Моисей. Жизнь пророка

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2025

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2025

Глава 1

Моисей, каким мы его не знали

Бог ответил: «Пока нет внутри тебя света истины, ты не можешь познать тайну».

И тогда взмолился Моисей: «О Боже, одари меня этим светом…»

Библия на удивление откровенно, без утайки, рассказывает историю Моисея. В отличие от Священного Писания и жизнеописаний других знаменитых личностей древности, которые представлены в качестве королей, святых или даже богов, Библия характеризует Моисея с поразительной честностью и реализмом. Действительно, сведения о Моисее, которые мы черпаем из Библии – и это поистине гениальное его описание, – говорят нам о том, что он был рожден, как любой другой ребенок, рос, взрослел, поддавался порывам и совершал такие же безрассудные поступки, как обычные мужчины и женщины, был подвержен тем же страстям, что присущи любому человеку, и его жизнь, не менее противоречивая, чем у любого смертного, подошла, как и любая человеческая жизнь, к трагическому концу.

«В Моисее нет ничего божественного», – замечает известный библеист Герхард фон Рад[1], и, словно чтобы напомнить нам об этом важном факте, Библия, обращаясь к Моисею, называет его человеком – «с этим человеком, с Моисеем» (Исх., 32: 1, 23), «Моисей же был человек» (Числ., 12: 3).

Но многое из того, что, как нам кажется, мы знаем о Моисее, не более чем выдумка, и многое из того, что говорит о нем Библия, не находит отражения в церковном и светском искусстве. Художники эпохи Возрождения и голливудские магнаты, создавая образ Моисея, столь хорошо известный нам сегодня, считали себя вправе превратить его в идола – и это первого иконоборца в документированной истории! Даже в комментариях ученых-теологов и изобилующих деталями ярких проповедях священнослужителей, как правило, не упоминаются особо постыдные случаи его беспокойной, богатой событиями жизни. По иронии судьбы, некоторые наиболее интригующие подробности, которые можно встретить в библейском рассказе о Моисее, не нашли отражения в искусстве и литературе, в проповедях и на уроках в воскресной школе, а выдуманные подробности зачастую значительно менее интересны, чем оставленные без внимания. И нам остается только гадать: каким же на самом деле был Моисей?

Читая эту книгу, мы узнаем, что Моисей был самой преследуемой и преследующей библейской личностью. Зачастую он предстает сильной, уверенной, героической фигурой, однако мы видим его и робким, мучимым неуверенностью в себе в ключевые моменты жизни. Он – пастырь, мягкий и смиренный, но и безжалостный воин, способный совершить кровопролитие, добрый учитель, и при этом маг и чудотворец, законодатель, чьи законы мягкие, милостивые, кроме случаев, когда дело идет об искуплении и наказании тех, кто не согласен с ним, и освободитель, который правит своим народом с непререкаемой властью. Как бы он ни выглядел – а Библия ничего не говорит нам на этот счет, – остается фактом, что он прятал изуродованное лицо под покрывалом в течение последних сорока лет своей долгой жизни. Он единственный друг Бога, однако именно Бог обрек его на трагическую гибель.

Но скоро мы убедимся, что настоящий Моисей был скрыт от нас по разным причинам: из-за внесения искусных исправлений в античные тексты, из-за умолчаний и упущений фактов, из-за цензуры и откровенной лжи, сначала допущенных священниками и писцами, первыми авторами и редакторами Библии, затем проповедниками и учителями, хранителями священного текста, и, наконец, художниками и бардами, которые трактовали Библию в произведениях искусства и литературы. В религиозных традициях иудаизма и христианства Моисей неизменно изображался добрым и кротким, возвышенным и благочестивым, праведником и героем – и именно по этой причине нам мало известно о тех местах в Библии, где говорится о неуверенных и даже трусливых действиях Моисея, о тех случаях, когда его охватывали приступы гнева, когда он занимался магией, подвергал людей пыткам, вел опустошительные войны и спорил с Богом. Настоящий Моисей – Моисей, которого мы не знаем, – был намного более грандиозной фигурой, чем нам обычно позволено видеть.

