Одна проклятая роза

Rebecca Zanetti

One Cursed Rose

Copyright © 2024 by Rebecca Zanetti

Cover Design by Kensington Publishing Corp.

© Заранкина А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Ребекка Дзанетти – автор более семидесяти романов и новелл. Ее книги переведены на несколько языков и разошлись миллионными тиражами по всему миру. Романы неоднократно появлялись в списках бестселлеров New York Times, USA Today и Amazon.

Она живет в дебрях Тихоокеанского Северо-Запада со своим личным альфа-героем, двумя детьми, парой собак, сумасшедшим котом… и необъятной семьей. Твердо верит в удачу, карму и работу на износ.

Ребекка считает, что лучшее в писательстве, в отличие от адвокатской деятельности, которой она занималась раньше, – возможность дать волю своей фантазии.

«Сексуально и невероятно волнующе!»

Плейлист

What If I Was Nothing – All That Remains

Fiend – Talia Shay

Beauty and the Beast – JAE

Where It Ends – Bailey Zimmerman

Star Walkin’ – Lil Nas X

Wicked as They Come – CRMNL

Cool for the Summer – Demi Lovato

One Last Breath – Creed

Don’t Cry (Original) 2022 Remaster – Guns N’Roses

Being Evil Has a Price – Heavy Young Heathens

Kings Never Die – Eminem, Gwen Stefani

Bad guy – Billie Eilish

Angeles – Elliott Smith

Wildfire – Demi Lovato

Эта новая серия романов в жанре темной романтики не вышла бы в свет без Александры Николайсен, Алисии Кондон и Лорен Джерниган. Вы не только вдохновили, но и сыграли ключевую роль в создании романов, посоветовав мне «добавить щепотку волшебства». Спасибо за поддержку, замечательные идеи и веру в то, что эта история сложится воедино.

Надеюсь, она вам понравится.

Пролог

Торн

Тени беспокойно сновали в холодной ночи, пока я крался вдоль кирпичных строений. С высоких карнизов стекала дождевая вода. Привыкшая поглощать незваных гостей, плотная тень проскользнула в нескольких сантиметрах от меня.

Однако в тот момент были дела поважнее, и потому я держал себя в руках.

Луна пробивалась сквозь облака, отражаясь на мокром асфальте тротуаров, усеянных мусором. Пало-Альто – одно из моих самых нелюбимых мест в мире, где слишком много денег и слишком мало здравого смысла. Хихикающие компании, покидающие бары, неосознанно прятали свои кожаные мокасины и туфли с шипами от «Прада» подальше от теней, извивающихся на старинных кирпичах. И от меня.

У жертв есть инстинкт самосохранения.

Я идеально рассчитал время прибытия, но сердце все равно забилось быстрее, когда я, свернув в узкий переулок, остановился у «Городского Эликсира» – самого популярного ночного клуба города. Прислонившись спиной к стене, почувствовал, как плечи свело от напряжения. Яркие розовые и зеленые огни неоновой вывески над главным зданием подрагивали в такт грохочущей музыке, доносящейся изнутри.

Мимо, что-то бормоча, прошел пьяница. Из-за разящего от него запаха я ощутил во рту вкус размокшего табака. Огонь пронзил грудь, и я предупреждающе зарычал. Мужчина отшатнулся и бросился бежать по улице, пока наконец не скрылся из виду. Неприятный привкус постепенно улетучился, оставив жжение на языке.

Затем из бара вышла она. Алана Роуз Бомонт. Папарацци устремились вперед, но путь им преградили бархатные веревки и охранники, отделяющие знаменитостей от простых смертных. Спектакль, сценарий которого не меняется веками.

Я успокоился, насколько это возможно, учитывая, что время не на моей стороне. Руки были на несколько градусов холоднее, чем месяц назад, но это было не важно. Единственное, что имело значение, – это Алана. Я ненавидел, когда она пропадала из виду.

В тот день на ней было блестящее желтое платье. Тонкие бретели поддерживали пышный лиф, сужающийся к ее тонкой талии и едва достающий до верхней части красивых бедер. Для миниатюрной девушки у нее были удивительно длинные ноги, а десятисантиметровые розовые каблуки делали ее еще выше.

