Невеста сумеречной Тени

Отец, безусловно, в восторге:

– Я смогу представить ко двору ткани нашей фабрики, Лия! – восклицает он, чуть не подпрыгивая на месте. – Образцы уже доставили, осталось выбрать самые лучшие. А ты непременно наденешь платье из того красивейшего бордового шёлка!

Я пытаюсь отговориться больной головой, но кипучую энергию папеньки не остановить, да и мама, кажется, начинает подозревать, что я «заболеваю» не просто так.

Всё завертелось в бешеной подготовке к предстоящему вечеру.

Чувствую себя безвольной куклой, которую крутят во все стороны. Сначала ванна, где моё тело шоркают в четыре руки. Затем сооружение сложной прически, примерка двух разных платьев, подкрашивание глаз. Мила еле успевает впихнуть в меня пару ложек супа, чтоб в гостях не бросалась на еду, но от волнения мне ничего не лезет в рот.

Лихорадочно вспоминаю события прошлого, пытаясь понять, что меня ожидает. Конечно, Эмиль представлял меня брату, после того как я вытребовала у него свадьбу, но это совершенно не подходит по времени, да и самого князя я не видела ни разу с того разговора в парке. Тревожное предчувствие не даёт мне насладиться ни прекрасным кроваво-винным платьем со спущенными плечами и юбкой из шёлка и тафты, ни новым жемчужным ожерельем, так болезненно напоминающем об Алисе. За всю неделю я не нашла в себе сил сесть за письмо, чтобы попробовать объяснить ей происходящее. Да и как я могу растолковать всё это, если сама не понимаю, что за спектакль разыгрывается вокруг?

Собранная к простому чаепитию будто на самый важный бал в жизни, я в одиночестве ожидаю прибытия Илоны, бездумно уставившись в окно. Наверняка она снова потащит меня за собой, снисходительно называя титул всем присутствующим, словно представляя дрессированную блоху на любимой собаке. Как же хочется прямо сейчас оказать дома, в нашем поместье, а не влачить эту скучнейшую светскую жизнь! И чего меня так тянуло сюда раньше?

Слышу, как открывается дверь, и дежурно кланяюсь, опустив взгляд на подол платья.

– Рада видеть вас, ваша светлость, – говорю стандартное приветствие, выпрямляя спину. И только сейчас вижу, что никакой Илоны в гостиной нет.

Это что за ерунда?! Сегодня Эмиль изменил своему привычному образу, надев камзол из точно такой же ткани, что и моё платье. Бордовый цвет подходит ему не меньше чёрного, волосы свободно откинуты на спину, не собранные в привычный хвост. Но почему мой наряд выглядит так, будто сшит нарочно под стать князю? Ну папенька, удружил, ничего не скажешь!

– Прошу прощения, ваше высочество, – снова кланяюсь я, лихорадочно соображая, как объяснить сложившуюся ситуацию, но Эмиль меня опережает.

– Кажется, господин барон, превзошёл сам себя: не думал, что для вас могут сшить что-то ещё более прекрасное, чем то белое платье.

– Вы тоже великолепно выглядите, – выдавливаю я из себя необходимый комплимент.

– Только стараниями вашего отца, – отвечает Эмиль, и я невольно улыбаюсь. В этом весь папенька: уж если он чего задумал, то его кипучую энергию не остановить. Даже князь сдался под его напором, позволив сшить себе новый костюм.

Эмиль усаживается на софу, вольготно откидываясь на мягкую спинку, а я остаюсь торчать, как приклеенная к полу. В саду между нами будто размылась та пропасть, отделяющая баронскую дочку от императорского брата, но сейчас я вдруг робею. Объединённые общей тайной, мы словно заговорщики, продолжающие играть роли, установленные приличиями.

– Прошу вас, леди Лияра, – Мужчина жестом указывает на кресло напротив. – Как вам нравится столица?

– Вейсбург прекрасен, но любовь по принуждению у нас не складывается, – отвечаю я, присаживаясь на краешек сиденья, чтобы не помять платье.

– Неужели всё так плохо? – сочувственно интересуется Эмиль. Он слегка улыбается, и тревожное чувство, поселившееся в груди с самого утра, чуть отпускает когти.

