Казённый дом

ГЛАВА III

Пулемётчик Бутч Шмидт, бандит и убийца, разглагольствовал на свою любимую тему — убийства. Практическая сторона этого дела была для него теперь весьма ограничена, поскольку он отбывал «книгу» на киче, но поговорить о былых подвигах он любил. А вспомнить было что. Он убил немало народу. И за смерть ему дали жизнь.

«Радуйся жизни — вот мой девиз, — говорил Пулемётчик Бутч, сидя на краю своей койки в камере № 329, секция Б. — И когда идёшь кокнуть кого-нибудь, всегда держи голову на плечах — усёк? Меня бы вовек не взяли, кабы я не хлебнул тогда напоследок той бурды, что они джином называли. Да я тех троих из такси так чисто щёлкнул, что никому в жизни так не щёлкнуть. А, Морг?»

Он стукнул головой в верх своей койки, служивший дном для койки Дункана Моргана. Морган, лежавший лицом к стене, лишь фыркнул. Он тоже был занят напряжёнными мыслями. Обычно он с удовольствием слушал мрачноватый юмор Бутча. Но сегодня на него нашло странное настроение, и он думал о том, какой могла бы быть его жизнь — с подходящей женщиной.

В вопросах женщин у них с Бутчем общего языка не находилось. Для убийцы баба была бабой — и этим всё сказано. Иногда он с лукавой сентиментальностью вспоминал, что «Сэйди была неплохой подстилкой». И сокрушался о том, что «уморил её той отравой для муравьёв». И вздыхал.

Бутч был великаном — а сердце у него было твёрже мускулов. Чувство юмора у него обычно было такого злобного свойства, что легко перерастало в звериную ярость. Люди его боялись и в то же время любили. Он их запугивал и внушал им ненависть к тюремным охранникам. С самими же охранниками держался язвительно вежливо. При них он всегда казался улыбчивым, покорным и послушным, но стоило им скрыться из виду, как он призывал на их головы все дьявольские проклятия. Бутч как раз пустился в рассказ о том, как расправился с братьями Маллиган и как выкосил банду Де Лейси, когда чуткое ухо Моргана уловило шаги нескольких человек в коридоре. Шаги приближались и остановились у двери его камеры.

«Вот и твоя койка, малыш», — сказал Сэнди, охранник, отворяя дверь камеры. Кент, увидев размеры камеры и размеры Бутча, который, казалось, занимал её целиком, замешкался. Охранник втолкнул его внутрь, захлопнул дверь и запер её.

Кент вцепился в решётку камеры и вгляделся сквозь неё. Он было открыл рот, будто хотел вскрикнуть в знак протеста.

«Привет, малыш», — поздоровался Бутч, ухмыляясь. Затем стукнул головой в койку над собой. «Глянь-ка сюда, Морг, у нас гости в гостиной».

Кент обернулся и оглядел тесную камеру с тремя койками одна над другой, тремя крючками для одежды и единственным предметом обстановки — большой парашей. Он заглянул в злые глазки Бутча под их лохматыми навесами бровей, а затем — в спокойные, сочувствующие глаза Моргана, который перевернулся, чтобы взглянуть на новичка.

«Располагайся как дома, малыш, — сказал разговорчивый Бутч, взмахнув огромной лапой. — Вон твой пульман, наверху. Свежего воздуха вдоволь и отличный вид на парашу. Надолго к нам? За что сидишь?»

«За непредумышленное убийство. Это было…» — начал Кент, забрасывая одеяло и матрас на верхнюю койку.

«О, неплохо, дай пять», — оживился Бутч, протягивая руку.

«Это была случайность», — закончил Кент.

«Случайность!» — и Бутч ухмыльнулся понимающе. «Слышь, Морг, этот парень не такой уж и неженка, как кажется с виду».

«Моя машина врезалась в другую…»

«О-о!» — и тон Бутча стал презрительным. «Так вот как ты заработал статью за убийство, значит? Хм, а я-то думал, ты настоящий мужик; теперь вижу, молоко на губах не обсохло. Хех, чужак, Морг».

