В столице меланхолии

Глава 4. ТЕСНЫЙ ОФИСНЫЙ МИР

Эд достаточно быстро ввёл меня в курс дела, так что вскоре дела на новом рабочем месте пошли на лад. По сути, в моей работе ничего не менялось, я выполнял те же функции, работал с теми же бумагами, каких в Престоне через мои руки проходило по десятку раз за день. Единственной разницей было лишь то, что деллфортский филиал "Престон сошиал компани" был довольно маленьким и занимал не этаж в небоскрёбе, а скромный угол в четырёхэтажном здании местного транспортного агентства, похожего со стороны на торговый центр.

Таким же небольшим был и коллектив. В первые дни работы на новом месте меня не покидало ощущение того, что я снова вернулся ко временам работы в Тинсли. Там моим рабочим местом была крохотная кабина в самом дальнем углу помещения. Однако команда, которой меня представил Эд, состояла из вполне достойных и добросердечных людей, и стоит отдать им должное, сказав, что они приняли меня хорошо. Я же в свою очередь произвёл хорошее первое впечатление, освоившись на новом месте в считанные дни.

На память о тех днях в моём телефоне осталась фотография, сделанная в офисе накануне одного из праздничных дней. Некоторых коллег на этом снимке нет, но всё же основные действующие лица, с которыми я чаще всего общался по работе, там присутствовали. Глядя на эти лица, я вспоминаю каждого из них. Шесть человек. Прямо по центру уже знакомый вам Эд Стэнтон, который был моим "куратором" на этой работе. Слева от него две симпатичных женщины: Гэбриел Росс, помощница Эда, и Мелинда Нэш, моя соседка по работе, также занимающаяся должность консультирующего специалиста как и я. По правую руку от Эда ещё один мой коллега, тоже специалист, Генри Хастон. Рядом с ним Лори Дуглас, отвечающая за документооборот. И наконец, с правого края, стою я. Седьмым человеком в штате является наш руководитель, миссис Редгроув, она же и сделала эту фотографию, отчего её здесь не видно. Конечно, где-то есть такое же фото, где она тоже присутствует, но у меня по неизвестной мне причине этого снимка не оказалось.

Я достаточно хорошо справлялся со своей работой, и надо сказать, это принесло свои плоды. Моей первой зарплаты вполне хватило, чтобы оплатить аренду квартиры на три месяца вперёд, и я был этому рад, даже несмотря на то, что домом моё место жительства назвать можно было с большой натяжкой.

Здесь стоит сказать, что с покупкой недвижимости в Деллфорте проблем нет, если у вас приличная кредитная история и если доходы позволяют. Однако когда вы оказываетесь на месте иногороднего рабочего или студента, приехавшего поступать в университет, то стеснённые условия вынуждают вас сразу направляться в предместье, где очень много арендного жилья. Таблички с надписью "Сдаётся помещение" здесь попадаются чаще, чем в газете бесплатных объявлений. Если ваше финансовое состояние поджимает, то вариантов в таком случае может быть только два: либо искать самую дешёвую квартиру, какую только способен предложить арендодатель, либо, скрепя сердце, согласиться с тем, что жить под открытым небом - не самый худший вариант.

Пока я перебирался на новое место, я старался найти себе жильё, которое было бы не слишком далеко от работы, и за которое бы не пришлось платить больше четырёхсот шиллингов в месяц. Такая сумма для меня была вполне приемлемой, потому что иначе на аренду уходило бы не меньше четверти моего дохода. Стоило мне потерять в заработке хотя бы пару процентов, и к концу месяца мне пришлось бы очень долго оправдываться перед домовладельцем, почему я не могу оплатить аренду в срок. Такого положения дел в силу своей склонности к переживаниям по любому значимому поводу я точно не желал. Поэтому искал такой вариант, позволяющий внести плату за несколько месяцев вперёд. Так мне можно было спокойно жить и не сталкиваться со всякими неприятными мелочами.

Наконец, мне удалось поселиться в небольшой квартирке недалеко от Карлайл-авеню, расположенной в восемнадцати кварталах от места моей работы. Несмотря на столь дальнее расстояние, этот путь я мог легко пройти на своих двоих: достаточно было пройти два квартала до Континентал-стрит, а дальше только прямо. Вполне удобно, даже на транспорте можно сэкономить, пройдясь пешком туда и обратно.