За два-три тысячелетия искусство, богословие, политика и пропаганда превратили Моисея из смертного человека в саму добродетель. Проповедники и критики Библии, христиане и иудеи, провозгласили Моисея Законодателем, Освободителем и Вождем, пророком, который дал западной цивилизации десять заповедей и саму идею «нравственного монотеизма», героем, который избавил евреев от рабства, вывел их из Египта и привел в Землю обетованную. Согласно иудейской традиции, он является Моше Рабейну (Моисей, наш учитель), что указывает на его роль как «величайшего из иудейских учителей». В христианском богословии Иисус рассматривается как «новый Моисей», а в Евангелии от Матфея Моисей представляется призрачным свидетелем преображения Иисуса на священной горе (Мф., 17: 3). Ислам тоже признает Моисея как одного из первых величайших пророков; согласно Корану, Моисей первым предсказал пришествие Мухаммеда, признанного мусульманами наследником плаща пророка, который некогда носили Моисей и Иисус.

«И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей, – восторженно восклицает автор Второзакония, – которого Господь знал лицом к лицу» (Втор., 34: 10)[2].

Итак, Моисей кажется намного более грандиозной фигурой, чем просто человек. Он был «образцом пророка», первым и величайшим из пророков, чьи труды составляют большую часть Библии. Он считался образцом для подражания для земных царей от Давида и Соломона до современных ему западноевропейских монархов, которые утверждали, что правят по божественному праву. В иудейской и христианской традиции он считался предвестником Мессии, и основные моменты жизни Иисуса представлены в Евангелиях как реконструкция истории Моисея: приказ фараона об убийстве всех еврейских младенцев мужского пола предваряет Иродово избиение младенцев; переход через Красное море рассматривался некоторыми христианскими комментаторами как символическое крещение сынов Израилевых; и чудо о манне небесной и явлении перепелов предвосхищает чудо умножения хлебов и рыб.

Величественный, святой Моисей был человеком на все времена. Древние мудрецы считали Моисея похожим на богов языческого пантеона, включая египетского бога письма Тота и греческого бога Гермеса, вестника богов. Моисею, как этим языческим богам, традиционно приписывают изобретение алфавита и искусство письма. Филон Александрийский[3] в своих философских трудах назвал Моисея «олицетворением идеала человечества» и «лучшим из всех законодателей всех стран».

Интерес к Моисею как к освободителю разгорелся с новой силой в огне Французской революции, и тот же самый человек, который символизировал монархию дореволюционной Франции, был объявлен символом освобождения угнетенного народа, желавшего обезглавить своего короля. Афроамериканцы, которые были буквально превращены в рабов на Земле свободы, ввели Моисея в свою культуру и свои церкви: «Сойди, Моисей» может рассматриваться как один из ранних гимнов движения за гражданские права в Соединенных Штатах. Позже Моисей перешел в «новую эру» как «истинный эмпат», по словам историка, доктора Ари З. Животофского, предлагающего нам рассматривать Моисея как человека, который «не только думает и заботится о других, но также… склонен и готов действовать в соответствии с этими чувствами».

Злейшие враги еврейского народа не обошли своим вниманием Моисея, самым циничным образом используя эту библейскую личность. Во время Второй мировой войны нацистская бюрократия, управлявшая машиной холокоста, выпустила деньги для еврейских заключенных «образцового» концентрационного лагеря в Терезине специально к визиту представителей Красного Креста, которым не позволяли посещать Аушвиц, Берген-Бельзен или Дахау. Словно в насмешку над обреченными на смерть мужчинами, женщинами и детьми Терезина на лагерных деньгах был изображен Моисей – и нацисты выбрали изображение, на котором тот выглядел особенно сильным и воинственным.

Моисей, вне зависимости от того, каким он служит целям, политическим или богословским, обычно представляется абсолютно идеальной личностью, всегда смиренным, мягким и праведным. Но, по правде говоря, библейский Моисей редко был смиренным и никогда не был мягким, а его поведение не всегда можно было расценивать как праведное. В определенные страшные моменты, как показывает Библия всем, кто готов читать ее, полностью осознавая ситуацию, Моисей предстает самонадеянным, кровожадным и жестоким.