Бутч презрительно сплюнул. Ни один мускул не дрогнул на лице Моргана, продолжавшего разглядывать мальчишку. Кент снял пиджак, и Бутч вскочил и с шутовской любезностью выхватил его у него из рук. Морган улыбнулся. Бутч сделал вид, что отряхивает пиджак, сунул руку в карман и незаметно стащил пачку сигарет Кента. Затем повесил пиджак на крючок. Кражи Кент не заметил, а Морган — заметил.

«А тут вообще воздух есть?» — уныло спросил Кент.

«Есть — сколько угодно воздуха — только горячего», — сказал Морган, покосившись на Бутча, который ловко вытащил из пачки сигарету и закурил. Кент потянулся к висящему пиджаку и сунул руку в карман. Затем повернулся и обвиняюще посмотрел на Бутча.

«Ты забрал мои сигареты!» — сказал он.

Бутч вскочил и навис над юнцом. С хищной ухмылкой на лице он нарочно выдохнул дым Кенту прямо в лицо.

«Ах ты, врунишка мелкий, — да у тебя сроду никаких сигарет не было», — поддразнил он.

«Нет, были, — настаивал Кент. — И ты забрал их, когда вешал мой пиджак».

«Я?» — заорал Бутч, отмахиваясь от дыма угрожающим жестом. «Ты говоришь, я забрал твои сигареты! Может, я и убийца, но не вор, ты мелкая грязная крыса».

Кент посмотрел на Моргана в поисках поддержки, но встретил лишь ровный, непроницаемый взгляд, и повернулся к двери камеры, крикнув:

«Охрана! Охрана!»

Бутч стальной хваткой схватил его за плечо. Он пригрозил:

«Ты думаешь, ты в христианском клубе для молодёжи! Заткнись, мелкий стукач, — не то обмотаю твои ноги вокруг твоей же шеи и завяжу бантиком».

«Отдай мои сигареты», — слабо запротестовал Кент. Послышались приближающиеся шаги охранника. Бутч плюхнулся на свою койку. Кент, потирая плечо, подошёл к двери камеры.

«Что тут у вас стряслось?» — крикнул Сэнди.

«Он забрал мои сигареты», — захныкал Кент, указывая на Бутча.

«Всё он врёт», — благодушно откликнулся Бутч, снимая брюки.

«Забрал он их, Морган?» — спросил Сэнди.

«Не знаю, я спал, сэр», — отозвался Морган, зевнув и перевернувшись на другой бок.

«Так вот что, парень, — предупредил охранник, — ещё раз устроишь такой шум, и заночуешь в яме».

«Но…»

«Заткнись!»

Охранник ушёл. Кент повернулся к Бутчу, который поднялся с койки, на лице у него играла злобная ухмылка.

«Значит, будешь звать легавых, а? Ну что ж, получишь первый урок тюремной жизни. Никогда не ной, усёк?»

Бутч стремительным левым хуком врезал Кенту по челюсти. Парень обмяк и осел на пол камеры.

«Да я его только тронул», — сказал Бутч, наполовину извиняясь, пока Морган соскакивал со своей койки, плотно сжав губы.

«Уложи его на койку», — приказал Морган.

Бутч поднял мальчишку на своих гигантских руках, будто тот весил не больше кошки, и уложил на верхнюю койку. Морган, сощурив глаза, подождал, пока Бутч укроет его одеялом, а затем схватил Бутча за плечо.

«А теперь верни сигареты обратно в его пиджак», — сказал он тихим, не терпящим возражений тоном.

«Кто? Я? Да нет у меня курева этого малыша. Чего ты взъелся!»

«Не пытайся меня обдурить», — и голос Моргана ни на йоту не повысился.

Бутч заёрзал, пожал плечами, а затем виновато ухмыльнулся.

«Ну, я, конечно, не такой ловкач, как ты, Морг, — сказал он наконец. — Я и правда одолжил у него курево, но собирался вернуть, усёк?»

Он вытащил пачку из кармана. «Клади обратно», — приказал Морган. Бутч сунул сигареты обратно в пиджак Кента, и его любопытные пальцы наткнулись на фотографию, которую он тут же вытащил. Он посмотрел на неё и присвистнул.

«Гляди, какая красотка!» — воскликнул он.

«Дай сюда».

Морган взял фотографию в руки. Глаза Энн Марлоу смотрели на него честным, открытым взглядом.

