оторву этому змею все три головы по самый хвост, если он еще раз посмеет так бесцеремонно вас утащить! Толком не вытер, не проследил, чтобы вы оделись нормально, не… ему нельзя вас доверить даже на полчаса!

— В следующий раз будем мыться втроем, так уж и быть, — раздалось со стороны ванной, и в дверном проеме показался взъерошенный Снегов с небрежно повязанным на поясе небольшим полотенцем, едва-едва умудряющимся прикрывать самое сокровенное. Судя по тону и манере движения, на поверхности снова оказался байкер. — Не оставляйте больше очкарика одного в ванной, иначе это часа на три, не меньше. Он сначала себя драит до скрипа, потом ванну, потом снова себя, так как «пачкается» во время уборки.

— Стоять! — Поскольку невероятный зайка за время своего монолога умудрился не только растереть мне ступни, но и превратить меня из мокрого чучела в банном халате обратно в студентку академии от туфелек до форменного платья, то ему никто не помешал сначала рыкнуть так, что на Игоре полотенце затрепетало, а потом зафиксировать жертву… я не поняла, чем именно, но, похоже, у кого-то тоже есть щупальца. Невидимые! — Как вы там говорили, господин? Мы теперь ваша собственность? И вы МОЙ хозяин? Отлично.

Ы-ы-ы! Попался Горыныч! Зайка сейчас в него играть будет! Как в меня! С переодеваниями!

— Сист, у тебя попкорн есть?

— Не понимаю, в чем претензии, — недоуменно почесал затылок Снегов. Вырываться из невидимого захвата он пока не пытался. Говорю же, тормоз! Трехголовый.

— Сейчас поймешь, — пообещала я, хрустнув первой попкорнинкой. Потому что у Систа, как оказалось, есть все! Сорок второй выдал мне бумажный пакетик с крупными белыми облачками… ну, наверное, попкорна. На вкус оно, а из каких недр добыто — мне фиолетово. Или лилово.

«Жареные личинки. Гораздо лучше взорванной кукурузы, чистый белок!»

— М-м-м, солененькое. Вкусно! Спасибо, мой герой! О, смотри! А меня он во время переодевания вверх ногами не переворачивает! И рот не затыкает… Это чем? Чистыми носками, что ли? Ну хоть не грязными.

«Это похоже на некое очень странное порно. Которое включили на обратную перемотку».

— Ага, БДСМное такое. Слушай, а ведь Сашеньку он тоже нормально одевал. Без этой садистской акробатики.

«Наша прелесть не пытался утащить тебя в логово без разрешения “главного опекуна” и там простудить!»

— А-а-а… то есть это наказание?

«Первый акт, сладкая. Я еще не подключился».

— Ты тоже хочешь его переодеть?

«Нет, только попользовать».

— Э?! Это что за намеки на запрещенный контент?! — Я чуть попкорном не подавилась.

«В смысле, сладкая? — удивился сорок второй. — Кто может запретить мне сожрать кусок его души?»

— А… жрать можешь, это Роскомнадзор не запрещает, — успокоилась я. — Жрать — это даже скрепно! Слушай, а что, кляп из носков теперь навсегда у него во рту останется? Зайка его приклеил?

Глава 11, в которой меня вернули в учебный процесс

— Чтоб я еще раз подпустил это чудовище ближе десяти метров, — шипел одетый с иголочки Горыныч, причем сразу тройственным эхом. — Пусть только попро…

— Не шипи ты так. Сам же хотел неординарного домового за любые деньги, — философски пожала плечами я. — Просто купи Илье пару… десятков новых нарядов и поверь: его сердце оттает. Уже одно то, что он тебя одел, а не задушил, говорит о симпатии.

Умолчим, что это, скорее всего, симпатия к размеру кошелька, а не к Снегову как личности.

— Нарядов? Холопу?! То есть нечисти? Наш веник во дворце никогда одеждой не заморачивался. Все больше самогоном. Но император старается его не баловать, а то Кузьмич как напьется, так все ключи и печати начинает перепрятывать. Даже те, что в сейфах под магической защитой закрыты.

— Можешь мне купить. Или Сашеньке. Зайчику плевать, на ком корсет затягивать, главное — процесс. — Я пожала плечами еще раз. — Или, на худой конец, себе купи.

— Себе?! Чтобы он еще раз… меня… вот так?!

— И раз, и еще раз, и еще много-много раз, — пропела я, подцепляя злющего змея под локоть. — Коллекционный экземпляр же. Особые условия. Пошли, может, хоть ко второй паре успеем!

Игорь кивнул и, окинув меня оценивающим взглядом, подставил собственный локоть.

— Я провожу тебя в аудиторию. У первокурсников первая лекция была вводная, но ты ее пропустила. Вторая… сейчас сверюсь с расписанием.

Он так блеснул очками, что я сразу заподозрила неладное и поинтересовалась у Систа:

«Реально виртуальные? У него что, на стеклах отображается информация, как на экране? Явно же читает!»