Одним из самых странных и наиболее часто упускаемых событий в жизни Моисея является событие, связанное с таинственным обезображиванием в результате его тесного общения с Богом на священной горе под названием Синай. Когда Моисей спустился с горы, проведя сорок дней и ночей в обществе Бога, он обнаружил, что с его лицом произошло нечто странное – его родной брат, Аарон, и остальные израильтяне боялись даже взглянуть на него. С этого времени Моисей, чтобы скрыть изуродованное лицо, маскировал его покрывалом или маской. Этот жуткий случай и странное его объяснение дает возможность понять, почему на протяжении веков образ Моисея столь превратно истолковывался.

Библия не дает однозначного ответа относительно того, что случилось с лицом Моисея, почему оно вызывало такой страх. Текст, связанный с этим случаем, в самом раннем переводе еврейской Библии на латынь дал основания предположить, что у Моисея выросли рога. Таким образом, Микеланджело, следуя указаниям латинской Библии, изобразил Моисея с небольшими дьявольскими рожками на макушке![4]

Более точный перевод оригинального еврейского текста наводит на мысль, что Моисей подвергся тому, что мы можем описать как божественное радиоактивное облучение – его лицо буквально светилось небесным сиянием. «И видели сыны Израилевы, что сияет лицо Моисеево», сообщает Библия (Исх., 34: 35). Согласно Библии, лицо Моисея было скрыто, начиная с того дня, когда он спустился с горы Синай со скрижалями, на которых были записаны десять заповедей, до дня его одинокой смерти в пустыне Моава.

Только во время одной из частых встреч наедине с Богом – и когда сообщил о своей беседе народу – он снял с лица покрывало.

Итак, Моисей был, в буквальном смысле, человеком в маске. Несмотря на усилия одаренных богатым воображением греко-римских историков, художников эпохи Возрождения и создателей голливудских фильмов, мы не знаем, как на самом деле выглядел Моисей. Согласно Артапану, историку эпохи эллинизма, Моисей «высокий и румяный, с длинными белыми волосами и величественный». Сохранился рассказ средневековых раввинов, в котором говорится, что рост Моисея составлял ровно десять локтей, то есть примерно пятнадцать футов. Европейские художники Средневековья часто изображали Моисея копией Иисуса, но Микеланджело предложил существующий канонический образ Моисея, сильно напоминающий римского бога моря, Нептуна, но с рогами. Сесил Блаунт Демилль[5], очевидно, взял за образец Моисея Микеланджело, когда занимался подбором актера и костюмов, и потому остановил свой выбор на Чарлтоне Хестоне, как актере, пользующемся большой популярностью у женщин.

Созданный Хестоном образ в «Десяти заповедях» стал каноническим изображением Моисея в массовой культуре конца XX века. «Я хотела увидеть Моисея», – сказала газетному репортеру делегат Республиканской национальной конвенции 1996 года, объясняя, почему посетила прием с участием Хестона. Но в Библии, где ведется подробный рассказ о жизни и деятельности Моисея, ни разу не упоминаются черты лица и какие-либо особенности его внешности, в маске или без нее.

Действительно, в еврейской Библии в ходе повествования редко встречаются описания внешности библейских персонажей. В отличие от других произведений Древнего мира – и, в особенности, греко-римской цивилизации – Библия не прославляет силу и красоту человеческого тела.

Только время от времени кто-нибудь мог удостоиться сдержанной похвалы. «Вот, я знаю, – говорит Авраам Саре, – что ты женщина, прекрасная видом» (Быт., 12: 11). Но согласно религиозной традиции внешний вид менее важен, чем благочестие (или его отсутствие), и описание внешности дается только в тех случаях, когда имеет решающее значение для понимания судьбы конкретных мужчины или женщины[6].

Библия сообщает, что Моисей «тяжело говорил», и обычно это объясняется тем, что он страдал заиканием – но только потому, что один из библейских авторов захотел поиронизировать на тот счет, что этот представитель Бога страдал неким дефектом речи, и ему требовалась божественная помощь, чтобы донести смысл своего сообщения до фараона. Больше в Библии, кроме заикания и изуродованного лица, ничего не сказано о физических качествах и внешности Моисея. «Мы не знаем, был ли Моисей высокого или низкого роста, худой или полный – непростительное упущение в греческом переводе. Мы не знаем этого, поскольку это не имеет значения для роли Моисея как посредника между Богом и его народом», – объясняет один раввин.

