Шейх моей сестры
- -
- 100%
- +
– Зря ты женился, братец, рано тебе.
– Ты и так знаешь, зачем мне свадьба.
– Поэтому и говорю, что рано.
Аиша вряд ли смогла бы переубедить жениться. Она бы с удовольствием добавила бы еще несколько нелицеприятных эпитетов в адрес моей невесты, однако она замолкла под моим строгим взглядом и больше не приставала. Хоть она и близнец и часто спорила, но всегда знала меру.
Однако в одном она была права.
Что я нашел в этой девчонке? Неожиданное знакомство? Химия от первой встречи? Цветочный аромат? Глаза? Они красивые, необычного цвета, привлекающие внимание. Если бы я ревновал, то заставил бы носить паранджу при выходе в свет. Но я не ревновал. Скорее свирепствовал затронутой честью своей семьи и своей женщины. Да, она теперь моя, и я в ответственности за ее действия и за свои чувства к ней.
Я в ответственности за то, что обладательница завораживающих глаз не осквернена этим молокососом.
– Что прикажете делать с мальчишкой, господин?
Ответ пришел сразу же, как только Хаким его задал. Я знал, куда шофер отвезет меня, стоило молча сесть в машину, куда приведет привратник, следящий за порядком у заключенных. В какую грязь спущусь и взгляну в черные, озлобленные глаза мальчишки, лишенного самого главного человеческой привилегии. Свободы. Его руки скованы цепями, а белый костюм превратился в грязно-серые тряпки.
– Пришел… – усмехнулся парень, удерживая себя двумя руками о прутья клетки, словно боялся упасть передо мной на колени. Но тебе не меня стоило бояться, парень. Не я главный каратель в жизни – всевышний накажет куда больнее.
– Ты был с ней близок?
– Амина была превосходна.
– Ты трахал ее? – спросил четче и грубее. Я не стану извиняться за грубость, ни перед ним, ни перед всевышним.
– Она… Амина хотела закончить обучение, затем сыграть свадьбу, а потом…
– Ты. Трахал. Ее.
Я думал, что никогда не выбью ответ из этого мальчишки, но стоило мне сделать шаг навстречу, он сразу же бросил резкое:
– Нет! Аллах свидетель, я к ней не притрагивался!
Только и всего. Я усмехнулся упоминанию имени всевышнего после сказанных грязных слов в адрес девушки. Аллах засвидетельствовал, как ты назвал невинную, да и к тому же замужнюю девушку шлюхой? Это все, что меня интересовало. Я не хотел, чтобы люди судачили о неверности и очернении моей жены.
Только хотел покинуть камеру парня, как он кинул мне в спину:
– Я извинюсь… клянусь пророком Мухаммедом, я извинюсь. Приватно или публично – неважно. Выпусти меня. Мои родители… они будут переживать, я два дня не появлялся в университете. Мои проекты могут провалиться, если я не появлюсь… Шейх Карим… ваше высочество… я… молю вас… вы можете все…
Он пошутил? Я обернулся и, судя по решительному выражению лица, понял, что нет. Детская непосредственность, свойственная несозревшим парням, которые почему-то считали себя мужчинами.
– Ты прав. Я могу все. Тебе следует этого бояться.
Я вышел из камеры, не замечая звон цепей и мольбу о свободе.
– Что делать с мальчишкой, ваше высочество? – спросил привратник.
Второй раз за день мне задали этот вопрос, и второй раз в голове возник четкий ответ:
– Отправьте мальчишку обратно в Лондон, пусть доучивается.
– Оформлять запрет на въезд в страну?
– Не стоит. Не будем расстраивать его отца.
– Будет сделано, господин.
В этот тяжелый день я не сомкнул глаз впервые за много лет. Последний раз бессонная ночь преследовала меня в роковой день пятнадцать лет назад. В тот день моя жизнь изменилась на сто восемьдесят градусов, а тому мальчишке, который учился в восьмом классе, пришлось резко стать мужчиной и заботиться о сестре и брате.
Так и сидел на заднем дворе недалеко от Персидского залива, всю ночь, встречая рассвет в полном одиночестве. Самая романтичная брачная ночь, которую можно было представить. Глядел на волны и вспоминал, как ветер ласкал волосы моей жены, которая в этот момент наверняка плакала в своей комнате. Аллах свидетель, не так я планировал закончить этот день.
