Невинная ложь

Глава 22

Пэтси разочарованно прочитала записку Анны и тут же распорядилась убрать один стул из гостиной, где стоял накрытый для ужина стол с белоснежной скатертью.

Итак, Лидия Макинтайр на ужин не придет! Пэтси восприняла это как неожиданный удар. Дэндридж почти весь день провел на корабле. Чем он там занимался тетушку не интересовало, но племянник вернулся, домой в приподнятом настроении. Пэтси не знала, отнести ли это к предстоящему ужину или каким-то приятным событиям на «Драконе». Так или иначе она возлагала большие надежды на встречу с Макинтайрам и, надеясь женить Дэна и тем самым привязать его к берегу. Приманкой должны были стать две старшие дочери Анны. А теперь, после отказа Лидии, оставалась только одна. Правда, Мириам была моложе Лидии, к тому же очень живая и на редкость хорошенькая...

Дэндридж, необычайно красивый в своем новом черном камзоле, спускался по лестнице в гостиную, когда раздался стук в парадную дверь. Это пришли гости. Пэтси бросилась встречать их, но на секунду задержалась у лестницы, желая сообщить Дэну, что Лидии не будет. Стук повторился. Заставлять гостей ждать на пороге было бы неприлично. Поэтому Пэтси не удалось перекинуться словом с племянником. К тому же на объяснения с ним по этому поводу времени не было. Он сам все поймет, как только откроется дверь. И тогда, возможно, обратит внимание на Мириам.

– Добрый вечер, мистер Макинтайр, добрый вечер, миссис Макинтайр, – засуетилась Пэтси, когда слуга открыл дверь и гости переступили через порог. – Как мило, что вы пришли!

– Спасибо за приглашение, миссис Уэйли, – с легким поклоном ответил Роберт. – Разрешите представить вам нашу дочь Мириам.

– Добрый вечер, мадам, – церемонно присела девушка.

Пэтси бросила быстрый взгляд на Мириам, отметив, что у нее нежный цвет лица, классическая фигура и красивая высокая грудь. Едва ли Дэндридж найдет во внешности Мириам какой-нибудь изъян. Но почему он вдруг так нахмурился?

– Это мой племянник, Дэндридж Прентис, – начала Пэтси, – которого я очень люблю и глубоко уважаю. Дэн, познакомься, пожалуйста, с мистером и миссис Макинтайр и их дочерью Мириам.

Дэндридж слегка улыбнулся и галантно раскланялся.

– Тетя, – обратился он к Пэтси, – насколько мне известно, вы послали приглашения четверым членам этого уважаемого семейства. А где еще одна дочь мистера и миссис Макинтайр?

Дэндридж задал вопрос очень вежливым тоном, и только Роберт уловил, что у него чуть дрожит голос. Ему показалось странным, что этот совершенно незнакомый им человек так озабочен отсутствием Лидии.

– Ты прав, Дэн, – поспешила объяснить тетушка Пэтси. – Наши гости действительно хотели прийти вчетвером. Но поскольку ты совсем недавно вернулся с корабля, я не успела сообщить тебе, что неожиданно наши планы претерпели изменение. Мисс Лидия отказалась нанести нам визит и просила извинить ее.

– Она заболела? – учтиво спросил Дэн.

– Нет, сэр, – ответил Роберт, – Лидия здорова. Но ей приходится ухаживать за тяжело больным человеком. И именно сегодня он особенно нуждается в ее помощи. Поэтому Лидия отказала себе в удовольствии воспользоваться любезным приглашением вашей тетушки.

– Вы имеете в виду мистера Уильяма Уортона? – спросила Пэтеи.

Роберт кивнул:

– Лидия поддерживает порядок в его доме, поскольку экономка мистера Уортона – женщина крайне неряшливая, да к тому же еще и сварливая.

– Вы должны гордиться такой дочерью, мистер Макинтайр, – заметила Пэтси.