Впервые в жизни Дункан Морган ощутил стыд! Её глаза, казалось, укоряли его за пороки его жизни и за никчёмность его существования. Это был такой понимающий, всё знающий взгляд. Морган почувствовал, как кровь прилила к лицу. Вот оно, то, чего ему так долго не хватало и чего, как он теперь понимал, он так сильно желал — прекрасной, хорошей женщины. Именно такую женщину, вообразил он, он видел во сне в тот вечер. Теперь он ни за что не расстался бы с этой фотографией и решил во что бы то ни стало узнать её имя. Она была слишком хороша для этого хнычущего слабака, которого судьба зачем-то подкинула в их тройку, где тот вёл себя как капризный младенец и не мог ни защитить себя, ни отомстить за себя.

Бутч уже успел завалиться на койку и накрыть голову грязным одеялом. Морган спрятал фотографию в нагрудный карман блузы. Забрался на свою койку и уставился прямо перед собой. В воздухе задрожали жуткие, тоскливые звуки отбоя. Охранники один за другим начали перекликаться: «Девять часов, всё в порядке!» — их голоса затихали в замогильных переливах. Свет погас.

На койке наверху мальчишка застонал. Бутч уже громко храпел. Морган, стиснутый мучительными мыслями, вдруг перевернулся на живот, зарылся лицом в казённую подушку и заплакал.

ГЛАВА IV

Три тысячи человек, которым не удалось «соскочить с крючка», — убийцы, аферисты, налётчики, громилы, беглецы, растратчики, наркоманы, взломщики — эта зловещая теневая сторона общества — были согнаны в Казённый дом. Их набивали в камеры, впихивали в мастерские, теснили в столовых. Их кормили тухлым мясом, бобами и тюремной баландой. Их угрюмость встречали бранью, их ропот — побоями, а их дерзость — карцером.

Часовые на башнях нервно расхаживали по тюремным парапетам, всегда готовые в любой миг спустить курок своих адских пулемётов, а охранники, которым не полагалось носить оружие, пускали в ход дубинки по малейшему поводу. Начальник тюрьмы открыто тревожился. Порой общее настроение заключённых, запертых, как звери в зверинце, выплёскивалось в вой безумной какофонии, которую охрана не могла унять. Здесь, в Казённом доме, тюремный кодекс был непреложным и всесильным. Его соблюдали ревностнее, чем так называемые порядочные люди соблюдают закон, по которому живут на воле. Это был кодекс взаимной защиты. Не стучи! Не доноси!

Это был кодекс преступного мира, где предательство каралось быстрой и жестокой смертью. В тюрьме заключённый был один против всего мира. И в тюрьме, как и в любой другой сфере жизни, находились предатели. Кент, получивший свой первый урок ещё в ночь прибытия и до сих пор чувствовавший тупую боль в челюсти там, куда пришёлся кулак Бутча, быстро усваивал этот символ веры на сотне мелких примеров. Он понял и другое: под спокойной поверхностью зрело глухое недовольство, предвещавшее насилие. С каждым днём заключённые становились всё смелее и наглее.

Морган, который всегда выделял Кента из толпы, когда они оказывались на тесном прогулочном дворе, старательными расспросами пытался выведать у него имя девушки с фотографии. Он так и не вернул снимок Кенту, а держал его постоянно у сердца. Кент разозлился, обнаружив пропажу фотографии на следующее утро после того, как Бутч заставил его замолчать, но сказать об этом вслух не решился. И Морган стал уважать его от этого ещё меньше — человек, который поднял скандал и чуть не заделался стукачом из-за кражи сигарет, но проглотил обиду, когда украли фотографию его девушки!

Морган предположил, что это, должно быть, его девушка. На сестру она не была похожа. А Кент говорил, что не женат. Но сколько бы Морган ни пытался, узнать что-либо о девушке ему не удавалось. Он то и дело поглядывал на маленькую фотографию, наполовину скрытую в ладони, и его так и подмывало прямо потребовать у Кента имя и адрес этой девушки. Он начал ревновать её к Кенту и втайне его ненавидеть. Через неделю после появления мальчишки в тюрьме Морган подошёл к нему на прогулочном дворе.

«Не принимай так близко к сердцу, малыш…» — начал он.

Кент вспылил.