– Как видите, я пока жива, хоть герцогиня Келлер и пыталась уморить меня скучнейшими выездами по всей столице. Надеюсь, сведения, переданные её светлостью, доказали вам, что я не трепло и не собираюсь кричать о вас на каждом перекрёстке.

Столь быстрый переход к проблеме, из-за который мы тут собрались, Эмиля нисколько не смущает. Такое ощущение, что выбить у него почву из-под ног невозможно никакими заявлениями, даже тем, что мы откровенно обсуждаем его любовницу.

– Слова герцогини Келлер характеризуют вас, как крайне немногословную, я бы даже сказал скромную девушку, – кивает он, словно проверка его любовницей запланирована официально и сейчас он сообщает о результатах. – Боюсь, она даже несколько сгущает краски, описывая вас.

Ни капли не сомневаюсь! После того взгляда, который Илона бросила на меня в саду, странно было бы ожидать высокой протекции от герцогини. Скорее уж она попытается всеми силами очернить моё имя.

– Отправьте меня в какую-нибудь глушь и увидите, как её лёгкая зависть исчезнет. – Я перевожу разговор на единственную волнующую меня тему. – Хотя вряд ли это улучшит характер герцогини – она прям как вы в женском обличии.

Надеюсь разозлить его ещё раз: вдруг он решит, что терпеть такую занозу себе дороже? Пускай правила этикета между нами всё больше стираются, но откровенную грубость он не простит. Если Эмиль сошлёт меня прочь из столицы за неуважение к императорской особе, я этим вполне удовлетворюсь. Родители, конечно, расстроятся, но лучше так, чем дочь без головы на плахе. Но мой очередной укол остаётся без ответа. Эмиль разглядывает меня так пристально, что я невольно краснею.

– Тогда скажите: вы придумали, как решить нашу непростую ситуацию? – спрашиваю прямо, отбросив словесную чепуху. – Повторюсь: я не стану жить под присмотром герцогини Келлер. Её светлость совершенно не располагает не только к дружескому, а вообще ни к какому общению.

– Придумал, – пропуская мимо ушей всю дерзость, отвечает Эмиль.

– И что это?

Я подаюсь вперёд, мечтая услышать, что скоро смогу отправиться домой, но нас прерывают. Дверь распахивается, и на пороге появляются родители. Маменька тут же хмурится, оценивая мою излишне близкую к князю позу, зато отец расцветает ещё больше.

– Ваше высочество! – восклицает он, кланяясь как можно элегантнее, но получается чуточку забавно. – Я так благодарен вам за устройство сегодняшней встречи!

Недоумённо поворачиваюсь к Эмилю. Зачем ему лично представлять баронскую семью своему брату? Но князь лишь загадочно улыбается. Поднявшись с дивана, он изящным жестом подаёт руку маменьке. Та бросает на меня строгий взгляд, призывающий не терять лицо, и с признательностью принимает его ухаживания.

Отец хватает меня под руку и ведёт следом за князем, приговаривая:

– Этот вечер, дочь, ты не забудешь никогда!

***

– Как вам столица, леди Лияра? – спрашивает вдовствующая императрица Софья. Высокая, худощавая женщина с роскошной короной седых волос, она рассматривает меня, словно насекомое под лупой.

Да что ж всем так неймётся задать именно этот вопрос? Я улыбаюсь самой милой улыбкой, на какую только способна, и отвечаю:

– Вейсбург великолепен, ваше высочество. Никогда не видела столько дворцов, кораблей, мостов и красивых людей в одном месте.

Сижу на софе рядом с императрицей Катариной в качестве почётной гостьи, придерживая край её вышивки, которой та занята во время чаепития. Маменька сидит по левую руку от вдовствующей императрицы с непроницаемым лицом – так сразу и не скажешь, которая из женщин коронованная особа. Кроме нас в гостиной присутствует Луиза, подбадривая меня улыбкой. Она сидит по другую руку от вдовы, то подливая ей чай, то подавая пирожное.

