Элизиум. Священная симфония Шамбалы

Поля Любви и Сострадания

Вскоре после того как группа начала расходиться, Хошо снова спроецировал себя в их поле и материализовался в физической форме. Он стоял поодаль, и наблюдал за тем, как Мария завершала свой обмен знаниями с Изабеллой. Мария была более чем вдвое старше этой молоденькой девушки, хотя обе они излучали такой свет, что для них возраст давно уже перестал иметь значение. Сквозь их глаза струились невидимые лучи любви, в которых купались все присутствующие, в то время как другой луч проходил сквозь их сердца, делая их мостом, соединяющим миры.

Волшебник просканировал поле и увидел, что большинство женщин, собравшихся возле Священного Колодца, наделено тем же даром. Любовь свободно струилась через всех них, и питала собою всякого, кто оказывался рядом с ними. Мария с улыбкой взглянула на него и, прежде чем отправиться с ним на прогулку, поцеловала Изабеллу в щеку. Взявшись за руки, они обе стали подниматься по священным тропам к Тору, вплетая в землю каждый свой шаг. Остальные наблюдавшие за ними сестры, каждым своим шагом вплетали в землю опыт всех сестер, который они согласились внедрить в это поле.

– У тебя все прекрасно получилось, Мария!

– Сестры делают мудрый выбор, поскольку знают, что делать. Мы заручились мощной поддержкой, ибо нам раскрыла свою волю сама Королева Матрицы, – сообщила Мария, когда они остановились, чтобы полюбоваться панорамой. Казалось, что эта земля Гластонбери существовала вечно, что в этом одном пространстве одновременно сосуществовали все периоды истории, пластами наложенные друг на друга, и в каждый такой пласт истории можно было легко попасть.

Продолжая свое путешествие, Мария и Хошо, наконец, достигли центральной точки священной решетки дающей Тору его силу. Здесь они сели и окунулись в колодец любви, из которого было рождено сердце Королевы. Прямо под ними располагались туннели, которые вели к тайным внутренним сферам Земли, становясь частью лабиринта, ведущего к вратам Шамбалы, ибо, что было внутри, то было и снаружи, и то, что было наверху, было и внизу. И поля все это отражали в себе.

– Ты прибыл со Звездолета?

– Хошо утвердительно кивнул в ответ, довольный тем, что, наконец, смог посидеть в тишине.

– Есть новости от Командира?

– Она подозревает, что Повелители Вулкана скоро отступят, но я сомневаюсь, что они уйдут, не натворив еще чего-нибудь.

– Это в их духе, – смиренно вздохнула она, а затем спросила, – А Дао Лао? Я слышала, что он вернулся? Тан говорил, что Дао Лао сейчас влюблен в Эйтлан, и я полагаю, что они удачно нашли друг друга!

Мария рассмеялась, вновь осознав, как сильно ей не хватало этого монаха в серых одеждах, который когда-то был наставником ее сына, а также ее верным другом в течение многих жизней. Казалось, что буквально вчера они путешествовали в джунглях, где поля открыли им, как когда-то давным-давно сформировалась их связь. С той поры он всегда оставался в ее сердце и уме.

Немного понаблюдав за ней, Хошо ощутил ритм ее сердца, а также то, как этот ритм менялся, когда она говорила о Дао Лао.

– С ними все в порядке – и с монахом, и с Командиром.

– А как дела у Рани и Тана? Я тоже давненько их не видела, – вздыхала она. – По долгу службы мне пришлось вернуться в прошлое и жить в том месяце, который давно прошел.

– Рани работает с Изидой, а Тан сосредоточен на пробуждении Королей, – сообщил Хошо. – Хотя, сдается мне, что теперь их что-то отвлекает: порой они целыми днями где-то пропадают вдвоем, – добавил он. – А как ты поживаешь, Мария?

– Все хорошо, друг мой, – с улыбкой ответила она. – Но, все же, было бы неплохо вернуться. Кажется, что в нашем будущем мире творится что-то неладное, и в Матрице происходят какие-то изменения. Меня это беспокоит.

Хошо молча слушал.

– Как странно возвращаться в прошлое… – задумчиво добавила она. Они сели, и стали размышлять об этих тонких изменениях в Матрице.