«Не принимать близко к сердцу! Чёрт возьми! Для кого-нибудь вроде Бутча всё это, может, и в порядке вещей. Но для меня всё иначе. Я не создан для такого обращения и такой обстановки».

«Да брось, Бутч и остальные не такие уж плохие. Для Бутча прикончить человека — плёвое дело было. Но он свой парень — большинство убийц вообще-то нормальные ребята. Ничего скрытного или подлого в них нет».

«Не убеждай меня насчёт Бутча — да и вообще, он не моего поля ягода. И к тому же он изводит меня с утра до ночи».

«Да уж, наверное, если б ты прогуливался со своей девушкой на воле, ты бы и не подумал знаться со мной или с Бутчем, а?»

«Слушай, чёрт тебя дери, не приплетай сюда имя Энн!» — выкрикнул Кент.

«Энн — какая ещё Энн?» Морган воспрянул духом.

«Энн Марлоу — моя невеста — и не смей о ней говорить, слышишь, не смей говорить о ней в таком месте, как это. Я не потерплю…»

Кент разволновался. На глазах у него выступили слёзы. Тело сотрясалось от переполнявших его чувств. Морган посочувствовал:

«Ну-ну, малыш, я, кажется, понимаю, что ты чувствуешь. Ты прав — Энн Марлоу не место в разговорах здесь. Только не Энн Марлоу».

Он произнёс это имя со смакованием, растягивая слова. Кент подозрительно покосился на него. Но Морган смотрел куда-то в сторону, шевеля губами. Энн Марлоу! Так вот как её зовут. Энн Марлоу! Как просто и красиво. Точь-в-точь как на фотографии. Морган отошёл, будто оглушённый, забыв про Кента. Он шёл сквозь толпу заключённых, никого не замечая. Прошёл мимо мексиканца, бормотавшего «отче наш» по-испански; мимо двух представительных мужчин, которые на воле вполне сошли бы за банкиров; мимо худого, чахоточного, кашляющего юнца; мимо двух седых старожилов, беззлобно переругивавшихся между собой; мимо двух китайцев, тараторивших на своём односложном наречии. Он шёл, пока не наткнулся на Бутча, стоявшего в окружении своей обычной свиты почитателей — Ольсена, шведа; Джо Лаенски, бывшего налётчика, а теперь расконвоированного садовника при тюремном огороде; Дурмана, который до сих пор ухитрялся доставать героин и вгонял жгучий наркотик в вены через царапину, сделанную ржавой булавкой; и Патмена, убившего человека за то, что тот носил гетры.

«Когда-нибудь я вырежу сердце из этой падали Уоллеса и отправлю его губернатору в консервной банке», — говорил Бутч. Увидев Моргана, он добавил: «Слышь, Морг, у нас всё уже почти готово для большого дела…»

Морган кивнул, но промолчал. Бутч хлопнул его по спине.

«Слышь, да что с тобой такое! Ходишь, будто дурманом обкурился. Давай, приди в себя».

«Ага?»

«Ага — у нас всё схвачено».

Бутч и остальные сблизили головы и принялись шептаться. Тем временем Кент, привалившись к стене, наблюдал за ними издалека.

Фрэнк Оливер, угодливый, подхалимствующий расконвоированный, отбывавший десятку за кражу, остановился перед Кентом.

«Привет, малявка. Что за кислая физиономия? Опять Бутч?»

Кент вяло поднял глаза.

«Он меня когда-нибудь убьёт. Изводит постоянно. В строю наступает мне на пятки, толкает сзади, пинает, а стоит мне обернуться, как он лыбится или издаёт какой-нибудь мерзкий звук ртом. У него нож — он меня зарежет. Он злится на пустом месте».

«Ого, у него, значит, нож?» — и Оливер присвистнул.

«Ага — острый, как бритва».

«Откуда он у него?»

«Ну, не знаю — уже месяцами гуляет по рукам, из камеры в камеру. Первого хозяина, кажется, в карцер упекли».

«Ну а чего ж ты не поквитаешься с Бутчем — не настучишь на него».

«Боже упаси, нет!»

«Соображай — учись, как тут дела делаются. Тебе за это срок скостят. Вот на меня посмотри. Я себе шесть лет с бита сбросил, время от времени подкидывая мелочи охране. А в твоём случае это ещё и безопаснее для тебя выйдет».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.