Не сглазь и веди

Мы чокнулись и сделали по большому глотку.

– Хотя я и хочу насладиться прелестями города, – сказал я, помешивая янтарную жидкость со льдом, – почему бы тебе вкратце не рассказать, в чем тут дело?

– Отличная идея. – Дюбуа двумя глотками осушил свой стакан и поставил его на стол. Сам этот жест довольно красноречив. Рубен не был большим любителем выпить. Видимо, положение дел выводило его из себя. – Я тебе не сказал, потому что знал, что ты в разгаре переезда, но в прошлую субботу пропала еще одна девушка.

Я поставил свой стакан, скрестил руки на груди и прислонился спиной к стойке напротив него.

– Значит, всего уже четыре девушки? За четыре недели?

– Верно. – Его сапфирово-голубые глаза потемнели под цвет костюма, в них появился серебристый отблеск. – Тела пока не найдены. Все они довольно юные. – Он сжал челюсти. – Студентки. Их увели из соседних баров.

Я положил ладонь на столешницу и начал постукивать по ней указательным пальцем; широкое серебряное кольцо позвякивало о гранит.

– Возможно, их возраст – не ключевой фактор. Наверняка наш хищник чувствует себя более комфортно, охотясь в местных барах поздним вечером, где самая легкая добыча – девушки в возрасте двадцати с небольшим.

– Верно, – признал Рубен. – Их разум в этом возрасте более податлив. Даже молодому вампиру ничего не стоит взять их под контроль.

– Почему ты так уверен, что это вампир? Может, это оборотень-изгой.

Дюбуа нахмурился.

– Мой знакомый утверждает: у него есть доказательства, что это один из наших.

– Какого рода доказательства?

Рубен слегка усмехнулся.

– Он не сказал.

– Это один из твоих людей и он отказался говорить?

Мне было трудно в это поверить. Рубен – хладнокровный, расчетливый лидер, безжалостный в случае необходимости. Скрывать от него информацию было неразумно.

– Не совсем один из моих людей. – Он покатал дно стакана по столу, в нем звякнул лед. – Парень у меня на жаловании, но он грим.

– А. Понятно.

Гримы славились своей скрытностью. Все, что касалось их, было известно только им самим, включая такие мелочи, как то, какой кофе они пьют – черный или со сливками. Тем не менее сами они являлись настоящим кладезем знаний об окружающих.

– Когда же он передаст эту информацию? – спросил я. Мне вдруг стало интересно, какими именно доказательствами располагает этот грим.

– Как-нибудь на этой неделе. Я бы хотел, чтобы ты присутствовал во время этого разговора, если не возражаешь.

– Конечно, раз это необходимо.

– Может, поужинаем сегодня вечером? – Напряженные складки вокруг рта Рубена смягчились. – Тогда и поговорим как следует. Я больше трех лет не видел своего старейшего друга. Ты вечно занят.

Я пожал плечами.

– Всегда найдется засранец, которого нужно поставить на место. Привлечь к ответственности.

– Такое ощущение, что они никогда не переведутся, правда?

– Никогда.

Он посмотрел мне за спину, на плиту.

– Ты занялся выпечкой? Что-то новенькое.

Я взял стаканы и сполоснул их в раковине.

– Не совсем выпечкой. Пенду не выпекают.

– Рецепт из родного дома, насколько я понимаю?

Дом. Индийский город Варанаси уже более двухсот лет не был моим домом. По правде говоря, ни один город не был моим домом. Но Рубен оказался прав. Я предпочитал готовить блюда, которые напоминали мне о специях и ароматах того места, где я родился. И где возродился как вампир. На кухне все еще витали ароматы кардамона, мускатного ореха и шафрана, хотя прошло уже два часа с того момента, как я приготовил пышные шарики из муки, сгущенного молока и сахара и посыпал их кешью и дроблеными фисташками.

– Да. – Я вытер руки кухонным полотенцем и прислонился спиной к раковине. – Я подумал, что моим новым соседям понравится приветственный подарок.

– А разве не наоборот? По-моему, согласно традиции, жители дома должны приветствовать нового соседа каким-нибудь подарком в виде выпечки?

Я скрестил руки на груди и уставился в окно, выходившее на соседний дом Савуа. Отсюда открывался прекрасный вид на каретный сарай над гаражом, подъездную дорожку и балкон второго этажа с перилами из кованого железа.