Я мечтал о том, чтобы эти ноги обвили меня.

Она позволила одной из своих ассистенток отвести ее в сторонку к ожидающей съемочной группе. Рядом с ней, как обычно, стояла ее подруга по имени Розали. Я знал о ней все: ей было двадцать пять, ее воспитывал дедушка, и у нее был кот по кличке Громила. Она не представляла для Аланы угрозы, иначе была бы уже мертва.

– Что бы ты хотела сказать своим подписчикам? – спросила Розали, поднеся телефон к лицу Аланы. Капли дождя падали на ее густые черные волосы, но она не обращала на них внимания, подбирая наилучший ракурс для съемки.

– Что «Городской Эликсир» – то место, где нужно побывать каждому, – ответила Алана, рассмеявшись.

Я подключил наушники и зашел на ее страницу в «Аквариусе», замечая сквозь вспышки камер, как люди перестраиваются, чтобы подойти к ней ближе. «Аквариус» – это платформа эмоционального интеллекта, основанная на комбинации видео в прямой трансляции и популярных звуков. Ее возможности искусственного интеллекта были близки к тем, какие были у моей платформы, но тем вечером мои мысли занимало другое.

Я думал только о своей женщине.

Она хихикнула, и ее смех – низкий, грудной – пронзил меня, заставив яйца болезненно сжаться. Рот тут же наполнился вкусом меда. Чистого, сладкого меда.

– Когда будете в баре, первым делом закажите джин и мартини, они просто потрясающие, – сказала она так, словно разговаривала с близкими друзьями.

Мне едва удалось сдержать стон.

Волосы оттенка красного дерева каскадом ниспадали по ее спине, развеваясь от легкого ветерка словно живые. Но главное – глаза. Эти глубокие, темные, невероятно красивые глаза, которые лишь идиот мог назвать просто ореховыми. Нет ни слова, ни цвета, что смогли бы точно описать этот оттенок.

Они были… незабываемыми.

Да, именно такими.

Алана преследовала меня наяву и во снах и даже не догадывалась об этом.

Голоса людей вокруг начали резонировать в наушниках, и я ощутил, как разные вкусы стали покалывать язык. Сглотнув, прогнал все звуки, чтобы во рту остался только ее сладкий голос – единственное, что мне хотелось слышать.

В воздухе появился запах опасности, и я огляделся по сторонам, не замечая ничего подозрительного. Наблюдал ли за ней кто-нибудь еще? Неужели они не чувствовали меня? У меня никогда не возникало проблем с устранением угроз или соперников.

Она продолжила общаться со своими почти шестью миллионами подписчиков – я чувствовал силу, заключенную в этих цифрах, о существовании которой большинство людей даже не подозревало.

Розали подняла телефон выше:

– Я заметила, что Стейси и Коринды Рендейл не было на этом торжественном открытии. А ведь сестры обычно первыми находят самые горячие вечеринки.

Глаза Аланы расширились, и она наклонилась к телефону, словно собираясь поведать великую тайну.

– Я слышала, что сестер, – сказала она, оглядываясь, – возможно, не пригласили. – Она будто желала убедиться, что никто не подслушивал, хотя в тот момент ее слушали миллионы.

Розали громко выдохнула, и на моем языке появился легкий привкус клубники, но я проигнорировал его, чтобы насладиться сладким вкусом Аланы.

На мгновение меня охватило веселье, и я стал глубоко вдыхать это ощущение. Сестры Рендейл – наследницы второй по величине компании социальных сетей, и за их соперничеством с Аланой было очень интересно наблюдать. Комментарий любой из них набирал миллионы кликов и таким образом давал заряд энергии, который невозможно купить. Чем больше постов и лайков, тем больше трафика генерировалось на сайтах и тем сильнее становились кристаллы компании. Вместе с этой энергией появлялась возможность предлагать подписчикам больше преимуществ, а это приводило к увеличению власти и росту капитала, а также обеспечивало долголетие и здоровье членов семьи, физически связанных с кристаллами. Все мы хотели бы прожить дольше.

Разумеется, если вражда с сестрами Рендейл станет опасной для Аланы, я позабочусь о ее безопасности.