Сострадание подразумевало действие. Спустя несколько дней после собрания сестер у священного Колодца, Мария сидела на своем балконе, и с восхищением взирала своими серо-голубыми глазами на открывшийся перед ней вид: природа волнами выплескивала свою красоту во всем присущем ей многообразии. Холмы, образовывающие волнистую линию горизонта, были увенчаны огромными зелеными деревьями силы. Туман мягко скатывался по склонам гор и клубился, застилая собой долину. Она испытывала величайшее блаженство, отрешенно созерцая со своего балкона весь этот дивный пейзаж и упиваясь его красотой. В гуще девственных лесов кое-где проглядывали домики, похожие на те, какие были у толкиеновских хоббитов, и как только стали сгущаться волшебные сумерки, вся долина засветилась огнями.

Марии захотелось сесть и насладиться тишиной, проникнуться «таковостью» бытия, и отключиться от всех своих дел. Она снова прошла полмира, и теперь находилась в сфере, относящейся к более раннему времени, где ей пришлось заново сплетать поля вдали от тех, кого она так любила. Но, все же, она чувствовала их всеми фибрами своей души, ибо такова была сила любви.

Париж ее будущего мало отличался от того Парижа, который был в прошлом, только теперь там царил покой и порядок. Иаков привык к ее частому отсутствию. Сам же он занимался обеспечением свободного потока информации. Рани и Тан переехали в небольшую студию, находившуюся неподалеку от ее квартиры на Монмартре, хотя они до сих пор проводили часть своего времени на борту Элизиума. Она виделась с ними, когда они каждую неделю приходили обедать к Иакову, и эти встречи всегда были радостными. Он любил покупать самые лучшие продукты, сам готовил для всех и подавал на стол. Некоторые считали, что Иаков впустую растрачивает свой особый талант, поскольку ела Мария редко. Он любил смотреть на то, как дети наслаждаются его последними кулинарными шедеврами, особенно Тан, который, в отличие от Рани, постоянно хотел есть. Рани же, как и ее мать, ела совсем немного, и предпочитала простую пищу в сыром виде. Мария вспоминала тот последний проведенный с ними вместе вечер, перед тем как она была призвана вместе с сестрами на собрание у Древнего Колодца.

– Итак, – спросил Иаков, подавая на стол их любимый салат. – Что нового у вас двоих?

Они переглянулись, словно не зная, что ответить ему в угоду, и произнесли в унисон: «Ничего особенного. Все как всегда». Обычно Рани любила возбужденно рассказывать о своем продолжающемся обучении у Изиды, а Тану нравилось проливать свет на открытия, которые он сделал вместе с Хошо.

– Так, откройте секрет, – предложил им Иаков, чувствуя, что они явно что-то не договаривают. – Вы же знаете наше правило: никаких секретов!

Рани рассмеялась, затем объявила:

– Что ж, мы работаем над проектом, который, на наш взгляд, сможет ускорить слияние…

– Но говорить об этом слишком рано, – вмешался Тан.

– Да, но теоретически все выглядит великолепно. Мне это нравится! – просияла Рани. – Думаю, что мы назовем этот проект игрой «Страна Сердца».

– Страна Сердца? – переспросил Иаков, как обычно подмигнув Марии.

Да, Страна Сердца. Изида говорила, что настанет день, когда все существа, обосновавшись в Стране Сердца, познают истину и радость. Мы оба поняли, что это – наша главная цель, ради которой мы и разрабатываем эту Игру.

– И эта Игра уже есть? – спросил Иаков, ненавязчиво побуждая свою дочь рассказывать дальше. Они на некоторое время погрузились в молчание, раздумывая, как им все это описать.

– Серия интерактивных видеоигр? – Рани посмотрела на Тана, ища подтверждения.

– Возможно… но пока не уверен, – ответил он.

– Способ передачи алхимических методов, которые мы узнали от Изиды и Хошо? – она не сводила глаз с его лица.

– Возможно, – подтвердил он.

– Видишь ли, – воскликнула она, – все равно для нас это совершенно новое, и никто из нас не знает, куда оно нас приведет.

– Пока это в зачаточной стадии… Постепенно мы откроем вам секрет. – Тан улыбнулся и резко сменил тему разговора.