Все мы ждём императора – прошёл уже почти час с нашего приезда, а его величество Стефан всё не показывается. Вижу, как нервничает отец: он остался один в компании женщин, ведь Эмиль почти сразу отлучился на поиски брата, а теперь и вовсе пропал. Образцы тканей уже просмотрены, даже её высочество Софья растаяла под напором папенькиного обаяния, когда он принялся рассказывать о производстве каждого вида материи. Обе императорские особы милостиво согласились пошить платья – это был невероятный успех. Но теперь внимание вдовы перешло на меня, что несколько тревожило.

– Видели бы вы этот город тридцать лет назад, – пускается в воспоминания Софья. – Когда мой муж только взошёл на трон, Вейсбург был в полной разрухе: он то горел в пожарах, то его затапливало во время паводков. Мосты, дома, даже храмы – многое было деревянным, и всё это перестроили в камень при моём возлюбленном муже.

Делая крайне заинтересованный вид, я краем глаза рассматриваю императрицу Катарину. Её худое лицо, обрамлённое белокурыми локонами, выглядит измождённым: она старше меня всего на пару лет, но болезненные круги под глазами и потухший взгляд увеличивают эту разницу. Корсаж платья сидит свободно, но всё равно не может скрыть очень беременный живот. Женщина то и дело прикладывает к нему ладонь, замирая. Хрупкая, словно первый цветок, она выглядит беззащитной перед приближающимися родами. Хочется её утешить, рассказать о рождении сына, но я, конечно, ничего этого не делаю. Ещё в больницу для душевнобольных не хватает укатить прямо из императорского дворца.

Поток воспоминаний императрицы Софьи прерывают распахнувшиеся двери. Стефан влетает в гостиную, словно вихрь, а мы как по команде вскакиваем на ноги.

– Прошу меня простить, дамы и господа! – с порога громогласно заявляет он. – Дела государства никак не хотели отпускать своего верного слугу! Катарина, дорогая, – император небрежно целует протянутую бледную ручку, и женщина заливается краской. – Матушка, добрый вечер. Господин барон, рад вас видеть. Наслышан об успехах ваших заводов – вы оказываете неоценимую услугу Сиории. Баронесса Армфельт, вы очаровательно выглядите!

Рассыпая комплименты всем и каждому, Стефан останавливается передо мной. Я склоняюсь в низком реверансе, придерживая юбку. Рядом с худощавым Эмилем, император кажется мощным мужчиной: широкий разворот плеч, крупные руки, высокий рост. Шапка чёрных кудрявых волос придерживается тонким золотым обручем короны. Император выглядит куда старше своего брата, хотя ему не больше тридцати лет.

– Леди Лияра, полагаю? – Он с улыбкой оглядывает меня. – Вы ещё красивее, чем о вас говорят.

Заливаюсь краской смущения, как и положено скромной девице, одновременно соображая: кто же ему обо мне рассказывал, да ещё в таких выражениях – уж точно не Эмиль.

Великий князь тоже заходит в гостиную. Он, как всегда, выглядит невозмутимым, особенно рядом с энергичным Стефаном, но я замечаю, как сжаты его челюсти, а брови хмурятся чуть больше обычного. Кажется, разговор был не слишком приятным.

– Как вам нравится гостить во дворце моего брата? – продолжает император. – Обычно он не слишком радушный хозяин.

– Его высочество очень добр, – с улыбкой отвечаю я. – Мы прекрасно обосновались, а герцогиня Келлер великодушно посвящает мне целых полдня, знакомя со столичной светской жизнью.

Стефан чуть вскидывает брови, с задором поглядывая на князя. Похоже, для него не секрет отношения этих двоих, и моё внезапное появление явно его интересует.

– Разрешите поговорить с вами наедине, миледи? – Император, не дожидаясь ответа, предлагает мне руку.

Бросаю встревоженный взгляд на родителей, но отказать не смею. Мама непонимающе хмурится – где это видано, чтоб незамужняя девушка разговаривала с мужчиной – пусть и императором! – без сопровождения, но отец ободряюще улыбается.

Стефан выводит меня на террасу, а оттуда в небольшой сад, галантно помогая спуститься по двум низеньким ступеням. Подойдя к скамье, укрытой навесом из вьющегося винограда, он жестом приказывает сесть, а сам отходит к фонтану, тихо журчащему в паре шагов.