Жильё, где мне предстояло жить следующие несколько месяцев, было достаточно скромным, если не сказать спартанским. Когда я вошёл туда в первый раз, мне показалось, что комнату в которой я находился, будто подняли из подвального уровня на четвёртый этаж: голые стены, окно с тонким слоем пыли на стёклах и пол, покрытый очень старым ковролином. Мой агент, Майкл Бридлав, говорил, что это самое доступное жильё во всём округе и что другого такого предложения я и за сто лет не найду даже при всём своём большом желании. Здесь, пожалуй, будет уместным сказать, что мистер Бридлав - не просто риелтор, а самый настоящий профессиональный продавец. Попросите его продать вам дешёвую ручку из магазина "Всё за девяносто девять центов" за тройную цену - и он, не колеблясь ни минуты, сделает это. Так что признаюсь, поддавшись его уговорам, я почти сразу согласился на подписание договора аренды этой небольшой квартиры за символические сто восемьдесят девять шиллингов в месяц. Единственное условие, которое мной было добавлено перед подписанием договора - я сразу вношу залог за первые три месяца. Взамен владелец дома обязуется не повышать арендную плату до следующего срока. Сказано - сделано.

Мы подписали документы, и когда домовладелец Герберт Маккой, этот строгий, но в то же время весьма добродушный джентльмен, передавал мне ключи, он с некоей заговорщицкой улыбкой сказал мне:

- Надеюсь, мистер Данхэм, у нас вам скучно не будет.

Сначала я не понимал, что он под этим подразумевает, но скорее всего, он хотел просто по-человечески, подбодрить меня, зная, что в Деллфорте, в Столице меланхолии, моя жизнь очень скоро может окраситься в серый цвет. И должен признать, в этом он был прав.

Работа в деллфортском филиале "Престон сошиал компани" была не то чтобы напряжённой, но и идеальной её можно было назвать едва ли. Каждый день нам приходилось разбираться с целой горой всевозможных документов, входящих и исходящих. Из офиса в Солтенхайме тоже приходило немало почты, разбор которой часто проходил в авральном режиме в самом начале дня. Чаще всего это происходило за полчаса или час до начала работы за чашкой растворимого кофе, который готовился достаточно быстро. Если вы спросите меня, есть ли разница между "быстрым" напитком и тем кофе, что вы пьёте за завтраком, то я вам отвечу, что разница лишь в том, что у последнего вы ощущаете вкус и цвет, после которого вы открываетесь новому дню. Если же вы начинаете свой день с кружки "Максвелл хаус" или чего-то подобного, то не удивляйтесь, что к обеду вы будете ощущать себя машиной, в которую залили пять-шесть галлонов4 авиационного топлива вместо обычного бензина. Вы буквально летите на всех парах, но очень скоро ловите себя на мысли, что это топливо расходуется очень быстро, и без дальнейшей подзарядки вы просто не дотянете до конца дня.

Одним словом, работа шла своим, довольно размеренным чередом, в котором спокойные дни порой сменялись довольно напряжёнными и наоборот. Именно в те дни, ближе к середине февраля, я всё чаще стал вспоминать слова своего арендодателя, мистера Маккоя, который надеялся, что мне не будет скучно в Деллфорте. Поскольку работа занимала большую часть времени, я не умирал со скуки, но по выходным я действительно чувствовал, что атмосфера вокруг становится если не бесцветной, то довольно тусклой. Я очень сильно скучал по своим коллегам, по тем, кто остался в Солтенхайме. Я очень сильно хотел вернуться к своему любимому месту под Мидлендским мостом - туда, где я мог почувствовать себя сильнее, свободнее, счастливее. Очень часто, возвращаясь домой с работы, я хотел только одного - заснуть крепким сном, чтобы хотя бы во сне вернуться ненадолго в те короткие времена, когда мне казалось, что я наконец стал самим собой. Лёжа без сна на старом, продавленном диване, с выключенным светом я подолгу вглядывался в окружающий меня сумрак, вновь и вновь вспоминая своих друзей. Бонни и Марк, Гарри и Фэйт, Джейми и Оливия. Их лица снова представали передо мной, и мне казалось, что я могу с ними поговорить, открыть им свою душу, но их образ очень быстро исчезал, так что я даже не успевал сказать и двух слов. Потом я ненадолго проваливался в сон, в котором я видел ту старую парковку на углу Ньюфаундленд-роуд и Гилберт-лэйн, тот самый крошечный кусок земли, где я спасал себя от гнетущих тягот. Боже, как же мне не хватало всего этого! Я был готов сию же секунду сорваться с места и, бросив всё, немедленно вернуться обратно в Солтенхайм, чтобы хоть на мгновение снова попытаться обрести ту внутреннюю силу, которая держит меня на плаву. И наплевать, что ради этого придётся преодолеть сорок пять миль. Именно с этими мыслями я окончательно засыпал, перед этим заметив, что опять большую часть ночи я провёл не сомкнув глаз.

