Михеич… и ещё раз Михеич. Рассказ

Немного согревшись, я осмотрел лагерь. Над кострищем всё ещё время от времени появлялись редкие языки пламени, хотя никаких недогоревших поленьев, способных напитать огонь, не было видно – одни только угли, распластавшиеся посреди поляны большим ярким оранжевым пятном. И на границе этого пятна, словно громадный древний неандерталец, лежал и время от времени всхрапывал, точно так же, как и костёр время от времени вспыхивал пламенем, Арсен. Тогда я вытащил из палатки одеяло и тоже улёгся рядом с кострищем. Лицо обожгло пустынным жаром в то время, как по спине погуливала влажная ночная прохлада, но хуже всего было внизу, где от земли шёл воистину могильные мрак и смерть. Нет, лежать так, а тем более спать, было решительно невозможно. Тогда я решил встать и выяснить, как же всё-таки ночует Арсен. Я присел перед ним на корточки и совершенно развязно, как будто передо мной лежал не Старший, а какое-то домашнее животное, приподнял край плащ-палатки, которой так гордился Арсен и которой он был укрыт. Под тяжёлой брезентовой тканью оказался собранный в широкую лежанку хворост.

Я осмотрелся – никакого хвороста видно не было, только поленница наколотых дров маячила недалеко от Гериной палатки. Тогда я разобрал эту поленницу и выложил себе на земле нечто вроде топчана, стараясь, чтобы острые края поленьев смотрели в землю. После чего, завернувшись в одеяло, повернулся к кострищу спиной, памятуя свой первый эксперимент, и мгновенно уснул.