Жаркий Август. Книга Первая

Несколько минут я пыталась решить, что делать с этой проблемой. Поездка в магазин вызывала у меня священный ужас, так как я до сих пор не отошла от веселой ночки и лишний раз боялась пошевелиться. Просить кого-то из знакомых привезти продукты тоже не хотелось. Начнутся расспросы как тут, что тут. К этому я пока не готова.

Что ж, придется заказывать через службу доставки. Теперь надо решить что брать. Ох, не люблю я все это, терпеть не могу. Я и поход по продуктовым, не важно, реальным или виртуальным, – это две несовместимые вещи.

Хм, а кто сказал, что этим должна заниматься я? У меня теперь есть волшебный поваренок, вот пусть он и выбирает! Я с сомнением посмотрела на сидящего напротив Тима. Вот только можно ли ему доверять в таком вопросе? Вдруг наберет какой-нибудь гадости или супердорогих деликатесов? Впрочем, чего гадать? Попробую один раз, если натворит дел, то больше таким безобразием заниматься не буду, а если все нормально пройдет, то значит, так тому и быть.

– После завтрака будешь заказывать продукты.

– Я? – в голосе сквозило удивление.

– Ты, – кивнула головой, наблюдая за его реакцией. Сидит, нахохлился, видно, что думает.

– И что мне брать? – интересуется осторожно, подозрительно косясь в мою сторону.

– Сам решишь, – с глумливой улыбкой ответила я. Ничего пусть помучается, голову поломает, не все же мне страдать.

– Это проверка какая-то? – подозрительно спросил Тимур, замерев, словно каменное изваяние.

– Пока не решила, – хмыкнула в ответ, переключая свое внимание на кашу. Действительно вкусно, почти половину тарелки умяла, для меня это рекорд. Он же в ответ на мои слова опять подобрался, поэтому с тяжелым вздохом пришлось пояснять:– Тим, я пошутила. Не ищи в каждой мой фразе двойной смысл. Поскольку я не умею готовить, то и к выбору продуктов отношусь скептически. Вот и все. И никаких проверок.

А дальше опять молчание.

Закончили завтрак, после чего Тим все убрал, а я отправилась за планшетом. Принесла, включила его и теперь сидела, ломала голову, как объяснить рабу принцип действия этого устройства. Почему я раньше не задумалась о том, что для него это может быть неведомой штуковиной? А если он все-таки не умеет читать? Ууу, как все сложно!

Ладно, хватит ныть, поехали:

– Знаешь, что это? – задаю интересующий вопрос напрямую.

Парень равнодушно посмотрел на планшет и кивнул.

– В руках держал когда-нибудь?

Снова кивнул. Ах, ты ж многословный мой!

– Хм, держал, когда убирал хозяйские вещи, или сам работал на нем? – вопрос с выбором, кивком не отделается.

– Работал, – покорно ответил он.

– Уже радует. Может, ты порадуешь меня еще больше, и скажешь, что умеешь читать?

– Умею. И писАть тоже!

Ого, мне кажется, или в его голосе проскочила обида? Похоже, я достала его вопросами о том, что он знает и понимает. Ничего, милый мой, потерпишь! Должна же я узнать, чему тебя в неволе научили.

– Супер, – выложила перед ним планшет, с уже запущенным приложением заказа продуктов, – держи. Тут все просто, выбирай, тыкай на картинку, указывай количество. Разберешься. А я пошла… по делам.

И я, недолго думая, направилась прочь с кухни, намереваясь, как обычно, пойти поваляться перед телеком.

– Госпожа, – раздался его голос сзади, от которого меня просто передернуло.

Обернувшись, я сердито на него посмотрела:

– Не называй меня так больше. Никогда! Понятно?

Тимур кивнул.

– Если хочешь сказать что-то, то обращайся по имени!

– Я не знаю вашего имени.

На меня опять напал ступор. Не знает имени? Я что до сих пор не представилась? Мысленно вспомнила наши разговоры. Действительно не представилась! Вот, ведь клуша рассеянная. Стыдобища!

– Меня Василиса зовут, – смущенно пробормотала себе под нос, снова краснея. Черт, я с этим Подарочком только и делаю, что туплю, а потом безбожно краснею! Что за напасть такая?!

