- -
- 100%
- +
ТОМ 1. Зарождение.
Пролог
В далёкой, затерянной среди туманных Карпат Трансильвании стояла старая деревня Лупешть. Она была маленькой, но живой: днём жители работали на полях и фермах, по вечерам собирались у костров, рассказывали истории, пели песни. Однако над их жизнью всегда висела тень – высоко в горах, среди отвесных скал, возвышался замок, чёрный как обсидиан.
Никто не знал, кто обитает внутри. Ни один человек из деревни никогда не приближался к замку без крайней необходимости, ведь каждый, кто рискнул сделать это в прошлом, не вернулся. Ходили тревожные слухи – о бледном, человекоподобном существе с кожей столь белой, что она казалась светящейся в полумраке, и глазами, красными, словно раскалённый уголь. Говорили, что оно наблюдает за долиной с высоты, выходит только ночью и охотится молча, забирая любого, кто окажется один вдали от домов.
Страх рос год за годом. Жители замечали исчезновения путников, охотников, пастухов. Люди пытались биться с этой нечистью, но все шло крахом. С каждой новой попыткой, добровольцы желающие изгнать зло не возвращались. Однажды вечером старейшины собрались в длинной деревянной ратуше. Там, под низкими балками и свечами, они приняли тяжёлое решение – не сражаться с неизвестной силой, не пытаться бежать, а умилостивить её. С тех пор раз в несколько месяцев деревня приносила «подношение» существу из замка. Добровольцами становились те, кто считал, что таким образом защитит своих близких. Некоторые были потерявшими семью, некоторые – бесстрашными, а порой и отчаявшимися.
И каждую ночь подношения, когда выбранный человек медленно поднимался по старой каменной дороге к замку, жители прятались в домах, закрывали ставни и гасили свет, молясь, чтобы это было достаточно… чтобы существо не спустилось само. отчаявшимися. Позже добровольцев больше не оказалось и старейшены приняли новое решение, более ужасающие. С каждой семьи они забирали первенца и отводили в место подношения. Спустя некоторое время, к счастью или нет в деревню вернулась жертва подношения, молодая девушка, которая была цела и невредима, словно зло ее не коснулось. Она принесла дурные вести из черного замка сказав что существо требует новой крови и все что ему подносили уже не подходит. Он требует крови юных девственниц! И деревня всё чаще спрашивала себя: сколько ещё времени им удастся удерживать этот хрупкий мир?
И спустя много много лет на самом краю Лупешти, там, где густой сосновый лес вплотную подходит к первому ряду деревянных домов, стоял небольшой, немного перекошенный, но уютный дом. В нём жила девушка по имени Алира – одна из тех, кто будто родился из самой земли Трансильвании, из её туманов, гор и огня. У неё были длинные рыжие, чуть волнистые волосы, которые мягкими прядями спадали на плечи и сияли медью при любом свете – даже в пасмурный день они будто хранили солнечное тепло. Глаза Алири были ярко-голубыми, чистыми как горные озёра, с тем удивительным сочетанием мягкости и внутренней силы, которое редко встречалось среди деревенских жителей. Кожа светлая, с лёгким румянцем от постоянной работы на холодном воздухе.Она жила со своим отцом – старым, больным мужчиной, чьё тело уже не слушалось так, как прежде. Когда-то он был сильным охотником, но болезнь забрала у него силы, оставив лишь тихий голос и добрую улыбку. Жители уважали его: он вырастил дочь один, после того как его жена умерла в ту же ночь, когда Алира появилась на свет.
Многие говорили, что мужчина должен был сломаться под тяжестью утраты, но он не отчаялся. Он посвятил свою жизнь тому, чтобы его дочь выросла доброй, красивой, смелой – и ему это удалось. Несмотря на бедность и страхи, окружающие деревню, дом Алири всегда оставался местом тепла. По вечерам в нём горел тусклый огонёк свечи, слышался мягкий голос отца и тихие шаги девушки, которая заботливо ставила лекарства, подавала воду, поправляла одеяло.
Деревенские дети часто говорили между собой:
– Алира живёт прямо у леса. Она первая слышит, если кто-то приходит из темноты…
Но сама девушка к лесу относилась спокойно. Она выросла его слыша – как шепот ветра, как дыхание ночных птиц, как отдалённые, странные звуки откуда-то сверху, со стороны горного замка. Ведь очень часто,пока ее отец отдыхал она проводила время в этом лесу.
