Проклятие мёртвого короля
- -
- 100%
- +
Никогда не был трусом, но инстинкт самосохранения у меня в наличии имелся, и очень даже бодрый. Во-первых, найденные скелеты, во-вторых, все эти совместные сны, в-третьих, паутина на кладбище, в-четвертых…
С паутиной все вдвойне странно, потому что не ткни меня в нее Анна, я бы и не заметил. Нити шли высоко над могилами и глубоко под землей, не соприкасаясь с умершими телами. Начинаясь с одной стороны кладбища, они словно обхватывали его, опутывая сверху и снизу, соединяясь по бокам и образуя паутиновый мешок, лямки которого уходили куда-то в направлении Ульганйорда.
Мои парни так и не смогли разглядеть куда именно – все следы уходили очень глубоко под землю и в какой-то момент словно испарялись. Да и изначально эта паутина видна была не всем!..
Так что я предпочел сделать вид, что у меня срочные дела в городе. Не хотелось бы мне, чтобы мой сон стал явью. Тем более что сбежать из замка у меня не получится, а вот войти в замок по найденному мною коридору сможет все кладбище во главе с тем коронованным черепом или кем-то другим, кто держит узел от паутины в своих руках. И тут я им такой: «Заходите, гости дорогие, сейчас из ближайшего ресторана еды телепортнем, Мартош все оплачивает!»… Нет уж!
Надо здраво оценивать собственные силы, а еще съездить навестить то кладбище, которое я упокаивал самостоятельно. Если и там покойники только притворяются, а на самом деле….
Я зябко поежился, хотя в мобиле было тепло, да и вообще всего лишь второй месяц осени начинается, только-только птицы улетели… Рановато еще для заморозков.
Тут Мартош закончил трепаться по менталфону, глаза у него странно блеснули, как всегда, когда в деле появлялись какие-то непредвиденные сложности, но они пока еще его просто раздражали. Когда эта императорская ищейка вставала на след, взгляд у него становился другим – злым и упрямым. Мои парни старались с ним не связываться, а на меня посматривали как на психа – кружить рядом с Джиэлем, по их мнению, было верхом самоубийства.
Ну вот… докружился… Добровольно в полицейское управление захожу!
Большую часть разговора Мартоша с его операми я пропустил, размышляя об интересной системе массового подъема зомби. По идее, упокаивать их тоже так можно, получается? Опутал всех и пустил по паутине некромагию на нужной частоте… Прямо вот зазудело желание пойти проверить. Опять же, интересно, а если попробовать «взломать» чужую сетку? Перехватить управление? Хватит ли у меня сил? Наверное, рано пока… Для начала надо смотаться своих проверить…
Тут все решительно направились в лазарет, а ко мне подлетел младший из оперов и потащил за собой:
– Пойдем, Джиэль сказал, что ты некроэксперт, нужна твоя консультация…
Я показал ухмыльнувшемуся мне в дверях Мартошу кулак. Бесплатная эксплуатация моих знаний, да еще на пользу полиции? Совсем обнаглел!
Мало того, до самой цели меня не довели, а просто эдак небрежно махнули рукой в сторону лестницы:
– Нулевой этаж, семьдесят девятая камера, скажешь, что эксперт по приказу Иллеша. Там в камере сейчас нет никого, так что тебя без проблем пустят…
Так и хотелось сострить: «И не выпустят!», но я решил воздержаться. Я, конечно, и так уже заключенный, но не в каморке какой-то, а в целом замке. По крайней мере какое-то уважение к моей ценной персоне…
Аур, оставивших свой след в нумерованном закутке с койкой и дырой в полу, было не так уж много. Но ясновидца среди них не было, хотя я бы первым делом… Или на такую мелочь, как имитация самоубийства, ценного эксперта вызывать жалко? Только меня можно послать, как мальчика на побегушках?
Ну да, у них же там волокита и бюрократия, пока оформят, пока докажут, пока…
– Эй, а ты кто такой? – в камеру завалил крупный мужик в форме, лицо кирпичом, в глазах плещется разум, лужица…
– Некроэксперт из команды следователя Иллеша, – процедил я и так на этого хряка зыркнул, что тот сразу притих, но все равно продолжал излучать ненужное рвение:
– Документы покажь!
– Сначала ты, – хмыкнул я и повернулся к мужику. Все что мне нужно я уже разглядел, теперь пришло время повеселиться. – Представился как положено, честь отдал, документы показал, живо!
