Убивать осознанно на краю земли

Для моей вечеринки под прикрытием я зарезервировал столик в «Sky-Lounge» – ресторане на двадцать третьем этаже пятизвездочного отеля. Отовсюду здесь открывался фантастический вид на город. В ясную погоду просматривались даже горы на горизонте. Панораму дополняла атмосфера коктейль-бара, расположенного на террасе, на крыше.

На такой высоте, даже будучи трезвым, чувствуешь себя отрешенным от повседневных дел, возвышенным, выдающимся.

Когда я вошел, Саша уже стоял возле бара. Когда-то Саша работал водителем у Драгана, потом получил педагогическое образование и теперь руководил детским садом, который мы, не совсем бескорыстно, лишили самовлюбленной родительской инициативной группы. Причем и Саша, и я жили в разных квартирах в том же доме, где располагался обновленный детский сад.

К Саше я относился почти по-дружески. Он знал обо мне многое. Но не дату моего рождения.

Мое сознательное опьянение включало в себя заранее установленную очередность напитков. Я планировал выпить джин-тоник в качестве аперитива, затем бокал шампанского за столом, затем два бокала белого вина за ужином и в завершение двойную порцию водки. В пересчете на килограмм моего веса, если бы я употребил это количество алкоголя и параллельно выпил два литра воды, то лег бы в кровать в состоянии приятного опьянения и на следующее утро был бы в неплохой форме.

А если мой совершенно нетренированный желудок вдруг поднимет бунт, то на этот случай у меня были с собой усмирители – пара таблеток тальцида[2].

В течение следующих пятнадцати минут пришли Карла, Станислав и Вальтер, которых я встречал с моим первым джин-тоником в руке.

Карла, бывшая «девушка по вызову», теперь, в связи с серьезными преобразованиями драгановских заведений красных фонарей, была директрисой «S-Exclusive» – эскорт-службы высокого класса. Чисто визуально ее можно было спокойно принять за типичного администратора пятизвездочного отеля. С этим образом не вязались только ее грубый юмор и взрывной, жизнеутверждающий хохот.

Вальтер, бывший кадровый военный, возглавлял подразделение фирмы «S-Protection». Официально – охранное предприятие. Неофициально – парни и девицы Вальтера отвечали за прибыльную торговлю мелкокалиберным оружием, а также красноречиво демонстрировали мускулатуру перед чересчур несговорчивыми деловыми партнерами. Вальтер был из тех людей, к которым какой-нибудь условный среднестатистический Отто[3] всегда может обратиться за помощью в строительном магазине, если ему не по силам в одиночку втащить в машину мульчу из коры для своего палисадника. Однако у Вальтера не дрогнула бы ни одна душевная струна и он сжег бы дотла палисадник этого самого Отто, покрытый той самой мульчей, если бы ему за это хорошо заплатили.

Станислав после смерти Тони – еще одного офицера драгановского клана – взял на себя торговлю наркотиками. Наркотики сбывались через ряд клубов и дискотек, среди посетительниц которых набирались и молодые кадры для «S-Exclusive» Карлы. Бизнес Станислава функционировал под названием «S-Events».

Саша, будучи директором детского сада «Как рыбка в воде», раздавал места в этом саду всем тем людям, на которых мы не могли достаточно надавить сексом, наркотиками и оружием, и тем самым помогал обеспечивать их лояльность.

В одном углу террасы на крыше было выделено место для какого-то корпоративного мероприятия. Похоже, китайский производитель солнечных панелей устроил здесь небольшую попойку для заказчиков. Еще когда я бронировал номер, консьерж сообщил мне, что в эти дни состоится ярмарка источников возобновляемой энергии и отель будет по большей части занят ее посетителями.

Вальтер с гордостью сообщил нам, что в последние выходные купил как раз у этой самой фирмы несколько солнечных панелей и установил у себя на крыше. Сам.

Я уже выпил три четверти своего джин-тоника и чувствовал себя слегка поддатым. И свободным. Я как раз собирался предложить всем перейти внутрь, за столик, когда зазвонил мобильник Карлы.

Я терпеть не могу, когда во время встреч люди используют мобильники.