Но вот ночь проходит, наступает утро. Снова шесть часов. Звонок будильника на телефоне. Простой завтрак и две чашки кофе, чтобы не клевать носом на работе. Час на сборы, и вперёд - встречать новый день. Потом очередной рабочий день с очередным набором деловых задач с перерывом на обед. Затем вечер и возвращение домой, где всё повторяется сначала. И так день за днём, неделя за неделей. Классические будни, в которых серый кажется доминирует над всеми остальными цветами.

Так прошёл почти весь февраль, наступил март. Весна постепенно отвоёвывала у зимы окружающее пространство. Крохотные остатки последнего немногочисленного снега, выпавшего после Дня Святого Валентина, очень быстро исчезли, обнажив прошлогоднюю траву, которая от холода была больше похоже на слежавшуюся солому. Первое же потепление в начале месяца, закончилось первым весенним дождём: коротким, но бодрящим. Именно в этот день произошло событие, которое сильно взволновало меня, и после которого моё до того обыденное течение жизни в Столице меланхолии значительно изменилось.

Это произошло 3 марта. Мы с Эдом и его помощницей Гэбриел только что закончили разбирать очередной комплект документов для клиента, который хотел оформить социальные гарантии для безработных. В этот момент в офис вошла девушка. Глядя на неё, можно было перебрать в уме имена всех известных красавиц с обложек глянцевых журналов или из кадров вчерашнего фильма, но она, кажется, превосходила их всех. Мне почему-то сразу показалось знакомым её лицо, и по мере того, как она приближалась к нам, эти черты становились всё более узнаваемыми. Где-то я уже видел это лицо, довольно давно, но моя память подсказывала: я очень хорошо знаю этого человека. Я был уверен, что эта девушка - одна из моих знакомых. Я даже помнил, что раньше она была шатенкой, но теперь перекрасилась в блондинку. Наконец, она посмотрела на меня, и меня словно громом поразило. Боже милостивый! Передо мной Эмили Логан, собственной персоной! Моя бывшая и моя единственная настоящая любовь, с которой мы так скоропостижно расстались, и со дня расставания прошло, кажется, лет сто. Если не больше.

- Эмили? - только я и смог сказать в тот момент.

- Брайан? - она тоже была удивлена, увидев меня в столь неожиданном месте, - неужели это ты?

Прошла наверное целая вечность, прежде чем удивление прошло. Помню, как Эд сказал: "Вот уж действительно, насколько тесен мир" после того, как спросил, действительно ли мы знакомы. Эмили согласно кивнула, я тоже. Как выяснилось, она приходила по одному довольно житейскому вопросу, в Деллфорт её, как и меня, привели срочные дела. Её жизнь в Эринсборо проходило вполне размеренно, но вот о личном она не обмолвилась ни словом; наша первая за долгие годы встреча проходила в заполненном людьми зале, где было слишком много посторонних лиц.

Когда она уходила, я всё никак не мог решиться спросить номер её телефона, чтобы поговорить с ней о том многом, что могло быть только между мной и ней. О том, что было между нами. О том, что нас связывало. Мне стоило больших усилий, чтобы попросить её написать заветный номер телефона, и когда она передавала мне записку с номером, слегка улыбнулась. Прощаясь, она сказала мне вполголоса: "Ты во многом изменился, Брайан, но внешне ты всё тот же, которого я знала". И сразу же добавила мне тихим голосом: "Созвонимся позже".

Глава 5. ОТПУСТИТЬ, НО НЕ ЗАБЫТЬ

То, что я встретил Эмили спустя столько времени и при совершенно случайном стечении обстоятельств, иначе как сюрпризом назвать было нельзя. Да, мы уже не были столь близки, как раньше, и былые чувства между нами постепенно сошли на нет, но всё же мы расстались друзьями - даже несмотря на то, что наше последнее свидание проходило в весьма напряжённой обстановке. Мы поддерживали связь, обменивались последними новостями, и, честно говоря, поначалу я ещё надеялся на то, что наши отношения возобновятся, но со временем стало ясно, что этому сбыться не суждено. "Скорее Земля станет вращаться в другую сторону", - думал я тогда, ещё не представляя, что впереди меня ждут непростые времена.

