Отбор для неудачницы
- -
- 100%
- +
– Учись, как надо.
Я держалась, как могла, утешая себя мыслью, что это не может продолжаться вечно. Рано или поздно сестрица выдохнется, потеряет запал и заткнется. Но не тут-то было. Она, наоборот, все больше распалялась, и когда маменька прохаживалась мимо прилавков, подбирая ткани и украшения, сестра всячески позорила меня перед случайно забредшими в салон покупателями.
Ей все-таки удалось выбить меня из колеи, и спустя два часа я мечтала только об одном – вернуться домой и больше никогда и ни за что не ходить по модным салонам. Не мое это, не мое! Мне проще в поле, в венке из ромашек, чем здесь – в шелках и атласе.
***
– Тебе очень идет этот цвет, – умилилась маменька, глядя, как портниха изо всех сил пытается упаковать меня в небесно-голубое атласное платье. Я стояла, уперевшись руками на стол, а мадам Адлер затягивала шнуровку на корсете.
– Выдохни, милая, – произнесла она совсем не ласково, с ожесточением сдувая со своего вспотевшего лица волосы, которые выбились из некогда аккуратной прически.
Я выдохнула насколько могла, мне даже показалось, что живот к спине прилип, а она снова рявкнула:
– Я сказала – выдохни, а не вдохни! – и дернула за шнурки так, что у меня искры из глаз посыпались, пришлось ухватиться за край стола, чтобы не повалиться на пол.
Илона хихикнула и, развернувшись к зеркалу, любовно погладила себя по плоскому животу и гладким бокам. Портниха бросила на нее завистливый жадный взгляд, а потом снова с ожесточением переключилась на меня:
– Не дыши! Не шевелись!
– Может, не надо? – простонала измученно и посмотрела на родительницу, обмахивавшуюся кружевным веером.
– Еще как надо, – прошипела портниха и с громким «хы» снова дернула шнурки, – я, по-твоему, зря тут полчаса потом обливаюсь? Терпи!
Она тоже состояла в клубе славных жен Боунса и была давней подругой маменьки, поэтому особо не церемонилась в выражениях.
– Что ж ты такая объемная, милочка?! Вон, смотри на сестренку свою – любо-дорого смотреть, а уж наряжать ее – одно удовольствие.
Я что-то промычала – из-за тугого корсета не хватало воздуха, и перед глазами плавали темные круги, а Илона самодовольно улыбнулась и смерила меня надменным взглядом.
– Это она в бабку пошла. Леди Изольда тоже была крупной женщиной, но такой грациозной! Не шла, а словно белая лебедь плыла, все мужчины шеи себе сворачивали, провожая ее взглядом.
– Ксанка у нас та еще лебедушка, – Илона не упустила возможности воткнуть очередную шпильку в мою и без того потрепанную сегодняшними примерками самооценку.
– Если бы не знала, ни за что бы не подумала, что ты их родила от одного мужа, – мадам Адлер иногда была чрезмерно беспардонна, – подумала бы, что ты ее где-то на стороне нагуляла.
– Вообще-то они не просто сестры, а близнецы, – прохладно ответила мама, – появились на свет с разницей в пятнадцать минут. Так что нагулять я бы ее точно не успела. Просто Илона пошла в мою родню по материнской линии, а Ксанка – в родню по отцовской. Вот и получились девочки настолько разные.
– И куда же вы ее так наряжаете? – мадам закончила со шнуровкой и переключилась на драпировку, – жениха, что ли, нашли?
– Ксаночка у нас едет на отбор невест, – гордо произнесла мама и, выдержав театральную паузу, ответила с придыханием, – для сына наместника Ралесса.
– Да ты что?! – мадам Адлер так и замерла с открытым ртом.
– Да. Мы получили приглашение.
Портниха хмурилась и переводила взгляд то на меня, то на сестру, не решаясь озвучить вслух свои мысли. А потом все-таки задала вопрос:
– Вы уверены, что отправляете на отбор ту дочь, которую нужно? Мне кажется, у Илоны было бы больше шансов победить.
Сестра согласно кивнула и со страдальческим выражением лица глянула на мать:
– Вот видишь, мама! Все так считают.
– Илона прекрати! У тебя жених уже есть, так что не мешай сестре искать свое счастье.
– Да какой это жених? Ерунда полная! А вот сын наместника…
– Достаточно, – мама взмахнула рукой, отметая все возражения сестры, которой не оставалось ничего иного, кроме как отойти в сторону и оттуда бросать на меня убийственные взгляды.