Во дворце пусто, слуги давно спали в своих комнатах. И она тоже спала. Амина. Я беспрепятственно открыл дверь, тихо пробрался поближе, дабы не разбудить, и заметил, как она свернулась калачиком на огромной кровати. Легкое покрывало смялось в ногах, а полупрозрачная ночная сорочка задралась, обнажая ровные и красивые ноги. Ее кожа светлее, чем у других арабок. Она казалась нежнее, ровнее, будто не принадлежала к одному из древних арабских родов.
Снова вспомнил ее глаза необычного цвета. Сейчас они закрыты, только длинные ресницы чуть дергались. Полная девичья грудь размеренно поднималась и опускалась. Почему я не переставал наблюдать за ней? Зачем подошел ближе и присел рядом? Аккуратно, чтобы не разбудить. Коснулся губами ее лба и разгладил темные пряди волос, которые упали на лицо. Она сморщила носик с небольшой горбинкой и повернулась на спину, раскинув руки в стороны. Едва меня не задела.
И этот ангел мог нагрешить с тем сосунком?
Вопрос риторический, но точный ответ я узнаю совсем скоро. Тебя ждет много испытаний, Амина. Добро пожаловать в семью.
Глава 10
Я проснулась от громкого скрежета двери, словно в моей голове кто-то скреб ножом по стеклу. Может, это сон? Но выходит слишком страшный сон.
– Мяу-Мяу…
Мяу? Боже, что это? Здесь кот?
Я сначала подумала, что это девушки ходили туда-сюда и шушукались, но стоило мне услышать четкое мяуканье, подошла к двери и, приоткрыв ее, заметила черное пятно, влетевшее в комнату.
– О Боже! – воскликнула на… черного кота с золотой цепочкой вместо ошейника, поблескивающей в лучах утреннего солнца.
У нас дома никогда не было кошек, Назира запретила заводить животных, даже когда Хайя попросила щенка на пятилетие. Я никогда не имела дело с животными, особенно с черным котом, который по-хозяйски залез на мою кровать и разлегся на ней.
– П-привет.
– Мяу!
А он милый. Только смотрел на меня странно, словно пытался прожечь янтарными глазами. Интересно, чей он? Его можно погладить? Но стоило поднести над ним руку, он прошипел.
– Пш-пш.
– Дружок, я ничего не сделаю, не бойся.
Я села на кровать на четвереньки и подползла ближе, не обращая внимания на спущенный к плечу рукав сорочки. Интересно, как найти общий язык с котиком? Или это кошка? Она смотрела на меня так враждебно, словно я хотела сварить из нее суп.
– Эй, пойдем. Я тебя поглажу и…
– Пш-пш.
Ай! Кошка резко ударила меня лапой по руке, оставив небольшую царапину. Немного неприятно, но обидно. Но вместо извинений (да, какие извинения я услышу от кошачьих) животное встало на четыре лапы и устремилось ко мне.
– Пш-пш!
– Зейн! – выкрикнули сзади. Я резко подняла голову и застала его…
Аллах, шейх Карим, голый! А у меня спустился рукав сорочки, обнажая праву грудь…
Мамочки! Сохрани меня!
Резко отвернулась и закрыла глаза. Наощупь попыталась подтянуть рукав сорочки и прикрыть оголившуюся грудь, но снова услышала шипение со стороны. О Аллах, помоги мне исчезнуть отсюда и избежать позора. Как я могла забыть об открытой двери? Вдруг кто-то из мужчин прошел мимо и увидел бы меня? Какой позор! Где мой хиджаб? Ах да, я ведь перед мужем.
– Зейн, ко мне.
Я открыла один глаз и увидела, как кот отошел от меня и ринулся к хозяину. Все же это мальчик, вряд ли кто-то назовет девочку Зейном.
– Можешь повернуться.
Точно могу? Я не увижу его загорелое тело, покрытое темными волосками? Не увижу прочерченные мышцы, которые видела лишь раз мельком в университете, когда соседки по общежитию смотрели на тренировку известного турецкого актера в соцсетях? Не замечу широкие плечи? Даже если и так, мое дыхание нескоро выровняется от волнения.
Неуверенно открыла глаза и повернулась. Теперь тело Карима прикрывала белая кандура2, оттеняющая загорелую кожу. Я только сейчас заметила влажные и милые кудри, свисающие на его плечи. До этого видела мужчину лишь в платке с прикрытой головой, сейчас он казался мне слишком простым, слишком открытым.