Он тем временем кивнул, и спросил:

– Мне надо знать, какой набор продуктов заказывать, на какой срок, на сколько человек, и в какую сумму уложиться, – все это сказано настолько спокойно и размеренно, словно он только этим всю жизнь и занимался.

Я несколько раз удивленно моргнула, собирая мысли в кучу, и рассеянно ответила:

– Бери обычные продукты, повседневные, так чтобы хватило на неделю на нас двоих. Сумма? Не знаю какая. Когда наберешь, покажешь, там видно будет.

Опять кивнул и уткнулся в планшет, а я поковыляла к телевизору. Уселась и приготовилась к долгому переключению каналов, справедливо полагая, что озадачила Тимура на полдня.

Каково же было мое удивление, когда он появился рядом со мной через десять минут и протянул планшет.

– Не получается? – хмуро поинтересовалась у него.

– Нет, я все сделал.

– Уже? – невольно удивилась я, забирая планшет, и готовясь к тому, что сейчас передо мной откроется волшебный список из всевозможного барахла. Итак, посмотрим, что он тут на выбирал.

Мясо. Ну конечно, какой же мужик без мяса! Курица, молоко, штук пять разных круп, овощи, приправы, сыр, яйца, макароны, немного консервации, творог, сахар, чай.

Еще раз пробежалась глазами по списку. Все нормально. Ни тебе лобстеров, ни черной икры, ни консервированных глаз летучих мышей, ни сушеных куриных пупочков. Действительно обычный набор продуктов, который должен быть в каждом холодильнике. Изумленно покосилась в его сторону. Он это за десять минут накидал? Я бы долго и упорно пыхтела над таким списком.

– Что-то не так? – поинтересовался он, на что я лишь отрицательно покачала головой.

– Все хорошо, разве что фрукты добавить можно и что-нибудь сладкое.

Тим молча взял планшет, что-то там пошамкал и вернул обратно. К списку добавилось то, что я просила. Обалдеть! И это я его вначале посчитала бестолковым не умеющим читать бородачом? Как же я ошибалась. Это умный бородач! Интересно у кого из хозяев он этому научился? Хотела поинтересоваться, но потом передумала, решив, что опять обижу его своими вопросами. Поэтому просто сказала, что он молодец, и отпустила его восвояси. Он бесшумно развернулся и покинул гостиную, оставив меня в состоянии какого-то рассеянного изумления. Я никак не могла четко сформулировать свои ощущения после каждого общения с ним. Кроме слова "напрягает" должно было быть что-то еще, но вот что? Понимание этого крутилось рядом, но мне никак не удавалось схватить мысль за хвост.

Дальше день проходил на удивление спокойно. После покупки продуктов Тимур ушел смотреть гараж. Когда наша семья жила здесь, отец все собирался снести это неказистое сооружение с треугольной крышей, стоящее за домом, на расстоянии метров двадцати. Было очень неудобно идти до гаража в непогоду. Приходилось скакать по дорожке, мокнуть под дождем. Папаша мечтал построить вместо него нормальный гараж, из которого можно попасть сразу в дом, не выходя на улицу. Но почему-то руки всегда не доходили. Год за годом он откладывал это мероприятие. В результате наша семья уже давным-давно не живет в этом доме, да и семьи нет как таковой, а гараж по-прежнему на своем месте, только вот крыша местами прохудилась.

В первый заход Тим успел только осмотреть поле работы, потому что потом ему пришлось возвращаться на кухню. На обед он сварил суп, и недолго думая сразу потушил овощи с мясом на ужин, чтобы потом еще раз у плиты не плясать. Надо сказать, голова у парня работала как надо. Он не просто выполнял работу, как безмозглый тупой скот. Нет. Он ее строго оптимизировал, таким образом, чтобы сократить свои усилия и время, затрачиваемое на выполнение. Редкое умение для раба. Помню, отец всегда сокрушался, что его рабы могут выполнять только линейные задачи, никакой импровизации или продуманности. Дай им решето, они и будет в нем целый день воду носить.

У Тимура же было все в порядке и с продуманностью и со всем остальным. Это, кстати, тоже почему-то меня напрягало. Хотя с чего? Казалось бы, радуйся, что смышленый малый достался, а не овощ бестолковый. Так ведь нет, все мне не так, и не эдак. Как бабка старая стала.