– Я решил, что после инцидента с Изадорой мне стоит подсластить ситуацию. Особенно если мы соседи.

Рубен убрал руки в карманы и подошел ближе к окну.

– Я уверен, что с ней все в порядке. Изадора – мощный Проводник.

– Меня беспокоит не ее лодыжка. – Я тоже приблизился к окну и заметил небольшое, похожее на сарай строение, окруженное проволочной оградой. – Это курятник?

Его ухмылка стала шире.

– Никаких кур там нет. Только доминантный петух по кличке Фред.

– Ясно.

Я не знал, что ответить. В дальнем углу за каретным сараем виднелись крыша и непрозрачные стеклянные стены оранжереи. Я бы поставил свою оригинальную картину Поллока на то, что знаю, кто из сестер проводит там большую часть времени.

– Что тебя тревожит? – осведомился Рубен.

Я с тяжелым вздохом отвернулся от окна и вышел в гостиную.

– Боюсь, я ее обидел, хотя и не знаю, чем именно. – Я раздраженно всплеснул руками, сел на темный замшевый диван и добавил: – Я извинился. Но к тому времени, как я доставил ее в целости и сохранности домой и уложил на диван, она казалась еще более разозленной.

Мое внимание привлек гортанный смех Рубена. Следует заметить, что смеялся он нечасто.

– Даже не верится, что знаменитый Деврадж Кумар не сумел завоевать женщину с помощью своего уникального обаяния.

Я нахмурился. Не потому, что мне нужно было завоевать какую-либо женщину по какой-либо причине, а потому, что, полагаю, я привык к тому, что женщины были ко мне более восприимчивы. Рискую показаться тщеславным, но мне никогда не приходилось прикладывать слишком много усилий, чтобы очаровывать прекрасных дам.

– Взгляни на себя. – Рубен покачал головой, стоя перед кофейным столиком на моем красно-золотом персидском ковре. – Ты такой встревоженный и хмурый. И все из-за ведьмы, которой ты не понравился.

Я не выдержал и рассмеялся.

– Глазам своим не верю: ты стоишь здесь и говоришь это? – Я надменно выгнул бровь. Да, надменно. И он, черт возьми, прекрасно знал почему. – Мне?

Улыбка Дюбуа потухла, его челюсть напряглась, и он отвел взгляд. На его лице мелькнуло свирепое выражение, и он отвернулся к моей трехфутовой статуе Шивы, размещенной на черной лакированной подставке в углу.

– Рубен? – мягко окликнул его я, но он не обратил на меня внимания.

Его взгляд был затуманенным, словно он гонялся за какими-то воспоминаниями, за образами, которые ему не следовало вспоминать.

– Рубен? Ты серьезно?

Он расправил плечи и повернулся ко мне. Его голубые глаза сверкали так, что любые слова были излишни. В его взгляде читалась боль – живая и острая.

– До сих пор? – тихо спросил я.

Дюбуа простоял так еще пару секунд, прежде чем взглянуть на часы.

– Я лучше пойду. – Он направился к двери, его ботинки застучали по деревянному полу. – Поужинаем в восемь? Встретимся в «Зеленом свете».

– Я приду, – спокойно ответил я, зная, что Рубен хорошо слышит меня в коридоре.

Дверь хлопнула так громко, что я понял: друг не хотел говорить о призраках прошлого, которые до сих пор его преследовали. О сожалениях, которые глубоко ранили, и душевных ранах, которые все еще кровоточили. Сильно. Я тяжело вздохнул и встал с дивана.

Ах, Рубен.

Когда же он поймет, что пора прекратить убегать?

Я достал из ящика рядом с плитой пищевую пленку и накрыл ею тарелку с пендой.

Возможно, я не помогу другу с его проблемной ведьмой, но, по крайней мере, сам смогу обзавестись такой подружкой. Хотя нет. Я стремился даже не к этому. А к тому, чтобы она забыла о прошлом. Безусловно, мои кулинарные навыки ее покорят.

Существовали и другие способности, которые я мог продемонстрировать.

Нет! Нет. Я не стану ступать на эту территорию.

Жить по соседству с возлюбленными всегда небезопасно. Если они привязываются слишком сильно, это влечет за собой массу проблем. Однако мысль об отношениях приходила мне в голову – например, этим утром после эротического сна со златовласой ведьмой с дразнящими зелеными глазами в главной роли. Но нет. Это была плохая идея. Ужасная. Не так ли?

Сноски