Глава1.Подношение
Вечер в тот день был особенно тихим – слишком тихим, даже для приграничного дома у леса. Солнце уже коснулось края гор, окрашивая верхушки сосен в медный цвет. Алира тихо прикрыла скрипучую дверь, взглянув на спящего отца: он дремал, укрывшись старым шерстяным пледом, и его дыхание было тяжёлым, но ровным.
Она вышла в лес, как делала это почти каждый вечер. Здесь она находила спокойствие – среди шороха ветра, запаха хвои и влажной земли. Алира собирала травы для отца: зверобой, чабрец, немного сушёного мха для настоев. Мягкие лучи заходящего солнца золотили её рыжие волосы, делая их похожими на живое пламя. Она шла по знакомой тропе, слушая, как где-то в глубине леса перекликаются птицы.Потом остановилась у небольшого ручья, присела на корточки и окунула руки в ледяную воду.
– Папа должен чувствовать себя лучше… хотя бы чуть-чуть, – прошептала она, словно сама вода могла услышать её.
Но чем глубже сгущались тени, тем больше тревога начинала стягивать её грудь. Лес будто насторожился – даже ветер, казалось, затаил дыхание.
– Пора домой… – тихо сказала Алира и поднялась.
Пока она возвращалась, к дому крались трое мужчин из деревни. Их лица были омрачены страхом, а глаза – тяжёлой решимостью.
– Она следующая, так решили старейшины. Не мы, – шепнул один, сжимая кулаки.
– Да, но девчонка-то… она же одна с отцом… – дрогнул второй.
– Или мы не выполним волю деревни, и тогда оно придёт за всеми, – оборвал третий, более суровый.
Они толкнули дверь. Внутри было темно, пахло травами и сырыми дровами. Отец Алири проснулся от шума.
– Кто… кто там?.. – с трудом поднялся он, кашель сорвался из груди.
– Простите нас, – выдохнул один из мужчин. – Нам… нам нужно забрать вашу дочь.
– Нет… – прошептал старик. – Только не она… она… последнее, что у меня есть…
– Старик, – тяжело проговорил старший мужчина, – это не мы выбираем. Существо из замка требует. Если мы не принесём подношение – погибнут другие.
Отец попытался встать между ними и дверью.
– Заберите меня… я прожил достаточно. Только… не её…
– Ты уже слишком слаб. Оно не примет, – холодно ответил старший.
Старик упал на колени, хватаясь за их одежды.
– Прошу… прошу вас…
Мужчины отвели взгляд – их собственный страх сдавливал горло.
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге, едва успев понять, что происходит, появилась Алира. В руках у неё была корзинка со свежими травами.
– Папа?.. Что случилось?
Мужчины повернулись к ней. Тишина повисла, будто даже дом перестал дышать.
– Алира… – тяжело сказал старший, – ты должна пойти с нами. Сейчас.
– Н-нет… – голос девушки дрогнул, но взгляд стал твёрдым. – Я… я не пойду.
Отец попытался подняться:
– Алира, беги!..
Но один из мужчин схватил его за плечи и удержал, чтобы он не поднялся снова.
– Нам очень жаль, – глухо произнёс другой, приближаясь к девушке. – Но от этого зависит судьба всей деревни.
Алира попятилась к двери, сердце громко билось в груди.
– Вы… вы не имеете права!..
– Мы не хотим зла, – ответил старший. – Но выбора у нас больше нет.
В доме вспыхнул крик отца, эхо которого разлетелось по тёмным стенам:
– НЕ ЗАБИРАЙТЕ МОЮ ДЕВОЧКУ!!!
И в этот миг Алира поняла: ночь только начинается…
И лес позади неё становился всё темнее.
Атмосфера в доме стала плотной, будто воздух сгустился от страха и боли. Тени от свечи дрожали на стенах, а трое мужчин стояли перед Алирой, стараясь не смотреть ей прямо в глаза. Но она сделала шаг вперёд.
– Подождите… Посмотрите на моего отца! Он едва может ходить. Я – единственный человек, кто о нём заботится. Если вы заберёте меня… он… он просто не выживет.
Старший мужчина нахмурился и отвёл взгляд, будто её слова ударили по нему сильнее, чем ожидалось.
Мужчина 1 (нервно):
– Мы понимаем… правда понимаем. Но приказ старейшин не нам оспаривать.
Отец, задыхаясь, попытался поднять руку.
– Она… она моя единственная… Не забирайте… умоляю…
Алира бросилась к отцу, поддерживая его за плечи. Она подняла голову, её голубые глаза блестели от злости и отчаяния.
