Не скучайте, ваше величество!
- -
- 100%
- +
И совершенно непонятно, чем так недоволен теперь Янь, если от него в буквальном смысле можно печку поджигать? Такое впечатление, что сейчас искры посыплются с острых концов слипшихся белобрысых сосулек.
– Козел! – яростно рявкнул он и ткнул пальцем прямо в плетень.
– В смысле?! – не поняла я. – Какой козел?
– Вонючий! – Янь буквально полыхал возмущением. – Ты что, слепая?!
Я пожала плечами. И обратила внимание на то, что в том месте, куда так яростно тычет пальцем наш осьминожий поставщик и будущий домохозяин, плетень как-то странно изгибается. Словно бы образуя там, с внешней стороны забора, небольшую нишу. Кстати, вон поверх кольев еще какое-то плетение… словно крыша над этим изгибом.
А еще в плетне именно в этом месте оставлено небольшое отверстие, в которое сейчас оказался воткнут скрученный жгутом пучок чуть подсушенной травы.
– Нет, ты это видела?! Видела?! – захлебывался негодованием Янь, тыча пальцем как раз в это сено. – Да эту тварь вся улица боится как огня, третьего дня пьяному гончару чуть мужские шарики своими рогами не продырявил, еще раньше бабку Гронт ночью напугал так, что она самогонку, которую морякам из-под полы ночами продает, всю побила, девок моих сколько раз гонял, падла рогатая! Да вообще всех! А он его прикормил прямо под забором и чуть ли не будку ему тут устроил!
Я осторожно подошла и выглянула в оставленное отверстие. Пару раз моргнула, поймав встречный взгляд злых желтых глаз с узким поперечным зрачком. Оценила боевые рога в сколах и неровностях – каждый с мой локоть, кончик левого живописно обломан. Полюбовалась клочкастой пегой бородой и гроздьями репьев на серой от грязи шерсти…
С той стороны забора прямо в специально устроенной для него уютной нише с большим удобством расположился самый натуральный здоровенный и весьма недружелюбный козел.
Янь не соврал.
Козел меланхолично жевал ту траву, которую для него воткнули в забор, и наблюдал за мной с холодным презрением опытного пирата, к которому в иллюминатор неосмотрительно заглянула какая-то селедка.
– Кхм, – только и сказала я. – Интересно как… Крон! Поди сюда, радость моя!
Наш неутомимый братец в это время как раз что-то там делал на крыше халупки. То ли солому перестилал, то ли стропила менял, я не разобралась. Только удивилась про себя такому трудолюбию и рукастости, а еще подумала, что мне попался не мужик, а золото. Что, спрашивается, он забыл на кухне у вертела?!
Или все дело было в сваренных мозгах? И не сейчас сваренных, а тогда, до клятвы. Насколько я поняла из невнятных смущенных рассказов, очень уж один конкретный бородатый индивид любил приложиться к кувшину с вином. Так любил, что никакая мастеровитость не спасала: во хмелю был буен и злобен, а с бодуна еще хуже. Поскольку он все то время так и пребывал между этими двумя состояниями…
М-да.
А теперь не мужик – золото. Кстати, некоторые соседки в квартале госпожи Магнолии уже начали присматриваться. Я бы, может, когда-то и сама присмотрелась. Но не сейчас.
Крон, пока я размышляла, довольно ловко соскользнул с крыши, отряхнул с рук и одежды соломенную труху и послушно подошел.
– Да, сестра? Мелкий, завтра пойдем в овраг тростник резать. Крыша прогнила, никуда не годится. Пойдут дожди – смоет нас.
– Пф-ф-ф! – яростно засопел Янь. И ни слова больше не сказал. Уставился с независимым видом в заборную дыру.
– Крон, ты нарочно эту зверюгу приманил? – спросила я, хотя последней устрице было понятно, что да, нарочно. – Зачем?
– Так это… – Братец поскреб ногтями коротко стриженный затылок. – Полезная ж животина. Я тут, пока забор мастерил, посмотрел, поспрашивал. У всех почти козы есть, молочные. И приплод регулярный. Ну и козел же для этого надобен.
– Это понятно. – Я тихо хихикнула. – Но нам-то он зачем? У нас козы нет. Или ты ради общественной пользы стараешься?