Но если относительно лица и внешнего вида остается только строить предположения, то внутреннюю сущность Моисея Библия позволяет нам увидеть и понять с такой поражающей искренностью и глубиной, что временами делается даже не по себе. Библия показывает нам Моисея в моменты страха и сомнения, рассказывает о его детских истериках и опасных приступах ярости, о его длительных, сложных, а иногда даже дисфункциональных отношениях с Богом, которого он был готов уговаривать, запугивать и которому был готов угрожать. Однако, как ни парадоксально, те места в Библии, в которых Моисей раскрывается наиболее полно, являются именно теми местами, которые чаще всего опускают агиографы, стремящиеся, чтобы мы видели в Моисее икону, – икона, сколь бы она ни была позолоченной и великолепной, не идет ни в какое сравнение с живым человеком.

Рассказчики, конечно, всегда действовали весьма свободно, заимствуя Моисея из Библии и превращая его, как в высоком искусстве, так и в массовой культуре, в схематичную фигуру, ставшую нам столь привычной. Но рассказчики, даже когда стремятся возвеличить Моисея, когда делают из него полубога или его роль исполняет актер, пользующийся успехом у женщин, упускают самые интригующие и волнующие моменты его жизни. В этом смысле Моисей остается человеком в маске, даже когда с его лица снято покрывало.

Библия, например, не всегда изображает Моисея благонравным монотеистом, который берет с собой скрижали с десятью заповедями, куда бы ни шел. Иногда он появляется в облике колдуна с таким же количеством фокусов в рукаве, как иллюзионист в Лас-Вегасе. Моисей, вооруженный так называемым жезлом Божьим – пастуший посох, но мы можем также назвать его волшебной палочкой, – показывает всевозможные фокусы, чтобы произвести впечатление на фараона и вечно сомневающихся израильтян. Сначала он оглашает заповедь, запрещающую создавать кумиров, затем делает медного змея, которого применяет для лечения от змеиных укусов. К тому же у него были таинственные урим и туммим, инструменты предсказания, пара именных драгоценных камней, используемых, чтобы получить ответ от Бога, «да» или «нет», мало чем отличающийся от магического шара, или шара предсказаний, который часто используют на праздновании детских дней рождения.

Всем, конечно, известны некоторые его фокусы. Моисей, участвуя в состязании магов при дворе фараона, бросил на землю посох, который превратился в змея. Библия, позволяя нам иногда отметить проблески юмора, в отличие от пришедших позже проповедников, представляет состязание как низкопробное представление: когда маги фараона, соревновавшиеся с Моисеем, тоже превращают свои посохи в змеев, змей Моисея тут же проглатывает их, словно в доказательство того, что все маги, возможно, даровиты, но некоторые более талантливы, чем остальные.

Другие фокусы не столь безобидны. Моисей использовал жезл Божий, чтобы наслать на Египет десять казней – язвы, паразитов, чуму, мор и так далее, и тому подобное. Страдания египтян все нарастали, пока не достигли пика, когда Бог поразил первенцев египетских, богатых и бедных, виновных и невиновных. И Библия описывает пропитанный магией ритуал, который Моисей использовал, чтобы защитить израильтян, когда Бог ходил по Египту в поисках первенцев, – израильтяне кровью закланного агнца помазали косяки и перекладины дверей своих домов, чтобы привлечь внимание Бога, который был так сосредоточен на убийствах, что мог не заметить и случайно поразить кого-то из своего избранного народа. По сравнению с чистыми, даже чопорными десятью заповедями, кровавый ритуал поражает нас грубостью и примитивностью.

Итак, Библия содержит информацию, которая, похоже, глубоко противоречит всем трем религиям в том, что касается Моисея как законодателя. И под поверхностью библейского текста можно найти непостижимые загадки: кто же обучил Моисея приемам колдовства? Согласно нескольким подсказкам, имеющимся в Библии, магии Моисея обучал его тесть, загадочная личность по имени Иофор (Йитро), языческий жрец, однако, несмотря на это, сыгравший решающую роль в просвещении Моисея и судьбе израильтян. Это Иофор, а не Моисей принес самую первую жертву Яхве. Иофор был колдуном, а Моисей его учеником – учеником, который в итоге заменил учителя.