Однако сердце продолжало колотиться в груди, как после кросса по физкультуре. То ли от неожиданности появления Карима, то ли от агрессии кота, то ли от увиденного атлетического мужского тела. Впервые я видела мужчину голым. Почти голым, низ прикрывали широкие белые штаны, но все же…
– Извини, если смутил.
– Спасибо, – неуверенно прошептала, глядя мужчину и кота на его плечах. Как он умудрился там разлечься и не упасть? А главное, не скользить на влажных кудрявых волосах.
– Зейн не любит чужаков. Со временем привыкнет к тебе, – произнес он, почесав кота между ушами. Зейн расставил их в разные стороны и прикрыл глаза от удовольствия, скрыв под шерстью золотой ошейник.
– Это… это кот?
– Он похож на кого-то другого?
– Я думала, у тебя гепард или лев.
Карим усмехнулся и опустил кота вниз. Зейн недовольно мяукнул и сел рядом с хозяином.
– Я не любитель издеваться над дикими животными.
– А над котами можно?
– Если бы я не взял его себе, европейцы бы зашугали его до смерти, а собаки загрызли бы.
– Ты подобрал его с улицы?
– Да. В моей квартире в Мадриде ему нравилось больше, но и тут с ним неплохо обращаются.
Котик сразу присел, чтобы прыгнуть на плечи хозяина, но Карим строго посмотрел на него и сказал «нет». Какой строгий хозяин у тебя, Зейн. Он словно понял хозяина с полуслова и обиженно вышел из комнаты.
– Он, наверное, обиделся.
– Ничего страшного, я задобрю его угощением.
– У тебя есть только кот?
– У меня да. У моих кузенов есть тигр, однако он содержится в специальном заповеднике. Мы не имеем право заводить животных забавы ради. Дядя всегда учил, что нужно брать ответственность за тех, кого приручаешь.
– Сколько у тебя кузенов? – внезапно спросила я.
– Гугл тебе не подсказал?
– Я у него не спрашивала.
Мужчина тут же посерьезнел и присел на кровать возле меня. Он все еще держался на расстоянии, и я снова почувствовала аромат свежести и легких мускусных ноток. Но лишь на мгновение. Потому что потом взглянула в его выразительные карие глаза и не заметила в них той игривости, присутствующей до этого.
– У нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга поближе. У меня два кузена с папиной стороны отца и три кузины со стороны матери. А также младший брат и сестра.
– Сестра старшая или младшая?
– Близнец. Но я родился на пять минут раньше.
Не знала, что у него есть близнец. То есть по дворцу может ходить его женская копия? Теперь у меня не будет проблем с тем, чтобы распознать сестру шейха. Странно, что я не заметила ее на свадьбе. Интересно, увижу ее сегодня на праздновании?
– Теперь моя очередь задавать вопросы.
Карим придвинулся чуть ближе и спросил:
– Кто этот парень со свадьбы?
Глава 11
– Кто этот парень со свадьбы?
Я перестала дышать и опустила глаза. Не видеть больше эту серьезность на его лице, не желала слышать уверенный тон, которым он задал вопрос. Воспоминания о вчерашнем позоре вновь обрушились на меня. Никогда не прощу себя за то, что так сильно ошиблась в человеке, что доверилась ему и позволила приблизиться к себе во время учебы. Джахид не был против нашего общения, брат всегда понимал меня, но он, видимо, тоже ослеплен доброжелательностью Шахира.
– Мой одногруппник.
– Просто одногруппник?
Этот разговор казался неловким, ненужным. Он касался лишь меня и моей приватной жизни. Моего прошлого и моих ошибок. Но я понимала, что не должна врать мужу. Аллах накажет за это и спросит за ложь в судный день.
– Он должен был пойти к отцу после окончания университета. Но я рассталась с ним, когда ты сказал…
– Вы были с ним близки? – перебил меня Карим.
Я не спрашивала, почему он так жестко задавал вопросы. Почему не отрывал от меня серьезный взгляд, словно пытался заменить детектор лжи. Стоило вспомнить, как на меня смотрел отец в ожидании ответа, как яростно выкрикивал слова Шахир, я готова была провалиться в адское пламя.
Казалось, все гости и родственники готовы были напасть на меня, однако мой муж становил всех и увел из холла. Увел от позора, заставив замолчать всякого оклеветавшего меня. Наверное, Аллах за этим послал Карима на мой путь. За тем, чтобы быть защитником и опорой в моей жизни.
Тем, кем когда-то был Шахир…
Карим должен верить мне.