– Разве вы не люди?! Разве у вас нет семей?! Отец не проживёт и недели без моей помощи. Вы хотите, чтобы он умер в одиночестве?
Мужчины переглянулись. Один, самый молодой, выглядел так, будто готов расплакаться.
Мужчина 2 (тихо):
– У меня жена и трое детей… если существо разозлится… я… я рискую ими. Мы все рискуем.
Алира (резко):
– А вы рискуете моей жизнью! И его жизнью тоже!
Она встала, прикрывая отца собой, будто хрупкой фигурой могла остановить троих взрослых мужчин.
– Что хорошего в спасении деревни ценой убийства собственных людей? Вы думаете, чудовище перестанет приходить? Оно же просто возьмёт следующего… и следующего… и когда-нибудь придёт за вами!
Старший мужчина тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу.
Старший мужчина:
– Алира… Мы не хотим этого. Но сейчас мы связаны страхом. Страхом, который живёт в том замке. Ты знаешь, что те, кого мы выбираем, идут не зря. Это держит существо вдали от наших домов.
Алира (твёрдо):
– Вы ничего не знаете! Никто не видел, что происходит в замке! Никто не знает, чего оно на самом деле хочет. Возможно… возможно, вы всё неправильно понимаете!
Мужчина 1 (устало):
– Возможно. Но у нас нет другого пути.
Отец снова заговорил, его голос сорвался на кашель.
Отец:
– Заберите… кого-нибудь другого… Алира… она не готова…
Старший мужчина (жёстко, но с болью):
– Подношение должно быть добровольным. Таков порядок. Но… старейшины решили, что если добровольцев нет – они назначат того, кто меньше всего принесёт вреда деревне своим отсутствием.
Алира побледнела. Она поняла смысл.
Алира:
– Значит… меня выбрали… потому что считают, что я – лишняя?
Мужчины молчали. И их молчание было хуже любого ответа.
Алира (глухо):
– А мой отец? Он что, не считается? Его жизнь для вас ничего не значит?
Старший мужчина сделал шаг ближе, его голос стал тише:
Старший мужчина:
– Значит. Очень много. Но если мы не выполним требование… погибнет больше, чем один человек.
Алира почувствовала, как дрожь поднимается от кончиков пальцев к плечам. Но она стояла прямо.
Алира:
– Тогда дайте мне хотя бы одну ночь. Одну. Я всё объясню отцу. Я хочу попрощаться…
Мужчины напряжённо замерли. Они явно не были готовы к просьбе, основанной не на страхе, а на достоинстве.
Мужчина 2 (шёпотом):
– Может… стоит? Дочь и так не убежит, отец слишком болен…
Но старший колебался, сжимая челюсть.
Снаружи завывал ветер, и тени леса будто тянулись к дверному проёму, слушая, чем закончится этот разговор. Дверь в дом вдруг распахнулась так резко, что слабое пламя свечи дрогнуло и почти погасло. На пороге появился главный страж старейшин – высокий, широкоплечий мужчина в тёмном плаще с меховой опушкой. Лицо суровое, бледное, с резкими чертами. Его появление мгновенно заставило трёх мужчин выпрямиться, как по команде.
Страж:
– Что здесь за промедление?
Голос его был тяжёлым, словно сам лес говорил через него.
Алира вздрогнула. Она знала: если он пришёл – пути назад нет.
Старший мужчина (почтительно):
– Господин страж… Девушка просит отсрочку. Хотя бы на ночь. Чтобы—
Страж поднял руку – жест короткий, властный.
Страж:
– Ночь? Вы хотите дать ей время сбежать в лес? А потом искать её на рассвете, когда существо уже почувствует обман?
Он шагнул вперёд, и тень от него легла на Алиру и её отца.
Страж:
– Приказ старейшин: подношение должно быть доставлено сегодня. Немедленно.
Отец попытался подняться, хватаясь за край стола, но ноги дрожали.
Отец (хрипло):
– Не… трогайте её… пожалуйста…
Страж даже не посмотрел в его сторону. Вместо этого он бросил короткий взгляд в темноту за своей спиной и кивнул. В дом вошла женщина-врач, Мария – сухощёкая, тихая, утомлённая горем. Она потеряла дочь два года назад – её забрали для подношения. С тех пор Мария ходила со взглядом пустым, будто часть её души ушла в тот самый замок. Она присела рядом с отцом Алиры, осторожно положив руку ему на плечо.
