Похождения Червонного валета. Сокровища гугенотов
- -
- 100%
- +
Покончив с рассуждениями о прошлом, он перешел к настоящему, которое было далеко не утешительным. Ледяная сырость пронизывала все тело, темнота не позволяла ступить ни шага, так как, кто знает, быть может, где-нибудь зияла новая пропасть? И Рауль решил продержаться кое-как до наступления дня, когда, наверное, свет заглянет в эту мрачную трубу и даст возможность придумать что-либо для освобождения.
Вдруг его внимание привлек чей-то слабый стон, раздавшийся совсем близко от него. Рауль насторожился. Стон повторился, и этот звук показался ему просто райской мелодией. Во всяком случае это был товарищ по несчастью, а быть не одному в таком положении – это уже значительно больший шанс на спасение.
– Боже мой! Где я? – произнес тот же голос.
– Ба, да можно подумать, что это мой друг Гастон! – воскликнул Рауль.
– Боже, а это Рауль? – ответил Гастон.
– Да. Как вы сюда попали?
– Я отправился с видамом осматривать по поручению герцогини Анны ее комнаты, как вдруг пол подо мною поколебался и я упал. Я был так оглушен падением, что…
– Постойте-ка, друг мой! Прежде всего расскажите мне, каким образом вы очутились с герцогиней Анной?
– Мы вместе спаслись с шаланды.
– Гм! Это наводит на размышления… Ну-с, итак, вы отправились осматривать ее комнаты и попали в западню? Со мною случилось почти то же самое.
– Но как выйти отсюда?
– Нам придется обождать рассвета, так как в этой тьме ничего нельзя предпринять. По моим соображениям, нам уже недолго ждать!
Они замолчали, страстно впиваясь невидящим взором в непроглядную тьму. Действительно, Рауль оказался прав. Мало-помалу эта тьма рассеивалась, уступая место какой-то неопределенной серости. Сначала выдвинулись осклизлые, мрачные стены ублиетты, затем Рауль разглядел неясный силуэт Гастона, лежавшего в нескольких шагах от него, а вскоре стало достаточно светло, чтобы можно было вполне ориентироваться в их местонахождении.
Первым делом Рауль убедился, что они находятся на самом дне и что им не грозит никакая иная пропасть. Тогда он осторожно подошел к Гастону, помог ему выбраться на сухое место, освидетельствовал, не сломано ли что-нибудь у него, и затем, усевшись опять на выступ, сказал:
– Ну-с, а теперь, прежде чем выйти отсюда, нам необходимо поговорить!
– Поговорить? – удивленно переспросил Гастон.
– Вот именно! Многое во всей этой истории еще неясно для меня! – И Рауль принялся допрашивать Гастона с искусством опытного, заматерелого следователя.
Как ни вертелся бедный гасконец, ему все же пришлось сознаться в своем ослеплении и безумии.
Конечно, Рауль сурово выговорил Гастону всю мерзость его поведения, но вместе с тем разве Гастон уже не был наказан за свою измену и разве этот урок не отобьет у него охоту на будущее увлекаться женщинами в ущерб клятве? К тому же сам Рауль не чувствовал свою совесть достаточно чистой, так как и его роль при Анне была не из красивых. А главное – вдвоем было несравненно легче выбраться из этой западни, и потому, дав товарищу суровый нагоняй, Рауль великодушно отказался от права быть его судьей в этом деле и перешел к обсуждению способов бегства.
Способ был только один: надо было воспользоваться тем самым отверстием, через которое в ублиетту проникал свет. Это отверстие было поперечной трубой, которая соединяла ублиетту с Луарой. Правда, эта труба приходилась довольно высоко, но, встав на плечи друг другу, можно было добраться до нее.
Так и сделали. Гастон подставил свои плечи, Рауль вскочил на них, уцепился руками за край трубы и подтянулся к выступу. Утвердившись там, он заглянул в трубу и увидел воду, озаренную солнцем, и часть противоположного берега. Правда, у самого выхода труба была слишком узка, чтобы сквозь нее мог протиснуться человек, но у Рауля сохранился его кинжал, а камни, которыми была обложена труба, стали настолько дряблыми от времени, что расширить проход на небольшое расстояние было делом недолгих трудов.
Конечно, Рауль сейчас же принялся за работу, и скоро его радостный возглас оповестил Гастона, что выход найден. Однако их испытания еще не кончились. Ведь опасно было выходить при свете дня: не для того спровадила герцогиня обоих молодых людей, чтобы пощадить их, если им удастся выбраться. Следовательно, затаив муки голода и жажды, приходилось ждать до вечера.
Наконец яркий луч света, пробивавшийся в ублиетту из боковой трубы, стал меркнуть. Тогда Рауль вскочил снова на плечи своего товарища по несчастью, взобрался на выступ, укрепился и протянул Гастону руки, в свою очередь помогая ему подняться туда же. Затем они поползли по трубе навстречу свободе и жизни.
XL
У ворот города Нерака виднелся хорошенький белый домик, окруженный деревьями и украшенный ползучим виноградом. В один прекрасный январский вечер, когда было тепло, как весной, когда по всей долине цвели подснежники и зеленел газон со скромно распускающимися то там, то сям фиалками, по террасе белого домика рука об руку прогуливались двое молодых людей – молоденькая девушка и красивый дворянчик, костюм которого свидетельствовал, что он только что прибыл из дальнего и трудного путешествия. Молодой человек говорил очень бойко и красиво, а девушка внимательно слушала его, хотя ироническая улыбка все время не сбегала с ее лица.
– Возлюбленный мой Рауль, – сказала она наконец, – вы изъясняетесь чрезвычайно поэтично, но так бестолково, что мне очень трудно понять что-либо!