– Эй, полегче! – мужик слегка расслабился, хотя внутреннее напряжение продолжало бурлить на ментальной поверхности. – Тут это… самоубивец же сидел!..
– Вот тогда и надо было камеру охранять! – рыкнул я. – Сейчас уже поздно! Жди теперь выговора…
И, отпихнув загрустившего полицейского, с облегчением вырвался из маленького душного помещения в более-менее широкий коридор. Но полегчало мне только тогда, когда я оказался в лазарете, рядом с Мартошем.
Как он в таком же заведении постоянно работает? Каждый кирпич же давит!..
– Короче, исполнителя я знаю. Из начинающих, так что наследил везде, где можно.
Уточнять, что парень из начинающих по крупным заказам, значит, первые два уровня обучения он уже с успехом прошел, я не стал. И так понятно, что такой заказ мальчишке с улицы не доверили бы.
Мартош кивнул и посмотрел на меня выжидающе-пристально:
– Дальше!..
Раскомандовался тут, словно и правда меня нанял. Нет уж, за бесплатно пусть сами корячатся!
– Дальше пусть мне зарплату эксперта начисляют, – фыркнул я. – А то очень удобно получается…
– Я попрошу твой счет разморозить, – кривовато усмехнулся Мартош. – С зарплатой не уверен…
– И какой мне смысл помогать следствию? – возмутился я совершенно искренне. Но потом решил пожалеть друга и предложил: – Короче, сам понимаешь, я своего не сдам, но могу с ним переговорить и выяснить все, что он знает о заказчике. Скажу, что спалился и выбора у него нет – поверит и расскажет. Вам не расскажет, за такое в артели по голове не погладят, а мне все выдаст, с условием, что я его и от вас, и от наших прикрою.
– Ладно, – немного подумав для порядка, согласился Мартош. – Заказчик меня интересует гораздо больше.
Другого ответа я и не ожидал – принципы дело хорошее, но бороться с уже отлаженной системой глупо и бессмысленно. Тем более с блоками на памяти он наверняка не раз сталкивался. Их редко ставят, специалистов мало, а снимают еще реже. Но если такой блок взломать – все, прощай, мозг… и воспоминания можно не успеть считать, все в голове в кашу перепутается.
Вряд ли у этого новичка блок стоит, конечно, но Мартош всегда считал, что лучше рыбка в аквариуме, чем кит в море.
– Тогда мне нужен одноразовый номер, не отслеживаемый ни твоими, ни моими.
– Будет, – кивнув мне, Мартош направился к потенциальному смертнику, а я, подхватив Анну под руку, направился в сторону выхода. Мы должны были поехать на допрос какого-то лакея…
Мартош:
Такача я предупредил, чтобы лежал и не рыпался, а Донату поручил сегодня же вечером переправить мальчишку обратно в камеру и всем своим видом выражать максимум презрения к отцеубийце и неудавшемуся самоубийце, которому даже не хватило духу довести дело до конца. А теперь еще всем сказки рассказывает о том, что его самого убить хотели.
Сам же пошел догонять своих и нашел их в неожиданном месте, в вещдоковой. Агнес, сосредоточенно наблюдающая за незнакомой девушкой, меня не заметила, а Адриан, чуть повернувшись, подмигнул, предлагая не мешать представлению.
Практикантка что-то активно-агрессивно доказывала, размахивая банкой.
– У вас тут еще никто не додумался снимать потожировые отпечатки пальцев? Тогда девчонка только что сказала новое слово в криминалистике, – прошептала Агнес Адриану на ухо. Тот обманчиво небрежно усмехнулся, хотя я видел, что он заинтересовался «новым словом». Понятное дело, в его интересах предупредить своих о нашем открытии, чтобы те заранее подготовились.
– И что можно определить по отпечаткам? – совершенно равнодушный голос может обмануть кого угодно, но только не меня. Адриан сделал стойку, наблюдает, запоминает и анализирует.
– Да много чего, – воодушевилась Агнес не хуже практикантки и принялась объяснять: – Отпечатки пальцев так же индивидуальны, как отпечатки аур. У каждого человека свой узор. Кроме того, по идее, в них содержатся те же клетки ДНК, что и в крови, и ваши маги…
– Что "наши маги"? – заинтересовался я. Странная комбинация отсутствия многих базовых знаний перекрывалась у Агнес какими-то загадочными сведениями из ее мира, и теперь я про себя отметил, как она пытается спаять в единое целое изобретения своего мира и нашего.