После ужина Тим опять ушел в гараж, оставив меня в гордом одиночестве. Не то чтобы я переживала по этому поводу, но когда большая стрелка на часах перевалила за одиннадцать, а за окном опустилась темень, стало как-то не по себе. Что он там, в темноте ковыряется? Может, уже свалился и шею сломал? Или нашел способ сбежать?

От этих мыслей на душе стало тревожно, и я поспешила на улицу, чтобы убедиться, что Тим на месте и при этом жив-здоров.

Выбралась через черный выход и поковыляла по тускло освещенной уличной лампой дорожке. Темные густые тени деревьев подступали со всех сторон, заставляя ежится от каких-то непонятных страхов и опасений. Что если он нашел способ обойти браслеты, зонды и все остальное? И сейчас придушит меня в этой темноте, закопает под кустами и все, никто никогда не найдет останки бедной Чу.

Бред. Глупости. Не может этого быть. Так я себя успокаивала, продвигаясь вперед. Дошла до гаража, который в темноте выглядел, как черная нелепая огромная голова с распахнутым ртом, которым она собиралась меня съесть.

– Тим? – позвала я хриплым голосом, напряженно всматриваясь в темноту и прислушиваясь.

Минуту стояла тишина, а потом я услышала какую-то возню и свет фонарика внутри гаража.

Тимур вышел ко мне, вытирая руки о какую-то замызганную тряпку.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю, подозрительно вглядываясь в его лохматую физиономию.

– Работаю, – просто ответил он, пожимая плечами.

– В такой темноте?

– Я фонарик нашел, – он демонстративно поднял его повыше, – мне хватает.

– Уже двенадцатый час, – не сдавалась я в своих попытках найти какой-то подвох, – почему ты не идешь спать?

Тимур постоял немного, задумчиво глядя себе под ноги, а потом спокойно произнес:

– Вы мне не разрешали.

– Хочешь сказать, что если бы я сейчас к тебе не вышла, то ты так бы всю ночь и ковырялся? – сердито сложила руки на груди.

– Да.

Вот так просто. Да. И все. Как же мне это все надоело! Я устала, и скоро, наверное, сойду с ума от этого всего! Как можно жить и контролировать, регламентировать каждый шаг другого человека? Лично мне это точно не под силу.

– Идем, – проворчала и направилась к дому, Тим послушно последовал за мной, – значит так, слушай меня внимательно. Устанавливаю тебе нормированный рабочий день. В семь часов, вне зависимости от стадии, на которой находится работа, ты ее прекращаешь. Ясно?

– Ясно, – раздалось из-за спины, – и что я должен буду делать после этого времени?

– Да что хочешь, делай! Сиди у себя в комнате, читай, ешь. Мне все равно, – вспылила я, – но чтоб больше никаких ночных ковыряний в гараже. Шею сломаешь и тю-тю. Если еще раз будет похожая ситуация, в которой я не дам тебе четких указаний, то будь добр, подходи ко мне и уточняй, что, как и зачем, я за всем уследить не могу. Ты все понял?

– Понял.

– Вот и молодец, – сердито припечатала я, заходя внутрь дома.

Дождалась, пока он скрылся в своей комнате, и поковыляла к себе, держась за бок. Нет, вся эта ситуация точно меня доконает, и я помру раньше времени, так и не избавившись от проклятого корсета! Его же, как ребенка, надо чуть ли не за руку водить! Чуть что и все, он в глубокой обороне, а оправдание только одно "вы мне не разрешали". Это что же надо было с человеком делать, чтобы он вот так совершенно не имел своего мнения?

В голове зазвучал внутренний голос, подозрительно похожий на насмешливый баритон Лазарева: "Чу, очнись, он раб. И ведет себя соответственно, а ты пытаешься его измерять рамками свободного человека!".

Все верно, все так. Только вот почему от этого так тошно?

Дальше потянулись наши совместные будни. Однотипные, размеренные спокойные. К десяти я выползала на наш совместный молчаливый завтрак. Попыток разговорить его, я так и не оставляла, и к моей огромной радости дня через три-четыре, он перестал отвечать на мои вопросы пожатием плеч или кивком головы. Теперь это были словесные ответы, пусть односложные, но я уже была в восторге и от этого.