Внезапно небеса перестали сыпать мелким дождем и разразились ливнем над несчастным миром. Алана отошла к зданию, и я пожалел, что стоял не там. Находиться так близко и не прикасаться к ней – медленно сводило меня с ума. Хотя я и без того был близок к безумию.

Алана была воплощением красоты и знала, как работать на камеру. Я хотел ее так сильно, что это было невыносимо… для нас обоих.

Стиснув кулаки, я остался в тени, каждой частицей тела желая прорваться сквозь ураган и забрать Алану с собой. Мне так или иначе было предначертано отправиться в ад. Но времени осталось слишком мало, так что все, что я мог, – это просто стоять и наблюдать за ней издалека.

Путь добродетели был явно не для меня, а обманывать себя, будто во мне осталась хоть капля чести, – ложь, которой я не утруждал себя утешать. В моей душе, где-то очень глубоко, сидел монстр, и он знал правду.

А для Аланы было уже слишком поздно.

Она подняла голову, и наши взгляды встретились. Ее глаза расширились, зрачки сузились.

Определенно слишком поздно.

Глава 1

Алана

Чьи-то темные глаза сверкнули из темноты кирпичного здания на другой стороне улицы.

Я вздрогнула. Эти глаза.

Нас разделяли люди, пространство и проливной дождь, но все, что я видела, – это те глаза и неясные очертания человека. Довольно крупного.

Его пристальный взгляд пронзил тело, и, задрожав, я почувствовала что-то плохое, более зловещее, чем раскаты грома вдалеке. Внезапная вспышка молнии рядом заставила меня подпрыгнуть.

– Я рада, что ты прекрасно провела вечер, – промурлыкала Розали, укрывая новый телефон от дождя. – Скажешь еще что-нибудь своим друзьям?

Я повернулась, чтобы неоновые огни подчеркнули мои достоинства. Одна скула у меня была на два миллиметра выше другой. Печально, что я об этом знала, но еще хуже то, что я этим пользовалась.

– О, да. Пожалуйста, не забудьте завтра прийти и поддержать участников благотворительного забега для песиков. – Дурацкое название так и хотело сорваться с языка, но, к сожалению, эта новость не соберет и половины тех кликов, какие набирали мои посты с оскорблениями сестер Рендейл. – Маленьким щенкам в приюте нужна наша помощь.

Я улыбнулась и кокетливо опустила подбородок.

Розали захихикала.

– А вы не побежите, мисс Бомонт?

У меня порозовели щеки.

– В этих туфлях? Никогда! – Я пожала обнаженными, уже замерзшими плечами, будто говоря «чепуха». – Завтра мне нужно быть на совете директоров «Аквариуса», но я все же пообещала поддержать нескольких наших бегунов. Надеюсь, мои друзья поступят так же. Кроме того, я была бы очень признательна, если бы вы поделились этим коротким эмоциональным видео. – Я подмигнула, подавая ей сигнал, что пора закругляться, и отлично маскируя беспокойство из-за того, что мне придется прийти на заседание спустя столько лет.

Розали закончила снимать.

– Не хочешь выпить?

– Нет, – отрезала я.

Из толпы ко мне приближались двое крепких мужчин.

– Мисс Бомонт уже уходит.

Они провели меня к «Мерседесу» и помогли забраться внутрь. Это были безымянные телохранители, на которых я почти не смотрела этим вечером.

Мой отец заменил весь персонал службы безопасности после того, как я в пятнадцать лет влюбилась в телохранителя. Парню было около двадцати пяти, и он был невероятно красив, со светлыми волосами и нежными голубыми глазами. А еще прекрасно напевал военные баллады. Именно его голос меня тогда и заинтриговал. Именно с ним я впервые поцеловалась. Поцелуй на переднем сиденье «Мерседеса» был просто потрясающим, однако он и предопределил его смерть. Этот урок я никогда не забуду.

Когда мы начали отъезжать, я обернулась в надежде разглядеть те глаза во тьме, но увидела только тень. По коже пробежали мурашки, и я наклонилась, чтобы включить обогрев сидений. Водитель был спокоен, его широкие ладони расслабленно лежали на руле, и он умело лавировал, выезжая из коммерческого района в жилой. В конце концов мы остановились перед неприметным зданием, откуда выскочили два консьержа и поспешили проводить меня внутрь.