– Ваши маги крови наверняка умеют выделять эти молекулы. И если целенаправленно искать, то найдут их в любых выделениях человеческого организма, в том числе и в потожировых.
Мы с Адрианом оба задумались, потом переглянулись, и я заметил, как он что-то набирает «вслепую» на своем менталфоне. Сливает своим?
И, главное, знает, что я не буду ему сейчас при всех приказывать остановиться, потому что уже представил его как эксперта. Так что в итоге я очень постарался не сорваться ни на ни в чем не повинной практикантке, ни на Нандоре. Вышло плохо, судя по широко распахнувшимся глазам девушки. Сначала даже решил извиниться за резкость, но заметил, что Агнес тоже приотстала, а вот Адриан, наоборот, подозрительно вырвался вперед.
Так что я его нагнал, кивнул Нандору, что мы отдельно, за ним следом, прижал этого гада к стене…
– Что?! – Тень прожег меня своими глазищами. – Пока вы эту идею запатентуете, столетие пройдет, а у нас ее сразу в дело пустят. Вы же консерваторы…
– А ты…
– Ты меня сам сюда притащил, между прочим, – спокойно огрызнулся Адриан. Потом посмотрел на меня и усмехнулся: – Да не слил я вашу гениальную идею, расслабься. Надо мне больно… Если выживем, тогда своим сам расскажу, а если не выживем, то… – и он как-то обреченно вздохнул.
– А кому сообщение писал? – я чувствовал, что он говорит правду, но все равно должен был выяснить все до конца.
– Никому, – Тень достал свой менталфон и протянул мне. На экране было набрано: «заметит что набираю и полезет драться девяносто проц а идея хорошая жаль угробят козлы».
– Сам козел! – буркнул я и отпустил Адриана. Вовремя – по коридору стремительно шагала Агнес, радостная и улыбающаяся.
Глава 8
Анна:
Глядя, как я шустро запихиваюсь с пирожком на заднее сиденье, Мартош явно начал угрызаться совестью и пообещал:
– Сейчас съездим допросим одного свидетеля – и обедать. Крепись!
– Не лопай всухомятку, бестолочь! – добавил свои пять копеек Адриан.
Я покладисто кивнула обоим и с благодарностью приняла из рук последнего бутылку с каким-то соком. То ли купил на бегу, то ли свистнул – я уже в курсе того, что он у нас криминальный талант. Но мне, если честно, было все равно, а раз Мартош не кинулся отбирать – значит, наверное, не ворованное.
Ой, ну точно, там ведь у входа в управление стоял какой-то ящик с картинками – наверняка автомат по продаже ядовитого г… э… местного вкусного фастфуда.
– Нам еще надо в магазин, – напомнила я, когда кончились пирожки и центральные улицы за окнами машины.
Все как всегда. Рабочий класс живет на окраине, и эта обшарпанная общага отличается от каких-нибудь старосоветских бараков только чуть более готичной архитектурой. А в остальном те же самые поломанные лавочки у крыльца; заплеванные палисадники с чудом недотоптанными грядками, огороженными трогательным макраме из местного варианта колючей проволоки; потертый деревянный пол и непередаваемо-знакомый запах прошлогодних щей в общем коридоре.
Кстати, у искомого лакея дверь оказалась самая новая, приличная, с глазком и ковриком для обуви.
На стук нам неожиданно открыл не жилец, а Нандор.
– Я все формальности уладил, так что… господин Лепеш готов ответить на вопросы, хотя и без особого удовольствия, – “поприветствовал” он начальство, скользнув по нам с Адрианом недоумевающим и недовольным взглядом.
– Лучше бы они делом занимались, чем хворому человеку нервы портить, хоть вы им скажите, лорд! Мое почтение! – глухо и с легкой хрипотцой раздалось из полутемной комнаты. Потом обладатель простуженного баритона закашлялся и продолжил: – Болею я! Еще третьего дня господин управляющий меня домой отпустил. Не знаю я, как его сиятельство померли! А дурни, которые самогоном паленым потравились… дык тоже без меня все было! Тянут в рот, понимаешь, дрянь всякую, пропойцы, а я…
– Господин Лепеш, эту дрянь они взяли из вашего шкафчика, – перебил его Нандор.
