Тайна барона. Историческая проза

Петр торжествовал победу, хвастаясь, он на хмельной пирушке заявил друзьям, что скоро женится на княжне Елене.

– А Карамышева не дурна, – сказал друг Петра Михаил Шмелев. – Однако тебе везет, мой друг, отхватил такое сокровище.

– Елена – превосходна, нежный утонченный цветок, движения ее полны грации, глаза как у серны, взгляд ее полон нежности и тоски, – согласился с приятелем корнет Григорий Лаврушин.

– Так выпьем же за это друзья! – сказал балагур и весельчак Александр Ветров. – А то удачи не будет!

– Да ну тебя, Александр, – хмуро посмотрел на приятеля Орлов, – еще сглазишь…

– Ну, вот тебе и раз… к чему все эти суеверия, – сказал Ветров.

– Правильно, друзья, к черту суеверия! – сказал Лаврушин. – Пьем за женщин, хорошеньких женщин! Кстати, сегодня в театре премьера, в главной роли задействована приглашенная прима из парижского театра Катрин Роже. Прехорошенькая…

– Тогда айда все в театр! Чего же мы медлим! – воскликнул Ветров.

Граф Петр Орлов замешкался, у него сегодня был назначен визит к Карамышевым.

– Ну, чего же ты медлишь, Пьер?! – сказал Ветров. – Едем же с нами!

– Ну, не знаю… Елена меня сегодня ждет…

– Подождет твоя Елена! – категоричным тоном заявил Ветров. – Женитесь, еще устанете друг от друга.

– Это верно. Супружеская жизнь – сплошная скука, сплошные обязательсва и минимум развлечений, – сказал Михаил Шмелев.

– Михаил знает, что говорит, он уж как два года женат, – рассмеялся Ветров.

– Нет, друзья, вы как хотите, а я сроду не женюсь! – выпалил решительно корнет Лаврушин. Все рассмеялись, и вся компания дружно направилась в театр.

Они опоздали к началу, потому войдя в зрительный зал в темноте с шумом рассаживались по своим местам. Недовольные зрители шикали на них и требовали тишины. На сцене блистала прекрасная Катрин. Ее талант и грация пленяли поклонников, особенно мужскую половину зала. Не остался равнодушным к прелестям актрисы и граф Орлов. После спектакля он вместе с друзьями ввалился в грим-уборную Катрин, прима обиделась на такую бестактность и выставила наглецов за дверь, к тому же, она ожидала визита более важной персоны состоятельного любовника, господина Завадского, который одаривал ее богатыми безделушками и даже купил для нее дом. Уже возвращаясь домой из театра, Петр иронично заметил:

– А прима оказалась с характером…

– Ничего, мы эту крепость одолеем! – важно парировал Григорий Лаврушин.

– А наш корнет сегодня в ударе, – заявил весело Александр Ветров. – Григорий сегодня громче всех кричал «Браво! Бис!» и строил приме глазки.

– Может быть, я влюблен…

– Неужели? – заинтересованно спросил Михаил Шмелев. – А как же твоя пассия Зизи?

– И не говори! – махнул рукой Лаврушин. – Пустая трата времени…

– И быстро ж ты утешился! – рассмеялся Петр Орлов.

– Граф, прошу не касаться этой темы, – обиженно сказал корнет.

– Ну вот, опять конфуз! Друзья, не ссортесь, – попросил Шмелев.

– Действительно, зачем портить такой хороший вечер! – сказал благодушно Ветров. – Жизнь полна развлечений, надо пользоваться моментом, пока молодой.

– Экий ты легкомысленный человек! – сказал Петр.

– Пьер, зачем же унывать? Жизнь коротка, и все надо успеть…

– Философ! – улыбнулся Лаврушин.

– Вот, корнет, и туча исчезла с вашего лица… Не надо печалиться.

– Остряк! Надо же, какой остряк! – сказал Шмелев. – Друзья, прекрасен наш союз.

– А не выпить ли нам? – тут же предложил Ветров.

– Идет! – воскликнул Лаврушин. – Здесь неподалеку есть прекрасное заведение, где подают прекрасный нектар…

– А есть ли там прекрасные одалиски, готовые утешить нас? – спросил Петр Орлов.

– Дамы тоже будут… – многозначительно ответил Лаврушин.

– Скорей всего, дамы полусвета, – рассмеялся Александр Ветров.

– Александр, какой же ты пошляк, – сказал Лаврушин.