Открытие Моисеем Единого Бога оценивалось как большой скачок вперед в истории религии, момент, когда вера древнего Израиля очистилась от суеверного бреда, обременявшего остальную часть человечества. Моисей представил Яхве как Бога справедливости и милосердия, Бога, для которого праведное поведение важнее, чем религиозные обряды, Бога, который, казалось, презирал идолопоклонство и все атрибуты магии, связанные с ним. Однако сам Моисей использовал магию. «Моисей, колдун, целитель, фаустовский маг, – отмечает один библеист, – отличается от человека, который изложил сущность благочестия и морали несколькими предложениями десяти заповедей».

На библейской сцене Моисей появляется как скромный пастух, когда впервые встречается с Богом, и Библия превозносит его кротость и скромность: «Моисей же был человек кротчайший из всех людей на земле» (Числ., 12: 3). Но кроткий Моисей уже был человекоубийцей – он хладнокровно убил египтянина-надсмотрщика, – и он убьет огромное количество людей с еще большей жестокостью.

Кровавая бойня, которая привела в движение Исход, предсказала масштабы насилия. «В полночь Господь поразил всех первенцев в земле Египетской, – говорит Библия, – от первенца фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице» (Исх., 12: 29). Виновна или невиновна личность в судьбе Египта, Библии здесь не до иронии – смерть первенцев необходима только потому, что ранее «Господь ожесточил сердце фараона» (Исх., 11: 10).

В лагере, разбитом у подножия горы, Моисей провел серию кровавых чисток, – каждая последующая более безжалостная, чем предыдущая, – чтобы избавиться от сомневающихся и инакомыслящих израильтян, которых, казалось, становилось все больше. Отступники, посмевшие поклоняться золотому тельцу, были преданы смерти – «возложите каждый свой меч на бедро свое, – сказал Моисей своим стражам, – пройдите по стану от ворот до ворот и обратно и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего» (Исх., 32: 27), – но только после того, как Моисей стер идола в прах, высыпал его в воду и буквально насильно влил ее в глотки израильтянам. Нам сообщают, что в тот день погибло три тысячи человек; но худшее было еще впереди. И конечно, не смирение Моисея, а то, что он был прирожденным воином, вызывало откровенное восхищение Наполеона Бонапарта, который считал его «единственным выдающимся человеком в библейской истории, не исключая Иисуса».

Когда позже израильтяне не устояли перед соблазном поклоняться языческим богам и богиням и предались распутству со священными блудницами, Бог наслал чуму, которая убила двадцать четыре тысячи человек из его избранного народа, – и Моисей, чтобы умилостивить Бога и положить конец чуме, приказал убить всех «прилепившихся к Ваал-Фегору» (Числ., 25: 5). Затем Моисей отправил израильскую армию в карательный поход против мадианитян, чьи женщины, по-видимому, объединились со своими моавитскими сестрами в деле соблазнения израильских мужчин. Моисея не остановил тот факт, что его жена и тесть были мадианитянами. Израильтянам удалось убить всех мужчин-мадианитян, а женщин и детей взяли в плен и доставили в лагерь. Но вид пленных вызвал гнев Моисея.

«Для чего вы оставили в живых всех женщин? – спросил Моисей своих военачальников, и затем хладнокровная команда сорвалась с губ истинного эмпата: – Итак, убейте всех детей мужеского пола и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе» (Числ., 31: 15, 17).

Таким образом, освободитель является одновременно истребителем, хотя о кровожадности и жестокости Моисея почти никогда не говорят вслух. Если чистки и массовые убийства упоминаются в проповедях и на уроках в воскресной школе, то их объясняют как суровое, но справедливое наказание, которое Бог предписывает грешникам и совратителям. Редко упоминается неудобный факт, что среди жертв были абсолютно невиновные мужчины, женщины и дети. «Война против мадианитян представляет особые трудности», – уклоняется от прямого ответа Йосеф Цви (Джозеф Герман) Герц, ныне покойный главный раввин Великобритании, в комментарии на Тору. «Мы не знакомы в полной мере с обстоятельствами, которые оправдывали беспощадность, с какой она велась, и потому не можем удовлетворительно ответить на различные возражения, поднятые в этой связи».