Дэн отвернулся от гостей. Чертова кукла эта Лидия! Нашла время заниматься благотворительностью! И почему именно сегодня? Нет, он выбьет все это из нее – чувство долга, претензии на невинность и так называемую чистоту!.. Сорвет с нее все эти маски, скрывающие настоящее лицо! Проклятие!

– Простите, – прервала размышления племянника тетушка Пэтси. – Я, наверное, плохая хозяйка, коль скоро заставляю вас так долго ждать в прихожей, тогда как горячий ужин уже на столе. Признаюсь, за многие месяцы после кончины моего незабвенного супруга я не устраивала званых вечеров. А теперь прошу вас – пройдите в гостиную и садитесь к столу. Все разговоры мы продолжим за ужином.

Что бы ни говорила миссис Уэйли, стол оказался роскошным. На нем сверкали серебряные приборы и хрусталь. Поражал великолепием и дорогой китайский сервиз. В середине стола красовались причудливой формы бутылки с самыми дорогими и изысканными винами. Стулья были орехового дерева с затейливой резьбой. В канделябрах на стенах горели свечи. В центре же стола, в тяжелом медном подсвечнике, горела одна огромная свеча.

Вся эта роскошь поразила Мириам.

Не успели гости и хозяева расположиться, как слуги внесли блюда с жареной свининой, курами, индейками, рыбой. Были поданы разнообразные колбасы, ветчины и устрицы.

Тетушка Пэтси, чуть склонившись к Дэндриджу, шепнула ему:

– Веди себя достойно. Не хмурься и не строй недовольных мин; Нельзя обижать гостей!

Дэн ничего не ответил, но, чтобы успокоить тетушку, решил, следовать всем правилам этикета, несмотря на полное равнодушие к стоящим на столе яствам и деликатесам. Он также дал себе слово не вступать в какие-либо споры. Дэн хотел видеть только Лидию. Видеть сейчас... Здесь...

– Мистер Прентис, – заговорил Роберт, – кажется, вы состоите на службе у губернатора Спотсвуда и выполняете его задания. В том числе опасные, связанные с операциями на море. Как вам живется на корабле? Вы довольны своей службой?

– Да, сэр, очень доволен.

Тетушка Пэтси бросила на племянника убийственный взгляд. Глупый мальчишка! Неужели он забыл, чего они от него ждет за этим ужином?

– Мой отец частенько говорил, что некоторые созданы для службы на море, – улыбнулся. Роберт. – Страсть к морской стихии похожа на болезнь. – Вы согласны?

Дэн посмотрел на тетушку и чуть не расхохотался. Глаза ее горели гневом. Но он сдержался и решил немного потрафить Пэтси. Конечно, Лидия уверена, что перехитрила его, уклонившись от встречи. Не беда! Надо только чуть подождать. Ведь он знает, где она! И их встреча лишь немного откладывается.

Взглянув на Роберта, Дэн ответил:

– Да, сэр. С тех пор как я себя помню, море всегда завораживало меня. И с самого детства мне больше всего на свете хотелось переплыть через океан. Но тетя Пэтси может подтвердить, что я никогда не обучался морскому искусству, хотя был рожден для этого.

– Вам повезло, что вы нашли путь служить своему отечеству с максимальной для него пользой и одновременно исполнили самые сокровенные устремления своей души, – сказал Роберт. – Не всякому это удается! – Сделав короткую паузу, он добавил: – А вот у моей дочери Лидии нет тяги к океанским просторам. Она не так давно вернулась из морского путешествия, полная весьма отрицательных впечатлений.

Дэн напрягся. Не говоря ни слова, он, смотрел на Макинтайра, пока тетушка Пэтси не нарушила затянувшегося молчания.

– Я очень хорошо помню ее возвращение, – проговорила Пэтси. – Лидия выглядела больной и несчастной. Я знаю, что она плавала не ради удовольствия, а желая помочь тяжело больной женщине – близкой родственнице. Тем не менее для вашей семьи было бы лучше, если бы Лидия оставалась дома.

– Пожалуй, – кивнула Анна. – Полагаю, и она считает так же.

– Возможно, для некоторых это хотя и тяжелое, но желанное испытание, – возразил Дэндридж.