Пока я приходил в себя после болезни и увольнения из Тинсли, у меня практически не было никакой возможности написать ей или позвонить. Лишь раз или два я посылал ей письма по электронной почте, в которых спрашивал о том, как у неё идут дела. Она уже к тому времени окончательно освоилась в Эринсборо, куда она, как позже стало известно, переехала по работе. Потом там же она встретила своего нового избранника, ставшего впоследствии её женихом. Что касается меня, то я в это время оставался в Солтенхайме и пытался найти место, где можно отстраниться от всех неприятностей этого мира, которые как мне казались тогда, сыпались мне на голову словно из рога изобилия.

Я позвонил Эмили на следующий день, и мне пришлось собрать все силы, чтобы набрать заветный номер и услышать на том конце долгожданное: "Привет, как дела". Простое приветствие, но столь значимое для меня. Было непросто заставить себя не нервничать, и это получалось с трудом, ведь я разговаривал с девушкой, которая когда-то была частью моей жизни, а потом так быстро исчезла из неё.

- Брайан, это ты, - голос Эмили, столь знакомый до боли, будоражил моё сознание, и мне казалось, что я настолько сильно нервничал, что даже не мог сказать ни слова. И тем не менее, я всё же совладал с собой, чтобы ответить:

- Да, Эмили, это я.

- Как у тебя дела?

- Всё замечательно. Как ты могла заметить, работаю на "Престон".

- Да, ты выглядел очень солидно.

Мы говорили немногим больше пятнадцати минут, и за это время мне удалось выяснить немного, но всё же достаточно, чтобы узнать о том, как складывалась жизнь Эмили и что именно привело её в Деллфорт. Всё оказалось достаточно просто: ей нужно было оформить документы для продажи дома, доставшегося ей в наследство от родственника, но который ей совершенно не нравился. По её словам, он был похож скорее на склад, чем на комфортное жилище. Через несколько дней ей предстояло возвращаться в Эринсборо к своему жениху. Этот момент в нашем разговоре был очень болезненным для меня, потому что в глубине души я всё ещё пусть частично, но любил её. То, что я упустил свою любовь так скоропостижно и так безвременно по-прежнему бередило мне душу, пусть даже прошло целых пять лет. Я старался не подавать виду, чтобы не выдавать своих чувств, пытаясь держать их под контролем.

Лишь когда Эмили с улыбкой в голосе попрощалась со мной и положила трубку, я дал эмоциям волю. На меня нахлынуло настоящее цунами из горечи и сожаления, смешиваясь с воспоминаниями о наших былых встречах. Тяжело выдохнув, я сел на пол около столика, на котором стоял телефон. Понадобилась, казалось, целая вечность, прежде чем я смог прийти в себя и подняться на ноги, а довлевшее надо мной чувство покинутости отступило. В этот момент мне вспомнилась одна из наших первых встреч. Воспоминания о ней были такими же яркими и тёплыми, словно лучи солнца, пробивающиеся сквозь свинцовые тучи в серый мартовский вечер.

Мы с Эмили познакомились на вечеринке в студенческом литературном клубе. Это было одно из немногих мест в колледже, где я учился, чтобы люди с таким темпераментом, как у меня (а я уже тогда считался меланхоликом, как ни крути) могли тоже проявлять себя в этом мире, где преуспевающими считались люди, заточенные на постоянную круглосуточную коммуникацию. Одни участвовали в соревнованиях, другие организовывали бесчисленные семинары, которые могли тянуться часами. В те годы я считался не просто одним из лучших студентов на своём потоке, но и при этом был достаточно начитанным, что в своё время позволило мне даже сдать один из экзаменов без подготовки. Но я почти постоянно держался в стороне от остальных однокурсников. Мой ныне покойный друг Роберт Мэйвуд, который знал меня с детского сада, однажды сказал, что так дело не пойдёт, и мне нужно найти себе сверстников среди таких же, как я. На мой вопрос о том, как это сделать, Роберт предложил мне записаться в литературный клуб, который находился рядом с библиотекой.

- Там же по соседству и филологический факультет, - добавил он, - а там можно встретить спутницу на любой вкус и цвет. Понимаешь намёк?

- Понимаю, - ответил я, прекрасно зная, что он имеет в виду.

Одним солнечным майским днём я пришёл на очередное собрание клуба, которое как мне тогда казалось, грозилось затянуться на весь вечер. И именно в этот день я и встретил Эмили. Тот день, когда я впервые увидел её прекрасные голубые глаза, я, наверное, буду помнить до гробовой доски, потому что это был именно тот самый момент, когда что-то в моей голове щёлкнуло и в следующую секунду внутренний голос произнёс: "Поздравляю тебя, Брайан Данхэм, ты влюбился в эту прекрасную леди!"