– Да врут же, паскудники, как есть брешут! Этим пьяницам лишь бы нализаться, а как зенки зальют, так в пустых башках все и перемешивается. Вон давеча соседи мои, такие же…
– Так, господин Лепеш, – перебил блондин. – Не будем же мы разговаривать, стоя у порога, – он одним взглядом оценил тесноту заставленной мебелью комнаты и вполголоса сказал Адриану: – Подождете меня в машине. Из нее ни ногой. Никому не звонить и не писать, – и протянул ключи с забавным брелоком в виде стилизованной птички-ласточки. Впрочем, на капоте его машины такой же знак, наверное, это просто фирменный брелок.
– Не мог сразу попросить в машине остаться? – негромко возмутился Адриан. – Пошли, бестолочь… Сначала в этот клоповник затащили, теперь из него выгоняют. Что за жизнь!
Я хмыкнула и пошла следом, краем глаза отмечая любопытные рожи, то и дело мелькающие в приоткрытых дверях. Ну как есть коммуналка…
И все выглядело бы серым и убогим, если бы один брюнетистый паразит не одел сегодня короткую куртку. Всегда ценила мужчин с хорошо развитыми ягодичными мышцами… и как раз такой мужчина шагал впереди меня по коридору.
Убедившись, что свидетелей нет, я откровенно облизнулась. Так бы и… черт возьми!
Видимо, флюиды плавали в воздухе, потому что в машине Адриан сразу же подсел ко мне на заднее сиденье, нежно, но властно приобнял и прошептал:
– У нас есть двадцать минут… мы же не будем просто так сидеть и скучать?
– Не будем, – согласилась я. После прогулки по коридору у меня ладони зудели от желания прикоснуться к нему.
По-моему, парень слегка удивился, когда я обняла его и откинулась назад, на сиденье, увлекая за собой и целуя так крепко, словно это был последний поцелуй в моей жизни.
Давно я не целовалась в машине под ободряющий мяв котообразных за ближайшим кустом. Давно… Так что опыт можно и повторить.
Но когда сексуальный паршивец, уже успевший как-то незаметно расстегнуть пуговички на моей рубашке, попытался проскользнуть под мою юбку, я решительно вернула его ладонь мне на талию – рано пока еще. В голове уже мутилось, но голос рассудка еще пробивался сквозь долгую нежность поцелуя и лихорадочную торопливость рук. И голос этот сбивчивым шепотом твердил, что я выбрала немного неправильное место и время, тем более что машина чужая, и… да. Вот именно.
Мартош вернулся в самый ответственный момент, когда я поймала горячую Адрианову руку в третий раз. И я даже не знаю, что испытала сильнее – разочарование или облегчение. Разочарование потому, что все закончилось, а облегчение потому, что следующего штурма я бы уже не выдержала и сдалась.
Когда товарищ следователь, хлопнув дверью автомобиля, уселся за руль, вид у него был задумчивый. Он, кажется, даже не обратил внимания на то, что Адриан с невозмутимым видом перебирается на переднее сиденье, а я поправляю одежду.
– Поехали обедать, – решительно объявил Мартош через минуту, встряхнувшись и заводя… ну, наверное, мотор, кто их знает, может, у него под капотом гномик педальки крутит.
– Поехали, – согласилась я. – А по дороге расскажешь, что нового узнал?
– Странно все как-то, – пробурчал Мартош. – Соседи у него тоже недавно отравились. Так что вызвал Доната в помощь, пусть разгребают и допрашивают.
– А симптомы? – оживилась я. – Выяснили?
– Выясняют, – убедительным тоном заявил Мартош. – Но если верить свидетелю, то такие же… Мышьяк.
– Странно как-то, – согласилась я. – Что же он, на людях опыты ставил, что ли? Я имею в виду отравителя. Этот недодушенный телок в камере похож на хладнокровного экспериментатора, как Адриан на плюшевого мишку.
Означенный непохожий обернулся с переднего сиденья и фыркнул на меня, одарив фирменным взглядом “бестолочь обыкновенная”. Я подумала секунду и показала ему язык. Есть своя прелесть в иллюзии детства.
На это Адриан очень выразительно закатил глаза к небу, в смысле к крыше автомобиля, а потом послал мне воздушный поцелуй и повернулся к другу:
– Значит, травит кто-то другой, – совершенно серьезным голосом сказал он, словно вовсе и не строил мне только что рож и поцелуями не рассыпался.