Пэтси, придерживавшаяся полностью противоположного мнения на этот счет, гневно сверкнула глазами на племянника, снова посмевшего ослушаться.

– Мне не трудно поверить вашей дочери. – Она поднесла ко рту вилку с зеленью. – Тяжелая, одинокая жизнь с плохой пищей и отвратительной компанией.

Прошу вас, не оскорбляйте мой слух баснями о «зове моря» – этими бреднями, выдуманными теми, кто соблазняет в портах молодых людей наниматься на корабли. Гнусный обман, и ничего больше!

– Но ведь ваш племянник отнюдь не обманывался, когда решал стать моряком! – мягко возразил Роберт. – Британии нужны смелые люди, которые плавали бы по морям и защищали на океанских просторах ее интересы. Мистер Прентис прав: пиратов надо карать и освобождать от них наши морские пути. Надеюсь, сейчас пиратов, нападающих на мирные суда, стало меньше, чем до начала вашей благородной деятельности? Или напротив – еще больше?

Дэн улыбнулся и сделал маленький глоток вина.

– Число пиратов растет постоянно. Поэтому я всегда занят по горло.

Роберт откусил кусочек жареной утки и внимательно присмотрелся к человеку, сидевшему напротив него. Судя по одежде и манерам, это был, несомненно, джентльмен. Но в нем угадывалось и что-то другое. Бросающаяся в глаза физическая сила наводила на мысль о жестокости Дэндриджа Прентиса. Эта сила ощущалась так явственно, что, казалось, подавляла всех собравшихся.

Роберт взглянул на жену и дочь, вкушавших изысканные блюда и оживленно беседовавших о чем-то с хозяйкой дома. Они не выказывали никакого интереса к племяннику тетушки Пэтси. Роберта это поразило!

– Вы избрали весьма тяжелый и опасный путь в этой жизни, мистер Прентис, – заметил Роберт.

Женщины прервали разговор и удивленно взглянули на Макинтайра.

Дэн снова улыбнулся, поднял свой бокал и посмотрел сквозь него на ярко горевшую свечу в центре стола. Красное вино в бокале потемнело, приняв кровавый оттенок.

– Этот путь привычен для меня, поскольку я следовал по нему много лет, мистер Макинтайр. Чувство опасности притупилось. А свою работу я не считаю слишком рискованной и трудной.

– Чувство опасности может притупляться, но опасность от этого не уменьшается, напротив, увеличивается, – возразил Роберт. – Либо человек в этом случае теряет бдительность. Так что хорошо освоенный путь не всегда безопасен.

Дэндридж пристально посмотрел на своего гостя, уловив в его тоне подозрительность. Но любое подозрение, чтобы стать обвинением, должно подкрепляться фактами. А фактов у Макинтайра, очевидно, не было. Лидия же никогда ему их не предоставит. Дэн доверял ей и полагался на нее.

– Меня можно обвинить в чем угодно, – пожал плечами Дэн, – но только не в утрате бдительности. Человек моей профессии не вправе себе этого позволить, сэр.

– Вы видели много пиратов, мистер Прентис? – включилась в разговор Мириам, весьма заинтересовавшись теперь этим статным, красивым джентльменом, добровольно посвятившим свою жизнь опасной деятельности на благо своей страны.

Дэндридж непринужденно засмеялся.

– Да, мисс Макинтайр, я видел много, очень много пиратов. Они ужасны! А потому мне так приятно сидеть сейчас в столь милом обществе.

Мириам покраснела от смущения.

– Пираты действительно так кровожадны, как о них рассказывают, и никогда не раскаиваются?

Снова улыбнувшись, Дэн украдкой просил взгляд на отца этой очаровательной девушки.

– Я не хотел бы вам этого говорить... боюсь ранить вашу тонкую и еще совсем юную душу, но... Пираты – злобные, не знающие пощады существа, убивающие людей без всяких угрызений совести.

– И, при такой жестокости они лишены даже чувства стыда или раскаяния? – осведомилась Мириам, потрясенная его словами.