Через полчаса мучения закончились. Все платья были перемерены, по фигуре подогнаны и начерно заметаны. Я с облегчением переоделась в свою одежду, родительница с мадам Адлер ушли в маленькую комнатку, чтобы испить напоследок чая и посекретничать, а мы с сестрой остались вдвоём.
Илона покрутилась передо мной, и подол ее василькового платья задорно взметнулся, в то время как я запуталась в подъюбнике и едва не повалилась на пол.
– Неудачница! – пропела она. – Знаешь, я даже рада, что тебе придется ехать в Ралесс. Тебя там мигом на место поставят. А я с удовольствием посмотрю на твое зареванное лицо, когда вернешься и не будешь знать, куда деваться от стыда.
Мерзавка! Глядя на ее злорадную физиономию, я твердо для себя решила победить во что бы то ни стало! Притащу в дом этого несчастного женишка, и пусть сестрица от зависти подавится.
***
К счастью, мой отъезд в Ралесс состоялся до свадьбы сестры, поэтому я была избавлена от необходимости хорошо себя вести и делать вид, будто я за нее рада. Я не была рада, совершенно. И дело не в свадьбе, а в том, что Илонка с каждым днем становилась все невыносимее. Ее душила зависть, обида, злость. Одно упоминание об отборе – и она начинала плеваться ядом, отравляя все вокруг.
Мне было не до нее совершенно. Неделя выдалась просто сумасшедшая, ни остановиться, ни продохнуть, ни повернуть назад. Хотя уже хотелось. Эти сборы мне столько крови попортили, что я начала жалеть, что вообще ввязалась в эту авантюру. Нескончаемые примерки, подгоны, снова примерки. Я обзавелась пятью платьями, в которых нельзя нормально дышать, туфельками, которые натирали, стоило их только надеть. Шляпкой с цветами, живописно притороченными к тулье. Десятком кружевных панталон, колготками, чулками. Можно подумать, кто-то мою подноготную собрался рассматривать. Еще куча мелочей, которыми я в обычной жизни не пользовалась и в дальнейшем не собиралась.
Все это едва поместилось в видавший виды кожаный чемодан. Туда же, вопреки маминым причитаниям, я еще умудрилась втиснуть удобные ботинки, рубашку и брюки. Мало ли какое задание на отборе попадется? Без нормальной одежды никак.
В общем, неделя была полна мучений. В довершение ко всему портниха запретила меня кормить, иначе платья могли не выдержать напора моей красоты, и маменька с рвением ринулась исполнять это поручение. В результате кормили меня какой-то травой: овощами, зеленью. Все плюшки из дома убрали, и кто-то – я подозреваю, что это была любимая сестрица – рассказал матери о моих тайничках. В результате все вкусняшки, которые могли улучшить мне настроение, попросту исчезли. Не понимаю, зачем морить меня голодом? Я от этого не стану ни милее, ни элегантнее. Худая корова еще не лань. А учитывая тот факт, что приз – золото по весу победительницы, так еще пара килограммов лишними не будут.
И вот чемодан собран, экипаж у ворот и пора отправляться в Ралесс. В груди приятное волнение и предвкушение. Народ посмотрю, себя покажу, если повезет – жениха завидного урву. И заживу-у-у-у!
Провожать меня вышли только родители, а сестра опять разоралась, закатила скандал и убежала к себе в комнату, громко хлопнув дверью.
– Не обращай внимания, милая, – мама ласково обняла меня за плечи, – она избалованный ребёнок, ты же знаешь.
– Знаю, – обняла ее в ответ, потом подошла к отцу.
В отличие от матери, он был не так благодушно настроен и почти открыто сожалел о том, что в Ралесс еду я.
– Пожалуйста, Ксана, постарайся сразу не сразить их своим… обаянием, – он смялся, – присмотрись хорошенько. Вперед не вылезай.
Как не вылезать? Я за победой еду, а разве можно победить, отсиживаясь в кустах? Вряд ли. Так что я, наоборот, собиралась включить свое обаяние на полную. Чтобы у жениха ни единого шанса увильнуть не было.
– Хорошо, – смиренно опустила глаза, чтобы он не заметил моего решительного настроя.
– Постарайся там задержаться. Вдруг встретишь хорошего парня.
Я за сыном наместника собралась ехать, и на меньшее просто не согласна!
– Хорошо, папочка.
Еще раз с ними попрощалась, поцеловала, обняла и бодрой походкой направилась к экипажу. Мой внушительный чемодан уже покоился на багажной полке, а кучер в последний раз проверял упряжь перед дальней дорогой.