Не дай бог, я бы подвернула лодыжку.

Конечно, они были вооружены, так что пуля в лоб мне точно не прилетела.

Этот очаровательный четырехэтажный кирпичный дом, в котором я с недавних пор жила, не очень нравился моему отцу. Он предпочитал хром и стекло, а мне, хоть я и любила все сверкающее, всегда хотелось чего-то домашнего, поэтому после колледжа я съехала из нашего особняка. И поскольку я была всего лишь запасным вариантом в семье, а не наследницей и у меня матка, а не яйца, папа неохотно уступил.

Однако теперь все изменилось.

Я подставила голову под дождь, позволив ледяным каплям охладить мое лицо. Один из охранников держал надо мной зонт и оглядывался по сторонам, осматривая деревья и кусты, словно ожидая, что гортензия начнет стрелять ядовитыми стрелами. К сожалению, ветер только усугубил ситуацию, разметав ледяные брызги в разные стороны. От сырости у меня защипало лицо, и я поспешила в теплый подъезд. Цокая на невероятно высоких каблуках, прошла к лифту с таким видом, будто мне было удобно в туфлях. На самом деле на левой пятке у меня болела мозоль, и я прикусила губу, сдерживаясь, чтобы не скинуть обувь прямо там.

В тот момент я жалела, что жила на самом верху: квартира на цокольном этаже меня бы вполне устроила. Конечно, легко говорить, когда росла в особняках или отелях высокого класса. Однако при необходимости я могла быть благоразумной.

Закрыв дверь квартиры, я наконец расслабилась и, стянув сверкающее платье и ужасные туфли, переоделась в рваные штаны для йоги и выцветшую розовую рубашку, которая была даже старше меня. Затем взяла вилку и направилась к холодильнику, где мирно покоились остатки китайской еды. Если никто не смотрит, зачем искать палочки? После высококалорийного ужина я умылась, расчесала непослушные кудри и отправилась в постель.

Дома было очень уютно. Мне нравилась пастельная гамма, аквамариновые акценты и оттенки розового кварца в интерьере. В спальне стояла мягкая кровать с плюшевыми подушками. В ней было еще больше розового кварца – он украшал мои лампы и красиво переливался на рамках фотографий с семьей и друзьями. На деревянном паркете лежал толстый, сотканный вручную ковер.

Той ночью мне было не уснуть из-за детского кошмара, от которого, как думала, давно избавилась. Он вернулся после автомобильной аварии, унесшей жизнь моего брата. Наконец-то пришло время вставать. Я не слышала щелчка камер видеонаблюдения, которые обычно переключались на циклическую передачу, если это вообще можно назвать щелчком. Как только часы показали три часа, я встала, взяла фонарик и тихо в одних носках пробралась на лестничную площадку. Затем спустилась по пяти лестничным пролетам в подвал.

Наверное, можно было включить фонарик, но мне казалось, что он нужен только в экстренных ситуациях. Пройдя по подвальному лабиринту, я подошла к толстой цементной стене и набрала код на едва заметной клавиатуре. Открылась потайная дверь.

Розали, развалившаяся на потертом диване, подняла взгляд от банки «Чанки Манки». Она сняла пальто и теперь сидела в одних спортивных штанах и рубашке, еще более выцветшей, чем моя. На груди у нее по-прежнему висел оберег из ангелита.

– Ты сегодня была сама не своя. Это действительно ты, а не какая-то переодетая мудачка?

Я бросила фонарик на диван, чуть не задев ее колено.

– Мы обе чокнутые. – Я повернула голову, чтобы проверить, доела ли она мороженое. Определенно чокнутая. – Какого черта ты предложила мне выпить? Нам обеим нужно поспать.

Догадалась ли она, что мне снова снятся кошмары? Я всегда старалась держаться на некотором расстоянии от друзей, надеясь обезопасить их, но они слишком хорошо знали меня.

– Да брось. Темные круги у тебя под глазами так и кричат о тройной порции водки перед сном.

