Королевский тюльпан

– Это да, – не сразу ответил блюститель Справедливости, не потому, что раздумывал, а потому, что дожевывал грушу. Для себя я отметил, что во фруктовой вазе она была самой крупной. – Вот только мои подчиненные, извините, это не секрет, могут быть в сговоре с содержателями нелегальных песочниц. И как только мы придем с проверкой, выяснится, что она давно заброшена.

– Навестите ближайшую, да хоть сейчас, – предложил я, – и закройте лично.

– Хорошая идея, брат Этьен, – ответил коллега, сплевывая в кулак вишневые косточки так деликатно, как, по его представлению, должны делать господа. – Кстати, мы можем сделать это вместе. Я своей властью арестую охрану и приговорю к году колеса, а вы подберете самую неприятную фабричную вертелку, где с потолка капает вода, а под ногами шмыгают крысы. Слух о нашей совместной акции пройдет быстро, и остальные закроются. Ну?

Взгляд у собеседника мгновенно стал живым, мальчишеским – слабо́? Такие вещи я просчитываю сразу и решаю сам, можно ли взять меня на «слабо» на этот раз или нет?

Сейчас – разрешил.

***

В начале поездки я попытался вернуться к вопросу, на который так и не получил ответа: о цветах из Тумана. Туман подобен шаровой молнии, только еще загадочнее: все про нее знают, кто-то видел, но никто не может предсказать, где и когда она возникнет снова. Впрочем, есть разница – волшебным цветочным Туманом можно воспользоваться и временно проникнуть в другой мир, причем туда, где много цветов. Их можно перенести в наш, и они, вполне свежие, будут давать дыхание больше недели и немножко дышать, даже когда засохнут. Еще я слышал, будто, кроме цветов, можно доставить людей, но не проверял.

Увы, блюститель Справедливости уходил от ответа и пару раз намекнул, что Ночные Клинки знают лучше и спрашивать надо у них.

Когда мы были на полпути к цели, я слегка пожалел о поспешном согласии. Карету блюстителя Справедливости обогнал всадник и сунул в окошко пенал, обвитый красной лентой, – срочное донесение. Карета остановилась, мой коллега вышел, вытирая пальцы платком, наверное, он и внутри что-то жевал.

– Брат Этьен, в квартале Озерных Лилий беспорядки – толпа возле префектуры требует дополнительные букеты по справедливой цене.

– Могу выдать из резерва повозку увядших гладиолусов, – ответил я.

– Спасибо, напишите распоряжение на всякий случай. Но мне все равно надо там побывать. А вы можете своей властью закрыть песочницу. Впрочем, если вы не уверены, что справитесь, отложим.

Это уже была наглость, но я решил не отступать. Только обязал коллегу оставить мне лейтенанта стражи для протокольно-процессуальных занудностей.

– И кстати, заодно узнайте, не известно ли местным мошенникам насчет пришелицы, – крикнул блюститель Справедливости, когда его карета сворачивала на соседнюю улицу.

И умчался в туче пыли. А я продолжил путь, не забыв отметить, с каким изяществом он вынудил меня сделать его работу. И задумался: о какой пришелице идет речь?

Вообще-то, этого полицейского министра, бывшего мелкого нотариуса-крючкотвора, я прекрасно понимаю. Порядок в Городе, о котором он с такой гордостью докладывает, наполовину обеспечивают Ночные Клинки. С ними он в отношениях доверительных, деловых, любезных и старается не ссориться. По моим сведениям, посланники Ночного Братства заходят в кабинеты префектов без стука, и главный стражник Города к этому привык.

А я этого не терплю. Когда-то к Ночным Клинкам я относился равнодушно, но после того, что случилось в прошлом году, – нет. Им ни разу не удалось со мной договориться. Потому-то, кстати, на запятках моей кареты и рядом с кучером – не стражники на грошовом жаловании. Это мои люди, тоже когда-то поссорившиеся с Ночным Братством, глазастые и быстрые. Отряд скромен по размерам, так что я убедил Совет, чтобы эта скромная прихоть стала моей привилегией.