Мартош, с преувеличенным вниманием следящий за дорогой, только хмыкнул и задумчиво пробурчал:
– Понять бы только, кто… Не виконт же Борнхольдорский преследует лакея своего кузена.
– И при этом все время немного промахивается, – согласилась я и задумалась.
Что-то такое крутилось по краешку сознания, но что?
Так мы и думали каждый о своем, пока не вернулись в центр и Мартош не припарковался у неброской вывески какого-то ресторанчика.
М-да… неброская-то она неброская, но в этой элегантной скромности больше денег, чем в любой светомузыке.
Так что милая верандочка в глубине сада порадовала нас не только уютом, но и безупречно накрахмаленными скатертями, и вежливой без подобострастия приветливостью официанта. Мне опять не дали меню, заказали на свой вкус. Когда же официант спросил, какое вино предпочитает леди в подарок от заведения – красное, белое, сухое, полусладкое, десертное, наш сыщик очень грозно на него нахмурился, уже шевельнул губами, скользнул взглядом по мне… и вздохнул. А потом промолчал, когда я заказала красное сухое.
– В какие магазины ты хотела бы попасть? – Мартош, оказывается, прекрасно запомнил мои вскользь сказанные слова. – Платья, сумочки, косметика?
– Постельное белье, принадлежности для художественно-скульптурных работ и да… из той одежды, что ты мне подарил, я немного выросла. Особенно из нижнего белья.
Адриан, который увлеченно жевал что-то вкусное, но мною неопознанное, тихо хрюкнул, посмотрев на мой явственно обозначившийся бюст.
В куртке и без мартошева халатика с некоторых пор стало тесновато. Если так пойдет и дальше… Нет, все же третий номер – это оптимально. Кому бы помолиться на предмет “горшочек, не вари”?
– Хорошо, – кивнул Мартош и о чем-то глубоко задумался, даже вилку отложил.
– Ладно, мне надо одному другу-следователю помочь с делом, так что я отойду вот к тому стационарному менталфону, – нарушил молчание брюнет, как только его тарелка опустела. Он как-то очень демонстративно повел подбородком в сторону черного блестящего аппарата, висевшего на стене в дальнем углу, над уютным диванчиком.
Внимательно вглядевшись в друга, блондин как-то очень серьезно ему кивнул и какое-то время смотрел вслед, а потом отвел глаза, и за столом повисла слегка напряженная пауза.
Я подперла щеку кулаком и немного горестно вздохнула. Сама я, взрослая, неиспорченная средневековой моралью тетка, не видела ничего плохого или обязывающего в своем флирте с Адрианом. В смысле – он сам к этому слишком несерьезно относился, а я… а я немного запуталась. Потому что мне нравился Адриан и я была бы вовсе не против и посерьезнее чего замутить, но… Но Мартош мне тоже нравился, и… м-да.
А куда я тороплюсь, собственно? Забот у меня нет, кроме как в мужиках разбираться? Ну, вообще-то, а на что еще я могу сама повлиять? На замок зомби или на местные власти? Не смешите мои скальпели.
Блондинистый предмет моих раздумий какое-то время задумчиво водил вилкой по тарелке, потом спросил:
– Десерт хочешь?
– Хм… – я впервые за все время пребывания в этом мире задумалась над таким вопросом и сама слегка ошалела от этого. – А знаешь… я наелась.
Мартош из состояния медитативной созерцательности перешел в стадию офигения и даже хмыкнул как-то недоверчиво:
– Точно? Я от тебя такого слова ни разу за трое суток нашего знакомства не слышал!
– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – я философски вздохнула и отпила немного вина из бокала. Весьма приятный букет. – Мне бы не хотелось через неделю превратиться из девочки в бочку. Так что, наверное…
Договорить я не успела, потому что к столу вернулся чем-то озабоченный Адриан и с ходу нас озадачил:
– Ну что, по магазинам? Здесь недалеко есть такой чудесный бутик, может, слышал рекламу? "Смерть мужьям" называется. Предлагаю посетить.
Я едва не поперхнулась вином и скептически оглядела шутника с ног до головы, а потом не удержалась и спросила:
– И кем из вас я должна буду пожертвовать в этом славном месте?
Брюнет тут же сделал такой вид, словно он с нами не знаком и вообще думает о высоком, а блондин неожиданно улыбнулся и подмигнул, вставая из-за стола и галантно протягивая мне руку.