Дверь в дальнем конце комнаты открылась, и из нашего компьютерного уголка выглянула Элла. Ее очки, инкрустированные цитрином, съехали на кончик носа. Она поправила их указательным пальцем.

– Кто-нибудь из вас принес мне что-нибудь поесть?

– Розали съела все мороженое, – сказала я, вздрогнув. – А я – цыпленка в апельсиновом соусе.

– Вы такие тупицы! – проговорила Элла без особого раздражения. Ее светлые волосы были собраны в хвост, а голубые глаза скрывали толстые линзы очков.

– Мы только что сами догадались, – сказала Розали, вскочив на ноги. – Как у нас дела?

Кто-то громко откашлялся.

– Некоторые из нас здесь работают, в то время как другие занимаются бог знает чем и создают проблемы на год вперед, – огрызнулся Мерлин из соседней комнаты.

Я фыркнула.

– Мерлин явно не в духе.

Розали кашлянула, и я заметила ее покрасневшие глаза.

«Неужели она снова плакала?» – подумала я.

– Мне жаль, что Чарли бросил тебя, но он действительно был идиотом, и тебе лучше без него, – сказала я, стараясь выражаться деликатно. Но правда была в том, что Чарли оставил Розали даже не поговорив с ней, а значит, он и пальца ее не стоил. Моя крутая подруга – романтическая натура с ужасным вкусом, когда речь идет о выборе мужчин.

Она встала и схватилась за живот. Да, такое количество мороженого сложно переварить.

– Пойдем, – сказала я, взяв ее под руку и потащив за собой. Мы обошли диван и подошли к главному компьютерному центру. На самом деле – к нашему единственному компьютерному центру. Элла уже уткнулась в три монитора, а Мерлин сидел в своем углу. – Мы должны были принести вам ужин, извините, – произнесла я искренне.

Они втроем пользовались потайным входом с задней стороны дома, и Элла обязательно отмечала время патрулирования, которое выставил мой отец. До тех пор нам удавалось избежать обнаружения.

Мерлин повернулся ко мне и приподнял толстую белую бровь. Ему было около шестидесяти, и его густые седые волосы были на несколько тонов темнее бровей. Он снимал комнату в викторианском доме, который Розали унаследовала от дальней родственницы. Как обычно, на нем был костюм с галстуком-бабочкой бордового цвета. Увидев, как я поджала губы, он опустил взгляд на галстук, судя по всему, приготовившись продолжить наш обычный спор.

– Ты ошибаешься, бордовый и бургунди – это цвета.

– Нет, – ответила я согласно правилам нашей затянувшейся игры и, выдвинув стул, села за покрытый вмятинами деревянный стол.

Для комфортной работы я купила самые шикарные кресла и самые современные компьютеры. Многое из этой техники пока было недоступно для простых покупателей. Но мы и не относились к большинству.

Он печально покачал головой и махнул рукой, чтобы закрыть тему.

– Ты знаешь, зачем тебя вызвали завтра на совет директоров «Аквариуса»?

Я почувствовала, будто острые когти вонзились мне прямо в живот.

– Нет. Уверена, что это ежегодное собрание – обычное дело. – Мой голос прозвучал слишком неуверенно.

Розали побледнела.

– Как думаешь, они хотят, чтобы ты заняла место Грега?

При упоминании имени покойного брата у меня защемило сердце. Мы не были близки, но у меня остались хорошие воспоминания из детства, когда мы играли вместе на пляже. И я не винила его за то, что с возрастом он стал жестче. Наш отец и наша жизнь не оставили Грегу выбора.

– Сомневаюсь, – сказала я.

Отец никогда не видел, что скрывается за моей внешностью, вероятно потому, что я была очень похожа на свою рано умершую мать. Судя по записям в ее дневнике, она больше интересовалась новой сумочкой или губной помадой, чем реальной жизнью. Конечно, люди говорили так и обо мне.

Мерлин выпрямил свою и без того идеально ровную спину.

– Об этом можно подумать потом, а пока нам предстоит много работы. Похоже, после сегодняшнего видео многие обратили внимание на забег в пользу приютов для животных.

– Вчерашнего, – поправила Элла, быстро печатая. – А еще в рамках нашей программы «Рюкзак» дополнительные средства были направлены в районы Нью-Йорка, Миннеаполиса и Бойсе.