Мария (тихо):
– Я останусь с ним… не бойся.
Отец:
– Мария… пожалуйста… останови их… скажи… скажи им…
Но женщина лишь опустила глаза.
Мария:
– Я уже пыталась когда-то… И потеряла свою девочку.
В её голосе была усталость, которую не могли сломать ни годы, ни слёзы – только безысходность. Алира побледнела, сердце ухнуло вниз. Она сделала шаг к отцу, но страж преградил ей путь.
Алира (в отчаянии):
– Почему… почему вы так со мной? Почему забираете именно меня?! Он не выживет без меня! Это же убийство!
Страж (холодно):
– Мы не убиваем. Мы – защищаем деревню. Каждый обязан принести свою жертву.
Он схватил Алиру за руку – его хватка была железной. Она дёрнулась, но пальцы стража сжали её запястье ещё сильнее.
Алира:
– Папа!
Отец:
– Алирааа…!!
Отец попытался подняться, но тут же рухнул обратно на подушки – Мария удержала его, прижимая к груди.
Мария (шёпотом):
– Не смотри… не поднимайся… иначе сердце не выдержит…
Но он смотрел. Он видел, как трое мужчин опустили головы, не смея взглянуть ни на девушку, ни на старика. Он видел, как страж рывком тянет Алиру к двери, не позволяя ей даже взять свою корзинку с травами. Он видел, как она оборачивается через плечо, её рыжие волосы рассыпаются по воздуху, глаза блестят от слёз.
Алира (крик, сорвавшийся голос):
– Папа!!! Я вернусь! Я обещаю!!!
Страж толкнул её к выходу.
Отец рванулся вперёд, но Мария, дрожа, удержала его, понимая, что иначе он упадёт лицом на пол. Дверь была открыта настежь, и в неё ворвался холодный ночной ветер. Когда Алиру вывели за порог, страж бросил короткий приказ:
Страж:
– Забрать подношение. Немедленно.
Дверь захлопнулась – и дом погрузился в гулкую тишину, разорванную только рыданиями старика и тяжёлым, виноватым молчанием троих мужчин.
Ночная дорога через лес была длиннее и темнее, чем когда-либо. Алира шла между двумя стражниками, руки крепко связаны верёвкой. Главный страж шёл впереди, держа факел, от которого дрожащий свет разгонял туман лишь на несколько шагов. Лес вокруг будто дышал – тяжело, глухо, словно наблюдал за каждым их шагом. Полнолуние висело над верхушками сосен огромным белым кругом, серебряный свет которого тек по веткам, как холодное молоко.
Они достигли глубокой, скрытой от всех поляны. Её знали только старейшины да стража – место подношений. Здесь не росло ни травинки. Земля была почерневшей, как обугленная, а воздух казался слишком холодным, будто сама ночь прислушивалась. Посреди поляны стоял высокий деревянный столб, грубо вырезанный, с глубокими бороздами от прежних верёвок. Вокруг – по кругу – уже горели факелы, вставленные в землю. Их огонь был ярким, но не согревающим. Пламя трепетало от ветра, отбрасывая длинные танцующие тени. Алира остановилась, сердце стучало так громко, что она слышала его в ушах.
Алира (тихо, почти не слышно):
– Пожалуйста… не надо…
Но страж не ответил. Он лишь жестом приказал помощникам. Двое мужчин грубо подвели её к столбу. Она попыталась отступить, но её держали крепко.
Алира (громче, с отчаянием):
– Я никому не желаю зла! Разве вы не понимаете?! Я не хочу умирать!
Один из мужчин отвернулся – голос девушки, дрожащий и сломанный, пробил его изнутри. Но другой, молчаливый, уже привязывал её руки к столбу толстой верёвкой. Сначала запястья. Потом локти. Потом талию. Верёвка была шершавой, впивалась в кожу.
Старший страж:
– Прекратите шум. Подношение должно быть спокойным, иначе существо станет агрессивным.
Алира дернулась, но верёвки были слишком тугими.
Алира:
– Существо?! Вы даже не знаете, что ОНО такое! Вы только слышите страх, а не разум!
Страж резко шагнул к ней, схватил девушку за подбородок и заставил поднять глаза.
Страж (холодно):
– Не нам решать. Это – порядок, существующий дольше, чем ты жива.
Он отпустил её и шагнул назад. Мужчины расставили дополнительные факелы, формируя обрядовый круг. Огонь отражался в их глазах, делая их лица странно пустыми – как у людей, которые слишком много раз видели смерть.