– Дык какая там общественная, – махнул рукой названый брат. – Козел и есть общинный. То есть ничей. Так всегда бывает. Бегает промеж двор, рогатых красоток кроет, а остальное время как хочет, так и живет. Нрав у него дурной и злобный, как козлу и положено. Эта окраина, сталбыть, владения его, вот он порядок и держит, чужаков гоняет, ну и всех, кто ему не нравится.
– Да ему никто не нравится, кроме коз! – не выдержал Янь. – Теперь к забору не подлезешь!
– А зачем добрым людям к нашему забору с той стороны подлазить? Только если злыдням. Мы сами через дом ходим, гости, коли будут, тоже с улицы придут, – вполне резонно и спокойно заметил Крон. – Для того ж я ему вон удобный ночлег соорудил, сено, опять же, присолил и подвялил как надо, на пустыре он такого не нащиплет. Будет приходить сюда. Привыкнет со временем. И ни одного чужака близко не подпустит. А то плетень плетнем, но долго ли умеючи через забор махнуть и спереть вещь какую нужную? Или еще какое окаянство учинить.
Крон рассказывал это все так обстоятельно и как-то веско, уютно, что губы сами поневоле расползались в улыбке. А деревенский братец, не прекращая объяснять, пошел к маленькому стожку чуть в стороне, вытянул из него свежий клок сена и ловко свернул в жгут. Выглянул в оконце, покивал козлу как старому знакомому.
– Красавец! Днем, бывает, по делам отлучится, владения свои обойти, с козой этого самого. А на ночь здесь устраивается. Ни одна псина так нам двор хорошо не охранит, как эта животина полезная. Видели, какие у него рога? Враз нанижет любого злодея, кто к его забору близко сунется! И ни одна, сталбыть, падла из этих, что до девчонок чужих охочи, тоже не подойдет.
Янь открыл рот и пару минут оторопело пялился на «сторожевого козла», осмысливая перспективы. Посмотрел на меня, на Крона.
– Пошли сейчас за тростником сходим, чего время зря терять, – хрипло и нарочно грубо буркнул он, быстро отводя взгляд.
Резко развернулся и сбежал в дом.
Кажется, у кого-то глаза на мокром месте…
– Можно и сейчас, – все так же спокойно и обстоятельно кивнул Крон. – Намаялся малец, без папаши-то, без мамки. Трудно было, небось. А теперь попустило маленько, вот и расхлюпился. Ничего, он крепкий, раз выжил. Успокоится, – добавил он, когда мальчишка уже убежал. – Сестра, это… насчет козы – ты подумай. Место теперь есть, загон я враз смастерю, а молочная коза в доме с детями – животина полезная.
Глава 13
Съезжать с квартиры пришлось за три дня до окончания оплаченного срока. Собственно, ничего страшного, я примерно так и рассчитывала. Единственное, о чем я не подумала, так это что уматывать придется еще поспешнее, чем даже в мыслях было, да еще и под покровом ночной тьмы.
Но тут деваться было некуда. Во-первых, сама госпожа Магнолия все настойчивее и настойчивее намекала, что лучшего жилья нам с братом не найти, да никто и не сдаст (последний намек был совсем прозрачный и «ненавязчивый», вроде как скверная тетка запугала соседей своим зятем и собственной склочностью, поэтому никто не захочет связываться).
Так вот, лучшего жилья нам не светит, а значит, пора платить за следующий месяц, но она, так и быть, из большого к нам расположения пойдет навстречу хорошей девочке и милому мальчику: возьмет аж на два медяка меньше, если…
И дальше следовал целый список пунктов на двадцать, куда входил бесплатный труд моего «славного братца» по хозяйству и мой вечерний экспериментальный фастфуд, который ушлая тетенька предложила поставить на более широкие рельсы, но под собственным руководством. То есть я работаю за долю малую, она получает барыши, зато все «законно».
Ага, законно. Старая хитрая сволочь рассчитывала повязать меня тем, что я продам свою стряпню за деньги и уже никуда не денусь, потому что ее драгоценный перекресточный зять все втихую зафиксирует. Сделает вид, что выдал разрешение, а сам напишет протокол, или как оно тут называется. Положит до поры до времени в стол, а как только я попытаюсь рыпнуться… ну понятно.
Прощай, душа-свобода, буду пахать, как раб на галерах, под постоянной угрозой сесть в тюрьму.