Мария пыталась не позволять своему уму возвращаться к тем, кого она оставила в том времени, поскольку работа требовала от нее сосредоточения на настоящем, в какой бы временной зоне она ни выполняла ее. Когда она была достаточно спокойна, она могла посылать им из своего сердца лучи любви, ощущать все то, что они делают, и понимать, все ли у них в порядке. Мария сделала это и сейчас. Затем, глубоко вздохнув, она через несколько секунд снова сосредоточилась на том месте и времени, где сейчас находилась, и стала наблюдать за раскинувшимся перед ней пейзажем. Игра «Страна Сердца» раскроет свою волю всем им, как только они станут к этому готовы. Она снова сосредоточилась и начала упиваться этой величественной панорамой, позволяя себе впитывать ее праническую энергию и восстанавливать свои силы.

Она многое узнала из своих наблюдений, поскольку сама служила каналом для осуществления работы, и сама была свидетелем того, как сестры, пришедшие со всего мира, делились друг с другом тем, что они принесли с собой. Они вместе обращали свои глаза, сердца и умы к Полю Любви, и вместе входили в него. И оно пульсировало в их клетках, выводя их за пределы интеллектуального понимания того, что такое Любовь на самом деле. Это была хорошая работа, которая никогда не ощущалась как работа, ибо являла собой просто взаимодействие полей. Иногда к ним приходили братья, ощущавшие зов Королевы Матрицы, однако она знала, что окончательная настройка все же зависит от преисполненных света сестер.

Мария испытывала двойное блаженство, ступая по Полям Любви. Ведь теперь – это ее любимая игра. Каждая из собиравшихся вместе сестер была по-своему уникальна. Хошо был прав, когда говорил об их возможности питать мир любовью и выходить за пределы цикла двойственности. Что же касается Элизиума, то сострадательное действие было одним из его путей.

Сестры действительно владели алхимическими методами, а также навыками, полученными как от Хошо, так и на протяжении своего путешествия по вечности. Это позволяло сестринству создавать для других поле любви, расширять его и сливаться с ним воедино. Хотя создавать поле любви было не так уж трудно.

Этого можно было достичь, следуя связному ритму дыхания, и воспринимая сердце как русло, через которое струится неиссякаемый поток Любви, проникая во все клетки тела и вытекая в окружающее поле.

Этот ритм стал котлом, в котором на космическом огне творения варились все ингредиенты, необходимые для создания совершенного поля – такие ингредиенты, как чистота сердца, сосредоточенное намерение, ясность видения плюс желание и жажда воистину ощутить всю глубину Любви. Не той любви, которую разделяют между собой влюбленные, не той любви, которую мы испытываем по отношению к нашим детям или друзьям, но Любви, давшей рождение всему, в чем пульсирует жизнь. Для Марии это было то поле, которое заслуживало осознанного вхождения в него и наслаждения каждым моментом совершенства.

Она сидела на своем балконе и наблюдала за тем, как туман медленно окутывал собой долину, делая смутными очертания горизонта. Вскоре через туман были видны лишь огни. По мере того как терялась видимость, звуки жизни усиливались пением цикад, которое пришло на смену умолкающим песням птиц, а птицы тем временем, усаживались в свои гнезда, свитые на крепких ветвях деревьев, чтобы вновь проснуться на заре. Было что-то волшебное в этих сумеречных часах, когда погружаешься в поле любви и слушаешь, не позволяя своему уму скитаться по тропам времени, заслоняющим настоящее.

Когда полностью погружаешься в поле любви, тебе раскрывается множество секретов, – думала она, вдыхая воздух, насыщенный сладким ароматом деревьев после дождя. Своими обостренными чувствами она поглощала все, что содержало в себе это поле, и по мере сканирования полей сознание ее расширялось. Облака медленно застилали звездное небо, которое сейчас становилось серым и постепенно сливалось с нависшим над долиной туманом. И теперь больше нельзя было различить, где заканчивается небо и начинается Земля, ибо все казалось нераздельным. Эта тишина вливалась в нее, давая силы, и горный воздух мягко двигался через нее в совершенном ритме ее дыхания.