Мужчина 1 (шёпотом к старшему):
– Солнце уже полностью село… Оно скоро придёт.
Страж:
– Да. Отойдите за круг.
Алира подняла голову к небу. Луна стояла ровно над поляной – огромная, белая, и от её света волосы девушки сияли, будто горели рыжим пламенем. Грудь сдавило, дыхание стало прерывистым.
Алира (шёпотом, себе самой):
– Папа… я обещала вернуться… я… я должна вернуться…
Но лес вокруг будто замер. Ни птиц. Ни ветра. Только тишина – слишком глубокая, слишком живая .Стражи медленно отошли к границе круга факелов, оставляя девушку одну в центре – привязанную, дрожащую, освещённую огнём и лунным светом. Один из мужчин перекрестился. Другой отвернулся. Третий сжал рукоять ножа, будто это могло защитить его. Страж же стоял неподвижно, глядя в тёмную стену леса. И внезапно оттуда донёсся звук. Низкий, вибрирующий… почти рык. Что-то двинулось между деревьями.
Алира почувствовала, как холод поднимается от пяток к горлу. Факелы задрожали сильнее.
Страж выдохнул:
Страж:
– Оно идёт.
И ночь будто разорвалась пополам. Полная луна разлила серебристый свет по поляне. Факелы трепетали, отбрасывая длинные тени, но стражи исчезли, оставив Алиру одну в центре круга. Сердце её колотилось, дыхание сбивалось, а глаза пытались пробить тьму леса. И тогда она услышала шаги. Не человеческие, не грубые – лёгкие, почти бесшумные, словно тень сама двигалась.
Из-за деревьев появился он. Существо. Сначала она ожидала чудовище – бледное, с красными глазами, с когтями и зубами. Но перед ней стояло… нечто другое.
Под лунным светом оказалось, что это был бесподобно красивый мужчина. Его кожа была молочно-белой, словно фарфор, с мягким свечением под лунным светом. Волосы – не длинные, а аккуратно уложенные, тёмные, мягкие, слегка волнистые. Черты лица были аристократические: высокие скулы, ровный нос, тонкие губы, и глаза – глубокие, красные, но не кровожадные, а живые, будто могли видеть каждую тайну души.
Он стоял прямо, не приближаясь, но присутствие его было всеобъемлющим, как сама ночь.Он заговорил тихо, почти шёпотом, но голос звучал в голове, а не ушах:
– Так… это ты – подношение… Алира.
Алира едва могла дышать, глаза её расширились.
Алира (дрожа):
– Кто… кто ты? Чудовище… или…
Он усмехнулся, лёгкая улыбка играла на губах.
Он:
– Не чудовище. Я… вампир.
Он сделал шаг вперёд. Лунный свет облил его одежду: старинная аристократическая одежда, тёмный плащ с лёгким блеском, белая шёлковая рубашка с кружевным воротом, чёрные брюки. Всё было идеально, как будто он сошёл с портрета из другой эпохи.
Алира моргнула, не веря своим глазам. Его красота была почти болезненной – холодная, но притягательная.
Алира:
– Вампир…? Ты… ты не убьёшь меня?
Он склонил голову, красные глаза сияли странным светом.
Он:
– Убить? Нет… Я пришёл не ради этого. Я… пришёл забрать то, что мне полагается.
Алира (в ужасе, но с ноткой любопытства):
– То, что тебе полагается? Я не понимаю…
Он приблизился ещё на шаг, и его тень растянулась по земле.
Он (мягко, почти ласково):
– Я наблюдал за тобой… долго. Твои страхи, твоя смелость… твоё сердце… Оно чистое, и я ценю это. Но сейчас… ты здесь не по своей воле.
Алира задрожала, но не могла отвести взгляд. Его глаза держали её, словно пеленой невидимой силы.
Алира:
– Ты… настоящий? Ты… не выдумка деревни?
Он (усмехаясь тихо):
– Я слишком реален, малышка. Я вампир. И сегодня… твоя судьба пересекается с моей.
Он сделал шаг назад, пропуская свет луны сквозь кружевной ворот рубашки, и всё казалось нереальным, как сон.
Алира почувствовала, как страх смешивается с чем-то другим – странным, новым ощущением, почти… трепетом.
Алира (шёпотом):
– Я… я не знаю, что делать…
Вампир:
– Не бойся. Сегодня ты узнаешь, что значит жить в мире, где ночь сильнее дня.