– Я не встречал ни одного раскаявшегося пирата, мисс Макинтайр.

– Но, мистер Прентис, многие грешники исправляются, обратившись к Богу, к его безграничной любви и высшей справедливости. – Роберт Макинтайр вступил в разговор, желая оградить от подобного спора свою неопытную дочь.

– Вы хотите сказать, что Бог может полюбить пирата, мистер Макинтайр? – с вызовом спросил Дэндридж. – Вряд ли такое возможно!

Роберт улыбнулся:

– Честно говоря, это выше моего понимания, сэр! Человек должен признавать не только Всемогущего Бога, но и Всемилостивейшего. Грешат все без исключения, будь то пират или аптекарь.

– Прошу вас, мистер Макинтайр, – вмешалась Пэт-си, – не сравнивайте вашу благородную профессию с разбоем. Я очень сомневаюсь, чтобы пирату когда-нибудь удалось искупить свои грехи. Это мерзавцы, заслуживающие самого сурового осуждения!

Заметив злобу в глазах Дэндриджа, Роберт возразил:

– Но пират все же человек, мадам! Значит, и он способен искупить свои грехи. А это может победить даже саму смерть!

– Ваш аргумент не лишен логики, – заметила Пэтси. – Но я с большей готовностью приняла бы его, если бы знала хоть один пример того, как пират искупил свои грехи.

Роберт улыбнулся, но ничего не ответил. Он полагал, что поверить увиденному своими глазами очень легко. Гораздо труднее принять на веру то, чего никогда не видел. На это способен лишь глубоко верующий человек, каковым Макинтайр считал и себя.

Ужин завершился десертом из свежих ягод – черники, ежевики, клубники, смородины, а затем – чаепитием с большим пирогом с малиной, собранной Пэтси в своем саду. Дэндридж попробовал всего понемногу и вытер салфеткой губы, давая понять тетушке, что закончил трапезу. Пэтси, которая все время следила за племянником, это удивило, поскольку он всегда обожал сладости и ягоды.

Роберт и Анна осыпали тетушку Пэтси комплиментами по поводу ее божественного угощения, великолепной посуды и интересной беседы. Они считали, что вечер удался на славу, и горячо благодарили хозяйку. Мириам же тайком наблюдала за Дэндриджем, который произвел на нее огромное впечатление. Дэн же, поняв это, поразился тому, как легко покорил младшую сестру Лидии, Пэтси тоже испытывала удовлетворение. Она заметила, какое внимание оказывал племянник Мириам, и в душе ее затеплилась надежда. Правда, жаль, что за ужином не было Ладии.

По пути домой Анна взяла под руку супруга и с восторгом отзывалась о чудесном доме миссис Уэйли, о Дэндридже Прентисе, его отменных манерах, завидной внешности, умении вести беседу и остром уме.

Роберт пошел в дом вдовы Уэйли, чтобы увидеть племянника Пэтси и понять, какой он человек. Визит этот он считал отнюдь не бесполезным. Но все же ему еще предстояло выяснить, способен ли Дэндридж на необдуманные и опрометчивые поступки.

– Миссис Уэйли прекрасная хозяйка, – сказал он, – но ведет очень замкнутую жизнь после смерти мужа. Полагаю, нам следовало бы пригласить ее к себе на обед или ужин, А также мистера Прентиса.

– Конечно, – охотно согласилась Анна. – Давай сделаем это в следующем месяце.

– Нет, Анна. Доследующего месяца еще далеко. Лучше устроить званый обед для них поскорее.

Роберт хотел доставить удовольствие вдове, но главной его целью было увядать Дэндриджа и Лидию вместе. Только так он мог убедиться в том, что Прентис – тот самый пират, который обесчестил его дочь и лишил ее покоя. А присутствовать Лидию на этом ужине он заставит!

Глава 23

– Мне вовсе не трудно остаться у вас на всю ночь, мистер Уортон, – говорила Лидия, когда больной старик провожал ее вниз по лестнице к двери. Единственным источником света в доме была свечка, которую Уортон держал в руках.