Она обожала эти моменты тишины, сопутствующие погружению в энергополе Матери-Природы. Спустя некоторое время ее ум переместился к сестринству. Как раз в этот момент в небе загорелся какой-то странный огонек и стал парить над горизонтом. Не было никаких сомнений в том, что это Звездолет Элизиум, и чем больше она думала о сестринстве, тем ярче горел его свет. Теперь он пульсировал в унисон с ее мыслями, напоминая ей о звездах, с которых все они когда-то пришли, и о том, что слияние миров зависело от этих женщин. Она знала, что это был ритм сестринства, и ритм сердца Матрицы, которая управляла всеми ими, оттачивая их действия и делая радостной их игру. И где бы они ни находились, этот ритм мягко побуждал их идти вперед.

В небе стали часто появляться космические корабли, но они, как и Элизиум, пока были скрыты от глаз обычных людей. Некоторые из этих кораблей свободно перемещались между сферами, в частности, в горах, где ритм Гайи ощущался особенно сильно. Это время благоприятствовало тому, чтобы остаться в живых, и сестры откликнулись на этот призыв человечества. Теперь у колодца исполнения желаний собрались самые совершенные из них, – те, которых поле Любви всегда притягивало в этот идеальный круг судьбы.

«Тридцать три», размышляла Мария, понимая, что это – число вселенского созыва. На самом деле, не требовалось много народу, чтобы поддерживать поле, сплетать посредством магии времени сновидений новые миры или петь песни, ускоряющие процесс слияния. Как бы то ни было, все происходило естественно, в заданном темпе, и управлялось силами, выходящими за рамки любых объяснений. И в этом проявлялась «таковость» миров, где все шло своим чередом.

Постепенно ум Марии стал возвращаться к Дао Лао, который теперь бродил по палубам Звездолета, сиявшего в небе словно звезда. Она ощущала его близость, но, стоило ей подумать о том, что он теперь с Командиром, как ее начинало беспокоить какое-то странное чувство. Хотя ее сердце принадлежало Иакову, Королю, которым он теперь стал, все равно какая-то ее частица продолжала бродить рядом с этим монахом в серых одеждах.

Искушение и разлука

«Сколько разбитых сердец…» – думал Дао Лао, подходя к Эйтлан, чтобы попрощаться с ней. Этот парень взорвал бомбу, и процесс слияния затормозился. Образы, мелькавшие в уме Эйтлан, явно предупреждали о катастрофе. Дао Лао знал, что кто-то должен отправиться назад во времени, и выполнить перенастройку полей. Просвещенный в этих вопросах, он понимал, что только это и остается сделать, и Хошо со Старцами были согласны с ним. Тан делал то же самое в отношении Локи, и ему удалось повлиять на своего друга, переубедить его, приведя основанные на исследованиях логические доводы. Они вместе анализировали результаты, как действий, так и бездействия в Матрице, пока в Локи не возобладало желание принять другое решение. Все было сделано втайне от Повелителей Вулкана, так, чтобы они даже не заподозрили замену Кодов Террадаков. Так интеллекту, лишенному сердца, не осталось места в будущем.

В уме Дао Лао мелькали разные сцены, и Акаша подтверждала все подозрения Эйтлан. Молодой человек арабской внешности держит портфель на коленях, нервно перебирая пальцами и украдкой озираясь по сторонам. Молодая чернокожая женщина выступает с пламенной речью. Другая молодая женщина с фиолетовыми глазами и темными волосами, подстриженными в стиле феи-пикси, восторженно наблюдает за оратором, и ее сердце открывается этим речам.

И внезапно раздается взрыв, вокруг разлетаются осколки бомбы и куски разорванных тел.

Далее сцена меняется: слияние замедляется, и Земля сходит со своей орбиты.

Дао Лао увидел достаточно.

Было ли известно террористу о потенциале Посланницы Мира?

В рамках Движения за Мир высказывались очень серьезные предложения. Все было сделано, чтобы увидеть завершение процесса слияния, но тут появился этот озлобленный молодой человек, и выразил свою готовность сыграть роль мученика. И Дао Лао знал, что теперь его задача – как-то повлиять на эту ситуацию и восстановить равновесие.

Видения Эйтлан не прекращались, пока она не отправилась проверить движения в Матрице, где увидела, как врыв бомбы раздался эхом по всей сети, словно во вселенной внезапно погибла звезда. Матрица потускнела, и теперь пульс Королевы в ней был едва слышен. Казалось, она вновь наблюдала ту картину, когда потомство отказывается от мирной песни ее сердца.