– Прошу простить мне эту бестактность, но я не желаю разводить беседу из сплошных намёков, – вдруг жёстко говорит император. – И также прошу прощения, если мои вопросы покажутся вам неделикатными: речь всё-таки о моей семье. Что у вас с Эмилем?

От такого вопроса я чуть не давлюсь воздухом. Какой ответ он ждёт, интересно знать? Душещипательную историю о моей влюблённости в великого князя? Правду о магии Тени, постепенно подчиняющей его брата? Нет, второе вряд ли, иначе Эмиль не стал бы опасаться императорской расправы, в случае раскрытия тайны. А первое, увы, я не сочиню: какая любовь, если единственное, чего хочу, это поскорее сбежать из столицы? Решаю быть откровенной, но не до конца.

– Ничего, ваше величество. – Не отвожу взгляд и не смущаюсь, пусть не думает, что это очередное кокетство. – Ваш брат – прекрасный человек, я безмерно рада своему знакомству с ним, но между нами ничего нет.

– Тогда какого проклятого он привёз вас к себе во дворец? Прошу понять, миледи, я не имею ввиду, что вы не достойны приглашения в столицу, просто я неплохо знаю Эмиля. Спонтанные жесты щедрости – не его конёк.

– Честность за честность, государь: о причинах его поведения вам лучше спросить у него самого, – вежливо, но твёрдо отвечаю я.

Начинаю догадываться о причине опоздания Стефана на столь скромный приём: похоже, разговор с братом был всё-таки обо мне.

– А что я делал всё это время, как думаете? – совсем нецарственно всплёскивает руками мужчина, подтверждая мои мысли. – Но он упёрся, как баран, и не сворачивает!

С любопытством жду продолжения: задавать вопросы императору не положено этикетом, а мне очень хочется услышать, что задумал Эмиль. Стефан, видя моё недоумение, спрашивает:

– Хотите сказать, вы не знаете, зачем он устроил всё это?

– Абсолютно.

– И вы никак не заинтересованы в нём?

– Ваше величество, я бы соврала, сказав, что ваш брат мне совершенно несимпатичен. – Я расправляю плечи, смотря императору прямо в глаза. Если Стефан хочет открытого разговора, с удовольствием ему в этом подыграю. – Он командующий Северной армией, которая защищает всю Сиорию от проклятых, он галантный придворный и прекрасный танцор, а кроме всего прочего – великий князь. И именно поэтому я прекрасно осознаю своё место. Я всего лишь баронесса фон Армфельт. Предел мечтаний для таких, как я, это подвинуть герцогиню Келлер, но, увы, её роль при вашем брате меня совершенно не интересует.

Во мне зажигается надежда, что после такой отповеди, император сам отошлёт меня в провинцию, и Эмиль никак не сможет этому противостоять. Похоже, я нащупала спасительный билет домой!

Стефан пристально всматривается в моё лицо, будто читая мысли. Я же, воображаемо аплодируя своей находчивости, начинаю придумывать пересказ этой беседы для родителей, чтобы ссылка вон из столицы не стала для них сильным ударом.

Император вдруг искренне улыбается, ероша свои короткие чёрные волосы.

– А вы не глупа, леди Лияра. Многие бы отдали всё, ради места любовницы великого князя, но вам это не по нутру. Так чего же вы хотите?

– Я буду счастлива, если моему отцу позволят шить наряды для императорской семьи, – решаю я испытать судьбу. – Вы упомянули его заводы, но настоящая страсть папеньки – окрашивание тканей. Клянусь, вы не пожалеете, если дадите нам этот шанс.

– А что нужно вам самой? – продолжает допытываться Стефан.

– О, я буду рада вернуться домой, – скромно отвечаю, ликуя внутри.

– Неужели столица вас совершенно не впечатлила?

– Напротив, я ошеломлена красотой Вейсбурга, но ещё я хочу поскорее начать вникать в процессы управления теми самыми заводами, – вдохновенно продолжаю я. – У моих родителей нет наследника, а мне бы так хотелось сохранить дело жизни отца. И работать на благо Сиорийской империи, конечно же.