– Удачи! – крикнула мама и замахала рукой, стирая слезы.
Я кивнула. Удача мне не помешает.
На втором этаже дома почудилось какое-то движение. Вскинув взгляд, я увидела Илону, стоявшую у окна и смотревшую на меня с такой ненавистью, будто я у нее украла самое ценное. Недолго думая, я послала ей воздушный поцелуй и с удовольствием заметила, как ее перетряхнуло. Сестра отошла от окна, нервно задернув шторы.
Ну и ладно, лучшими подругами мы никогда не были.
По лесенке забралась внутрь экипажа и тут же прильнула к окну, с замиранием сердца наблюдая за тем, как усадьба, а вместе с ней и родители, исчезают из виду.
Впереди меня ждало самое большое приключение в жизни, к которому надо было подготовиться, набраться сил и отдохнуть. Поэтому достала из сумочки заначку – бутерброды с вяленным мясом, – плотно перекусила, потом с трудом устроилась на неудобном сиденье и прикрыла глаза, намереваясь хорошенько поспать.
Глава 4
Медленно, но верно мы приближались к Ралессу. Чем меньше становилось расстояние, отделявшее меня от мечты, тем сильнее нарастал трепет. Я то и дело подскакивала на сиденье и тревожно вглядывалась вдаль, ожидая увидеть очертания большого города.
Два дня из тех трех, что я провела в пути, погода стояла пасмурная. Хмурый дождь непрерывно моросил, и хорошо укатанные дороги превратились в сплошное месиво. Экипаж катил вперед, аккуратно огибая опасные участки, и стоило приоткрыть окно, как внутрь врывался студеный ветер, совсем неуместный в середине лета. Из прихлопа ощутимо тянуло прохладой и сыростью. Мне оставалось только плотнее кутаться в дорожный плащ и тоскливо смотреть на унылое серое небо, мечтая о горячей ванне и мягкой постели.
В последний день пути дождь прекратился. Тяжелые облака растворились в ясной синеве, и солнце ласково гладило землю лучами. С узких проселочных дорог мы, наконец, вырвались на широкий тракт. Стрелой прорезая густые леса и возделанные поля, он убегал до самого горизонта. За окном изредка проплывали указатели: налево пойдешь – в деревню придешь, направо пойдешь – в болото попадешь, и все в том же духе. Общее у указателей было одно – если двигаться прямо, то рано или поздно окажешься в Ралессе, в одном из пяти главных городов Туарии, столице восточного округа.
За всю жизнь мне ни разу не довелось побывать за пределами Боунса, но я слышала достаточно восторженных рассказов родителей о том, как прекрасна восточная столица, какие там красивые дома, мощеные широкие улицы, магазины, рядом с которыми наши салоны кажутся нищими лавками, а в центре города большой парк с ухоженными дорожками и лавочками на ажурных ножках. Не верилось, что совсем скоро увижу все это своими собственными глазами.
К вечеру третьего дня, когда я уже начала изнывать от скуки и подумывала о том, а не согнать ли мне возничего с облучка и самой погнать лошадей, над темными шапками леса показались острые, словно иглы, шпили Ралесса. Издалека они напоминали игрушечные башенки. Их позолоченные вершины сияли на солнце, и, казалось, будто насквозь были пронизаны солнечным светом.
Осталось совсем немного.
Сердце тут же заметалось в груди, ладони вспотели, а колени начали мелко подрагивать. Я разволновалась, причем до такой степени, что не могла больше усидеть на месте. Открыла маленькую шторку, отделявшую меня от кучера, и громко срывающимся голосом спросила:
– Можно побыстрее?
Похоже, до этого времени он пребывал в блаженной дреме, потому как вздрогнул, встрепенулся и закрутил головой по сторонам, пытаясь понять, что происходит.
– Сил больше нет в этой табакерке сидеть! – проворчала я, отодвигая шторку еще больше, – меня, между прочим, жених там ждет. Уже измучился, бедный, сидит, в окно смотрит и плачет. Все спрашивает, где же моя Ксаночка? Когда же она приедет? А вот она я! Еле трясусь по ухабам да выбоинам! Мы же не торопимся, да?
Мое ворчание все-таки подействовало, и экипаж заметно прибавил ходу. Я то и дело смотрела в окно, чуть ли не прижимаясь к нему носом, и с трепетом наблюдала, как башни приближаются, становятся все выше, уже доставая почти до самых небес.