С настоящей деревенской девчонкой прокатило бы почти наверняка, ее бы обманули. А со мной… А мне пришлось делать глаза радужной дебилки и на все соглашаться, чтобы с ходу не получить какой-нибудь штраф за нарушение порядка, а вечером срочно паковать остатки скарба, грузить на телегу поверх печи и драпать со всех ног.
Честно говоря, меня подгонял еще один неприятный момент. Может, и зря я напряглась, но уже две соседки, выменивая вечером лепешки с осьминогами в хитром соусе на кусок самотканого полотна с «небольшой огрех вот тут и вот тут, дочка училась, но лен хороший!», проболтались о том, что в квартале видели «симпатичного мужчину», который разглядывает встречных девиц, особое внимание уделяя редким светловолосым представительницам прекрасного пола.
Брюква его знает, скорее всего, ко мне этот товарищ никакого отношения не имеет, мало ли мужиков, падких на экзотическую в их местности внешность. Вспомнить вон наших южных парней – тем только покажи натуральную блондинку, сразу глаза квадратные и слюни до колен. Но этот конкретный еще и расспрашивал о приезжих…
Ну его от греха подальше. Янь живет чуть ли не на другом конце города, больше полутора часов пешочком с тачкой. Даже если кто-то будет искать – вряд ли найдут.
Но это все ерунда и мелочи, собрались да переехали, подумаешь, ночью. Сейчас главное было – как следует устроиться на новом месте и найти уже, наконец, эти чертовы «горькие бобы». У нас уже пять серебряных из десяти улетело, не впустую, но скорость, с которой деньги таяли, меня пугала. Надо срочно зарабатывать.
Чертовы бобы!
Последний аптекарь остался из тех, у кого цены не рассчитаны на высшую аристократию, которой деньги девать некуда. Живет у брюквы на куличках – в самом дальнем от порта районе. И по слухам, довольно суровый и даже сварливый старик. Если ему не понравится моя физиономия – хоть тресни, ничего не продаст.
А следующий сезон горьких бобов здесь наступает поздней осенью, почти перед самым первым снегом. До которого больше полугода ждать. Не знаю, почему именно тогда, но, скорее всего, это не с выращиванием плодов связано, а с расписанием навигации, с течениями там всякими и прочими направлениями ветра. Именно в это время приходят корабли из той части света, где эта прелесть растет.
Столько ждать мы просто не можем. Значит, ноги в руки и пошли… строить глазки последнему аптекарю.
Или не глазки.
Или не строить.
Как пойдет.
Пошло сразу не туда. Когда я под конвоем насупленного братца добралась до аптекаря, нас встретила запертая дверь, и это несмотря на то, что торговый день был в разгаре и все лавочники вокруг вовсю зазывали покупателей.
Но на единственной нужной двери висел плакат «Закрыто», а за ней слышался довольно высокий мужской голос, который ругался на все корки, при этом не переходя на нецензурщину.
То есть, кажется, старик отказывал кому-то из покупателей в самых изысканно невежливых выражениях. И покупатель был не из простых, поскольку распаленный аптекарь рычал что-то вроде:
«Да хоть сам герцог, в моих делах мне никто не указ! Если сказал, что не продам, значит, не продам!»
– У-у-у… – сказала я Крону и уныло попыталась заглянуть через давно не мытое оконце внутрь аптеки. – Кажется, мы зря пришли.
– Точно, сестра, – вздохнул Крон и попытался за руку оттащить меня от лавки. – Пойдем отсюда, купим твои бобы в другой день. Как бы чего не вышло, там явно кто-то из знати, а старик так скандалит, что без неприятностей не обойдется. Как бы нам за компанию не того…
– Это да, – вынуждена была согласиться я. – Ладно, пошли.
И развернулась к лавке спиной.
Кто ж знал, что сегодняшние сюрпризы и неприятности этим не кончатся?
– Да я лучше первому встречному продам, чем такому наглому сопляку! – заорали вдруг совсем близко от двери. А после этого крика она распахнулась, и цепкая жилистая рука со старческими пигментными пятнами сцапала меня за юбку и без церемоний втащила внутрь.
– Вот! – Я проморгаться не успела от неожиданности, как меня схватили за плечи и поставили перед прилавком. – Милая девушка. Наверняка приличная! Пришла купить что-то важное. Верно? Милая девушка, что вы хотели?
Я с трудом подавила желание на пару минут прикрыть глаза рукой – не только чтобы выразить свое отношение к ситуации, но и чтобы хоть немного прийти в себя и вернуть четкость картинки. На улице был яркий солнечный день, а в лавке прохладный и пахнущий травами полумрак, в котором я сейчас почти ничего не видела, кроме смутных теней.