Еду он готовил сразу на несколько дней, исправно добавляя витамины, которые я ему оставила, а большую часть своего времени проводил на улице, ремонтируя крышу. Я его не торопила, не дергала. Даже, если честно, лишний раз старалась и не выходить к нему. По себе знаю, что когда над душой стоят, то все из рук валится. Так что пусть спокойно работает.

Мы так же вместе обедали и ужинали. Не знаю почему, но вот это, мне было важно это делать совместно. Мне кажется, говорила моя внутренняя подозрительность, считающая, что столь занимательный объект надо хоть иногда держать на виду.

После семи он уходил в свою комнату, и чем там занимался – понятия не имею. Может, спать ложился, а может, читал. Я ему отдала кучу книг, надеюсь, хоть что-то нашел себе по душе.

В принципе, жизнь была спокойной и размеренной. Дома чисто, убрано, везде порядок. Каждый день теплый завтрак, обед и ужин. Я практически не пересекалась со своим имуществом, не считая совместных приемов пищи. Вот такое противоречие, с одной стороны старалась избегать встреч с ним, а с другой непременно должна была сидеть с ним за одним столом. Почему? Понятия не имею!

Да и он себя вел тише воды, ниже травы. По-моему, я даже начала привыкать к его присутствию. Нет, он по-прежнему меня напрягал самим фактом своего существования, и по-прежнему, находясь с ним в одной комнате, я ощущала какую-то непонятную неловкость, тревогу, но теперь, по крайней мере, я не чувствовала тоскливой обреченности, да и страх перед неизвестностью отступил. Если наша жизнь и дальше будет течь в таком русле, то думаю, что смогу выдержать эти четыре месяца.

Единственный раз, когда он уперся как баран рогом, случился, когда я попробовала намекнуть, что неплохо было бы побриться и подстричься. Не знаю, что у него там за пунктик по поводу бороды и лохматой шевелюры, но он так отчаянно сопротивлялся всем моим попыткам облагородить его внешний вид, что, в конце концов, я отступила. Что он так к этим лохмам прицепился, мне было не понять. Самому же не нравилось все это кучерявое безобразие! Я много раз видела, как он с раздражением откидывает назад длинную растрепанную челку, или чешет заросший подбородок. Может, борода и волосы давали ему иллюзию того, что он сам что-то смог решить в своей жизни, без указаний хозяев? Черт с ним, хочет ходить как лохматый бабуин, пусть ходит. Может когда привыкнет и успокоится, мне удастся от этих зарослей избавиться.

Та же самая ситуация и с одеждой. Я предложила купить ему новые вещи, пусть это будут самые простые футболка и брюки, но он отказался, продолжая в жару работать в рубашке с длинными рукавами. Стеснительный, что ли? Хотя в памяти остался фрагмент его спины, когда я в первый день кинула его на колени. Там были рубцы, шрамы. Я увидела лишь небольшой участок кожи, но, скорее всего, вся спина такая. В результате я опять уступила. Нашла в кладовке пакет со старыми вещами отца и отдала Тиму. Папаша был у меня крупный, крепкий, в теле. Поэтому его рубашки на Тимуре просто висели, ему даже пришлось рукава закатывать. Про брюки вообще молчу. Там в одну штанину два Тима влезет. Нам пришлось проколоть несколько новых дыр на старом отцовском ремне, прежде чем парень смог его использовать по назначению.

В общем, вместо стриженного, выбритого, опрятного парня у меня под боком по-прежнему обитало лохмато-бородатое Нечто в мешковатой нелепой одежде. Меня это раздражало, а ему, по-моему, наоборот нравилось. Загадочный он какой-то, по-другому и не скажешь.

Во всем остальном, кроме одежды и своего внешнего вида, он был сама покладистость. Все делал, ни на что не жаловался. Руки у него, кстати, прямые, росли оттуда, откуда надо. Гараж медленно, но верно приходил в норму, да и в доме он уже перечинил все, о чем я просила. Золото, а не парень. Я даже серьезно начала подумывать о том, чтобы рассказать ему о документах, поданных на его освобождение. А что, молодец, старается, заработал право на хорошую новость.

Вот только, что же мне никак не дает покоя? Словно внутри сидит маленький вредный червячок, монотонно грызущий изнутри…