Глава 9
Анна:
Вопреки предсказаниям Адриана, начали мы вовсе не с магазина дамского платья.
«Первым делом, первым делом самолеты… ну а лифчики? А лифчики потом.»
Это я им и пропела, когда мы садились в машину, а на два обалделых взгляда пояснила:
– Ну чего… не один же призрак у нас поэт. И вообще. У нас там череп недоигранный, а про магазин художественных принадлежностей я еще вчера спрашивала. Есть тут такой?
– Должен быть, – полузадушенным от смеха голосом выдавил Мартош, излишне аккуратно вставляя ключи в… вряд ли оно у них тут зажигание. В дырочку на передней панели вставил и повернул, вызвав в недрах агрегата мягкое урчание. – Сейчас по карте посмотрим.
Он отработанным жестом пристегнулся, строго зыркнув на вальяжно растекшегося по соседнему сиденью Адриана, а потом укрепил менталфон на подставке, пару раз в него ткнул и четко произнес:
– Навигатор. Товары для художников.
Вдумчиво изучив карту со стрелочками, он объявил:
– Недалеко, кстати. А рядом с ним какие-то “Сладкие сны”, магазин домашнего текстиля. Можем там как раз постельное белье посмотреть.
– О! – я хлопнула себя ладонью по лбу. – Точно, чуть не забыла! А то у меня подушка пахнет так, словно все эти зомби из замка спали на ней по очереди. Давай подушки тоже купим? И одеяла… и… нет, кровать в машину не поместится.
– Только кроватей нам и не хватало, – пробурчал недовольно Адриан, пристегиваясь. Он вообще-то всегда пристегивался, просто Мартош у нас строгий и немного зануда, но это так мило у него получается. – Надо завтра магазин антиквариата посетить, есть у меня тут на примете. Не люблю быть на содержании.
– И что ты продавать собрался? – насторожился блондин, плавно трогаясь с места.
– Вазу, – буркнул независимый некромант. – Нам она без надобности, зато деньги от ее продажи пригодятся.
Мартош что-то тихо пробурчал себе под нос, но больше никак комментировать не стал. А я подумала, что надо выбрать момент и спросить – спасителям отечества не положена какая-нибудь зарплата? Или стипендия, на худой конец?
Что там Адриан говорил про “смерть мужьям”? Это он со мной раньше по магазинам для художников не ходил. Ну да, хобби у меня такое, не на пустом же месте я методику Герасимова изучала. А игрушки для художников даже в нашем мире стоят столько, что те мужья, которые поумнее, лучше свою вторую половинку по фирменным бутикам прогуляют. Для кошелька безопаснее.
А здесь ведь еще все на магии!
Я честно старалась держать себя в руках, честно! Но Мартош сам виноват – кто же знал, что здешних дворян с детства учат высокому искусству творить всякую хоббю по холсту или мрамору… Так что он сам показал мне чудный копировально-симметровый артефакт, какой-то лазерный измеритель с фиксированием нужного размера вместо линейки, саморазглаживающие стеки и еще кучу разных прибамбасов, уяснив назначение которых, я закапала слюнями пол, витрину, продавца и Адриана, который не успел увернуться. Виртуальными слюнями в виде истерического восторженного попискивания, но не суть.
Мартош ушел расплачиваться, даже движением ресниц не показав, насколько именно его разорили, а я вцепилась в металлический стек с магически программируемым набором разных поверхностей и сладострастно его поглаживала, почти урча от удовольствия.
Адриан косился на меня, как на маньячку, а продавец торопливо упаковывал в огромную коробку все, что мы купили, и тоже посматривал, но спокойно – он как раз к маньякам из страны Хоббитании привычный.
Правда, когда ему продиктовали адрес доставки, слегка завис, но записал. А мы пошли в магазин постельного белья налегке, если не считать стека, с которым я отказалась расставаться.
– К подушкам близко не подходи, бестолочь, а то одно неловкое движение, и ты – чудо в перьях.
– Молчи уж, тоже мне, толочь нашелся, – нежно парировала я, прикидывая, что из Адриана получится очень перспективная модель. Ну, в смысле, если раздеть и обездвижить, то можно будет не только рисовать обнаженную натуру, но и лепить… Люблю я это дело, расслабляет и настраивает на позитив почти так же, как вдумчивое препарирование. Даже немножко лучше, потому что потом модель можно будет… ну это… употребить по назначению. И, главное, ни капли вреда организму, одна сплошная польза!