Стефан удивлён, но не выглядит разозлённым.

– У вас крайне прогрессивные взгляды, леди Лияра, – замечает он с довольной улыбкой. – Не часто встречаются девушки, подобные вам, среди придворных дам. Может, вы всё-таки хотите какую-нибудь должность при дворе?

– Ваше величество слишком добры, но мне правда ничего больше не нужно, – я расплываюсь елеем, но сворачивать с выбранной тропы не собираюсь. Пусть хоть горы золотые наобещает – таким меня больше не купишь! Погналась уже однажды за титулом и придворной жизнь, так погналась, что голова на плечах не удержалась. Нет уж, хватит с меня этих интриг, уеду домой и забуду про Эмиля, Тень и казнь, как страшный сон.

– Любопытно, любопытно, – бормочет император. Он проходится вокруг фонтана, ероша волосы, а я исподволь за ним наблюдаю. Какие же они с князем разные и одновременно похожие. Определённо, Стефан больше располагает к себе при общении: с Эмилем поостережёшься откровенничать лишний раз. И как я раньше этого не замечала, что умудрилась так вляпаться? Ну ничего, совсем скоро старший брат решит всё за младшего, и я буду свободна.

– Итак, миледи, я очень рад нашему разговору. – Стефан снова останавливается напротив, покачиваясь с мыска на пятку. – Не взыщите, но я был вынужден навести о вас справки: уж больно странная ситуация складывается между вами и моим братом.

Я понимающе киваю, внутренне потирая руки. Пожалуйста, ваше величество, не подведите!

– И теперь, познакомившись с вами лично, – продолжает государь, – я вижу: мои осведомители ошиблись. О вас отзывались, как о дерзкой, эгоистичной, своенравной и очень амбициозной до женихов девице. Я рад узнать, что ваши стремления простираются совсем в другую сторону. Эмилю, конечно, придётся непросто, но он справится, я уверен.

Недоумённо хмурюсь. О чём это он? Что будет непросто Эмилю? Но тут же отбрасываю прочь лишние мысли. Надо признать, осведомители, кто бы они ни были, не так уж и ошиблись в моей характеристике, с одним исключением: всё это полностью подходило к прежней Лии, а я-нынешняя больше забочусь о своей сохранности, чем о замужестве.

– Моя семья будет рада служить короне там, где у нас это получается лучше всего, – твёрдо говорю я, опуская упоминание великого князя.

Стефан с усмешкой хмыкает и снова подаёт мне руку.

– Прекрасно! Я услышал всё, что хотел. Пойдёмте, миледи, а то более консервативные дамы в гостиной подумают, что я вас украл.

Мы возвращаемся обратно. Я с трудом сдерживаю победную улыбку. О боги, спасибо за такой поворот событий! Пусть лучше обо мне судачат, как о спятившей девице, желающей стать синим чулком, чем обезглавят через два с половиной месяца.

Под любопытным взглядом Катарины, хмурым – вдовствующей императрицы Софьи и недоумённым – маменьки я возвращаюсь на софу. На Эмиля не смотрю, боясь выдать своё торжество, лишь скромно складываю руки на коленях, ожидая возобновления чаепития. Стефан подходит к брату, который стоит у неразожжённого камина, что-то тихо говорит, и князь кивает в ответ.

– Раз уж мы все здесь собрались, – торжественно начинает император, поворачиваясь к нам, – а мой брат не желает терять ни минуты, хочу сообщить: я даю своё благословение на брак Эмиля, великого князи Сиории, и баронессы Лияры фон Армфельт.

Моя торжествующая улыбка медленно сползает с лица. В ушах шумит, на глаза накатывают чёрные волны паники. Словно сквозь мутную воду я вижу, как подходит Эмиль, встаёт на одно колено и, протягивая руку, что-то говорит. Пытаюсь сделать вдох, но воздух отказывается проходить в лёгкие, корсет сдавливает рёбра не хуже тисков. Отчаянным усилием пытаюсь сконцентрироваться, но меня словно кто-то бьёт под дых, и я проваливаюсь в первый искренний обморок в своей жизни.