Из соображений осознанности я сократил до минимума пользование собственным мобильным. У меня было два телефона: служебный смартфон и личный, «винтажный». Моя стратегия цифровой детоксикации состояла в том, чтобы включать смартфон только тогда, когда это действительно нужно. Чтобы в случае необходимости все-таки быть доступным для моей бывшей жены и для Эмили, мой старый телефон «Нокиа» был включен всегда. Но никто, кроме Катарины и меня, не знал его номер.

Не быть перманентно доступным – для меня это было не только вопросом моего отношения к перманентной доступности. Для меня это также было вопросом уважения к собеседнику: я считал, что мой телефон по крайней мере следует поставить на беззвучный режим, пока я совершенно сознательно делю свое время с другим человеком.

Видимо, Карла смотрела на это иначе.

Очевидно, мое лицо не обладало способностью мимически понятно отражать мои самые сокровенные желания, потому что Карла отвернулась и приняла звонок.

Если уж мои негласные правила были безразличны другим, то и я мог пренебречь ими. Я заказал себе внеплановый джин-тоник и обсудил с Вальтером, сколько требуется квадратных километров солнечных панелей, чтобы завод ветряных турбин мог работать в безветренную погоду. Поскольку нам обоим явно не хватало специальных знаний, дискуссия эта была бесперспективна и как раз подошла к концу, когда я услышал очень громкие обрывки разговора Карлы: «…потом немедленно уходи из номера и поднимайся на террасу. Да, если придется, хоть в халате».

Затем Карла закончила и снова повернулась к нам.

– Это Шайенн, она у меня новенькая, – объяснила Карла.

Кому вообще захочется называться Шайенн? Тут только три варианта: либо ты двухмоторный винтовой самолет[4], либо у тебя родители с сомнительным вкусом по части присвоения имен, либо тебе понадобилось по-быстрому подобрать псевдоним для работы проституткой.

– Шайенн зарезервирована на сегодняшний вечер здесь, в отеле. Клиент требует от нее такие вещи… ну, в общем… я сказала ей, чтобы она быстро уходила из номера и поднималась сюда. Я не позволю так обращаться с моими девочками! Надеюсь, никто не против, что я пригласила ее подняться?

Кто я такой, чтобы возражать?

Я был слишком труслив, чтобы признаться своим сотрудникам, что не хотел оставаться один в свой день рождения. Вместо этого притворился, будто хочу сделать для них что-то хорошее, и пригласил на мотивационный ужин. Так что было бы совершенно нелогично запрещать моим сотрудникам делать хорошее для их сотрудников. С чего бы нам было не пригласить на крышу и Шайенн? Разве что это угрожало подорвать саму основу вечера – безмятежное празднование моего дня рождения под прикрытием без новых лиц.

Через несколько минут на террасе появилась кипящая от негодования дама лет двадцати пяти. Все разговоры на крыше отеля тут же смолкли, и объяснялось это двумя обстоятельствами: во-первых, Шайенн выглядела фантастически, а во-вторых, свободно развевающийся халатик, накинутый поверх нижнего белья, еще больше усиливал этот эффект. Остальную одежду она несла под мышкой. Карла подозвала Шайенн к себе и принялась шушукаться с ней, как старшая сестра.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, я попросил своих товарищей по работе и Шайенн перейти наконец за наш столик в глубине ресторана.

По пути я набросил на плечи Шайенн свой пиджак, и в результате она обосновалась за столом рядом со мной. Теперь, сидя, она выглядела почти одетой. И по-прежнему запретно-привлекательной.

Два официанта разлили по бокалам дожидавшееся нас охлажденное шампанское.

Шайенн рассказала, что случилось в гостиничном номере. Ее клиент, китайский бизнесмен и, по всей видимости, участник только что состоявшейся ярмарки источников возобновляемой энергии, в ходе предварительной беседы высказал парочку довольно-таки экстравагантных желаний.

– Вы себе не представляете, чего этот тип от меня потребовал! Он хотел…

Последовало описание ряда сексуальных желаний, которые мне, при всей моей фантазии, в жизни бы не пришли в голову. Ни одно из них меня не возбудило. Но меня не возбуждали и многие мамочки из детского сада, куда ходила моя дочка. А ведь, судя по всему, с ними явно кто-то спал. Для секса требуются как минимум два человека с одинаковыми представлениями о толерантности. И если Шайенн не могла проявить необходимую толерантность к желаниям своего китайского клиента – и я ее абсолютно понимаю, – то какой уж тут секс.