– Я уже устал повторять, мисс, что мне не нужна помощь. И не просил вас приходить ко мне. Это было ваше желание.

– Но вы же едва стоите на ногах, мистер Уортон! – убеждала упрямого старика Лидия.

– Ничего, я еще справляюсь. Ступайте домой и, ради Бога, не беспокойтесь обо мне!

Старик вывел Лидию на ступеньки крыльца и захлопнул дверь.

И все же план Лидии сработал. Ей удалось уклониться от ужина у Пэтси и встречи за столом с Прентисом, от его пронзительного взгляда и теплых рук. Кроме того, Лидия все-таки помогла больному старику, несмотря на его протесты. Поэтому настроение у нее заметно улучшилось.

Но оно тут же сменилось бы безнадежным унынием, если бы Лидия знала, что Дэн, прятавшийся все это время в тени дома Уортона, теперь следует за ней.

По бодрой походке Лидии, ее гордо поднятой голове Дэн догадывался о состоянии ее духа. Уверенная что перехитрила его, она птицей летела домой. Но пока не догадывалась, что ее успех временный. Что ж, очень скоро Лидия все поймет!

Дэну доставляло огромное удовольствие тайное преследование ничего не подозревавшей Лидии. Она, конечно, не сомневалась, что провела Дэндриджа. Ее план, возможно, и удался бы, если бы ее кто-то сопровождал. Но Лидия шла одна. А зря! Ее родители поступают недальновидно, во всем доверяя дочери. На их месте Дэн ни за что не позволил бы Лидии свободно расхаживать по городу, да еще в ночное время. Однако Дэн не имел на нее никаких прав.

Как и вообще не имел никаких прав за пределами палубы своего корабля. Так по крайней мере обстояли дела последние четыре года... И этого Дэндридж не мог изменить. Вместе с тем он чувствовал, что не в силах отказаться от Лидии, а также спокойно относиться к тому, что она постоянно ускользает от него. Но для начала необходимо удостовериться в том, что Лидия хочет его не меньше, чем он ее!

Лидия вздрогнула, когда сильная рука обвила ее талию, быстро обернулась, и тут же чьи-то горячие губы прильнули к ее губам.

– Вы сегодня вечером уклонились от встречи со мной. Но я назначил другую.

Дэн привлек Лидию к себе. Она вырвалась и отпрянула.

– Не смейте прикасаться ко мне! – Дэн улыбнулся.

– Я обходился без своей доли добычи уже три месяца, но теперь намерен наверстать упущенное.

– Я не доля пиратской добычи! – возмутилась Лидия. – Я вправе распоряжаться собственными чувствами.

– Боже мой, Лидия! Я знаю ваши чувства и разделяю их.

В эту минуту Дэндридж выдавал желаемое за действительное, хотя отчасти говорил правду, мечтая, чтобы Лидия тоже прониклась страстью к нему.

Однако добиться этого от нее Дэндридж не мог. Лидия в страхе озиралась по сторонам, надеясь, что кто-нибудь придет ей на помощь. Но кругом никого не было.

И вдруг неподалеку она увидела огонек, светившийся в окошке оружейника, который, видимо, засиделся допоздна. Ей сразу стало легче. В конце концов, можно перебежать через улицу и скрыться за дверью этого дома. Оружейник не откажет ей в помощи. А потом... Потом придется дождаться удобного момента и добраться до собственного дома. Она так и сделает! Тем более что Дэн сегодня ведет себя довольно пассивно. Может, такова воля Бога? Или Дэн опасается публичного скандала?

Лидия сделала шаг к дому оружейника. Потом второй... Третий... Она понимала, что свет – ее спасение. Но во всей округе светился только этот огонек. Все остальное тонуло во мраке. А мрак – союзник Дэндриджа...

Дэн разгадал ее маневр и в два прыжка перекрыл дорогу к дому оружейника. Сделав шаг навстречу Лидии, он положил ладони ей на плечи. Поистине от этого человека нигде нет спасения!

– Повторяю, не смейте прикасаться ко мне! – прошептала Лидия.