Волнение сменилось предвкушением и азартом. Мне не терпелось оказаться в гуще событий, все увидеть своими глазами, попробовать, потрогать, окунуться с головой.
Еще спустя час мы миновали защитные столпы, обозначающие границы Раллеса, и выехали в широкую долину, где, полукругом охватывая идеально круглое озеро, раскинулся сам город. На одном берегу теснились крестьянские дома, мелкие усадьбы, а на другом – роскошные особняки знати и дворец наместника с теми самыми высокими шпилями, которые я уже битый час рассматривала в окно. Чуть поодаль на холме, утопая среди зелени, стоял мрачный замок. Интересно, что там?
При подъезде к озеру дорога раздваивалась. Левое полотно вело к той части, где высились башни, правое – туда, где пестрели невысокие домики. Экипаж на развилке повернул налево и теперь, размеренно покачиваясь, быстро катил по ровной дороге.
Чем ближе мы подъезжали к восточной столице, чем больше ее деталей я могла рассмотреть, тем прекрасней она казалась. Пока мы колесили по чистым улочкам, я не отрываясь смотрела на каменные дома с ажурными террасами, разноцветными крышами, витыми колоннами и маленькими симпатичными балкончиками. Мы проезжали мимо резных оград, местами увитых диким виноградом и цветущей лозой, миновали невесомый, словно сотканный из кружева, мост через тихую речушку и вскоре добрались до высокой арки, украшенной причудливыми барельефами. Перед ней нас остановил стражник и осведомился о цели визита:
– Везу невесту из Боунса, – хрипло отозвался возничий, а я прижалась спиной к сиденью и зажмурилась, набираясь храбрости.
Нас пропустили без задержек. Стражник пожелал удачного дня, и экипаж покатил дальше, слегка подпрыгивая на мощеной дороге, сделал большой полукруг и остановился.
Вот и приехали!
***
Сгорая от предвкушения, я сама выскочила наружу, не дожидаясь, пока передо мной распахнут дверцу и предложат руку, как это положено по этикету. В то время как возничий доставал мой чемодан, я с распахнутым от изумления ртом пялилась по сторонам, пытаясь узреть все и сразу.
Экипаж остановился перед внушительной мраморной лестницей с широкими ступенями и фигурной балюстрадой. По обе стороны от нее раскинулись изысканные цветники, настоящим украшением которых были идеально подстриженные кусты роз – девственно-белых, неистово-красных, застенчиво-розовых.
Лестница вела к высоким распахнутым дверям, каждую из которых украшал герб Ралесса: степной орел, сжимающий в когтях ветвь вековечного дерева. Замок оказался настолько высоким, что пришлось задрать голову, чтобы взглядом добраться до верхних этажей, а башни взметнулись до самых небес. На чистейших окнах сверкали солнечные блики, отражалось лазурное небо и скользившие в нем темные силуэты птиц.
Тем временем мой чемодан оказался на брусчатке, возничий учтиво поклонился и, заскочив на козлы, дернул поводья. Я проводила взглядом пыльный после долгой дороги экипаж и вздохнула, впервые оказавшись так далеко от дома совершенно одна.
Хотя нет, не одна. Народу на площади было предостаточно.
К лестнице подъезжали все новые экипажи. Из них выбирались взволнованные девушки-конкурентки, вокруг которых тут же начинала суетиться прислуга…
– Позвольте, – раздался немного картавый голос, и из рук попытались вырвать чемодан.
– Не позволю! – дернула его на себя.
Рядом со мной стоял щуплый парнишка в темно-синей ливрее с вышитым золотой нитью гербом города на груди. Сначала он растерялся, уставился на меня во все глаза, а потом упрямо повторил:
– Отдайте чемодан!
– Не отдам! – припечатала, грозно нахмурившись. Ростом я немного повыше него и смотрелась на его фоне весьма внушительно, поэтому паренек снова растерялся.
– Это моя работа. Я должен…
– Зато я не должна!
Будут тут еще всякие мое добро хватать! Вдруг пропадет что-то? Мне эти проклятые платья таких мучений стоили, что я к ним никого на пушечный выстрел не подпущу.
– Все отдают! – привел несокрушимый аргумент и махнул в сторону других девушек, чью поклажу уже уносили мужчины, наряженные в такие же ливреи, как и мой бедолага.
– А я не отдам, – произнесла решительно и глянула на него так, что он только крякнул и отступил.