Но молчать было нельзя, так что пришлось усиленно щуриться и как можно вежливее отвечать:
– Добрый день, почтенный господин аптекарь. Я пришла потому, что услышала от другого почтенного господина аптекаря, что в вашей лавке еще можно купить горькие бобы.
– Вот! – ликующим фальцетом возопил старик. – Это перст судьбы! Один серебряный и четыре медяка – и весь мой оставшийся запас ваш!
– Кхм… – тот, на кого аптекарь так ругался, наконец подал голос. – Господин аптекарь, вы несправедливы. Я все же пришел первым. И я не хотел вас оскорбить. Может быть, мы договоримся?
В лавке было по-настоящему темно, мне не просто показалось после яркого света. Не знаю уж, как сам старик тут ориентировался, но я могла различить только мужской силуэт на фоне грязного окошка.
А еще голос. Который показался мне смутно знакомым.
Глава 14
– Там темень в этой вонючей лавчонке, хоть глаз выколи, демонов дед нарочно, что ли, все окна пыльными тряпками завесил! – продолжал эмоционально рассказывать Силье, упав спиной на кровать брата и дирижируя самому себе бутылкой со слабым ягодным вином. По правде говоря, пойло было так себе, очень сомнительно, что в нем имелся хоть какой-то хмель, так, одно название для девиц. Но рабочий день еще не кончился, а зануда старший брат даже вечерами не давал расслабиться нормальным вином, потому что «на новом месте слишком много ответственной работы, которой может помешать твое неуемное похмелье». – Конечно, я наступил на эту демонову кошку, чтоб ее! Я ее просто не видел! Эта тварь заорала так, что я подумал: у меня под ногами разверзлась дыра в преисподнюю, и оттуда лезет какой-то особенно зловредный дух. Ну я и пнул. От души. Так, что полосатая дрянь с воплем улетела за прилавок и там подрала когтями самого аптекаря.
– Короче. – Лиу сидел за письменным столом и быстро просматривал какие-то бумаги, сортируя их на две стопки. В одной уже лежало не менее сотни исписанных листов с разноцветными печатями, вторая была втрое тоньше и как-то унылее. Хотя именно на нее Силье косился с подозрением: знал, что, скорее всего, это ежедневная порция мучительства для него лично.
– Что «короче»? – «Вино» в бутылке кончилось, валяться на кровати надоело, и пришлось сесть. – Короче, старый кошатник разорался так, словно я лично изничтожил его блохастого любимца тремя зверскими способами, а потом еще осквернил труп самым развратным образом. И категорически отказался продавать демоновы бобы! Зачем они вообще тебе сдались, ты можешь объяснить?
– Затем, чтобы ты не засыпал на ходу, – спокойно пояснил брат, предсказуемо двигая в сторону близнеца ту стопку бумаги, что потоньше, и сопровождая сие действо веским взглядом. – Я тоже устаю и хотел бы взбодриться. А лекарь господина градоначальника рекомендовал то ли настойку, то ли отвар этих зерен как тонизирующее средство. К сожалению, его собственные запасы иссякли и до осени пополнить их нет возможности. Поэтому я попросил тебя сделать очень простое дело: сходить в нужную лавку и купить весь запас, что там найдется.
– А слуг ты попросить, конечно, не мог?! Или кого-то из своих… как ты их называешь? Миньонов?
– Парни заняты каждый своим делом, их время мной уже распланировано, – пояснил Лиу, вдумчиво правя что-то в очередном документе и попутно заглядывая еще в три других. – Те из слуг, что приехали с нами, пока не освоились и тоже заняты. А местным я такое поручить не рискну. Ты хочешь, чтобы нас отравили в первый же месяц на новой должности? Один намек на ревизию в управлении портом уже разворошил осиное гнездо, теперь жди неприятностей. А ты все равно был с поручением в той части города.
– Чтобы я не засыпал на ходу, мне не нужны какие-то подозрительные снадобья, достаточно дать выспаться лежа, – пробухтел Силье, вздыхая, потягиваясь и с тоскливым лицом подсаживаясь к столу. – Это для меня? Так и знал… – Он забрал свою часть бумажной работы и мрачно уставился в самый верхний лист. – Особенно когда их покупка превращается в сражение с котами, аптекарями и чокнутыми бабами. Кстати, местным слугам ты не доверяешь, а аптекарю градоначальника, значит, совесть помешает накапать нам в бодрящее зелье какой-нибудь дряни?