Дан молча прижал ее к своей груди.

– Вы хотите меня. Хотите так же страстно, как и я вас!

– Нет, не хочу!

– Какая же вы лгунья, Лидия! – Дэн скользнул ладонями к ее бедрам.

– А вы не лжец? – уже не сдерживая ярости, крикнула Лидия. – Полагаю, ваша тетушка не подозревает, чем занимался ее племянник за пределами Виргинии!

– А ваш уважаемый батюшка знает, с каким жаром и страстью его любимая дочка ублажала лежащего с ней в постели мужчину? Или вы ему этого не рассказывали?

Лидия задыхалась в объятиях Дэндриджа и, жадно ловя воздух, дала себе клятву во что бы то ни стало вырваться. Но... но не сделала для этого ни одного движения...

Его ладонь скользнула спереди по ее юбке и прижалась к заветному месту. Лидия не оттолкнула его. Тогда другая Ладонь Дэндриджа проникла под сорочку и застыла на ее груди. Лидия не шелохнулась.

Она позволяла ему...

Свет в окне оружейника погас. И теперь все погрузилось во мрак. Где-то рядом находился дом Лидии, но в темноте она не могла разглядеть его.

Дэн повернул Лидию к себе лицом. Его силуэт вырисовывался на фоне усеянного звездами неба.

– Между нами не должно быть больше лжи, Лидия, – вздохнул Дэн. – Нам нужно отказаться и от хитростей. Я знаю вас такой, какая вы есть... И хочу вас... Вы нужны мне...

Его поцелуй был нежным. Даже нежнее, чем Лидии порой снилось по ночам. Поднявшись на цыпочки, она всем телом прильнула к Дэну. А его ладонь все сильнее сжимала ее грудь. Сладостная боль пронзила Лидию. Да, она знала Дэна, как и он знал ее. И Дэн завладел ее душой. Лидия с готовностью отдавала ему все. Ее неуверенность и сомнения исчезли, растаяли, как туман в солнечных лучах. Ей ничего больше не было нужно. Только он... Он один... И сейчас...

Сейчас...

В нескольких шагах от них хлопнула дверь. Лидия отпрянула от Дэна. Ей стало стыдно, а потом она почувствовала негодование.

– Вы хотите взять меня прямо здесь, в этой грязи?

– А вы позволите?

Лидия в тот момент ненавидела Дэндриджа за то, что он вновь напомнил, кем ее считал. И кем она действительно стала... Дэн же злился на Лидию за то, что она обвиняла его, пытаясь, сама выглядеть невинной и чистой. При этом Лидия не скрывала, что он недостоин уважения и нежеланен.

Когда Лидия ушла в ночь, Дэн не удерживал ее. Он найдет эту девушку. Тьма не пугает его...

«А вы позволите?»

Эти слова преследовали Лидию, как и голос, произнесший их. Голос, обвинявший и унижавший ее, представлявший такой, какой она себя ненавидела...

«А вы позволите?»

Его лицо... Его прекрасное лицо, пылающее страстью к ней... Только она была сейчас перед его глазами...

«А вы позволите?»

Если бы он приподнял ее юбки... Если бы Лидия сама подняла их до талии, вошел бы он тут же в нее? Утолил бы страстную жажду, мучившую ее столько времени?

«А вы позволите?»

Проститутки поднимают юбки и берут за это монеты. Да, так делают проститутки. А этой ночью Дэн обращался с ней, как с проституткой! Но когда он вел себя иначе? Он всегда выказывал презрение, оскорблял ее, вел себя с Лидией отвратительно. Дэн – пират. А она... она целовала, его прямо на улице, прижималась к нему всем телом, сетуя лишь на то, что их разделяет одежда, и желая стоять перед ним нагой. Почувствовать на себе его вес и то, как плоть Дэна входит в ее лоно...

Лидия шла к собственной гибели. Даже не шла, а бежала. Пророческий голос из ее снов звучал громко и настойчиво. Это раздражало Лидию. Она не хотела, чтобы внутренний голос заявлял о себе так властно...