Как и сейчас, я сильно нервничал и довольно долго не решался заговорить с ней, но в конце концов, нам удалось найти общий язык. Помню, как во время той встречи каждого из нас попросили описать свои взгляды на английскую литературу первой половины двадцатого века, а именно наше мнение о любимых писателях того периода. Точно помню, как я говорил, что Сомерсет Моэм, на мой взгляд, слишком высокомерен, чего не скажешь о Редьярде Киплинге. Она, будучи большим почитателем Моэма в ответ парировала, что на её взгляд Киплинг хорош только для заядлых мечтателей, а стоило ей однажды прочесть один из романов Герберта Уэллса, так у неё возникло впечатление будто у того на описаниях технологий свет клином сошёлся. Я же в ответ заявил, что точно также можно сказать и про любого писателя, жившего на стыке викторианской и эдвардианской эпох5. Наш разговор закончился на том, что мы пришли к относительному согласию, заключавшемся в том, что нам обоим нравился Артур Конан Дойль. В самом деле, уж лучше перечитать любой из его романов о Шерлоке Холмсе, чем ломать голову над философскими изречениями жителей метрополии, раскиданных по всему белому свету. Та встреча в литературном клубе и последовавшая за ней беседа под цветущими липами около колледжа значительно способствовала нашему сближению. Прошла ещё пара недель, мы встретились ещё пару раз, и вот - мы парень и девушка.

Наш роман продлился достаточно долго, и не сказать, чтобы он был идеальным, но поначалу мы редко ссорились и достаточно быстро находили компромисс. Лишь со временем, когда я уже работал в Тинсли, наши отношения стали портиться всерьёз. В глазах Эмили я тогда выглядел человеком, который застрял в собственном клубке противоречий и проблем, но при этом не прикладывал никаких усилий, чтобы оттуда выбраться. Её можно было понять, ведь любые здоровые отношения - это улица с двусторонним движением, в том смысле что для взаимности и гармонии требуются участие обоих участников. Чтобы отношения были счастливыми и долгими нужно было, чтобы мы оба умели уступать друг другу, решая все проблемы вместе. Она это понимала, а я - нет. Результат, как вы можете понимать, очевиден.

В тот осенний день, когда я виделся с ней в последний раз, между нами состоялся достаточно долгий и серьёзный разговор, в котором Эмили решила: всё, хватит недосказанности, карты на стол. Она сказала, что ей надо некоторое время побыть наедине, поэтому она уезжает в Эринсборо. Я прекрасно понимал, что мои отношения с ней рушатся с моего же молчаливого согласия, и что у меня крайне мало времени, чтобы приложить хоть немного усилий для спасения ситуации. Я заказал нам по чашке кофе и предложил ей подумать о том, чтобы по возвращении в Солтенхайм начать всё заново. Эмили с грустью в глазах смотрела на меня, на то, как я клятвенно обещаю избавиться от всех этих забот, которые уже начинали тянуть меня на дно:

- Брайан, - сказала она, поставив чашку с недопитым кофе, - тебе нужно работать над собой. Очень много работать. Мне жаль, но пока ты этого не сделаешь, нам лучше повременить со следующей встречей.

- Я понимаю, Эмили, - отвечал я, тоже оставив свой напиток незаконченным, - тебе нужна пауза. Если тебе это поможет, то я готов пойти навстречу.

Тогда я думал, что в отношениях между Эмили Логан и Брайаном Данхэмом поставлена если не точка, то хотя бы многоточие. Но меньше, чем через две недели последовал тот самый прощальный звонок из Эринсборо, после которого наши отношения окончательно завершились. Когда она прощалась со мной, она сказала, что ей было нелегко принять это решение, но найти другого выхода ей не удалось. Я же в свою очередь сказал, что принимаю её выбор, каким бы тяжёлым он ни был, пусть в глубине души мне было неимоверно больно. Для меня это было первым серьёзным поражением, и, как вскоре выяснилось, не последним.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

45 миль = примерно 72,4 километра

2

10 футов = примерно 3,05 метра

3

Браунстоун - тип особняков, построенных из тёмно-коричневого песчаника, также название типов доходных домов в крупных городах в Северной Америке

4

5-6 галлонов = примерно 22,7-27,3 литра

5

Викторианская эпоха - период правления королевы Виктории (1837-1901), эдвардианская эпоха - период правления короля Эдуарда VII (1901-1910)