– Я плохо пока знаком с его совестью, – Лиу поморщился и покрутил шеей, разминая затекшие мышцы, – поэтому взял у него рецепт. Надеюсь, моих навыков еще хватит, чтобы самому приготовить нужный напиток. Точнее, теперь уже не хватит, потому что заморских зерен ты не купил, верно я понял?
– Неверно, – хмыкнул Силье, покусывая перо и довольно быстро выписывая что-то на чистый лист бумаги. – Точнее, почти… Все четыре мешочка захапала себе демонова девка, заявившаяся с улицы в самый неподходящий момент. Она, представь себе, тоже хотела весь запас бобов, и противный старикашка тут же продал ей все до последнего зернышка на треть дешевле, чем запрашивал с меня!
– За языком следи, – привычно одернул брата Лиу, в то же время поощрительно приподняв бровь: рассказывай дальше, мол.
– Не занудствуй, тут никого, кроме нас, нет, так что за нарушение этикета не выпорют. – Силье задумчиво воткнул перо себе в волосы, не обращая внимания на лиловую каплю, размазавшуюся по уху. – Вот же бл… гадство. Ты это видел? – Он возмущенно потыкал пальцем в документ и протянул его брату. Тот глянул мельком и кивнул. – Повешу на хрен ворюгу. Завтра же. Ага… так о чем я? Демонова девица перехватила весь запас у аптекаря, а потом еще и начала сюсюкать с демоновой кошкой, подхватив когтистую тварь на руки. Старик растаял и еще цену сбросил, а меня попытался выставить из лавки без всякого почтения к моему дворянскому титулу.
– Надеюсь, ты не… – мельком глянул на брата близнец.
– Вот не надо. Когда я на такие мелочи внимание обращал? И вообще, важно не это.
– А что? – Лиу опять недовольно покосился на перемазанное чернилами ухо брата и достал платок. Поймал того за плечо и, не давая отстраниться, начал оттирать лиловый след.
– Ау! Ухо оторвешь, ну! Ш-ш-ш… что ты как с мелкими своими? Дурацкая привычка. Умоюсь потом. Отстань. – Силье мотнул головой и отсел от слишком заботливого близнеца подальше. – К твоему счастью, у девицы из лавки оказались не только премиленькие ножки, светлые косички из-под шляпки, надвинутой на самый нос, и не слишком роскошные, хотя вполне симпатичные сиськи в вырезе блузки, но и немного совести. Или кокетства, я не разобрал, время поджимало. Даже в лицо не стал особо вглядываться.
Силье встал, сходил к креслу, на которое бросил свои плащ и пояс, когда вошел в комнату, порылся в вещах и извлек из них небольшой полотняный мешочек с туго стянутой горловиной. Вернулся к столу и водрузил добычу прямо на очередной очень важный документ, который продолжал читать брат.
– Когда аптекарь нас наконец выставил, милая девушка сначала попыталась удрать с добычей. Но я был проворен и настойчив, так что она без лишних разговоров согласилась переуступить мне одну меру зерен за ту цену, что просил вредный дед. Очень торопливая оказалась девица, даже не стала торговаться. И застенчивая. Поручила разговаривать со мной своему брату. За такую доброту я им сунул монету покрупнее и пошел по своим делам. Так что на, вари свое зелье. Только пробовать будешь на себе! А лучше на господине лекаре градоначальника как на авторе рецепта.
Глава 15
С ума сойти, это же сколько бастардов в свое время наклепала серебряная династия? Если куда ни плюнь – везде попадешь в платинового блондина с породистым лицом?
Правда, кроме породы, осанки, уверенных манер и общего впечатления смазливости, я в бобовом конкуренте ничего не рассмотрела, потому что сначала было темно, потом кошка лезла со своим мурлыканьем прямо мне в лицо, потом я торопилась и переговоры вел Крон… но все равно меня не покидало смутное беспокойство и острое желание побыстрее смыться.
Я потому и торговаться не стала, отдала часть добычи, едва мы отошли от лавки сердитого любителя кошек. Оно мне надо, чтобы настырный представитель дворянства тащился за нами по пятам и ныл? Ладно, если просто ныл! Такой субъект мог запросто доставить кучу неприятностей, если бы захотел.