– Ах, дорогая моя Нанси, но это всегда происходит, когда накопится столько новостей!
– Ну-с, тогда начнем спрашивать по порядку. Итак, король возвращается?
– Да, я опередил его всего на несколько минут.
– А Ноэ? Лагир?
– Они с ним.
– А шаланда?
– Как я уже говорил вам, шаланда потерпела крушение, но бочки удалось спасти.
– Вот тут-то как раз ваш рассказ становится очень непонятен!
– Но что же тут непонятного? Выбравшись вечером из ублиетты, мы с Гастоном переплыли на другую сторону Луары, где оставались Гардуино и Лагир. Там нас обсушили, накормили. Тем временем прибыл Ноэ, а с ним – сир д'Энтраг, двенадцать вооруженных молодцов и большая лодка. Узнав, что король, по всем признакам, попал в плен, Ноэ предложил осадить замок и взять его приступом. Мы переехали обратно Луару и постучались в двери замка. Так как нам никто не отворил, то мы высадили дверь. Замок оказался совершенно пустым, и только в одной из комнат мы нашли плачущую Берту де Мальвен.
– А король?
– Короля отправили под надежным эскортом в Анжер, куда нам, разумеется, нельзя было соваться открыто. Тогда мы решили, что король уж как-нибудь выкарабкается из беды, в которую он попал, а нам следует заняться спасением бочек.
– Это было не легкой работой, должно быть?
– Нам пришлось употребить две ночи подряд, чтобы вытащить все бочки из воды и погрузить их на барку. Только под утро второй ночи дело было окончено. Вдруг мы увидели большую лодку, быстро спускавшуюся по Луаре; на носу ее стоял человек, махавший белым платком. Ноэ пригляделся и крикнул нам, что это наш король. Действительно, это оказался наш возлюбленный монарх.
– Но откуда он явился?
– Из Амбуаза.
– От королевы-матери?
– Именно.
– И ему удалось ускользнуть из рук герцога Гиза и герцогини Монпансье, этой «женщины-дьявола», как ее называют?
– По-видимому, да, так как он был на свободе.
В этот момент на горизонте показалось облако пыли.
– А вот, должно быть, и сам король! – сказал Рауль.
Действительно, вскоре вдали вырисовался конный отряд из шести человек, во главе которого несся всадник с большим белым пером.
Тогда Нанси, опять обратившись к Раулю, сказала ему:
– Милый мой Рауль, вы очень подробно рассказали мне о своих приключениях, но упустили один пункт, которого вы коснулись бегло и мимоходом.
– А именно, дорогая моя?
– Что вы делали в Нанси, в этом одноименном со мною городе?
– Я исполнял возложенное на меня поручение.
– А что это было за поручение?
– Это политическая тайна, милочка!
– Как бы не так! Ну-с, так как под предлогом политики вы несколько позабыли про свои клятвы и обеты…
– Да никогда!
– Рассказывайте! Я все время имела кое-какие сведения о вас!
– Но я люблю вас, Нанси!
– Вот в этом-то мне и нужно сначала убедиться, а потому я откладываю наш брак.
– До какого времени?
– До того, как мы отправимся в Париж!
В этот момент Генрих Наваррский на всем скаку подъехал к белому домику, сразу осадил лошадь и соскочил на землю. Услышав последние слова Нанси, он крикнул:
– Не отчаивайся, милый Рауль! Ведь Нанси – известная кокетка!
– Ах, ваше величество! – воскликнула Нанси, покраснев.
– Но тебе не долго ждать, – докончил Генрих, – потому что в Париже мы будем очень скоро! – И верный своим галантным привычкам король, подойдя к хорошенькой Нанси, расцеловал ее в обе щечки.
Примечания
1
Электор Палатинский – монарх одного из мелких протестантских государств, входивших в то время в состав Римско-Германской империи.
2
Роланд – знаменитый паладин IX в., племянник Шарлеманя (Карла Великого), окруженный легендарной славой. Французская народная поэма (соответствующая нашим былинам) «Песнь о Роланде» особенно воспевает его шпагу «Дурандаль», которой приписывались волшебные свойства. Однажды, как говорит легенда, Роланд нанес своей шпагой такой страшный удар по скале, что скала эта рассеклась; расселина до сих пор носит имя Роландовой щели.
3
Аркебуза – ручное огнестрельное оружие того времени, уступившее затем место мушкету.
4
Для уяснения себе дальнейшего необходимо знать, что по-французски «комар» и «двоюродный брат» (или вообще родственник) выражаются одним словом.
5
Гугенотов.
6
Во Франции существовали штаты – провинциальные и Генеральные (т. е. всеобщие). В трудные минуты короли невольно обращались за поддержкой ко всей нации, и тогда на заседание собирались со всей страны представители духовенства, дворянства и третьего сословия. Впервые Генеральные штаты были созваны в 1302 г. В XIV в. они были вообще часто созываемы, но в XV в., вместе с усилением королевской власти, уже значительно реже. В эпоху, к которой относится данный роман, королевская власть опять пошатнулась, и штаты созывались довольно часто. Затем Франция вступила на путь быстрого развития и усиления, штаты были созваны в начале XVII в. и не созывались до конца XVIII в. (1789 г.). Штаты 1789 г. были последними: они преобразовали себя в Национальное, затем Учредительное собрание и образовали собою конвент. Штаты имели лишь совещательное значение.
7
Турский ливр приблизительно равнялся нынешнему франку.
8
Видам – наместник епископа в феодальной Франции. Первоначально они управляли владениями епископов, а впоследствии унаследовали эти имения, сохранив свой прежний титул.