– Да. Он защищал меня от травли на первом курсе, помогал с домашним заданием, знакомил с культурой запада, поддерживал, если на меня смотрели косо на улице.
– Я имею в виду физическую близость.
Я почувствовала, как краска прилила к лицу, а пальцы подрагивали под рукавами сорочки. Этот вопрос возмутил меня больше, чем вопрос о самом Шахире.
– Но… но я…
– Ты девственница?
Шейх придвинулся еще ближе. Внимательные карие глаза цепляли, я не могла оторваться от этого взгляда. Но дело не в цвете или каком-то притяжении, как при первой встречи. Муж желал услышать четкий ответ, и я выпалила его шепотом, практически в его слегка приоткрытые губы.
– Да…
Я не понимала, к чему этот вопрос. Перед свадьбой проходила обследование, и папа разговаривал с шейхом по поводу моего здоровья. Они наверняка смотрели мою карточку, пока Назира следила, чтобы доктор не написал ничего лишнего.
– Прекрасно.
Карим резко отодвинулся. Его наступление закончилось, а я позволила глотнуть в легкие влажный воздух с залива. Почему напряжение все время сковывало меня, когда рядом находился этот мужчина?
– Теперь нужно убедить гостей со свадьбы, что ты не распутная женщина.
Что?
Не знала, что чувствовать: стеснение и неловкость или злость и ярость. Эмоции смешались, словно я закинула их в миксер, как ингредиенты для смузи, и пыталась сделать однородную массу. Но они как вода с маслом – смешиваются. И масла, то есть злости, оказалось гораздо больше, чем стеснения.
– Зачем кому-то что-то доказывать? – осмелилась спросить я.
– Ты жена члена королевской семьи, Амина. И ты подвергла мою честь сомнению. Я не хочу
– Ты мог попросить справку от врача перед свадьбой. Я проходила полное обследование. Гинеколог скажет, что я невинна.
– Я доверился слову твоего отца. Кажется, он тоже ошибся на этот счет.
Шейх сомневается в словах папы? Человека, который имел немалый вес в обществе и в чьих словах не сомневался никто в Эмиратах? Одного из самых влиятельных бизнесменов, кто продвинул продажи и туризм в стране на несколько шагов вперед?
– Завтра к тебе придет врач и подтвердит девственность.
Я приоткрыла рот, чтобы возразить, однако шейх развернулся и направился к выходу. Что он творил? Он пошутил? Как же слова о доверии? О защите? Или защищал меня от самого себя или себя от моего позора?
От злости у меня затряслись пальцы рук, и я попыталась сжать их в кулак. Что там говорили о счастливой семейной жизни? Что я буду купаться в золоте и жить как в сказке за спиной влиятельного и богатого мужа? Кто-то забыл добавить ментальное состояние помимо материального.
Это унизительно для женщины. Унизительно для меня.
– Ты считаешь, это нормально?
Он остановился у дверей, так и не коснувшись позолоченной ручки, и развернулся.
– Что нормально? Что ты унизила меня? Нет.
– К чему эти проверки?
– Я хочу убедиться, что ты девственница.
– Ты мог убедиться в этом в брачную ночь.
Кто тянул меня за язык? Всевышний должен лишить меня возможности говорить хоть что-то за такие слова и возражения мужу. Скорее всего, я пожалею о сказанном. Уже о них жалею. Эмоции никогда не должны властвовать над личностью. Я упустила этот момент.
Шейх резко преодолел расстояние между нами и буквально вжал меня в стену у кровати, нависнув надо мной скалой.
– Хочешь, чтобы я проверил твою девственность? Чтобы я взял тебя прямо здесь и сейчас? Ты хочешь этого, Амина?
Я вздрогнула от резкости его слов, от нарастающей властной энергии, наполнившей каждый квадратный метр огромной комнаты. Он слишком близко ко мне. Его дыхание резкое, глубокое, а голос низкий, более хриплый, чем обычно. Моя тонкая сорочка хоть и была длинной и прикрывала все части тела, однако ткань практически полупрозрачная.
И я чувствовала мужскую близость слишком явно.
– Я… не…
Ответ утонул в голове, в горле. Он не слетел с моих губ четко и ясно, как обычно. Вместо этого голос дрожал, замерла под уверенными пальцами, скользящими по моему левому бедру сквозь тонкую ткань. Это единственная сорочка, которую Назира положила мне. Сказала, что так я могу соблазнить мужа. Однако этой ночью хотела просто поспать, а другой одежды для сна в чемодане не оказалось.