Я ему даже в глаза не стала смотреть, словно дикому зверю. Спряталась за широкими полями соломенной шляпки и постаралась даже разговаривать вполголоса.
Брюква его знает, почему меня так встревожил этот молодой человек. Видимо, этим смутным сходством, характерной внешностью обладателя серебряной крови. Напомнил кое-кого… а я и так с самого начала давила в себе любые мысли и желания, запрещала даже думать о том, как бы узнать новости с королевской кухни.
Эта страница перевернута. Кухня осталась в другой жизни, в другом городе, а здесь это означает почти как в другом мире: ни телефонов, ни новостей, даже почты и той нет в привычном мне смысле.
Значит, и думать нечего. Мальчишкам сейчас… Лиу было семнадцать с хорошим хвостом, сейчас должно быть около двадцати, все равно еще пацан. Но уже наверняка старший помощник дяди.
Так.
Вот сама же сказала: не думать! И тут же начинается. Все. Вернемся к нашим баранам, в смысле – к бобам. Они наконец-то есть!
Теперь осталось самое сложное: из сырого и неизвестно как подготовленного и отсортированного сырья добыть настоящую шоколадную конфету.
А это, скажу я вам, та еще задачка, несмотря на то что я готовилась. Мысленно представляла весь процесс, проверяла собственную память, пыталась придумать, как местные весьма примитивные средства производства приспособить под весьма технологичные процессы…
Итак. Бобы у нас, слава богу, не сырые, а вполне высушенные и ферментированные. Уже хорошо. Свежие, они не обладают своим шоколадным вкусом и запахом, да и вообще не похожи на конечный продукт. Но тут мне на руку удаленность плантаций и морские перевозки – времени у бобов было достаточно, чтобы дойти до кондиции.
Теперь надо их правильно измельчить и умудриться добыть даже не какао-порошок (он вообще побочный продукт производства), а самое главное: какао-масло!
Пойди выжми его без промышленного пресса…
– Сестра! – сбил меня с мысли отчего-то чрезвычайно радостный Крон. – Сестра! Господин-то этот… он же мне пятисеребрянник сунул и ушел, от сдачи отказался! Смотри, сестра, это мы на твои зерна не только ни медяка не потратили, так еще и на козу заработали! Молодая, но уже раздоенная, у госпожи Нортис в конце улицы, я тебе говорил! Теперь купим?
Что? Какая еще коза? А…
Я встряхнулась и переспросила:
– Сколько-сколько дал? Пятисеребрянник?!
Ого. Какой хороший, однако, молодой любитель какао нам попался. Не только не устроил скандал из-за того, что какая-то явная простолюдинка перехватила у него нужный товар, так еще и за переуступку заплатил чуть ли не втрое… Это у нас сегодня удачный день! Значит, и с шоколадом должно получиться!
– Купи, раз уж так вышло. Молоко в хозяйстве пригодится. Только не сегодня, сегодня ты мне будешь нужен.
Нету у меня механического пресса. Есть только братский. Вот его и используем.
Большую каменную ступу с пестиком я купила еще в самом начале нашей жизни в Картахелии. Крон тогда чуть с ума не сошел – никак не мог понять, зачем мне эта здоровенная штука аж за полсеребряного. А я вцепилась в выставленную на торги бандуру как клещ и переторговала какого-то заезжего купца, но получила свою прелесть. Потому что знала: растолочь какао-бобы – это вам не жука перечихать.
Как только мы добрались до дома, я, даже не обратив внимания на то, что Янь с сестренками уже сварили немудрящую похлебку из тех продуктов, что принес утром с рынка Крон, переоделась в старую мальчишечью одежку – платья следовало беречь – и рванула к своей заветной ступе. Вытащила ее во двор, тщательно вымыла, еще тщательнее вытерла и села над ней пересчитывать и сортировать заветные бобы, как Кощей над сундуком со златом.
– Она что, опять полную башку осьминогов нахватала? – скептически спросил Янь, понаблюдав за сим действом. – Чего она там сидит с таким видом, словно эти козьи какашки, что вы притащили, стоят как отборный жемчуг? Это и есть горькие бобы, которыми она все уши нам прожужжала?
– Янь, – тихонько дернула его за рубашку старшая из сестер, миловидная семилетняя девочка с красивым именем Майю, – Янь, это ступа, в каких бродячие мясники жженую кость толкут… Говорят, что в ней давят непослушных детей…