***

Песочница была на замке и под охраной сонного детины. Он не сразу сообразил, кто пожаловал, и сначала пытался играть в легендарного рыцаря Ганалда, когда-то в одиночку защитившего узкий мостик от отряда врагов. Когда сообразил – стал играть в дурачка. Но уже минут через пять поумнел, ответил, кто он по регистрации – оказалось, землекоп, сегодня у него выходной за праздничную работу. Потом нашел ключ, открыл дверь, повторяя: «Там сейчас только одна Ухова шлюшка, да и то не всерьез».

Все это время он удивленно глядел по сторонам, как неоперившийся соколенок, в гнездо к которому вместо долгожданной матери заявилась ворона и стала спрашивать, почему он не каркает. Но когда дверь открылась, удивился еще больше, и было понятно почему: на песке не оказалось даже одной шлюшки, которая, по словам сторожа, там была.

– Хороший охранник, – заметил я и обратился к лейтенанту стражи: – К себе такого не возьмете?

Юноша проглотил обиду и, едва ли не встав на четвереньки, принялся обследовать площадку. А я направился на выход. Песок сам по себе не опасен, если ты с утра хорошо надышан, пару часов ничего не ощутишь. Но здесь умирали в мучениях…

Я прошел к карете и увидел того, кого ожидал встретить меньше всего. Лирэн Ран, согласно регистрации – закупщик трактирных вин, что позволяет ему в любое время находиться практически в любом месте. А также главарь Ночных Клинков, юный, наглый, самоуверенный бандит, запугавший остальных головорезов и выбранный ими в «маршалы».

Обжорливый блюститель Справедливости его тоже боится. Я – нет.

Может, кстати, это продолжение шутки – специально заманить меня сюда на эту встречу? Нет, тогда рядом с главарем была бы не пара головорезов, а два десятка. Наши силы равны.

Все равно, пусть моя рука и не легла на эфес шпаги, но чуть придвинулась к нему. Выхватить длинный клинок быстрей, чем разбойники выхватывают короткий, меня учили еще на детской шпаге, и я повторял упражнения каждое утро, даже в тюрьме, с длинной спицей.

Лирэн чуть-чуть посторонился, чтобы края наших плащей не соприкоснулись. Сказал, не поздоровавшись:

– Блюститель Созидания решил оставить пришелицу на песочке?

Я промолчал. И не усмехнулся. Лишь позволил себе почти незаметную презрительную улыбку, не сомневаясь – он заметит. Хотя страстно мечтал задать несколько вопросов насчет этой пришелицы. Ее притащили вместе с цветами?

Вместо этого я повернулся к лейтенанту стражи.

– Дверь закрыть и опечатать, бездельника, торчавшего рядом, – в казарму префектуры.

– По какому праву? – удивленно заметил прыщавый юнец с соломенными волосами, видимо адъютант главаря, еще не достигший такой же невозмутимой наглости.

– Именем Совета. – Я показал на флажок.

– Так вы приговорили ее к смерти? – спросил Лирэн без улыбки, и я наконец до конца понял смысл его слов. Боги и демоны пустого мира, эти идиоты что, и правда привели гостью из Тумана, а потом отправили ее в песочницу?

– Там пусто, – сказал я, глядя на адъютанта и показав на дверь. Либо пришелица невероятным образом сбежала… либо, что гораздо вероятнее, кто-то успел увести ее отсюда раньше, чем мы приехали. А жаль. Впрочем, опоздал не только я. Значит, шанс еще есть. – Лейтенант, исполняйте.

Можно было бы усложнить жизнь противнику и спросить регистрацию прыщавого юнца. Но я не сомневаюсь – он какой-нибудь курьер, с бумажкой все в порядке.

Охранник песочницы стоял рядом с лейтенантом, готовясь идти куда прикажут. Но с появлением Лирэна повеселел – тот ему мигнул. Понятно, что из казармы его выпустят через час. Это уже не мое дело. Главное – на дверях печать Совета, и вот ее никто не решится ломать, ни за какие деньги и договоренности. Скорее, сломают стену.

Уже из кареты я бросил взгляд на маршала Ночных Призраков. А он посмотрел на меня.

Два взгляда. Два не прозвучавших слова.

«Убийца», – сказал я.

«Детоубийца», – сказал он.