– Я ответила «нет» и заперлась в ванной, чтобы позвонить Карле. Когда она сказала, чтобы я сейчас же поднималась на террасу на крыше, я собрала свои вещи и вышла. А где же моя… Вот черт… Кажется, я оставила сумочку в номере…

Она сказала «нет» и покинула номер. Этим дело могло бы и кончиться.

Я поднял бокал с шампанским, чтобы официально объявить устраненным это маленькое препятствие в ходе вечера.

Но Станислав оказался шустрее:

– Что он хотел зафигачить тебе в…

– Парни, пожалуйста! – тут же прервал я дальнейшие расспросы. – Все в порядке. Шайенн здесь. Тот тип – там. На этом инцидент исчерпан.

Все посмотрели на меня. Никто не поднял бокала.

– Простите, но я должна вмешаться, – громко заявила Карла. – Я не думаю, что мы можем просто так взять и вернуться к повестке нашего вечера. Это же презрение к женщинам – вести себя подобным образом. Если мы ничего не предпримем, то этот тип и дальше будет поступать так же.

– Но мы не обязаны воспитывать китайских бизнесменов, – вставил я. Все еще с бокалом в руке.

– Саша, а ты что думаешь как педагог? Что делают с такими типами? – поинтересовался Станислав.

– Саша – директор детского сада, а не эксперт по китайским фрикам.

Я все еще не донес свой бокал шампанского до рта. Зато Саша был готов донести до нас кое-какую информацию.

– Значит, так, – поделился с нами своими знаниями директор детского сада. – При любых конфликтах всегда полезно поставить себя на место оппонента.

– Ладно… – Карла переваривала эту информацию. – Тогда как насчет того, чтобы этот тип сам испытал на себе, каково это – когда тебе засандаливают в зад то, что тебе не хочется?

С одной стороны, я ценил в своих сотрудниках именно этот неформальный юмор, хоть он и был для меня чересчур морализаторским. Но сейчас этот юмор угрожал подорвать мой осознанно спланированный вечер.

Я между тем наконец залпом выпил уже почти выдохшееся шампанское, после чего выразил свое мнение:

– Не думаю, что в этом есть необходимость. Как уже сказала Шайенн, этот тип все-таки хотел, чтобы она ему самому впрыснула взбитые сливки в…

Но Вальтер опередил меня, высказавшись уже по существу дела:

– Тогда как насчет монтажной пены? Уж ее-то он точно не хотел.

Все за столом радостно закивали. Я же пребывал в полном ошеломлении.

С представителями преступного мира иногда бывало очень весело. Однако даже спустя годы совместной работы я все же не мог полностью разделять их грубый, инфантильный юмор. Кроме того, я общался с ними достаточно долго, чтобы знать, что Вальтер не только всерьез намерен осуществить свою забаву, но и считает ее морально оправданной. Этот специфический освежающий юмор, которым я хотел подсластить свой день рождения, теперь угрожал его пересолить.

– Вы же не можете… – начал было я.

Карла проигнорировала мои старания полюбовно уладить дело.

– Хорошая идея. Но где нам раздобыть монтажную пену в такое время?

Интересно то, что Карла увидела в предложении Вальтера исключительно логистическую проблему.

– У меня в багажнике. Мне нужно было герметизировать резьбовое соединение солнечных панелей на крыше. Эта штука затвердевает, как крупповская сталь.

– В китайце достаточно воздуха, чтобы монтажная пена вспенилась и затвердела? – вот единственное, чем озаботился Станислав.

– Полагаю, вспенивание происходит за счет перепада давления. Как при выделении углекислоты, когда открываешь минералку.

Я был вынужден вмешаться и попытался воззвать к их здравому смыслу:

– Парни, вы же не можете это всерьез! Набить задницу китайского бизнесмена монтажной пеной! Только потому, что он выразил парочку экзотических желаний одной из наших девушек.

– Парочку экзотических желаний, унижающих женщину, – уточнил Станислав.

– Неприкрытый сексизм, – добавила Карла.

– А еще мы несем социальную ответственность как работодатели, – внес свою лепту Вальтер.

Это уже был не тот неформальный юмор, который я хорошо знал и который мне нравился. Мои друзья на полставке утратили свою моральную невинность.

Я услышал, как что-то щелкнуло. Замок. Открылся ящик Пандоры.

Примечания