Я буквально чувствовала его прикосновения на коже. Его пальцы поднимались по бедру все выше и выше, заставив задержать дыхание и заглушить стыд, охватывающий разум.
– Тебя никто не касался там, да, Амина? Отвечай.
Никто. Абсолютно никто. Даже Шахир касался исключительно моих ладоней. Я не позволяла обнимать себя или что-то большее. А сейчас меня трогал мужчина. Трогал там, где я сама себе не позволяла ни разу в жизни…
Но я не могла ответить. Снова.
Я стояла с приоткрытым ртом, глядя в его сумасшедшие глаза-воронки, уносящие меня в долину неизвестности и страха. Даже темные кудряшки не мешали зрительному контакту между нами. Я не понимала, что шейх предпримет через минуту, через десять секунд, и как мое сознание отреагирует на это. Он оставит меня, как мысленно молила Аллаха, или продолжит пытку, от которой у меня почему-то бежали мурашки по коже?
– Ай…
Пальцы скользнули между ног. Я инстинктивно сжала их. От страха. От скованности. Это странное колкое ощущение пронеслось, словно ток по моему телу, начиная от его пальцев и заканчивая кончиками моих. Что он творил со мной? Я не могла оттолкнуть его, словно мне связали руки, не могла сказать «уйди», словно мне отрезали язык. Я скована, я растеряна. Беспомощна…
– Девственница.
Мужчина довольно приподнял уголки губ и, убрав руки, отошел на пару шагов, зачесав пятерней свои длинные волосы назад. Я едва пришла в себя, но не могла оторвать глаз от его самодовольного выражения лица.
– Зачем? – задала единственный вопрос, который остался в моей голове.
– Я твой муж и могу делать с тобой что угодно. Касаться, где захочу, говорить, что захочу, трахать, как захочу. Я могу взять тебя прямо сейчас и сделать так, чтобы ты кончила в свой первый раз. Так поступил бы любой мужчина, наделенный властью. Так поступил бы любой, завидев тебя в одной сорочке со спущенной лямкой, – заявил он твердо.
Он все-таки меня увидел…
– Но я не из таких. Я не зверь с недотрахом и не юный мальчишка. Я уважаю женщин и уважаю свою жену. Я хочу, чтобы ты говорила мне правду. Я в ответственности за тебя, и тебе необходимо полагаться на мои решения и на мою власть. В Коране сказано, что мы должны оберегать женщин, даже если они сами этого не хотят. Я пытаюсь тебя уберечь от позора и от косых взглядов. Завтра к тебе придет доктор и подтвердит мои догадки. Собирайся завтракать, я познакомлю тебя с семьей. Мы будем на террасе.
Мужчина развернулся, чтобы покинуть мою комнату, но я должна была кое-что спросить:
– Карим, я…
– Слушай, если снова будешь спорить, я найду причину, чтобы признать наш брак недействительным.
Я резко вдохнула и ощутила отвратительный привкус обиды. Обиды не только на его грубость, но и на обещанное действие. Я всего лишь хотела поинтересоваться:
– Где я могу помолиться?
– Справа по коридору, вторая дверь. Женская молитвенная. Не задерживайся.
И я не задержалась, сразу же пошла в душ в попытке смыть с себя пот и волнение после встречи с мужем. Почему чувствовала себя такой грязной, словно мне приснился кошмарный сон, а я только от него очнулась? Это странное ощущение не оставляло в покое даже после того, как приняла душ. В чем именно дело? В его грязных действиях или грязных словах?
После омывания и принятия водных процедур, я заколола хиджаб и надела абайю из чемодана, приготовленного для переезда в дом мужа, вышла из комнаты. Он говорил, что женская молитвенная находится недалеко. Надо успеть совершить намаз и поближе познакомиться с семьей мужа, пока…
– Осторожнее! – испуганно выкрикнули сверху, когда я врезалась в твердое и теплое мужское тело…
Глава 12
Аллах, помилуй!
Мне на сегодня хватит эмоциональных потрясений в виде полуобнаженного мужа, дерзкого кота и… неважно.
– Простите, – пролепетала я и прошла к заветной двери в молитвенную.
Надеюсь, шейх Карим не узнает о моем неловком столкновении с незнакомцем и не станет задавать лишние вопросы. Мне и без того придется замолить много грехов, не только столкновение с чужим мужчиной. Наверное, слуга или помощник мужа, но я даже не разглядела его лицо, только почувствовала запах бахура, который исходил от него и пропитал легкие.