У современных читателей Библии Моисей, возможно, вызовет меньше симпатии, чем некоторые жертвы его жестокой власти. Одно из подавленных Моисеем восстаний возглавил человек по имени Корей (Корах), осмелившийся оспаривать власть Моисея над израильским народом. Если израильтяне были «царством священников и святым народом», как провозгласил Моисей, о чем теперь ему напомнил Корей, то зачем им нужны Моисей и Аарон – и, если на то пошло, любой священник – в качестве посредника с Богом?

«Все общество, все святы, и среди них Господь? – язвительно спросил Корей, озвучив настроения, которые будут вдохновлять вольнодумцев в течение веков в борьбе за религиозную свободу. – Почему же вы ставите себя выше народа Господня?» (Числ., 16: 3) За дерзость Корей и его сообщники были наказаны, и наглядно, чтобы удержать других инакомыслящих от подобных попыток. «И разверзла земля уста свои, – читаем мы в Библии, – и поглотила их и домы их, и всех людей Кореевых и все имущество» (Числ., 16: 32).

Итак, в Библии Моисей не всегда предстает освободителем порабощенных мужчин и женщин, он не всегда символизирует блага свободы. Есть в библейском повествовании определенные моменты, когда Моисей ведет себя как диктатор и авторитарный, суровый первосвященник, человек жестокий, не испытывающий сомнений в навязывании истины, поскольку был единственным, кому дали свет, чтобы видеть истину.

То, что в первую очередь делает жизнь Моисея столь необычной и беспокойной, что отличает его от всех когда-либо живших мужчин и женщин, и то, что современное духовенство находит таким сложным, это его очень личные и одновременно очень сложные отношения с Богом. Если, как мы увидим, Моисей был человеком, которому помогал Бог, то в то же время он был человеком, которого Бог хотел убить.

Моисей – единственный человек в еврейской Библии, который встречается с Богом «лицем к лицу» (Втор., 34: 10). Нам говорят, что никто не может увидеть Бога и остаться в живых, но Моисею было позволено созерцать Бога во всем его величии. Бог заявил, что будет являться к простым смертным только в снах и видениях (Числ., 12: 8), но Моисей и Бог провели в беседах бесчисленное количество часов, иногда на священной горе, но чаще в шатре, предназначенном для их общения. «И говорил Господь с Моисеем лицем к лицу, как бы говорил кто с другом своим» (Исх., 33: 11).

Между Богом и Моисеем были близкие отношения, но эти отношения зачастую напоминали отношения сварливой пожилой пары в неудачном браке. Моисей не отказывал себе в желании жаловаться Богу на трудности вывода израильтян из рабства. «Для чего Ты мучишь раба Твоего? и почему я не нашел милости пред очами Твоими, что Ты возложил на меня бремя всего народа сего? – спросил Моисей. – Когда Ты так поступаешь со мною, то лучше умертви меня» (Числ., 11: 11, 15). И Бог обрушивал гнев на свой избранный народ. «Итак, оставь Меня, – раздраженно отвечал Бог Моисею, – да воспламенится гнев Мой на них» (Исх., 32: 10).

В действительности напряженность между Богом и Моисеем могла выйти из-под контроля и стать опасной и даже представлять угрозу для жизни. В самом странном месте Библии – и оно чаще всего подвергается цензуре нервными библейскими учителями – говорится, что Бог действительно преследовал Моисея и хотел его убить сразу после того, как выбрал для осуществления важнейшей миссии по освобождению израильтян из египетского рабства. Бог потратил много времени и усилий, чтобы убедить Моисея взяться за это дело, а затем, когда Моисей, наконец, согласился удовлетворить требования Бога и отправился в Египет, Бог появился в лагере, в котором Моисей с семьей остановились на ночлег, и попытался убить его. Только жуткий кровавый обряд, совершенный женой Моисея, Сепфорой, в последний момент остановил готового напасть Бога и спас жизнь Моисею.