Хошо заверил Эйтлан в том, что это не так, что любовь Королевы непоколебима, просто ее потомство отвлеклось от этой любви. Все полагали, что все во вселенной будет расти и развиваться, но тут вмешались Повелители Вулкана и создали еще больший хаос.

Как только Эйтлан все это показала Дао Лао, он подтвердил, что и ему настало время сыграть свою роль. И теперь для него открылась возможность вновь войти в игру и безупречно выполнить свою миссию. Он уже давно не выполнял таких трудных миссий.

– Может быть, пообедаем вместе? – предложил он некоторое время спустя.

– У меня или у Вас?

– У Вас. Я принесу еду, – это все, что он сказал.

– Вы хотите со мной что-то обсудить?

– Не только.

Сердце Эйтлан подпрыгнуло от радости, и ее лицо озарила спонтанная улыбка.

– Мне придется уехать… – сказал он, входя в тот вечер в ее каюту.

– Но мы даже ничего не начали… – произнесла она, и пригласила его сесть на большой мягкий диван.

– Я знаю. А ты хотела бы? – мягко ответил он.

– Начать?

Она улыбнулась ему в ответ, и он подвинулся к тому краю дивана, где сидела она. Затем, коснувшись ее затылка своей сложенной чашечкой ладонью, он приблизил ее к себе. Их глаза встретились, и в них обоих распахнулись двери в их прошлые жизни.

Эйтлан это чувствовала.

Дао Лао тоже.

Казалось, что их поцелуй отпер все замки. Они чувствовали, что и раньше целовались тысячу раз, и давным-давно стремились друг к другу. Теперь их губы вновь соединились в поцелуе. Они вздохнули, а затем выпустили друг друга из объятий.

– Я отбываю, – снова сказал он, на этот раз шепотом. – Я хочу, чтобы ты пришла домой…

– Я знаю.

Он вопросительно смотрел на нее.

– До меня уже дошли слухи, – мягко добавила она. – Понимаю, что тебе надо идти, что ж, я останусь, и буду с нетерпением ждать тебя.

– Уверен, что доберусь до него, – оптимистично добавил он, а затем поцеловал ее вновь.

– Значит, ты собираешься отправиться назад во времени и остановить террориста-смертника?

Он кивнул.

– Вопрос в том, в какое время мне необходимо вернуться. Как раз в этом-то мне и нужна твоя помощь.

– Воспользоваться системами управления Элизиума, дающими ответы на подобные вопросы?

– Когда он начал настраиваться на канал «потенциального террориста-мученика»? На сколько лет назад я должен отправиться?

– Ты имеешь в виду правильно выбрать период времени, чтобы остановить террориста-смертника, вплоть до того, что исключить из его сознания возможность выбора такого пути?

Дао Лао кивнул.

– Посмотрю, что подскажет математика.

Ага, факторы все те же – обычные эмоциональные побуждения: потеря семьи, жажда мести, идеализм, направленный в ложное русло, и прочее…

Дао Лао улыбался ей: ему нравился ход ее мыслей.

Он пришел, чтобы сказать до свидания, и начать то, что притянуло бы его обратно к ней и проложило бы ему путь для возвращения. Прежде ему неоднократно доводилось путешествовать в прошлое для выполнения различных заданий. Последний раз это было в Боснии, перед тем как была расформирована Федерация Государств. Там лилась кровь, и ему самому пришлось пролить кровь, ибо этого требовали обстоятельства, вынудившие его встать на сторону меньшинства. Идея борьбы за мир до сих пор казалась противоречивой, ибо казалось, что эта борьба ведет лишь к большему насилию. Он повидал очень много битв, множество войн, проникая во временные зоны прошлого, к событиям тысячелетней давности.

Дао Лао довольно рано обрел бессмертие, поскольку его система была чистой. Он запрограммировал ее, и поддерживал, чтобы она хорошо служила ему. Все же ему время от времени приходилось проливать кровь и семя, и в глубине души он все равно чувствовал, что его тянет к женскому сердцу. Теперь это было сердце Эйтлан.

– Я вернусь, – сказал он, снова нежно поцеловав ее, и целуя, услышал, как она ответила ему: «Я знаю», словно они оба мысленно отворачивались от всех своих неизбежных разлук и снова стремились друг к другу, чтобы остаться вместе навсегда.

– Ты выяснила? – поинтересовался он на следующий день после того, как в ранний утренний час покинул ее каюту.