Мне нравилась эта программа. Дети, которым не хватало еды, могли каждую пятницу взять из школы домой рюкзак, набитый продуктами, и вернуть его в понедельник. На тот момент мы работали во всех пятидесяти штатах, и я хотела побывать в каждой средней школе к концу года.

– Хорошо. Нам нужны еще средства? – Мне предстояло тщательно продумать несколько следующих видеороликов. Все это время я скрывала от отца характер своих затрат, делая вид, что брала средства из трастовых фондов, чтобы устраивать вечеринки и покупать дорогущие вещи, но на самом деле направляла их в благотворительные организации.

– Да, – сказала Элла. – У меня дел по горло в течение всего месяца, как и у Розали. Ты, думаю, могла бы притвориться, что купила яхту или что-то в этом роде. Твой отец месяцами не проверял счета.

«Это потому, что ему все равно, и это еще одна проблема», – пронеслось в голове.

– Я все устрою. – Участие в добрых делах помогало продвижению моего профиля в соцсетях, но я должна была быть осторожной с тем, сколько благотворительных организаций поддерживала. Что еще важнее, мне нельзя было раскрывать правду о том, что я действительно любила. Обнажение своих слабостей, как однажды сказал мне брат, всегда будет считаться нашим отцом чем-то постыдным.

– Как обстоят дела с женскими приютами в Южной Калифорнии?

– Строим еще три убежища в течение следующих двух месяцев, – сказала Розали, взяв папку и перелистнув страницу. – Я знаю, что ты хочешь работать в бо́льших масштабах, но мы уже одержали одну победу, когда помогли жене сенатора штата Калифорния после ее выписки из больницы.

– Сейчас она находится в безопасном месте в Сан-Диего, – добавил Мерлин.

Вид тех синяков будет преследовать меня вечно. Я чувствовала себя комфортно, помогая одному человеку за раз.

– А что насчет сенатора? – спросила я, затаив дыхание.

Розали посмотрела на Мерлина.

– Мы могли бы убрать его, но это попадет в новости.

Мерлин отпрянул.

– Мы не можем вести расследование или обратиться к твоему отцу, чтобы нанять убийцу.

Он был прав, и это выводило меня из себя.

– Как думаешь, я могла бы это сделать?

Глаза Мерлина расширились, Элла напряглась, а Розали откровенно рассмеялась.

– Я люблю тебя, Алана. Уверена: у тебя есть пистолет, и не сомневаюсь, что ты смогла бы пробраться в его дом. Но ты не сможешь выстрелить. – Ее голос смягчился, как и взгляд голубых глаз. – Ты не убийца, и это хорошо.

Верно. За таких женщин, как я, убивают другие. Я мысленно вернулась к похоронам парня, с которым целовалась. Мы с братом стояли недалеко и наблюдали, как его мать с криками бросалась на гроб.

– Это сделала я? – прошептала я, и тошнота подступила к горлу от ужаса, охватившего мое юное сердце.

Грег пожал плечами.

– Может быть, да, а может, и нет. Его могли убить, даже если бы он просто посмотрел на тебя. Но я хочу, чтобы ты осознавала, что происходит, когда ты выходишь за рамки дозволенного. Больше не целуй сотрудников. В следующий раз это будет твоя вина, Алана.

Это урок, который я была вынуждена усваивать ежедневно. Когда я разочаровала отца еще раз, мой любимый колли Макбет исчез. На мои вопросы о нем никто ничего не ответил. Возможно, пес просто сбежал, но выяснить правду было невозможно.

Элла набрала комбинацию на клавиатуре и вывела на дальний экран фотографию двух маленьких девочек.

– Кстати, о специальном спасении… Ана и Эбби Клостцки. Их мать и отчим только что попали под следствие по обвинению в жестоком обращении с детьми в Чикаго, но конкурирующие эксперты в зале суда поругались, и девочек вернули извращенцу.

С фото на меня смотрели малютки примерно пяти и шести лет с красивыми черными кудряшками, светло-карими глазами и измученными лицами.

Я почувствовала их боль.

– Их обследовали? – спросила я, задохнувшись.