И лес вокруг них будто замер, слушая их слова. Факелы горели, луна светила, а два существа – девушка и вампир – стояли лицом к лицу в тишине, которая обещала изменить всё.
Луна отражалась в его красных глазах, делая их ещё глубже, почти гипнотизирующими. Алира не могла оторвать взгляда от его лица, а дрожь от холода и страха перемежалась странным восхищением. Он сделал шаг ближе, но не угрожал – скорее, словно осторожно приглашал к пониманию.
Вампир:
– Меня зовут… Ариэль.
Алира моргнула, пытаясь осознать услышанное.
Алира:
– Ариэль… Как… как это возможно? Ты… настоящий вампир?
Он кивнул, глаза сверкают в лунном свете.
Ариэль:
– Да. Я родился в Трансильвании… много веков назад. Я – из княжеского рода, из семьи, чьи корни уходят в глубокую старину. Наши владения простирались через эти горы, через леса и долины, которые ты видишь…
Он сделал шаг, и свет луны падал на кружевной ворот рубашки, на идеально сшитый плащ.
Ариэль:
– Моя семья была знатной, могущественной… но время и болезни не щадили никого. Я… был молодым, когда в один день смерть забрала моих родителей и младших братьев. Я остался один, полный гнева и отчаяния.
Он опустил взгляд, словно вспоминая что-то болезненное.
Ариэль:
– Тогда я встретил того, кто превратил меня в то, что я сейчас. Существа, подобные мне, давали жизнь… бессмертие… но за это нужно было заплатить – кровь, бессмертная жажда… И я согласился.
Его голос звучал мягко, почти печально, но каждый звук был как холодный серебряный звон.
Ариэль:
– Я стал вампиром, чтобы выжить, чтобы обрести силу, но никогда не терял памяти о том, кем я был. Я сохранил свои манеры, свою одежду, свои традиции… потому что прошлое – это то, что делает нас теми, кто мы есть.
Алира смотрела на него, пытаясь найти хоть каплю ужаса в его лице, но там было… что-то другое. В его красных глазах была глубина, понимание, даже мягкая грусть.
Алира (шёпотом):
– То есть… ты не просто… чудовище?
Ариэль (с лёгкой улыбкой):
– Нет. Я… не чудовище. Я – Ариэль, сын княжеского рода. Вампир. И сегодня твоя жизнь пересекается с моей… не по случайности.
Он сделал шаг назад, давая ей пространство, но при этом его присутствие было почти невыносимо мощным.
Ариэль:
– Я пришёл не за твоей кровью… пока что. Я пришёл, чтобы увидеть тебя, Алира. Узнать, что ведёт твоё сердце… и может быть… показать тебе, что ночь хранит больше, чем страх.
Алира глубоко вздохнула, пытаясь осознать слова. Сердце её всё ещё колотилось, но теперь дрожь была не только от страха – в груди поселилось странное, опасное любопытство.
Ариэль:
– Ты готова услышать то, что я могу тебе показать?
Алира замерла на мгновение, и лес вокруг них будто замер вместе с ней, слушая, какой выбор она сделает в эту лунную ночь. Лес вокруг них был тихим, лишь факелы бросали трепетный свет, а лунный свет окрашивал Алиру в серебристые тона. Она смотрела на Ариэля, сжимая запястья, где верёвка оставила красные следы.
Алира (умоляя, голос дрожал):
– Пожалуйста… отпусти меня. Мой отец… он стар, он болен. Без меня он не сможет выжить… он один…
Ариэль склонил голову, его красные глаза изучали её лицо. Он не спешил отвечать, словно взвешивал каждое слово, каждую эмоцию.
Ариэль (мягко, но решительно):
– Ты думаешь, что я могу так просто отпустить тебя? Ты – подношение, Алира. Это не прихоть… это порядок, который существует веками.
Алира (с отчаянием):
– Пожалуйста… только ради него… ради моего отца…
Ариэль замолчал, затем его глаза на мгновение смягчились. Он сделал шаг ближе, и лунный свет осветил кружевной ворот рубашки.
Ариэль:
– Я могу… облегчить его страдания.
Алира замерла, глаза расширились:
Алира:
– Ты можешь?
Он кивнул:
Ариэль:
– Я дам ему эликсир. Он исцелит тело и душу… снимет болезни, одиночество, даже воспоминания о потере дочери. Он забудет страдания, и сможет жить… хотя цена этому будет – воспоминания о тебе останутся в его сердце только как смутный сон.