Под пристальным взглядом недовольного лакея я демонстративно нажала на маленькую педальку, опуская колесики у чемодана, схватилась за потертую ручку и, гордо вздернув подбородок, направилась к лестнице.
– Вот и тащи сама, – пробурчал себе под нос, думая, что я не услышу.
Ха! Испугал! Дотащу, конечно! Подумаешь, десяток ступеней!
Легко поднявшись, я остановилась на верхней площадке, обернулась, глянула на него, дескать, учись как надо. Он нахмурился, ливрею оскорбленно одернул и устремился к другой девице, которая выбиралась из только что подъехавшей розовой кареты.
Едва я переступила порог, как у меня перехватило дыхание и сердце восторженно споткнулось. Холл меня сразил торжественностью. Светлые стены украшены скульптурами древних героев и изысканной позолоченной лепниной. В центральной нише три бронзовые статуи: могучий воин – защитник города, почтенный старец, олицетворяющий мудрость, и дева – символ плодородия. Две беломраморные лестницы полукругом поднимались на второй этаж. Высокие окна, нарядный блеск золоченых люстр наполняли помещение светом и воздухом, а косые солнечные лучи падали на пол, играя бликами на причудливо выложенной мозаике всех оттенков серого от почти белого до благородного графитового.
Я даже на миг растерялась, почувствовал себя неуютно в своем мятом дорожном плаще и со старым чемоданом в руках, но быстро справилась с волнением и приветливо обратилась к солидному мужчине в черном фраке:
– Добрый день!
– Здравствуйте, – он ответил с учтивым поклоном, – чем могу помочь прекрасной даме?
– Я на отбор приехала, – произнесла не без гордости, – и не знаю, куда идти.
– Вас ожидают в северной башне, – он покосился на мой чемодан, но ни слова не сказал.
– Спасибо, – я его искренне поблагодарила и побрела в ту сторону, где по моим ощущениям находился север.
Пока я блуждала по залам да переходам, другие претендентки куда-то делись, и у меня возникло нехорошее предчувствие, что я немного заблудилась.
На пути, как назло, не попадалось ни единого человека. Здесь вообще есть кто живой? Или они от меня прячутся?
Я, наверное, пол замка обошла, пока, наконец, не вывернула к узкой винтовой лестнице, рядом с которой на стене красовалась табличка с золотыми тиснеными буквами: Северная башня. Сей факт меня крайне обрадовал, и, преисполненная оптимизма, я начала свой подъем.
Через три длинных пролета я остановилась, чтобы поудобнее перехватить чемодан. Еще через три пришлось снова останавливаться, чтобы перевести дух и стереть пот с взмокшего лба. Еще через пять я уже начала причитать, как старая бабка:
– Башня! Почему именно башня? Неужели нельзя было встретить нас внизу, на первом этаже?
М-да, чемоданчик-то надо было отдать. Чем выше я поднималась, тем тяжелее он становился.
Ступеням не было конца и края, и когда я, наконец, добралась до верхней площадки, то была похожа на взмыленную после долгого забега лошадь. Но стоило увидеть приветливо распахнутые двери, а за ними силуэты девиц, как мое настроение мигом взлетело до самых небес, и я бодро ринулась вперед, забыв об усталости.
Глава 5
– Здравствуйте! – поприветствовала всех собравшихся в комнате и смело переступила через порог.
При моем появлении все дружно, словно по команде, повернулись к дверям. Разномастные девушки-конкурентки – брюнетки, блондинки, рыженькие – уставились на меня подозрительно, безо всякой радости. Ближняя ко мне даже буркнула весьма неприветливо «еще одна приперлась». Я скользнула по ним взглядом, быстро пересчитывая. Всего девятнадцать дев, я – двадцатая. Хм, не лишку ли для одного мужика, будь он даже трижды красавцем и сыном наместника?
Чуть поодаль у стены стояла пожилая женщина в длинном изумрудно-зеленом платье. На ней было столько украшений, что от их блеска рябило в глазах. В седые высоко забранные волосы вплетены нити розового жемчуга, на худосочной груди покоился внушительный медальон, а пальцы увешаны таким количеством перстней, что сами пальцы почти невозможно рассмотреть. Женщина лишь мазнула по мне взглядом и отвернулась, что-то лопоча себе под нос.
У окна стоял еще один персонаж – седовласый Ленд Барсон, которого я уже имела честь лицезреть в нашем родовом поместье. Увидев меня, он как-то нервно оттянул воротничок идеально белой рубашки и кашлянул:
– А вот и вы, – прозвучало немного обреченно, с надрывом. Он размотал свиток и сделал жирную пометку, – Ксана Уортон из Боунса.