– А ты прямо монах из кельи, – весело сказал Ветров, он хотел еще что-то добавить, но тут приятели уже подошли к знакомому заведению, и скрылись в парадном.

…Корнет Лаврушин был в печали, дело в том, что он несколько месяцев волочился за Зинаидой Локтевой, она благосклонно принимала его ухаживания. Григорий был хорош собой, галантный кавалер, имел награды за военную службу, они могли бы стать отличной парой, но главным препятствием к браку было отсутствие средств и у жениха, и у невесты. Потому родители Зинаиды прочили ей в женихи банкира Владимира Егоровича Мятлева, человека уважаемого и богатого, старшего ее на двадцать с лишним лет. Не смея перечить воле родителей, Зизи согласилась на брак с Мятлевым, ее грезы на счастливую семейную жизнь с корнетом Лаврушиным были разбиты. Княжна Елена утешала подругу, как могла, они часто виделись и вели переписку. В одном из писем, Зизи написала сранные строки, которые ввели Елену в замешательство. Зинаида Локтева спешила сообщить подруге, что «ее возлюбленный граф Петр Орлов не очень верен ей. Недавно его видели в обществе с баронессой Шарлоттой Штусс.» Прочитав эти сроки, княжна обомлела. «Как это может быть, неужели Петр не верен мне? – подумала она. – А как же обещанья и признания в вечной любви?!»

Но вечером у них в гостиной появился граф Орлов, он вел себя непринужденно, как ни в чем не бывало, и все сомненья на его счет были развеяны, ведь Елена была нешуточно влюблена в молодого человека. Через несколько дней заболела и слегла матушка Елизавета Петровна, у нее случился сердечный приступ. Расстроенная Елена озабоченно хлопотала возле родительницы, граф Орлов поддерживал княжну в ее горе. Врачи говорили, что положение серьезное, с сердцем шутки плохи, Елена почти не отходила от постели матери. Петр приезжал каждый вечер, чтобы поддержать и утешить Елену. Вечерами они подолгу беседовали в гостиной, когда в доме все уже спали и был полумрак. Молодые люди говорили о многом, о будущей совместной жизни, о любви, о литературе, музыке, театре. Петр был опорой для княжны в эту трудную минуту, когда опасения и страх за жизнь матери сковали ее разум и волю. Жених Петр был для нее надеждой и защитником, Елена доверилась ему.

В один из зимних вечеров, когда за окном воет вьюга, а в камине весело трещит огонь, они сидели в гостиной и тихо разговаривали ни о чем, просто радуясь присутствию друг друга. Был выпит чай и обсуждены все темы, уже старый слуга Митрофан, служащий в доме Карамышевых дворецким много лет, громко кашлянул, проходя мимо двери, а молодые люди все не расходились, прильнув к друг другу, взявшись за руки, они с трепетом и нежностью смотрели друг на друга. И когда Митрофан нарочно громко что-то уронил на пол за дверью, Елена словно бы отринулась от сладостного сна, взглянув в вечернее окно, она сказала, вставая с кресла и направляясь к двери:

– Ах, уже поздно! Петр, тебе пора домой, мне нужно идти к маменьке… проверить… не нужно ли ей чего…

Петр взял за руку княжну и с нежностью посмотрел в ее глаза. Сердце Елены замерло в эту минуту, взгляд его глаз был таким трепетным, таким нежным.

– Не уходи, Елена, побудь со мной еще, – попросил Петр.

Елена несколько заколебалась, она повернулась на его слова и замерла на месте, не зная, как поступить. Петр умолял Елену не уходить, на ум пришли слова из известного романса, тихо он произнес магические строчки: «Не уходи, побудь со мною. Пылает страсть в моей груди. Восторг любви нас ждет с тобою… Не уходи, не уходи!»

Вскорости княгиня Елизавета Петровна поправилась, Елена воспрянула духом, она очень была рада выздоровлению матери. Как-то они обедали в столовой, и мать задала дочери вопрос:

– Леночка, что же граф Петр Орлов стал у нас редко бывать? Али заболел?

– Не знаю, маменька… Сказывали, будто ему не здоровится…

– Слабая сейчас молодежь пошла. Помнится, мы в ваши годы были намного крепче… И вот ты у меня, доченька, тоже что-то очень бледная. Ты не здорова?

– Нет, все нормально, маменька. Просто вчера читала допоздна, потом плохо спала ночью…

– Нынешняя молодежь все книжки читает, больно грамотные все стали, а книги, между прочим умному не научат.

– Как же без книг прожить? – изумилась дочь.