Что-то мне подсказывало, что сегодня меня накроет стыд, и не только за утро, но и за свои поступки в прошлом. За препирательство с мужем, за обнаженную грудь, которую мог увидеть любой. За сестру. Хайя никогда не простит, как бы ни пыталась попросить у нее прощения и поступить правильно в данной ситуации. Но не я приняла решение, его приняли за меня обстоятельства, о которых Хайя наверняка не подозревала.
– Ты долго, – заметил муж, когда я спустилась вниз после утренней молитвы.
Я легко нашла террасу в этих хоромах, но чуть не заблудилась, пока искала молитвенную. За круглым столиком, расположенным среди пальм и ярких экзотических цветов, Карим сидел один, не отрывая взгляд от планшета, и пил маленькую чашку кофе, придерживая ее не за ручку, а сверху тремя пальцами. Удивительно. В детстве я тоже так пила чай, пока Назира не отучила меня со словами, что прекрасной девочке нельзя держать чашку, как последователь шайтана.
Я неуверенно села в роскошное кресло-кушетку напротив мужа и внимательно наблюдала за тем, как он завтракал. За жестами, за взглядом, устремленным на планшет, за пальцами, которые постукивали по экрану. Но я тут же отвлеклась на молодую служанку в белом одеянии, поверх которого был надет бордовый фартук. Она подбежала с подносом в руках и выложила вокруг меня катаеф3, шакшуку4, хумус и множество лепешек. Но меня больше поразило, что в дополнение к этому разнообразию и чайнику зеленого чая мне принесли…
– Английский завтрак? – вопросительно посмотрела на яичницу из двух яиц, бекон из индейки и тост.
– Не знал, что ты любишь. Попросил приготовить все, – уточнил мужчина, не отрываясь от планшета. Служанка миловидно улыбнулась мне и скромно упорхнула внутрь.
Мне было достаточно хумуса и лепешек. И чай, конечно же. Именно тарелку с хумусом я придвинула к себе и отломила кусочек горячей и хрустящей лепешки.
– Ты не любишь яйца? Катаеф?
– Люблю. Но мне достаточно хумуса.
– Это просто закуска. Я не хочу, чтобы ты голодала.
Ничего не ответила и продолжила есть хумус с лепешкой, стараясь не обращать внимание на недовольный мужской взгляд, прожигающий меня хуже рентгена. Нет, я не чувствовала его взгляд, скользящий по моему лазурному одеянию, по хиджабу в цвет абайи с золотой росписью. Молча завтракала, запивая чаем. Однако мое дыхание все равно сбилось, и я старалась глубоко вдыхать влажный воздух с залива.
– Нам будет весело, – заметил он.
– То есть?
– В семье. Ты необычная девушка, необычный характер.
– Мы совсем не знаем друг друга. Во мне нет ничего необычного.
– Даже глаза?
– Унаследовала от мамы.
– Скучаешь по ней?
Опустила взгляд и горько усмехнулась. Не то слово. Хотела, чтобы на свадьбе она была рядом со мной. Да и вряд ли она бы допустила, чтобы я вышла замуж против своей воли. Но долг есть долг, и я должна была его выполнить. И даже она не остановила бы меня, будь рядом.
– Какие у меня обязанности?
– Ты не знаешь, чем должна заниматься жена?
– Я имею в виду королевские обязанности, выходы в свет или что-то подобное.
Перед свадьбой я немного прогуглила, чем занимаются жены шейхов, раз мне выпала такая участь. Но я хотела бы подробнее узнать о роде деятельности, кроме встречи мужа в теплой постели, потому что готовкой и уборкой, насколько поняла, будут заниматься слуги. Хотя я любила готовить, мы с Джахидом не голодали, пока жили в Лондоне.
– Ты из королевской семьи, поэтому…
– Я не родной племянник эмира, всего лишь двоюродный. У меня есть свои дела в бизнесе.
– Какие? Чем ты занимаешься?
Он вопросительно выгнул бровь и посмотрел на меня так, словно я сказала, что ему на макушку приземлилась огромная муха.
– Женщинам об этом знать не обязательно. Ты можешь жить в свое удовольствие и ничем не заниматься. С готовкой справится Фатима, а девочки убирают дом. Или ты хочешь ежедневно мыть полы в огромном дворце?