– Да, это я. Как дела?
– Пока все было хорошо, – осторожно ответил Ленд и с натянутой улыбкой добавил: – я уже думал, что вы передумали и не приедете.
– Да вы что! Такое событие ни за что в жизни пропускать нельзя!
Улыбнулась, прошла в центр круглой комнаты, волоча за собой поскрипывающий чемодан, и с интересом осмотрелась – куда жених спрятался?
Мебели в комнате почти не было – только старинное бюро из красного дерева, на котором женщина в изумрудном платье раскладывала какие-то штуки, и странного вида арка, увитая голубой лианой. Жениху прятаться решительно негде.
– Что-то я не заметила, чтобы он с распростертыми объятиями встречал нас.
– Думаю, вам бы хотелось сначала отдохнуть, прийти в себя после долгой дороги, принять ванну, поужинать, хорошенько выспаться, а потом уже предстать перед взором жениха и его родителей? – учтиво поинтересовался мужчина.
В его словах определенно было здравое зерно.
– Вы правы. Отдохнуть не помешает, – смиренно улыбнулась, – да и поесть тоже хотелось бы.
– Я как раз начал объяснять претенденткам что их ожидает в ближайшие дни, – Ленд обвел рукой присутствующих девушек, каждая из которых волком смотрела на меня. – вы опоздали.
– Простите. Я просто немного заплутала, – пожала плечами, – замок у вас, надо сказать, огромный. Красивый, конечно, внушительный, но пока до нужного места доберешься – из сил выбьешься.
– Почему вы, собственно говоря, с чемоданом? – спросил он как-то грустно и, подняв брови, посмотрел на меня, – надо было отдать лакею.
– Угу. Сейчас. А потом ищи-свищи, куда он мое добро подевал. Нет уж. Я лучше сама.
– И почему я не удивлен? – сжимая переносицу, тихо пробормотал Барсон.
Мне показалась, или у него губы в усмешке дрогнули? Наверное, показалось.
– Что ж, раз теперь все собрались, думаю, стоит повторить то, что я уже сказал, – он взял себя в руки и продолжил бодрым голосом, – чтобы в дальнейшем не возникало ненужных вопросов.
Девицы, вынужденные слушать по второму кругу одно и то же, смотрели на меня недовольно, и на какой-то миг возникло ощущение, будто в зал загнали стадо Илонок. В воздухе так и витал дух высокомерия, каждая из соперниц мнила себя если уж не королевой, то принцессой точно. Ладно, посмотрим, как дальше дело пойдет. То, что я могу стерпеть от родной сестры – ни за что не спущу посторонним, так что пусть не надеются, что их взгляды произведут на меня впечатление. Наоборот, спину выпрямила и улыбнулась всем ласково:
– Что все такие кислые? Слушаем, девочки, слушаем. Запоминаем. Уму-разуму набираемся. В жизни пригодится.
– Ты… – кто-то прошипел сзади.
– Цыц! – шикнула я, прикладывая палец к губам, и к Ленду повернулась, едва сдерживая усмешку: – Продолжайте пожалуйста.
Чувствую, отбор будет веселым. Не простят мне эти дамочки прямой насмешки, ой не простят. Ну и плевать. Такая злючка-гадючка у меня дома своя имеется. И приехала я сюда не дружбу с ними водить, а за женихом.
Боевое настроение било через край, и я была готова приступить к испытаниям хоть сейчас. Хм, еще бы на жениха посмотреть, чтобы знать ради кого воевать будем, но тут придётся любопытство умерить. Похоже, женишок до завтрашнего дня не собирался попадаться нам на глаза, а жаль.
Мужчина обменялся взглядами с седовласой женщиной, тихо кашлянул, прочищая горло, и продолжил:
– Как вам уже известно, меня зовут Ленд Барсон, и я – распорядитель отбора. Это означает, что я отвечаю и за вас, и за организацию всего мероприятия. Если будут возникать какие-то вопросы относительно расселения, вашего удобства в Ралессе и испытаний – смело обращайтесь ко мне. Объясню, расскажу все, что разрешено правилами. Не более того! Помощи при прохождении заданий и подсказок не ждите! – строго добавил он, заметив, как девушки начали перешептываться. Под его суровым взглядом все притихли. – Официальная церемония открытия отбора состоится завтра в пять часов вечера в главном зале. Вас всех представят наместнику, его жене, ну и, конечно же, самому жениху.