– Я говорю не про все книги, а так… про те, что вред несут в себе. Сейчас много вольтерьянских дум во многих головах роится, некоторые симпатизируют даже французской революции… А что в ней хорошего, столько людей перебито… знатные и уважаемые люди погибли ни за что, чтобы на трон взобрался незнатный выскочка Бонапарт, поправший все законы престолонаследия. И еще пошел войной на Европу, житья совсем от него не стало…

– Маменька, я читала простой роман.

– Французский, поди…

– Да.

– Все о любви грезишь, дочка? А любовь для жизни и не обязательна, – продолжала нравоучения старая княгиня.

– Маменька, как же без любви-то?!

– А вот так, доченька! Мы прожили с твоим отцом двадцать лет почитай, и прожили душа в душу. А перед свадьбой едва были знакомы, только один раз виделись на балу.

– Папенька, наверное, был хорош, и ты сразу в него влюбилась?

– Да нет, нельзя сказать, что я сильно влюблена была в него, просто родители сосватали нас, вот и поженились. Такой порядок, не нам его нарушать. Главное, чтобы муж был порядочный и состоятельный, к жене хорошо относился.

– Ну, так было в старину… – возразила Лена. – Сейчас времена другие, и без любви не стоит выходить замуж…

– Много ты понимаешь! – упрекнула княгиня дочь и решительно встала из-за стола.

После обеда Елена вышла в зимний сад почитать, но ей не читалось, не до романов ей было сейчас. Прошло уже две недели, а Петр так и не появился у них дома. Княжна не знала, что думать, как воспринимать временное охлаждение Петра к ней. А тут еще намедни заезжала к ним в гости подруга Зизи и сказала, что «в свете поговаривают, будто бы Петр женится на баронессе Шарлотте Штусс. Она не красавица и не очень знатна, но очень богатая наследница… Отец Петра вложил деньги в какое-то предприятие, но прогорел, они на грани разорения, он-то и подыскал сыну богатую невесту… Хотя ты не отчаивайся, Элен, может быть, это всего лишь слухи. Люди любят разносить всякие сплетни и нести всякий вздор. Скучно им без этого живется». Мрачные мысли тревожили прекрасную головку Елены, она не знала, что думать, как поступить, сказать ли обо всем матери, отважиться ли и самой написать письмо Петру, и спросить обо всем, или еще подождать. Неизвестность пугала ее.

То ли от переживаний, то ли от того, что по ночам она стала плохо спать, Елена на прогулке, когда они с матерью вдвоем ехали в экипаже по городу, потеряла сознание. Спешно возвратившись домой, Елизавета Петровна тут же послала за доктором. Выйдя от больной, врач сообщил княгине страшную новость «Елена беременна». Княгиня чуть не грохнулась на пол от такого известия, но взяв себя в руки, она протянула лекарю деньги за визит, приложив к этому еще старинную бриллиантовую брошь со словами: «Умоляю вас, не говорите никому не слова! Это, наверное, какая-то ошибка…» Доктор понимающе кивнул головой и покинул дом.

Княгиня зашла в спальню дочери и грозно глянула на Елену, она полна была решимости отчитать ее, высказать все, что она думает, сказать обидные слова, может быть даже дать пощечину… Но глянув на бледное несчастное лицо Елены, княжна заплакала. Она погладила рукой ее спутавшиеся на подушке золотые локоны и тихо произнесла:

– Елена, как ты могла… зачем же ты отдалась Петру до свадьбы? Говорят, он женится на другой…

Елена посмотрела на мать глазами затравленного зверя и сквозь слезы произнесла:

– Я знаю, маменька, знаю… Он обманул меня…

– Какой же он подлец! – в сердцах произнесла княгиня. – Он воспользовался моей болезнью, твоей неопытностью… это подло… он мне никогда не нравился. Елена, это ты виновата, что разрешила ему ухаживать за собой! – стала упрекать княгиня дочь.

– Маменька, может Петру все рассказать, что я жду ребенка от него, тогда он женится на мне?

– Какая же ты глупая, дочь, ты же дворянка, а не купеческая дочка и не крестьянка, чтобы силой требовать от него, чтобы он женился на тебе. Тогда твоя честь окончательно будет погублена, тогда огласки не избежать. Ах, если бы жив был твой отец, он обязательно что-нибудь придумал, он спас бы твою честь…

– Маменька, я так его любила… а он… Петр предал меня… – заплакала навзрыд Елена. Княгина склонилась над дочерью и зарыдала вместе с ней.